Глава 10. Рыбари

   На следующее утро, Тиона, неожиданно для неё самой, проснулась очень рано. Даже раньше мастера Цэна. Она вышла из палатки, завернувшись в своё тёплое одеяло.  Было ещё совсем темно. Но ей уже не спалось. Глубоко задумавшись, девушка присела на холодный камень, расплела и стала тщательно расчёсывать свои длинные волосы.

  Вскоре из палатки вышел и колдун: он спал достаточно чутко. И, как всегда, начал утро с дыхательных упражнений. А,завершив комплекс, спустился к ближайшему ручью: совершать ритуал омовения.

Когда он вернулся, уже чуть светало, и птицы уже начинали петь, а воздух всё же ещё был настолько прохладный, что изо рта шёл пар. Мастер Цэн присел напротив задумчивой, ушедшей в себя Тионы. И вскоре девушка, будто оттаяв, и не дожидаясь расспросов, сама стала рассказывать ему обо всём, что видела в последних снах: сегодняшнем и предыдущем.  После чего, помолчав немного, колдун сказал:

    - Итак, значит, твои видения продолжаются... Кроме всего прочего, это указывает на твою возрастающую магическую силу. Вне сомнений, для подобных ночных приключений необходим её достаточный внутренний резерв. А вот твои сны, хотя и не связанные непосредственно с нашим теперешним походом, быть может, всё же поведают нам нечто большее, чем могла бы сказать вся библиотека Архэи... Ведь, в отличие от книг, сны показывают тебе то, что происходит прямо сейчас, а не являлось событиями древних времён. Я думаю, ты уже поняла, что эти две особы, мать и дочь… Вероятно, твои мать и сестра.
 
    - Мои мать и сестра? - воскликнула Тиона. - А значит, они обе - живы? Да, я думала о том, что это - может быть, они. Но всё же, до конца не смела надеяться... Многие годы я считала, что в то время, когда в Кронхорде было столь сильное гонение на магов, они не смогли  выжить.

    - Вряд ли есть другие Лорелея и Азалия… Имена довольно редкие. И по годам всё сходится. Кроме того, тебе должно сниться только то, что как-то связано с тобой... Иначе не бывает.

- И всё же, я до сих пор сомневаюсь: а может, ничего подобного нигде и не происходит, и это всё - просто, моя фантазия...

    - С лунным камнем под подушкой? С таким камешком сны или не снятся вовсе - или снятся образные, пророческие сны, или же вещие - то есть, события реальные. Последние часто связаны с прошлым или будущим сновидца. Но, не в твоём случае. Тебе выпал редкий дар: ты видишь настоящее.

- Мастер Цэн, если это так, то... С одной стороны, я очень рада, что мои родные живы. Могло ведь случиться всякое. Но, с другой стороны, мне совсем не нравится то, что там, в далёком Ангкоре, происходит сейчас с моими родными... Они в опасности.

   - Твою мать, получается, захватили церковники. Ну, ещё тогда, давно... Восемь лет тому назад. Скорее всего, они поставили кордон около Запретных земель – считая, что «ведьма» будет прорываться именно туда. Тебя твоя мать оставила под маскировкой, и, возможно, создав для тебя магический сон: и, наверное, уже почувствовав что-то неладное. А только с одним ребёнком решила, видимо, через кордон с боем прорваться. Больше мы об этом ничего узнать пока не можем.  И странные наступают времена… Странные и страшные. Повсюду: и в Кронхорде, и уже в Аморее - всё активней начинает действовать зло. Это и твой сон показал.

   - Я так теперь переживаю за них... Но, ничем не могу им помочь, - вздохнула Тиона. - Их оставили в живых. Но, лишь для каких-то своих тёмных игр.
 
И тут они оба услыхали не сильно громкий, свистящий звук. Подняли головы и увидали, что к ним по воздуху приближается некий, очень странный предмет. То ли большая кастрюля, то ли ведро без ручки. Шмяк! - и  странный летательный аппарат приземлился аккурат прямо на их поляне, совсем рядом с палаткой.

  - А вот, кажется, и Бэйга к нам пожаловала, - шепнул Тионе мастер Цэн.

А из странной кастрюли уже тут же проворно вылезала согнутая старушенция с длинными седыми волосами. Сперва, приподняв немного юбку и явив миру свои костлявые жёлтые ноги в стоптанных ботиночках, она немного задержалась на бортике своего утлого судёнышка, но вот уже проворно спрыгнула вниз, и не обращая ни малейшего внимания ни на Тиону, ни на мастера Цэна, приблизилась к палатке. И вдруг, пронзительно свистнула.

   - Общий подъём, мальчики! - хохотнула Бэйга.

   Дэмэр и Сэдэр тотчас выглянули из своего укрытия, тревожно озираясь по сторонам.

  - Ничего себе, громкость, - не удержавшись, произнесла Тиона.

  Как ни странно, карга услышала её тихую реплику и развернулась к ней:

  - Это разве - громко? Так, свист для пробуждения тех, кто слишком много спит. А вот если я рассержусь - то будет действительно громко. Если я буду вопить, вы умрёте. Все от моих воплей окачуриваются, - зло шикнула на девушку бабуля.

- Ну что, парни, проснулись, так вылезайте, - развернулась она снова лицом к мальчишкам. - Разрешите представиться: я - Бэйга. Собирайте вещи, и - айда ко мне в гости! Чайком угощу, сыром и плюшками. И - на взлёт. Нечего по здешним лесам шляться слишком долго, здесь людям не место.

- А ты нас не съешь? - резонно спросил Сэдэр.

Бэйга засмеялась.

- Шутник ты, однако, драконья печёнка! Звать-то тебя как, малец?

- Сэдэр.

- Я сегодня не голодна, Сэд. Ну? Быстро сворачивайте палатку, да одеяла - а я так уж и быть,  подожду немного.
 
Бэйга присела под деревьями, примостившись на высокий пень, как на насест, и зорко оттуда наблюдала, как Сэд и Дэмэр складывают палатку. А позже - ещё колдун и Тиона пришли им на помощь, помогли им собрать все вещи.

- Ну что, закончили? - проскрежетала карга, как только они управились. - А тогда - идите прямо, вон по той тропке. За деревьями будет моя изба, если она уже переместилась. А вы -гостями моими будете. Ко мне, старой, лет пятьдесят никто не хаживал. Всё стороной да стороной, только по самой кромке наших земель и ходят. И твой ворон отсюда весьма проворно за нашу грань улетел, ещё ночью... Как только меня учуял. И сюда, в наши леса, а тем паче, в гости ко мне, он не покажется. Как тебя кличут, мил-человек? - обратилась Бэйга к колдуну.

   - Мастер Цэн... А ты, видать, и моего Сарга выслеживала? Не только за нами следила? Что-то мой ворон действительно не захотел соваться в эту часть Запретных земель, хотя поначалу держался от нас поблизости. А потом, договорились мы, что он полетит до ближайшей рыбацкой деревни, где нас и отыщет.

  - Не спроста это, мастер колдун, - заявила бабка. - Я догадываюсь, кто он такой…Знаете ли, приходил ко мне лет триста назад один человек. Но, как его звали - я забыла уже. Ну, хотел он стать - если и не бессмертным, так хоть живущим вволю - лет, эдак, с пятьсот - шестьсот. Он думал, что я секрет своего долгожительства ему разболтаю, если за это даст он мне один предмет волшебный. Знал тот путник, что люблю я подобные штуки. Чудак согласен был даже на то, чтобы со временем состариться - и дальше уже быть, как и я, старым - но лишь бы живым. Всё равно, не первой молодости уже был. Конечно, выдала бы я ему секрет свой, хорошему человеку не жалко. Вместе бы дни старческие коротали, в баньке друг друга парили... Но, да ведь я сама запамятовала, тот секретец-то мой. Зато знала, что волшебные вороны долго живут: ну, годочков по семьсот. Все они – не обычные птицы, а те, кто раньше человеком был. Вот и дала я ему снадобье колдовское, что человека в ворона превращает. Пообещала, что жить он будет долго. Не сказала только, что будет при этом вороном... Забыла сказать. А вот теперь не захотел он повидать старую: крепко обиделся, значит. Вороны - они обидчивые.

  - А его нельзя - того... Назад - в человека? И - что же он, по-прежнему по-человечьи думает? - спросил бабулю Сэд.

    - Думает он - как старая ворона. Он же полностью вороном стал, не только внешне. Но помнит, что летать сюда - опасно. И обиду помнит. А из ворона снова человека не сделаешь. Процесс пошёл только туда, но не обратно, - пояснила Бэйга.

   Тем временем, путники дошли до замшелой, покрытой сверху еловыми ветками, избушки, приподнятой от земли на двух деревянных сваях. К высоко расположенному над землёй входу вела верёвочная лестница. Бабка забралась первой, а следом – поднимались и её гости, все свои вещи оставив внизу. Лезть наверх было страшновато; мало ли, что ожидало их внутри. Но Бэйга зорко наблюдала за ними, когда они поднимались по очереди, и недобро щурилась.

Но в избе оказалось совсем не страшно, а даже на удивление прибрано и уютно. Посреди возвышался стол с двумя скамейками по краям, такой большой, что за ним разместилось бы и десять человек, и занимал он более, чем половину всей комнаты. На огромной, просторной печке, расположенной вдоль стены, в нескольких кастрюльках тихо булькало какое-то варево. Был ещё топчан в углу, на котором спал большой чёрный котяра.

Старуха жестом приказала всем располагаться за деревянным столом, выставила на него самовар, залила в него воды, разожгла лучину от печи, засунула в топку самовара бересту и подожгла её, а как только заполыхал огонь, напихала туда щепы, а затем и мелких дровишек, после чего поставила на самовар трубу и выставила её раструб прямо в открытое окно. И, пока Бэйга продолжала «колдовать» над самоваром, а затем заваривать в маленьком глиняном чайничке травяной чай с добавлением лесных ягод и листьев малины, гости продолжали потихоньку, всё так же молча, осматриваться.

     Вдоль всех стен здесь тянулось множество всяческих всевозможных полочек, самой разной длины и ширины, под ними да в углах стояли старые сундуки, некоторые из которых были накрыты кружевными или вышитыми скатёрками. На одной из верхних полочек сидела серая сова, а на остальных громоздились всяческие узелочки, коробочки, горшочки, склянки, даже несколько книг - и прочее. На гвоздиках близ печки была развешена домашняя утварь, а под самым потолком, на верёвках, сушились  травы и грибы. На окнах были весёленькие занавесочки в цветочек, все сейчас раздвинутые по обе стороны. Пахло в избе приятно: настоями трав, грибами, свежим тестом и лесом.   


Заварив чай, бабка взяла с печи стоящую там, на самом краю, кадку с готовым, уже подошедшим тестом, прикрытым вышитым полотенцем - и стала на краю стола лепить крендельки да булки, да помещать их на противень. Котяра, который спал на топчане, повёл носом, проснулся, приоткрыл один глаз и осмотрел гостей. В особенности придирчиво кинул взор на полотенце, повязанное на шее у Тионы, и в котором, как в гамаке, лежал притихший Мур. Затем, чёрный кот потянулся, выпуская когти, потом приподнялся, выгнул спину и зевнул, показывая слишком острые и крупные для обычного кота зубы. И поглядел на бабку так, будто безмолвно спрашивал о чём-то.

- Ну-ну, Боюн, не смей их жрать! Они - мои гости, - наставительно сказала коту Бэйга. - Да и, от короля дюйминов идут.

  Тогда, чёрный кот снова улёгся и сделал вид, будто все пришлые и не шибко его заинтересовали. Однако, он продолжил внимательно следить за всеми дальнейшими приготовлениями Бэйги. А та и вовсе расстаралась: налепила также пирожков с вареньем, выкладывая всю будущую сдобу на второй огромный противень. Потом, почесав затылок, засунула всё это великолепие в огромную печь.

      Но, хотя она и занималась всей этой милой домашней готовкой, при этом Бэйга отнюдь не приобрела вид доброй старушки, и несколько раз тоже, подобно чёрному коту, окидывала всех гостей оценивающим и далеко не ласковым, а каким-то плотоядным взором. Пока готовилась выпечка, она, подойдя к одному из сундуков и не говоря ни слова, стала там основательно рыться.  Копалась она довольно долго; и что-то при этом откладывала в просторные карманы фартука, что-то  выкладывала на полочки, а что-то засовывала там ещё ниже, на самое дно.

 Затем Бэйга, наконец,  повернулась к гостям и сказала:

  - Вот что, мои дорогие. Я пришлых людей когда обдираю, как липку, а когда - наоборот, одариваю. Это, смотря какая волна на меня накатит. Сегодня - пришла пора подарков, - и она хлопнула в ладоши. - Не часто ко мне от короля дюйминов идут. Да и не из трусливых вы все, как я погляжу.

  При этом, она приблизилась к гостям и села за стол.

   - Вот - кольцо, - и она достала из небольшого мешочка, что был теперь в её кармане, ярко блеснувший предмет. - Оно мне сейчас абсолютно ни к чему. Кольцо только лишь здоровье приносит. А я и так не кашляю. Иди сюда, мальчик. Как твоё имя?

   - Сэдэр.

  - Ну да... Сэд. Ведь спрашивала, но забыла уже... Вот, возьми себе это кольцо, и не бойся. Хороший человек его носил. Дракона одного порубал в капусту. Как же его звали? В смысле: человека... Не помню, к сожалению. Носи на указательном пальце левой руки. Ага! Вроде - оно и не падает. Не тонкие у тебя пальцы. Кольцо старинной работы... С янтарём. И завалялось у меня без дела.

Сильно запахло выпечкой, и старуха, прервав разговор о кольце, подошла к печи и  достала горячие противни, водружая их на противоположный от гостей край стола. После чего, стала выкладывать на огромное старинное блюдо румяные булки, упорно называя их "мои плюшечки". На другое блюдо, чуть поменьше, она так же не спеша выложила горкой пирожки. Заварился уже и чаёк. А ещё, карга достала с одной из полок немного козьего сыру и нарезала его, разложив прямо на полотенце.

   - Не бойтесь – этот чай вас не усыпит. Наоборот: бодрости придаст. Хорошие травы, ароматные, - проворковала Бэйга, разливая свой напиток в фарфоровые чашечки с блюдцами. - А для девушки - у меня тоже подарок есть: клубок ниток. Практичные нитки, прочные. Если нужно будет из места  какого выйти, где путь трудно отыскать, так кидай клубок на пол, и он будет разматываться, а ты иди следом, по той нитке, - и она достала клубочек, на вид совсем маленький, тоже из своего необъятного кармана. - На, бери - он непременно тебе пригодится. Зовут тебя как?

  - Тиона.

    - Редкое имя. Ну, а для другого вашего паренька - у меня вот этот узелок, - и Бэйга снова порылась в кармане и достала что-то, завёрнутое в тряпицу. - А тебя как величают?

  - Дэмэр.

- Так вот, Дэмэр, этот узелочек - точно, как раз для тебя. В нём не злато, не серебро, а простой конский волос. Но, не простого коня. Есть конь небесный, живущий в Непроходимой Пустоши. Раз в триста лет на три года выходит он оттуда, да ищет хозяина: такого человека, у которого есть нетленный меч. Из силхарка. Если мечик добудешь, что брат твоему кольцу... Ну, тому, что король вчера тебе подарил... То, ты брось конский волос через левое плечо да коня того позови. По имени. Может быть, он к тебе и явится. Очень добрый конь.

   - А как этого коня звать?  - спросил мастер Цэн.

    - Не помню... Плохо у меня с памятью. Сами узнайте. А тебя, мастер колдун, я тоже без подарка не оставлю: дам тебе ножик. Простая, но очень практичная вещь. В хозяйстве всегда пригодится. Он нечисть всякую бьёт.

    Бэйга в этот раз не полезла за подарком в карман, но, отойдя от стола, порылась на одной из полок - и достала с неё большой нож в чехле из чешуйчатой кожи. Расчехлила бабка нож и показала всем: предмет оказался сплошь из силхарка, и даже литая рукоятка была того же металла, что и лезвие.

   - Уж не знаю, кто его здесь забыл, и когда оставил... На, и всегда носи с собой, - и она протянула дорогой свой подарок мастеру Цэну.

   - Спасибо тебе, Бэйга, - отозвался колдун. Он был очень доволен.

   - А теперь - хватит мне с вами чаи распивать. Остатки булок - загребайте в торбу, себе на дорожку, да и - шагом марш в ступу. А то, я страшна в гневе, - бабка зыркнула строго, и указала им на дверь.

   Как ни казалась мала ступа - но вместились все. Да ещё и с вещами. А затем, странный летающий объект взмыл вертикально вверх.

  - Только, вы вниз не смотрите. И вообще – лучше, глаза закройте! - приказала Бэйга.

   Летели не слишком долго. Стали снижаться - и будто провалились куда-то. А, как только вылезли из летательного аппарата, то вслед услышали:

   - Не оглядывайтесь и не смотрите, как я взлетаю. Покедова, молодёжь! - и Бэйга, дико захохотав, полезла обратно в ступу - и, судя по звуку, снова резко взмыла в небо.

   - Чокнутая, действительно, бабуся! - сказал Сэдэр. - Но щедрая.

   - Наверно, нам просто повезло, - отозвался Дэмэр.

Некоторое время после полёта ноги не слушались, будто были из ваты. Теперь они стояли на той земле запретного леса, что считалась нейтральной: то есть, на неё заходили как люди, так и жители леса. А неподалёку отсюда уже виднелась обычная человеческая деревня.

- Ты прав, Дэмэр. Нам очень сильно повезло, - сказал Мастер Цэн. - Она может путников одарить - а может и съесть. Некогда, эта колдунья захотела вечной жизни, и нашла на то какой-то способ, продлила своё существование - и живёт она действительно долго. Но, при этом, ей не был известен секрет вечной молодости, доступный лишь тем, кто достигает божественного уровня силы. И она постарела. И, уже не совсем нормальна психически. И абсолютно не предсказуема.

- Вы её знаете? - спросил Сэдэр. - Уже встречались с этой бабусей?

- С этой - нет. Но, она не одна такая. И все подобные живут в труднодоступных местах, и не слишком жалуют путников, - отвечал Мастер Цэн. - И все они наделены магической силой. Но, она у них - всегда особая: и очень уж странная.
 
Они, тем временем, сперва по бездорожью, по холмам, покрытым высокими травами, а затем по лёгкой стёжке явно человеческой тропы всё ближе подходили к избам и другим низким строениям человеческого жилья.

 - Я сейчас там, в деревне, предстану в таком виде, в каком здесь известен как травник Патрик, - предупредил мастер Цэн своих спутников. - А вы будете… Допустим, рыбаки из Миддлстага. А Тиона… Будто бы - больная ваша сестра. С которой мы путешествуем к святилищу Лунной Девы, чтобы она исцелилась. Это святилище строили ещё в древности, и находится оно за деревней Последний предел, на краю Старого города, напротив острова Овэллоу. А звать тебя будут… Ну, пускай, допустим, Нита. А вам, ребята, имена можно даже и не менять, вполне обычны они для здешних мест. Да, и ещё: какую бы чушь я там не произносил, не обращайте внимания и не смейтесь. А все наши артефакты - кольца, амулеты и прочее - надо вживить: то есть, на время сделать невидимыми.

     - А это - какая будет деревня? Восточный Предел или Последний Предел? – спросил Сэд. – Где мы очутились?

    - Это? Конечно же, Восточный, - ответил ему Цэн. - Хотя... Ты в чём-то прав, задавая вопрос: Бэйга вполне могла бы и до Последнего Предела слетать. Но, сюда ей всё же было ближе.

    Деревня оказалась относительно большой, гораздо больше тех деревень близ запада Сиренийского леса, которые располагались в близи их прежнего жилья и которые уже  доводилось видеть ученикам мастера Цэна. И жители её, в отличие от знакомых им деревенских жителей, не занимались земледелием, кроме разведения сада и огорода совсем близ дома. Далее нельзя было ни пахать, ни сеять, поскольку вокруг были нейтральные территории, как бы не принадлежащие людям, а далее - и вовсе Запретные земли, с нечистью разной. Вот и были местные жители сплошь рыбаками, а не пахарями.

  - А вот и мой ворон летит! – заметил мастер Цэн чёрную точку в небе. - Не знаю, права ли старая... Вроде бы, ворон как ворон. Никаких странностей за ним я прежде не замечал. Кстати, о странностях: Мура я даже не буду невидимым делать. Прикрой только сверху вторым полотенцем его, Тиона, пусть мордашку только высунет. А так - за обычного кота сойдёт. Взрослого, крупного. К Лунной Деве часто берут с собой кошек - на счастье. Она считается их покровительницей. А теперь - вперёд! И – удачи всем нам.

    Вскоре путники подошли к таверне, что располагалась на окраине Восточного Предела. Таверна называлась "Кривой сокол", и в отличие от всех остальных домов была двухэтажной, на каменном фундаменте, и, должно быть, с глубокими подвалами. Никого в округе не было - похоже, все сидели по домам. Мастер Цэн, пропустив вперёд, перед собой, учеников, следом и сам вошёл в таверну - и, как только показался хозяин, колдун громко возгласил:

   - Привет, Толстый Будрик! Нам – всего того, что сегодня из еды здесь подают. И, конечно же, и твоего замечательного квасу.

   Тиона обернулась, и чуть не рассмеялась: у Мастера Цэна теперь была не светлая и волнистая, а жидкая и рыжая борода, тёмная загорелая кожа и висловатые усы. Хитрые въедливые глазки так и посверкивали из-под кустистых и тоже рыжих бровей.  Грязные и тоже теперь прямые рыжие пряди волос чуть выбивались из под чёрного платка, завязанного узлом на затылке.
 
   Хозяин, полненький хитроватый человечек с живыми  бегающими глазками, тут же ответил:

 - Привет и тебе, Патрик! Давненько не хаживал ты в наши места. Да, вот незадача: подам я только яйца с капустой. Копчёную рыбу я к вечеру приберегаю – достану, когда рыбацкая братва гулять придёт. Последние запасы, да ещё и сушёной немного... Что только и осталось. А кто это с тобой?

   - Ходоки к Лунной деве. Городские, из Миддлстага: Сэд и Дэм. А я их сопровождаю: дорогу им укажу. Они впервые в эти края наведаться решились.

   - Точно, ребята твои - не от рекрута беглые? Ты не волнуйся, не сдам. Но ведать мне это надобно.

   - Нет. Не беглые они – рыбари. А рыбарей пока что не гребут, сам знаешь. С сеструхой ихней беда случилась: лунная хворь на неё напала. По ночам, не знамо себя, вскакивает и ходит. Но, не чини нам допрос, любезный, а сперва накорми да напои, в накладе не будешь. Тащи поскорей эти яйца с капустой, мы - люди не гордые. Слопаем. Кстати, а что так? Где свежая рыба? Солёная, копчёная, жареная в сметане? Где твои знаменитые расстегаи...

  - Не веришь, что этого всего нет, Патрик? Но, беда у нас приключилась: совсем нет улова. В наших местах гидра к берегу подошла. И на редкость крупная оказалась, тварь. Сети рвёт, лодки переворачивает, на пристань щупальцами залезает. Нынче никто в озеро не выходит – все жить хотят, - ответил Толстый Будрик.

   - А ребята смелые есть, если дело одно справить? - вслух призадумался колдун.

   - От нужды - скоро все смелые будут. А что, план у тебя есть? Как тварюгу известь?

  - Ты меня знаешь: зря клацать не буду. Только, чтоб поблизости - никакого стихаря. За такое знатное знахарство они меня точно повяжут.

   - Да чтоб мне лопнуть: не сдадим! А стихари давесь проезжали - и в Последнем Пределе застряли. В свои податься агитируют, деньгой подманивают. Но у нас ребята здравые - не клюнули. Карп крысе не друг... Церковной крысе – и подавно.

   - А сейчас есть кто из них, из стихарей, в деревне?

  - Из них - нет никого. Есть один слыхач из Силы, но он вчерась перебрал лишки. Валяется в нумерах - рассолу просит.

   - Чудно! А пока мы капусту созробим – ты кличь рыбарей, особенно тех, что покрепче. А другие - тоже пусть подходят, но держатся поближе к лодкам, что близ берега, куда тварь не подходит, мелко ей там. На подачках пособят, и ещё чем. Я однажды в Миддлстаге наблюдал, как гидру кончали. И здесь – одолеем эту тварюку, - пообещал мастер Цэн.

    Не успели пришлые до дна кваску испить, как к ним уже подошли трое бывалых рыбарей. Подсели за их стол.

  - Привет, Патрик! - сказал здоровенный детина c роскошными длинными усами, и бритый наголо. На нем была вязанная полосатая безрукавка, обнажающая плечо с татуировкой, изображающей луну и русалку.
 
  - Здорово, Глок! Как семья, как рыбалка?

  - Жена и дети здоровы, а про гидру - ты, вить, уже слухарил.

  - Давно появилась эта гнида?

  - Вторую неделю здравствует, чтоб её бабы как селёдку разделали.

  -А это – кто с тобой?

  - Свои. Варв и Бадрис, сынки Усса уже так вымахали.

  - А! Добро. Свободны сейчас?

  - Да уж не заняты.

  - Тогда - помолимся Нерлу - и за дело. Нужен будет крепкий парень с вилами - хотя бы ты, Глок. А ещё - костёр на пристани, и колья, да побольше. Да каменюка средних размеров. И у всех до единого - чтоб перчатки были кожаные, с какими вы осенью на рыбу выходите - так, на всякий случай. И пусть Толстый Будрик также вскипятит воду, с этот жбан, - и мастер Цэн показал на квас, - и кинет туда вот эту траву - и он достал небольшой узелок из торбы. - Будем потом умывать в том настое лицо и шею. На всякий случай, лишним не будет.

  - Понял, - сказал Глок и пошёл собирать людей.

  - Сэд, Дэмэр, идите поближе сюда,  – тихо позвал Цэн, когда они вышли вслед за рыбарями на улицу. - Вы тоже будете участвовать. Сперва не суйтесь – у вас даже рукавиц нет, какие местные носят. Но, как гидре головы отсечём, пособите ребятам. Нужно будет раскалять дрыны на костре - а затем прижигать гидре места, где будут раны от отрезанных голов. А ты, Нита, - Цэн кивнул Тионе, - вначале пройдёшься со мной по причалу: и кота бери с собой, обязательно. Животное это очень чувствительное – не зря моряки кошек с собой берут на борт… Кот живо почувствует то место, которое ближе всего от гидры. Мы его заприметим, а ты - сразу же убегай, вместе с Муром, да поскорее и подальше.

   Помогать Цэну вызвалось человек семь, и как только рыбари получили, каждый, персональное распоряжение мастера Цэна, все пошли гурьбой на пристань. Тиона с мурреном пошла первой по пристани, выступающей в озеро, и шла всё вперёд и вперёд. До тех пор, пока Мур вдруг весь не ощерился и не вцепился ей в руку.
 
   - Здесь, Патрик! - крикнула Тиона - и, согласно указанию, тут же опрометью кинулась обратно к берегу, изо всех сил придерживая руками взбесившегося кота. Он вырывался, как безумный, шипел - инстинктивно намереваясь то ли вырваться и удрать подальше, то ли ввязаться в бой с нечистью. И только на берегу, он снова успокоился.

   А Мастер Цэн отыскал и подобрал увесистый, крупный булыжник и передал его Варву. Тот легко подхватил здоровенную каменюку и пошёл по пристани. Там он остановился, как раз в указанном Тионой месте, размахнулся - и закинул камень в воду, как можно дальше. Сюда же, к этому месту, следом за Варвом подскочили Глок и ещё четверо рыбарей, с вилами наизготовку. Камень сказал громкое плюх - и вокруг пошли волны. Затем волн стало подозрительно много – и, наконец, вода и вовсе забурлила пузырями, и что-то там, внутри, забултыхалось. И вот на поверхность показалась гидра, которая подплывала всё ближе и ближе - и, подойдя и вовсе к самому краю пристани, устрашающе высунулась из воды, показав склизкое, чёрное тело с зубатой дыркой - ртом посредине, украшенное змеистыми шеями с шипящими злыми головками… Та часть её тела, что высунулась наружу, при этом составляла примерно два человеческих роста. Мастер Цэн тут же бросил в тварь каким-то порошком, завёрнутым в бумагу. При ударе, бумажный комок развернулся, и белый порошок густо обсыпал гидру. Та скукожилась, издавая резкий, закладывающий уши, противный вопль.

  - Бей! Коли! - крикнул Цэн, и Глок подбежал и проворно вонзил в эту гадину вилы, с их помощью стараясь подтянуть гидру ещё ближе к пристани. А Мастер Цэн тут же с развороту рубанул по  шипящим головам большим острым ножом, по виду похожим на те, какими рыбари разделывают огромные рыбьи туши, и срезал почти все. Нож, коснувшись гидры, прошёлся по её плоти, как по маслу.

    Тиона догадалась, что это был лишь по видимости рыбацкий нож, а на деле... Тот самый подарок Бэйги, из силхарка, что так порадовал Мастера Цэна.

   - Прижигай! - проорал тот, - и рыбаки, а также и Сэд с Дэмэром, держа в руках горящие палки, с просмоленным и подожжённым тряпьём на их концах, начали прижигать те места, из которых сочилась чёрная едкая жидкость. Тварь пыталась соскочить с вил, вытащив из воды наружу плавники и первые присоски, пытаясь отбиться ими от вил, а затем и вовсе изогнулась, и при этом всё её уродливое тело, заканчивающееся многочисленными ножками - присосками и уродливым, но мощным хвостом полностью повисло на вилах, и даже обвило железку, пытаясь своим весом выдернуть огромные трезубые вилы из рук Глока и вместе с ними уйти на глубину. Но рыбарь накрепко вцепился в них, и была опасность, что тварь всё же, перевесив, утянет вместе с собой и сильного рыбаря на дно. Но к нему пришли на помощь, впачале подоспел колдун, подбежав и обхватив Глака за торс и крепко удерживая на месте, плотно укоренившись и будто врастая ногами в пристань, вероятно, не без помощи магии. Следом подоспели и другие рыбари, тоже удерживая Глока. А Бадрис  вонзил ещё одни вилы в гидру. Теперь двое, зажав тварь с двух сторон, подняли её на этих вилах повыше, и, удерживая их при помощи и других подоспевших к ним рыбарей, вытащили тварь на камни пристани, на которых вскоре, накрепко прижатая к камням и страшно вопя, извивалась мускулистая склизкая  тварь, шипя всеми своими оставшимися змеиными головами. Камни и всё вокруг тут же покрыла зелёная, липкая слизь. И на месте уже обрубленных, самых крупных змеиных голов гидры, тех, которые не успели прижечь парни, уже вновь  отрастали целые пучки шипящих маленьких змееподобных головок на длинных шеях. Мастер Цэн снова взялся за нож, и всё рубил и рубил - а парни спешно прижигали истекающие чёрной жижей раны. Затем уже полностью обезглавленную тушу, снова поднятую на вилы Глоком и Бадрисом, помогли удерживать и другие рыбари, вооружённые кто деревянными кольями, кто железными прутами - и, наконец, общим скопом все они выволокли гидру с пристани на берег. А там отнесли тварь подальше  от воды, и, устав совершенно, бросили чёрную тушку на землю, после чего протащили уже волоком до самого костра. Огонь разожгли заранее, и несколько совсем молоденьких ребят поддерживали его всё это время сражения. Близ костра, гидру снова подняли на вилы, колья и палки, и бросили в пламя. Она завопила страшно зубатой пастью, раскрывшейся прямо на грузном теле, затем скукожилась - и вмиг сгорела, как растаяла. Туда же, в огонь, постарались скинуть и все найденные отрубленные головы. Смрад стоял неимоверный, а мастеру Цэну досталась куча дел - он бегал повсюду, живо обрабатывая порошком и пристань, и берег, и место близ сожжения ядовитой твари.
 
   Наконец, с гидрой было покончено, весь берег и пристань были обработаны колдовским порошком, все металлические инструменты очищены в пламени, а палки и колья сожжены.
 
    После этого, усталые, но довольные рыбари отправились в таверну. Там скинули плотные куртки и кожаные перчатки, и Мастер Цэн сложил их в большой чан да изрядно пересыпал их пахучим порошком, после чего скинул туда и свою одёжку, да полил свои   руки да руки рыбарей тем отваром, который заранее запросил у хозяина, а потом окурил помещение благовониями. Все участники борьбы с гидрой, к тому же, ещё и умылись тем заранее приготовленным травным настоем.

После чего, обращаясь к Толстому Будрику,  Глок воскликнул:

    - Хозяин! Всем вина! Представляешь, эта гадина своим склизким хвостом прямо по лицу мне проехалась! Щипало всё, пока вот этим отваром слизь до конца не смыл. Но теперь – кожа у меня, как у младенца.

  - Слава травнику Патрику! – завопили с разных сторон. - Мы с ней справились! Мы одолели гидру!

   - Слава! – хором гаркнули рыбаки, и каждый норовил потрепать Цэна по плечу и пожать ему руку.

   - Благодарствуем, Патрик! – с поклоном, сказал за всех рыбарей Глок. – Без тебя мы с этой тварью не справились бы. И голодали бы вечно - без рыбы-то. Гидра и сети рвёт, и лодки переворачивает. Жрёт всё: и людей, если их за борт выкинет, и рыбу. Аппетит у тварюки злостный: всё губит, под корень. Низкий поклон тебе, Патрик, от всех нас. Отныне и навек, мы тебе многим обязаны.

   - Свои люди – сочтёмся, - с усмешкой, отвечал Цэн. – Все умылись, да руки смочили? Это - очень важно. Всем хватило отвара? Бадрис, я видел, тебе тоже от гидры досталось…

   - Всё отмыл, ядрить эту проклятую гидру через колено!

   - Все целы, здоровы? Ну, тогда... А ну, гуляем, братва! - возгласил Глок.

- Будрик! Угощай нас авансом: а завтра, как можно раньше, мы уходим рыбачить. Рыбой тебя по самый чердак завалим, - пообещал кто-то из молодых – кажется, его звали Варв.

   - Винца – не то, что можно, а даже нужно ребятам слегонца сегодня поддать! – неожиданно поддержал колдун. – Яд гидры точно тогда не возьмёт из вас никого. Всем участникам битвы – по полной кружке наливай!

   - Обязательно! За счёт заведения, - рассмеялся хозяин. – Принесу жбан из подвала, самое лучшее, выдержанное виноградное вино.
 
   - А за нами - рыбный дар точно не заржавеет, Будрик! – пообещал Глок. - А сейчас - гуляем по полной. Гран! Давай, неси гусли! И девчат приводи, - обратился он к откуда-то здесь возникшему, высокому, совсем не похожему на рыбаря, парню. – Да, и скажи моей жинке, пусть пирогов нам передаст, да грибков солёных и огурчиков. Не одной же сушёной рыбой да капустой закусывать…

   Посланный паренёк исчез за дверью, а хозяин налил всем по полной, не исключая и гостей, кроме Цэна, как травника, известного ему, как человека, который никогда не берёт в рот спиртного, да Тионы. Пришлось Цэну отвести рыбарям глаза, когда Сэд и Дэмэр поставили обратно полные кружки, будто бы опорожненные. Они представились рыбарями, а какой рыбарь не берёт в рот спиртного... Ладно там, травник не пьёт: ему не положено.

Однако, дальше… Даже ещё раз отводить глаза никому и не пришлось: вся посуда смешалась, подходили и пили те, кто хотел, и сколько хотел. Не уразуметь, кто и сколько. А Цэн вскоре отозвал всех своих, и они пересели за один из ближайших - но пока ещё пустой, стол.
 
   Уже порядком навеселе, Будрик во всеуслышание объявил, что не возьмёт с новых постояльцев денег ни за ночлег, ни за еду.

   - Так вы из Миддлстага будете? Как нынче там с уловом? – повернувшись от жбана, спросил у Дэмэра Глок.

   - По всякому бывает, - уклончиво ответил тот.
 
   - А куда путь держите, господа хорошие? – спросил гусляр Гран у него да у Сэда: у залётных рыбарей, будто бы. Парень уже сбегал за инструментом, вернулся назад и сейчас подсел к пришлым. Заказанные же ему девчата пришли и сами, ещё раньше, только что и заслышав о сегодняшнем празднике в честь победы над гидрой. Теперь они жались вдоль стенок.

  - Не просто так любопытничаю… Если в Последний Предел - то и я туда же… Выдвинусь завтра на телеге, после первой рыбы. Ну, чтобы и рыбки с собой захватить, свою часть улова. Тётка моя там живёт, сестра Глока – с ней и поеду. Подвезём, полагаю, и вас, если надо, - пояснил гусляр. – Место на возу для всех вас найдётся.

  - Парень-то – смекалистый, - шепнул Цэн Тионе. – А мне не знаком, хоть бывал я здесь. Не из рыбарей, по всему видать, будет. Пришлый.

  - Туда мы и направляемся, - сообщил Сэд. – Как догадался?

  - Да что тут было особо гадать-то… Отсюда пути только три: в те деревни, что на Синем озере, в Последний Предел да в Архэю. Вы идёте со стороны Архэи, она отпадает. На Синем озере – постоянно отряд Силы сейчас стоит, молодых в пополнение отлавливают, а для пришлых это опасно. Все рыбари это знают. Остаётся лишь Последний Предел.

  - Да, туда они и следуют, а я сопровождаю, - подтвердил Цэн.  – Я им сам посоветовал отправиться в этот поход: сестру их надо сводить к храму Лунной богини. И в проводники я им вызвался, ведь они не знают здешних мест.

  - А что с девушкой? – поинтересовался подошедший сюда же в это время  Глок. – Ей и травы твои не помогли?

  - У неё - лунная лихорадка. Нет трав от этой хвори, - отвечал колдун.

  - Как зовут -то тебя? Ты только встаёшь во сне - или ещё и ходишь? - спросил, подскочив к ним на минуту, ещё один, вертлявый и худой рыбарь, заглядывая прямо в лицо Тионе.

  - Нита меня зовут. Я не помню на утро ничего,- ответила она. - Не знаю, встаю ли, хожу ли.

   Девушке явно было не слишком уютно среди этой разудалой компании незнакомых мужчин. Оставалось надеяться, что у Мастера всё и всегда под контролем, и что он уж точно в обиду не даст.

  - Сестра во сне ходит, - сказал Дэмэр. – И даже на порог выходит. А один раз даже на крышу залезла - хорошо, что ещё успели, вовремя сняли.

  - Ну, тогда девке точно житья не будет, если не сводить в храм Лунной Девы. Глядишь -  та и поможет, - важно сказал слышавший всё Глок. – Или же – в храм богини она и насовсем там уйдёт, сестрёнка ваша. Каких-нибудь странных туда обычно и берут. Так - что, ребята, вздрогнем ещё? Хозяин, не скупись, тащи ещё вина! Яблочного, малинового, на меду – любого, или - всего понемногу! Девчата, айда сюда! Присаживайтесь за столы. Будет музыка и танцы. Гран, забацай удалое!

   Девчата - в основном, тёмно-русые, но несколько и ярко-рыжих, одетые примерно в такие же льняные блузы и кожаные юбки, как и у Тионы - только теперь, да все разом, подошли ближе, присели на лавочках. Сегодня все они принарядились, видать: в косы вплели яркие ленты, украсили себя бусами из раковин, жемчуга, меди и крашеной керамики. Конопатые или бледные, все до одной стеснительные, когда их позвали - девчата робко расселись за ближайшими к гусляру столиками, и теперь молча прислушивались к разговорам и скромно улыбались шуткам. Вскоре ввалилась гурьбой и стайка разновозрастных подростков, они заняли бывшее место девчат: устроились у стены. Но, в отличие от тех, там не стояли, подпирая стены, а уселись прямо на пол.

Гусляр сыграл вначале просто весёлую мелодию, без слов. А играл парень весьма неплохо. И теперь Тиона к нему присмотрелась повнимательней: тёмно-русый, с пронзительно-синими глазами, в меру загорелый, с небольшими аккуратными усиками, он явно не вписывался в ряды остальных рыбарей. Худенький,  внимательный и настороженный, он, по многим приметам, был пришлый, городской. Что же тогда он здесь делает? Быть может, скрывается от рекрутского набора в этой деревенской глуши? Руки парня, явно не знавшие невода, выдавали его и вовсе с головой. И, хотя на парне сейчас была сельская красная рубаха, какие носят по праздникам рыбари, и синие рыбацкие штаны, на рыбаря он явно похож не был.

   Глянув на всех свысока, закинув назад лихую чёлку, Гран запел:

  - Когда лихим я парнем был -
    Эгой, терли, тарам!
    Я славно плавал по волнам,
    По синим по волнам!
    Когда на сушу выходил -
    Эгой, терли, тарам!
    Я по своим делам ходил -
    По выгодным делам!
    Не знал забот я и труда,
    Эгой, терли, тарам!
    Я был, как вешняя вода -
     Где я, там тарарам!
     Но как-то раз, идя на дно,
     Эгой, терли, тарам! -
     Я повстречал русалку там -
     Где скучно и темно.
     И с этих пор, и с этих пор -
     Эгой, терли, тарам -
     Себе я места не найду,
     Блуждая по горам.
     Вздыхаю я на небеса,
     И чахну ото дня,
     Страдая: где же та краса,
     Та, что спасла меня?

   - Гей, друзья! Следовательно - выпьем ещё! - вскричал Толстый Будрик. - За то, чтобы русалки, инфузы, лярии, гидры и большие пиявки не мешали хорошему улову славных рыбарей!

  - Ура! - раздалось несколько голосов.

  А Гран запел снова:

  - Тьма времён, и гулкий день
    Прощанья.
    Мы уходим, словно в никуда...
    Расставанья, нивы, ожиданье,
    Снова расстоянье и вода...
    Убегая от судьбы далече,
    Превращаясь в дней
    безумных пыль,
    вспомним ли далёкий этот вечер,
    и веков серебряную быль...
    Нас расставили,
    иль просто - разметали,
    будто проиграли в дурака...
    На губах противный вкус металла,
    А в сердцах -
    лиловая тоска.

  - Эй, гусляр! Совсем нас в грусть вогнал! А ну, повеселей! И про войну – не надо. Давайте, ребята, ещё вздрогнем по маленькой, кому хорошо пошло, – прервал песнь кто-то из рыбарей. Гусляр пробежал лениво по гуслям, улыбнулся и продолжил вечер другим своим напевом:

  - Ты - рыбарь, и я - рыбарь,
   И такие мы, как встарь
   Были деды.
   Если надо - на войну,
   Только защищать страну
   я поеду.
   Ты - рыбарь, и я - рыбарь,
   Значит, бросим мы, как встарь
   Невод в море.
   Коли псы и стервецы -
   Значит - всё, трави концы
   На просторе.
   Значит - залегай на дно,
   там прохладно и темно,
   и не клюй,
   а то нас ждёт подсечка.
   Ты рыбарь, и я - рыбарь,
   Значит - друг, а не звонарь,
   Богу - свечка.

   - Пойдём потихоньку, пора нам ложиться спать, а рыбари - пускай и дальше развлекаются, - шепнул Тионе и Сэду мастер Цэн. - У них сегодня праздник.

  - Уходим, - тихо сказала та, в свою очередь, Дэмэру.
 
  Они потихоньку направились к стойке таверны и выходу рядом с ней на второй этаж. Мастер Цэн подозвал знаком хозяина. Толстый Будрик был уже сильно пьян.

  - Где нам можно заночевать, уважаемый? - спросил у него мастер Цэн.

  - Свободны почти все номера, вот, хочешь - третий и пятый, - и он стал снимать со связки ключи.

  - Достаточно одного третьего. У девушки - лунная лихорадка. За ней нужен глаз да глаз. Ты ведь не хочешь проблем?

  - Ну - как хотите. Там всего три койки - но можно и на полу кому из вас прилечь. Если не гордые, - и он протянул ключ.

   Путники поднялись наверх по скрипучей лестнице. Нашли свой номер - и заперлись в нём изнутри, оставив ключ в замке. Мастер Цэн  лёг на циновке, на полу, около входа, завернувшись в походное одеяло, а остальные заняли кровати. В ногах у Тионы примостился муррен. А на подоконнике, шумно хлопая крыльями, пристроился и чёрный ворон. Он, наконец, присоединился к знакомой компании и занял свой сторожевой пост.