Ждёмс новых задумок

О, любезнейший читатель!
Кабы знали вы, какое истинное, неизъяснимое удовольствие доставляет русскому человеку сие волшебное слово — дача!
Не та нынешняя, прости господи, застроенная тесными коробками, огороженная глухими заборами, а прежняя, привольная, раскинувшаяся по гряде подле седого бора или на высоком берегу тихой речушки.

Об одной такой усадьбе, прозванной в околотке весьма курьёзным именем «Ждёмс», и поведаем вам сию правдивую историю, случившуюся в те достопамятные времена, когда по дорогам пылили четвёрки лихих коней, а в сердцах людей горели страсти благородные и чистые.

Владелец, отставной гвардии капитан достопочтенный господин, был человек характера усердного, ума обширного и широкого, но с некоторою, как бы это выразиться, затейливой причудою.
Выйдя в отставку после славных кампаний, он решил удалиться от суеты столичной и заложить родовое гнёздышко.
Строил он его долго, со вкусом.
То флигелёк казался мал, то пруд недостаточно извилист.
И на всякий вопрос соседей-помещиков: «Когда же, новоселье праздновать будем?» — хозяин неизменно отвечал с тонкой усмешкой, прикладывая пальцы к бархатному жилету:
— Ждёмс, господа… Ждёмс!

Так и присохло. На въезде, прямо над резными дубовыми воротами, явилась вывешенная по приказу кованая надпись старинными литерами: «ЖДЁМС».
И ведь как в воду глядел отставной капитан! Вся жизнь в этом благословенном уголке превратилась в сплошное, томительное, но прелестное ожидание.

Какое это было чудное житьё! На даче время словно замедлило свой бег, подчиняясь капризам усадебной музы.
Утро начиналось с того, что ключница, баба дородная и строгая, выставляла на веранду огромный, начищенный до блеска самовар.
И вся семья — супруга капитана и прелестная дочка их  — усаживались ждать, когда же самовар изволит закипеть.
День проходил в ожидании.
Почта возилась не спеша, ямщик непременно заезжал в придорожный кабак помянуть здоровье государя императора, а потому появление кожаной сумки с газетами и письмами становилось событием изрядным.
Вечер же принадлежал романсам и вздохам.
А ждать, признаться, было чего!
Дочь, девица на выданьи, с глазами синими, как васильки во ржи, и косой до самой земли, ждала своего суженого. Ей, воспитанной на французских романах и русских сказках, грезился герой необыкновенный.
«Ах, маменька, — говаривала она, глядя на закат, догоравший за рекою, — сердце моё чует, что не за горами то счастье, ради которого стоит жить!»
И оно не замедлило явиться, окружённое тайнами и препятствиями.

В один из знойных июньских вечеров, когда жара сменилась благоуханной прохладой, соловьи в саду завели свои колена, у ворот раздался отчаянный стук. Лошадь под седоком тяжело дышала, а сам всадник — молодой красавец офицер в запылённом мундире — едва держался в седле.
То был корнет, доставлявший секретные депеши в штаб и сбившийся с тракта в густых непроходимых лесах.
Был бледен лицом, пылок взором — ну точный портрет, кого так усердно ждали.

Хозяин, как истинный барин, не отпустил путника.
— Позвольте, любезный! — гремел капитан, распахивая объятия. — Какое «ехать дальше»? Ночь на дворе! Разбойники, овраги! У нас на «Ждёмс» гость — лицо священное и неприкосновенное. К тому же, наша ключница как раз пироги с грибами из печи вынимает. Милости просим!
О, этот ужин! Корнет не сводил глаз с девушки, а она, краснея пуще полевых маков, опускала огромные ресницы.
Любовь, сей пламень, не требующий дров, вспыхнула между ними в одно мгновение.

На следующий день молодой офицер, совершенно потерявший голову, решился-таки просить руки прекрасной дочери.
И в ту самую минуту на дачу вихрем примчался сосед — богатый и спесивый помещик, уездный предводитель дворянства.
Человек он был злой, завистливый и давно зорко следил за молодой хозяйкой, мечтая заполучить её в свои костлявые руки вместе с приданым.
Увидев молодого корнета, помещик почернел от злобы.
— А знаете ли вы, — закричал он, потрясая нагайкой, — кого вы пригрели под своим кровом? Сей юнец — беглец! Мне только что сообщили, что в штабе недосчитались важного пакета, и подозрение пало на сего офицерика!
Хозяин побагровел:
— Сударь! На моей даче честных людей грязью не поливают!
Девушка охнула и лишилась чувств.— Ах так! — взвился предводитель. — Тогда пусть он докажет свою невиновность! Ежели к завтрашнему полудню пакет не будет доставлен по назначению генерал-губернатору, я лично прикую вашего корнета к позорному столбу!
С этими словами клеветник ускакал.

Всю ночь на «Ждёмс» никто не спал.
Молодой рвался в бой, желая скакать в штаб и смыть кровью оскорбление, но конь его хромал, а дороги размыло внезапным ночным ливнем.

Наступило утро. Стрелки неумолимо приближались к полудню.
Самый дух усадьбы оправдывал своё название — было великое, трагическое, затаённое ожидание.
Капитан хмуро чистил пистолеты, готовясь к дуэли.
Хозяйка пила гофманские капли.
Дочка молилась у окна, устремив взор на пыльную дорогу.

Послышался колокольчик!
В воздухе взвилась пыль, к крыльцу подкатила великолепная карета, запряжённая шестёркою лихих коней.
Из неё вышел сам генерал-губернатор, граф собственной персоной!
За ним, бледный как полотно, семенил посрамлённый сосед под конвоем двух стражников.
Граф быстрыми шагами взошёл на веранду, обвёл всех ласковым взором и произнёс громовым, весёлым голосом:
— Где здесь молодой герой корнет? Юноша! Пакет, что вы везли, содержал известие о поимке опаснейшей банды фальшивомонетчиков.
Сей господин, — граф указал тростью на заключённого, — состоял с ними в преступном заговоре и нарочно переставил указатели на дороге, дабы вас сбить и погубить! Но верный долгу офицер и гостеприимный дом спасли дело!
Капитан, честь имею кланяться вашему мужеству!

Что тут началось! Слёзы, объятия, поцелуи!
— Ну что, капитан, — рассмеялся граф, — надпись на воротах у вас больно хороша. Чего же вы ещё ждёте?
— А теперь, ваше сиятельство… теперь мы ждёмс свадьбы!

Какое же то было венчание! Какая свадьба!
Колокола усадебной церкви пели так разливисто, что казалось, сам воздух радовался торжеству.
Капитан подозвал старого слугу и тихо приказал:
— Слушай, братец… Сними-ка ты завтра с ворот надпись «Ждёмс».
— Как соизволите, барин, — удивился тот. — А какую же взамен приколотить?
Капитан посмотрел на дочь, на зятя, на преданных друзей, улыбнулся во все усы и ответил:
— А прибей, облей золотом, новую надпись: «ДОЖДАЛИСЬ!».