***

Золотой фонд. Эти слова пахнут старой пленкой, чуть выцветшей, но такой настоящей. Советская эпоха кино — время, когда каждый фильм был не просто зрелищем, а кладезем. Кладезем зрелости, человечности и морали, которая не была навязана сверху, а рождалась внутри кадра. Там во главе угла стоял человек. Не функция, не потребитель, а личность. Его гордость, его характер, его мучительный взгляд на жизнь, бесконечный поиск себя и преодоление.

Кто-то морщится, называя те времена «застойными» и «идейными». Им скучно вглядываться в историю человеческого бытия, в перипетии простой жизни. Герои тех лент кажутся им слишком вольными, слишком дерзкими, слишком живыми. А какими были мечты тогда? Преодолеть себя. Улучшить собственный характер. Закалить тело и дух. Стать человеком... Быть человеком. Это была эдакая азбука бытия, где каждая буква проживалась, а не пролистывалась.

Сейчас всё не так. Сейчас экраны захлестнула «любовная любовь». Все вокруг кричат о любви, тискают это слово в зубах, и чем громче крик, тем меньше веришь. В старых фильмах человек был целой вселенной — горячей, характерной, иногда неудобной. Он ошибался, произносил монологи, рвущие душу, и в этих чаяниях чувствовалась настоящая жизнь. Та, что откликается в самом сердце.

Теперь на экранах — клоуны. Сплошная хохма ради хохмы, абсурд ради абсурда. Бесконечная суета и маята, карусель событий и нелепостей, где все куда-то бегут и проворачивают свои мелкие делишки. Смотреть не на что. Ориентиры стерты, границы дозволенного размыты. Стало скучно среди этого шума. И ведь люди смотрят. Ведь кому-то это нравится. Да, я понимаю: нельзя застревать в прошлом, нужно двигаться вперед, дышать воздухом нового дня.

А всё равно скучаю. По характерным героям. По горячим эмоциям, которые не стыдно показать. Сегодняшняя палитра чувств свелась к одному цвету — гневу. Если человек пытается быть гордым, идейным, сохранять стержень (то, что так ценилось раньше), его назовут душным или конфликтным. Если он спокоен — он лузер. Если эмоционален — он «кислотный» и нестабильный. Человеческие эмоции словно под запретом. В цене только ярость, крики, вопли, давящие на жалость стоны и бесконечное зацикливание на себе любимом. «Ты гигант!» — кричат с экранов. Гигант... чего? Пошлости и абсурда?

Искусство всегда было зеркалом. Страшно смотреться в то зеркало, где вместо лица — лишь искаженная гримаса. И так хочется снова увидеть в нем того самого, живого человека. Даже если он спорный, даже если горячий — лишь бы настоящий. Потому что только в настоящем есть жизнь.