Когда затихает море

Поверьте, я никогда не думала, что стану сиреной. Я так думаю. Ведь свою прошлую жизнь я не помню, знаю только, что меня утопили без моего на то согласия. Я мало знала про сирен (или всё позабыла вместе с прошлым), пока не оказалась среди них. Я никогда не смогу забыть первый потопленный корабль, а затем второй. А затем я поняла, что не хочу этого, не хочу губить людей.

Но я не могла остановиться и пела, когда наступал вечер. Стоило любой сирене запеть, как все другие подхватывали её голос. Это был неконтролируемый импульс, вспышка, с которой невозможно было справиться. И я решила уплыть, уплыть подальше от других сирен в тишину, далеко, где никогда не услышу их пения и не запою сама.

Я плыла много дней и осталась без сил, плана не было. Мои жизненные силы без ночного пения иссякали, и я впала в забытье. Я уже умирала, теперь умру ещё раз. С этой мыслью я отпустила все желания, и моё тело поплыло по волнам, чьи тепло и холод я теперь не чувствовала.

Возможно, я припоминаю — некоторые картинки вспышкой появляются в голове — как меня выбросило на берег и под палящими лучами земного солнца я приняла человеческий облик, тот, что был у меня в прежней жизни. Тихий рыбацкий домик, куда меня принесли, и бородатого рыбака, чьими стараниями я смогла открыть глаза и посмотреть на потерянный мной человеческий мир.

Я знала, что в домике тепло, потому что там горел огонь, я видела улыбку человека и знала, что он радовался, но не чувствовала этого сердцем. А ещё он укрыл меня одеялом и запел что-то тихо себе под нос, пока чинил прохудившиеся снасти. Я не понимала, красив он или нет, но его доброта окружила меня, и я знала, что тут тепло и я в безопасности.

Постепенно я стала выходить из домика и сидеть на ведре у входа в ожидании спасителя. Он приходил с уловом и улыбался. Мы не разговаривали, я совсем позабыла человеческий язык. Мы молчали, но казалось, что в этом молчании скрывалась целая вселенная того, что может быть сказано.

Я остро чувствовала погоду моря. Пока погода была прекрасная, я радовалась. Но вот наступило утро, рыбак собрался в море, а я знала — будет буря. Как мне удержать его? Чтобы он не выходил сейчас в море? Я дотронулась до его плеча и взяла за руку, но он только оглянулся на меня, улыбнулся и ушёл.

Небо стало тёмным. Стоя у моря, я разглядывала среди волн его маленькое судно и его, рыбака, бесстрашно плывущего к берегу со своим уловом. Он так устал, так был измождён, что упал в своём рыбацком домишке навзничь и уснул. Мне стало так жаль его и так захотелось увидеть его лицо, живое, которое я боялась потерять. Я убрала его волосы с лица и не отрываясь смотрела на изгибы его бровей, рисуя в воображении, как он откроет глаза и посмотрит на меня. Во сне он стал метаться, а мои руки сами стали гладить его по волосам, чтобы он успокоился. «Спи, рыбак, я посмотрю, чтобы тебя никто не тронул».

Долго-долго сидела я у изголовья, а потом услышала их… других сирен. Они пели в бурю, чтобы забрать себе души вышедших в море моряков. Моя природа, которую я не выбирала, потянулась к ним. Я боялась запеть прямо в хижине и убить своего рыбака, поспешно вышла и подошла к кромке моря.

Голос, сам ничем не сдерживаемый, вылился из меня. Песнь была прекрасна, но она убивала. Руками я зажимала себе рот, чтобы не стать убийцей людей. Наступило утро, а я всё стояла на берегу и смотрела на море, и не заметила, как мой рыбак обнял меня. Я обернулась и увидела его улыбку — она сияла, как солнце, а глаза… они так искренне улыбались мне. Как мне почувствовать это тепло? Как стать живой? Это уже невозможно.

Долго стояли мы и смотрели на море, а потом он ушёл. Но я сидела на ведре и ждала его, потому что он точно вернётся.

Шли дни и недели. Каждый день теперь он клал голову мне на колени и засыпал, а я гладила его волнистые волосы, пока он не засыпал. Он засыпал от этого так крепко, что я выходила в ночь и пела со звёздами, чтобы наполнить свою жизнь. Ни один корабль не проплывал мимо, и я была спокойна за людские жизни. День за днём. День за днём. День и ночь. День и ночь.

Я пела ночью, а днём была с ним. Ничего больше не надо было, пусть бы всё оставалось так, как раньше. Однажды случайно я намочила морской водой свою ногу. Моя ступня, до того человеческая, покрылась чешуёй. Я испугалась и решила больше никогда не подходить к морю так близко.

И вот опять наступил тот день, когда я почувствовала, что будет буря, большая буря, но рыбак всё так же улыбался и уходил. Небо было ясным, солнце светило ярко, и он не понимал, какая опасность его ждёт. Я вцепилась в его руку, чтобы он остановился, но он просто взял меня за руку, и мы пошли рядом. Он пригласил меня в лодку, а я стояла и не знала, что делать: оставаться на берегу или плыть с ним… Точнее, я знала: я должна быть с ним.

Мы отплыли от берега. Погода была прекрасная, а меня душило чувство опасности. Рыбак был доволен уловом, он смотрел на меня и улыбался, как будто хотел передать мне частичку своего счастья. Мне было радостно, что он тут, со мной, и нестерпимо больно от того, что нас ждёт.

Сумерки спустились на море, и я услышала их, сирен, но они были ещё далеко, и мой рыбак был в безопасности. Он начал грести к берегу и продолжал улыбаться мне. А я… а я еле сдерживалась, чтобы не запеть. Я вцепилась обеими руками в бортики лодки и что есть мочи сжала свои губы. А сирены всё приближались. И чем ближе они были, тем больше путались мои мысли. Я понимала, что ему грозит неминуемая погибель. Мы не успеем доплыть до берега, как ему станут слышны другие сирены. И я сама представляла для него смертельную опасность.

Мои силы заканчивались, я уже не могла сдерживать песню. Оставалось одно. Из последних сил я притянула его к себе и обняла. Он не сопротивлялся, а я стала гладить его по голове. «Ещё немного, ещё немного… Спи».

Волны накрывали маленькое суденышко, ещё немного — и они перевернут его… Я не знала, как управляться с веслами… Недолго думая, я прыгнула в воду. Стихия охватила меня и приняла, я стала другой. Моя сила вернулась, и она позволила мне доплыть до берега вместе с маленьким суденышком, в котором спал мой рыбак. Он всё так же улыбался, когда я вытащила лодку на берег. И я, несдерживаемая ничем, запела.

Мой голос лился, как ручей, обволакивая пространство вокруг; звёзды, море — всё было едино. Он столкнулся с бурей и укротил её — мягко, как сильная рука останавливает удар слабого. Моя песня ещё долго звучала в тишине звёзд и тишине моря, а я долго-долго смотрела на изгиб бровей своего рыбака, на его тёплое человеческое лицо, но не решилась коснуться его кудрявых волос своими нечеловеческими руками. «Спи, рыбак, утром ты позабудешь меня».

Но он не позабыл. Утром он долго-долго плавал вдоль берега, не желая сдаваться, а потом устало сел на берегу и не сдерживая слезы смотрел вдаль, на море. А я смотрела на него, но не могла больше вернуться. Живи, рыбак, жизнь — это дар, который надо беречь. И я буду всегда беречь этот дар.

23.05.2026