Доставка

Аннотация

Перед вами вопрос вопросов.

Ирония в том, что ответ ответов имеется. Но не закреплён за одним состоянием наблюдателя.

Ваш ответ – внутри текста.

Ограничение по возрасту: 18+


ДОСТАВКА
[или вопрос вопросов]


Вы когда-нибудь задумывались над тем, что иронично воспроизводится в бытовом, офисном, производственном, философском, политическом и многих других контекстах под этим названием настолько часто, что нечаянно уже заполучило негласное право именоваться фигурой речи «вопрос вопросов»? Или «задачей со звёздочкой». Кому какая форма ближе.

Но сначала нужно перевести тумблер на управляющем блоке биоскафандра из положения «Интеллигентность» в режим «Деревня». Но не беспокойтесь, это необходимо лишь для того, чтобы озвучить сам вопрос. Затем немедленно переключимся обратно. 

[– щёлк…]

Собственно, вопрос: как определить кто из писателей и художников/рисовальщиков  производит, условно говоря, говно, а кто – золото? Тоже условно говоря. Где хранятся и кем охраняются эти «незыблемые критерии истинности», которые позволяют одних возносить на пьедестал, а других втаптывать в грязь?

[– щёлк…]

Ирония в том, что этот вопрос старше и выше любого пьедестала. И ответа на него нет. Вернее как «нет»? Он из разряда тех, которые принято относить в сарай на заднем дворе и навешивать на щелястую дверь ржавый амбарный замок. 

Но есть признаки, по которым можно отличить одно от другого. Не критерии – их не существует, – а именно признаки.

Сначала имеет смысл понять, кто вообще назначает написанную автором картину или текст «золотом» или [– щёлк… Простите!] «говном». 

[– щёлк…]

Это делают не критики, не профессоры-копипастеры, не премии [это не попытка обидеть, а констатация фактов: необходимо цитировать и ссылаться, если ты ставишь себе задачу получить научную степень и двигаться по карьерной лестнице]. В краткосрочной перспективе – это  рынок, мода, клановые интересы, медийный шум и гуттаперчевая индустрия признания. Это то, что у людей называется «возносить» и «втаптывать». В долгосрочной – это якобы делает время. 

«Колода» знает, что время – это не судья, а радикально отстранённый наблюдатель. Время, в отличие от Иронии и женщин, которые всегда решают, что будет дальше, не выносит вердиктов и приговоров, оно просто флегматично сидит, закинув ногу на ногу, и отстранённо наблюдает за происходящим. Поэтому и через сто лет никто гарантированно не рассудит.

Всё, что у вас было, есть сейчас и будет после – это ощущения. Всё происходит только здесь и сейчас. Процесс существует для тех, кто способен ощущать. Ощущения пронизывают всю реальность, включая само Время. Они и есть реальность. И что один называет золотом, другой назовёт [– щёлк… Пардон!] говном. И оба будут правы – для себя.

Говно [условно] обычно [– щёлк…] кричит и требует внимания; мчится по трубам моды [актуальной повестки, технической новизны, сиюминутных запросов толпы].

Оно боится тишины и не выдерживает многократного вдумчивого повторного чтения. Оно легко воспроизводится по несложной формуле и масштабируется. Оно требует внешнего подтверждения и зависимо от внешних оценок [лайков, премий, восторженных отзывов], имитирует глубину, но под первым же слоем обнаруживает пустоту – не ту, активную, из «Пустоты», а просто дырку.

Золото [условно] обычно молчит или говорит тихо, не доказывает агрессивно своей ценности, не вписывается в современные тренды [иногда нарочно, иногда потому что просто не может онтологически]. 

Золото требует от читателя/зрителя усилия – и награждает за это, – иногда давая, а иногда и отбирая привычные «опоры». 

Золото при повторном контакте раскрывает новые слои, не исчерпывается и не истирается; не поддаётся имитации [можно скопировать манеру, но не магию].

Такое золото невозможно купить, заказать или спродюсировать. Золото либо есть, либо нет. Золото – всех, везде и в то же время – нигде и ничьё. 

При этом всё же имеется один почти абсолютный признак, который ближе всего к критерию истинности. Это резонанс. Не с мнением авторитетов и «авторитетов», а с чем-то в самом человеке – с его внутренним ощущением, опытом, болью, радостью, страхом. 

Когда читаешь текст или смотришь на картину и чувствуешь, что это «про меня», что автор знает что-то, что вы не решались сказать себе, – это и есть золото. И пусть не для всех, может быть, для немногих, но это и не важно.

«Золото» не массовое средство обмена, а ценность для единичной личности.

Вознесение на пьедестал – это скорее социальный акт, а не эстетическое заключение. Он может случиться с золотом [сколько картин и за какие деньги Ван Гог продал при жизни?], может произойти [– щёлк… Excuseer!] с говном. Многие современные бестселлеры и не вспомнят уже через двадцать лет. 

Время, как наблюдатель, никогда не вмешивается. Просто фиксирует, что однажды это случилось. И через сто лет, если кто-то откроет забытые тексты, снова испытает резонанс. Или не испытает. Никакого вердикта свыше не будет и не может быть.
Поэтому «незыблемых критериев» нет. Только риск.

Вы весьма рискуете, пафосно объявляя что-то золотом, потому что завтра это может проржаветь и рассыпаться в труху. Но вы рискуете ещё больше, если не замечаете настоящего золота под ногами, потому что оно якобы «не блестит». Или не так блестит, как вам кажется. Не тот угол отражения.

Подсказка: «Угол отражения равен углу падения». Наверное, имеет смысл изменить собственное положение в метафизическом культурном пространстве?… 

И последнее, самое ироничное. Золото в искусстве – это часто то, что современники называли [– щёлк…Извините!] говном.

Потому что настоящее золото ломает привычные категории, а любые категории – это уже застывшая система, которая не любит, когда её сдвигают. Как и сознание читателя «Колоды». Так что, может быть, настоящий ключевой критерий до гениальности прост: кто-то в свою канализационную оптику видит лишь то, что в состоянии увидеть, а кто-то смотрит иначе и поэтому сразу замечает то, что является золотом. 

[– щёлк…] 

И оба могут быть правы. Но через поколение, лет через двадцать пять, первый, скорее всего, уже будет молчать, а второй неинтеллигентно – показывать пальцем: «Я же говорил». Только и это не будет окончательным приговором. Потому что приговора нет.

Этот разрезанный на много частей разговор, кажется, уже был в «Деревне», «Звезде», «Чёрно-белой галерее» и ещё в много каких картах. Так что ответ вы уже знаете. Автор здесь лишь пересказывает вам ваши же [им просто записанные] мысли. 

Postscriptum

Сейчас в моде разного рода курьерские доставки.

Это она и была.

Обыкновенная доставка мыслей. 
Из бескрайнего прошлого цвета Aqua Heather.