4-4. Масляное масло

Вам представлен небольшой рассказик о каком-то этапе моей жизни.
Я назвал такие рассказики вспоминашками. В них всё правда.
Они относительно хронологичны и, соответственно, пронумерованы.
В принципе каждая вспоминашка имеет свой особый сюжет и имеет смысл сама по себе.
Но иногда в рассказе может быть что-то не совсем понятно, если вы не знакомы с предыдущими.
Всего имеется пять разделов:
1. 1956-1964. До школы. Школа № 10;
2. 1965-1973. Школа № 4. Школа № 2;
3. 1973-1977. Учёба в институте;
4. 1978-1980. Армия;
5. Школа. Институт (1980-1982).
   Стажировка (1982-1984).
   Аспирантура (1984-1987)
   Институт (1987-1994).
   Сибирь (1994-1999).
В названии вспоминашки первая цифра - номер раздела,
второе число - номер вспоминашки в разделе.
Пока общее число вспоминашек - 77.
---------------------------------------------------

                4-4. Масляное масло

Вообще-то в армии кормили хорошо. Не скажу, что очень вкусно, как в ресторане, но, как говорил один мой школьный товарищ: "Зато сытно".  Я по жизни всегда был не толстым, я бы даже сказал, что довольно худым, но к весне на армейских харчах и, главное, питании по расписанию я даже очень заметно поправился. 

В качестве первого блюда в учебке предлагался борщ или какой-нибудь суп. Всё с мясом. Естественно, были каши, чаще всего перловая и гречневая, макароны, картошка, все это с мясом или рыбой.   Классическим традиционным блюдом был так называемый бигус. Это смесь тушёных картошки, мяса и заметно подкисшей капусты.  На третье, как правило, был чай, к которому полагалось несколько кусочков комкового сахара.  В воскресенье давалось вареное яйцо. Может, что-то и забыл перечислить. А теперь я подхожу к самому главному. К маслу.
 
Каждому солдату положено определённое количество масла. Почему-то в армии этому продукту придаётся очень большое, я бы сказал ритуальное, значение. Ну, например, есть обычай после приказа о демобилизации «дедам» отдавать свое масло молодым. Чаще всего масло ставится на стол уже отштампованными порциями в виде цилиндриков объёмом примерно в спичечную коробку.  И тогда никаких проблем не возникает. Каждый берёт себе одну порцию.
 
Но в казанской учебке было почему-то всё устроено по-другому. На стол, за который садилась 10 человек, ставилась тарелка, на которой лежали хаотично наструганные куски масла по весу положенные для десяти человек. Разделить их поровну было практически невозможно.
 
В первые дни, когда мы ещё были плохо знакомы друг с другом, это была проблема.  Дело в том, что за нашим столом сидел один парень из Чечни, позже я узнал, что его звали Махмуд.  Он плохо владел русским языком, и по отношению к остальным держался обособленно.  Так вот, этот Махмуд с первого дня делал следующее. Он сразу забирал себе самый большой кусок масла, в котором умещалось 3-4 нормальных порции, а потом вызывающе смотрел на всех остальных.  Ну, действительно, не драться же с ним.  Оставшееся масло мы старались поделить поровну.  Так продолжалось несколько дней. В конце концов, я решил это положение как-то прекратить.  Всё-таки я был старше этих ребят, у меня было педагогическое образование, я уже поработал в школе и, естественно, уже сталкивался с некоторыми педагогическими проблемами.
 
Накануне очередного завтрака я поговорил с несколькими ребятами, и они согласились меня поддержать.  Когда Махмуд очередной раз забрал себе масла гораздо больше, чем положено, я переложил на его тарелку свою порцию масла, сказав что-то типа: "Махмуд, я вижу, что тебе не хватает еды, возьми, пожалуйста".   Остальные ребята, тоже с сочувственными замечаниями, положили свои порции масла на тарелку Махмуда. 

Он, посмотрев на свою тарелку полную масла, видимо понял, что всё идёт не так как надо, и привстал, глядя на меня, и полагая именно меня источником нанесенного ему оскорбления. По его бешеным глазам я понял, что он расценил всё это именно как оскорбление.  В тот момент я почувствовал, что хоть драчун я так себе, но драки, к сожалению, избежать не удастся, и тоже слегка привстал. На несколько секунд наш стол замер.  Все смотрели на меня и Махмуда.  И тут, на мой взгляд, произошло что-то непонятное.  Махмуд сел, отодвинул от себя эту злосчастную тарелку, полную масла, и принялся молча есть кашу.  От масла в этот день он отказался, и мы разделили масло на девятерых.

Как обычно после завтрака у нас были учебные занятия.  Махмуд вместе с ещё одним парнем из Чечни сидели сразу за тем столом, за которым сидел я с Николаем. На перерыве он предложил мне пересесть к нему и поговорить.  "Послушай, — сказал он, — я чувствую, что сделал что-то неправильно. Объясни мне как у вас положено". 

Я, как мог, попытался объяснить ему, что здесь, в учебке, мы все равны, что всё нужно делить по возможности поровну, что это честно, и так далее и тому подобное. Он мне сказал, что понятие о чести у них в Чечне является одним из основных. Человек, совершивший нечестный поступок, изгоняется из общества. Но, эти понятия о чести применимы только к "своим".  На "чужих" это не распространяется. Чужих можно обмануть, у них можно что-то отобрать, и так далее.  Это не считается бесчестным.  И когда его отправляли в армию, то ему внушали, что он должен быть сильным, он должен забрать у других то, что может забрать.

Конечно, в результате нашей беседы до таких высот, чтобы всех людей считать "своими", мы, к сожалению, не добрались, но, по-моему, для него мы, по крайней мере, те, кто с ним в одном взводе, все же приобрели статус "своих".  Кстати, на следующий день все, кто сидели за нашим столом, решили, что делить масло будет именно Махмуд. И делил он масло всегда очень хорошо и поровну.
 
Перечитал. Как-то слишком назидательная история получилась, и как будто выдуманная, но всё было именно так.