Чужбина

Надрыв души, как шёпот зыбкий,
Друг;ветер вторит мне, как блик.
Язык чужой, как отзвук зыбкий,
И слов моих печален лик.

«Уйди, моя назойливая, боль,
Хоть на час, хоть на миг, но будь другой!»
Молитва рвётся, словно я изгой,
Но чужбина — глухой прибой.

Родной мой берег, мелькни, как сон,
Тончайшей нитью, вдаль маня.
Ах, доплыть бы! — горький стон,
Но невозможность — рвёт на части, кричит: «Плыви!»

Родной мой берег… в сердце жив,
Сквозь годы, ветры, серый дым.
Я верю — миг, один прорыв,
И я вернусь… вернусь к своим.

Под небом серым, как душа,
И камни — злость, и звук — насмешка.
Вдруг туча дождинками шурша,
Как знак, зовёт меня словно в спешке.

«А я прошу: в родной мой дом, лети, как снег,
Неси мой вздох, мою печаль».
И вот уже, хоть длинный бег,
В мечтах открылась отчизны даль.

Родной мой берег, мелькни, как сон,
Тончайшей нитью, вдаль маня.
Ах, доплыть бы! — горький стон,
Но невозможность — рвёт на части, кричит: «Плыви!»

Родной мой берег… в сердце жив,
Сквозь годы, ветры, серый дым.
Я верю — миг, один прорыв,
И я вернусь… вернусь к своим.

Родной мой берег, мелькни, как сон,
Тончайшей нитью, вдаль маня.
«Ах, доплыть бы!» — горький стон,
Не в силах, не смогу, я — жизнь моя.

«Ах, доплыть бы!» вторит стон на воде,
Невозможность — рвёт на части, кричит: «плыви».
Там, где грибные дожди вдали,
Где Вишнёвый сад, рубинов — сладкий груз.

Родной мой берег, мелькни, как сон,
Тончайшей нитью, вдаль маня.
Ах, доплыть бы! — горький стон,
Но невозможность — рвёт на части, кричит: «Плыви!»

Родной мой берег… в сердце жив,
Сквозь годы, ветры, серый дым.
Я верю — миг, один прорыв,
И я вернусь… вернусь к своим.

Сейчас почувствовал, как в детстве, так тепло во мне,
Под яблоней, с книгой, в лучах золотых.
Но реальность — хлад, на чужой земле,
Лишь нитей грёз, эфемерно слабых.

«Ты, гроза, напои, допьяна,
Но не до смерти, о, небеса!
В последний раз гляжу, упрямо,
В небо — как прежде, в мир чудес».

«Боль, ты уйди, ты унеси,
На сизом облаке, лети и меня неси!
К берегу, к саду, к детским снам,
Я верю, если мечтать — смогу найти».

Но я здесь, один, совсем один под чужбинным небом,
Где память — лишь призрак, а боль — как клеймо.
Я прошу грозу, напои меня,
Но не до смерти, а до забвенья.

Взгляд в небо устремлён, как в последний раз,
И шёпот ветра — мой тихий наказ:
«Боль, уйди, хоть на миг, хоть на час,
Облаком лети к дому, где неси мой рассказ».

И в этом полёте, в сизом пути,
Я верю, что смогу когда;нибудь найти
Тот берег, тот сад, тот светлый покой,
Где снова стану я просто собой.