Рабочий поэт. Василий Казин

«В подцензурной, подгепеушной, боязливо-завистливой среде московских литераторов, нафаршированной стукачами, Казина выручала его репутация «рабочего поэта», и ему доверяли быть редактором, полагаясь на его классовое чутьё. Он ради самоспасения изо всех сил старался играть предложенную роль, но в отличие от многих «рабочих поэтов» не во вред другим. У Казина была не выветрившаяся до конца его дней порывистая благожелательность, и несть числа тем, кому он помогал не только добрым словом, но и содействием редактора» – Евгений Евтушенко.

ГАРМОНИСТ

Было тихо. Было видно дворнику,
Как улегся ветер под забор
И позёвывал... И вдруг с гармоникой
Гармонист вошёл во двор.

Вскинул на плечо ремень гармоники
И, рассыпав сердце по ладам,
Грянул — и на подоконниках
Все цветы поплыли по лугам.

Закачались здания кирпичные,
Далью, далью опьянясь,
Ягодами земляничными
Стала сладко бредить грязь.

Высыпал народ на подоконники -
И помчался каждый, бодр и бос,
Под трезвонами гармоники
По студеному раздолью рос.

Почтальон пришёл и, зачарованный,
Пробежав глазами адреса,
Увидал, что письма адресованы
Только нивам да лесам.


НА МОГИЛЕ МАТЕРИ

Сквозь гул Москвы, кипенье городское
К тебе, чей век нуждой был так тяжёл,
Я в заповедник вечного покоя —
На Пятницкое кладбище пришёл.

Глядит неброско надписи короткость.
Как бы в твоем характере простом
Взяла могила эту скромность, кротость,
Задумавшись, притихнув под крестом.

Кладу я розы пышного наряда.
И словно слышу, мама, голос твой:
«Ну что так тратишься, сынок? Я рада
Была бы и ромашке полевой».

Но я молчу. Когда бы мог, родная,
И сердце положил бы сверху роз.
Твоих забот все слёзы вспоминая,
Сам удержаться не могу от слёз.

Гнетёт и горе, и недоуменье
Гвоздём засело в существо моё:
Стою — твоё живое продолженье,
Начало потерявшее своё.