Ферма. Преображение

Город Линбарк

Округ Линбарк, штат Вирджиния, США

20-21 августа 1995 года

В по-женски уютной гостиной Энке опустился на мягкий элегантный диван, а Брина предсказуемо добыла из дорожной сумки (такие дела обычно держат при себе 24/7) папку под предсказуемым названием Лингбакр и протянула гостю.  И только после этого села на диван рядом с ним и прильнула к нему.

Когда он закончил изучение папки, шериф ожидаемо (и с нескрываемой надеждой) осведомилась: «И что ты обо всём этом думаешь?»

Энке откинулся на спинку дивана, глубоко вздохнул – и уверенно ответил:

«У меня нет ни малейшего сомнения, что где-то в этом районе поселилось инфернальное Зло…»

«Именно оно меня так напугало… и пугает?» - не столько спросила, сколько констатировала Огненная Защитница. Энке кивнул.

Брина вздохнула: «Рядом с тобой я чувствую себя даже не как за каменной стеной. А за железобетонной… точнее, как в бункере… который не пробить никому…»

Энке нежно погладил её по голове и пожал плечами: «Ничего удивительного – я эту гадость истребляю и от неё защищаю… да, собственно, всех уже не одно десятилетие… ты просто это чувствуешь…»

Она кивнула и не столь уж и неожиданно спросила: «Сколько тебе лет?»

Энке улыбнулся: «А ты как думаешь?». Она пожала плечами: «Я в этом не особо сильна… сорок два?». Он покачал головой: «Мне тридцать восемь… биологически». Брина удивлённо посмотрела на него.

Он спокойно ответил: «У каждого человека три возраста – хронологический, биологический и психологический». Она задумалась, немного подумала и кивнула: «Согласна». И осторожно спросила: «А хронологически?»

К её изумлению, её гость ответил на её вопрос совершенно неожиданным вопросом: «Ты ведь меня не отпустишь, пока не…»

Она глубоко вздохнула – и кивнула:

«Я никогда ничего так сильно не хотела, как секса с тобой… прямо здесь и сейчас. Что довольно странно, ибо секс для меня никогда не был на первом месте. Работа… точнее, служба; муж; дочь… и только потом постельные утехи…»

Глубоко вздохнула и продолжила: «Я никогда не употребляла… вещества; даже к алкоголю практически равнодушна… но с наркоманами дело имела в Ричмонде не раз и не два…». Сделала небольшую паузу и продолжила: «… поэтому хорошо знаю, насколько непреодолимым бывает желание… даже потребность в дозе…»

«Сейчас твой желание сильнее?» - улыбнулся Энке. Брина кивнула: «Несравнимо… я просто с ума схожу, как мне хочется…»

«У тебя есть объяснение, почему?». Она покачала головой: «Ни малейшего»

Энке вздохнул – и задал экзистенциальный вопрос: «Ты понимаешь, что после близости со мной тебе придётся навсегда покинуть твою службу, твой город, твой округ, твой штат… вообще весь свой мир…»

Она усмехнулась: «Не понимаю, но чувствую… точнее, знаю…». И не столько спросила, сколько констатировала: «Мне придётся уйти к тебе, в твой мир… мир не-совсем-людей…»

«Почему не-совсем-людей?» - искренне удивился Энке. Брина вздохнула:

«Потому что бороться с этой инфернальной гадостью обычные люди не могут…»

И снова констатировала: «Мне придётся стать такой, как ты…». Он кивнул.

Она глубоко вздохнула – и кивнула: «Я согласна»

Энке улыбнулся, положил папку Лингбакр на журнальный столик, поднялся с дивана, поднял Брину, раздел её догола (её тело было ожидаемо сногсшибательно прекрасным), разделся сам, взял её на руки (она была на седьмом небе) и отнёс в ванную, где долго, нежно и ласково купал.

Потом тщательно вытер её и себя гигантскими махровыми полотенцами, снова взял на руки, отнёс в спальню и уложил на кровать. Когда он лёг рядом с ней, она лукаво улыбнулась: «Извини, но я буду сверху… обожаю позу наездницы…»

И устроила ему такой секс-марафон (видимо, за два года у неё никого не было, а интимная жизнь с мужем была… насыщенной), что ощутимо вымотала. Уже под утро, когда они кончили он уже сбился со счёта в который раз, она поднялась, села рядом с ним на кровать, покачала головой и уверенно констатировала:

«Ты действительно не человек… человек так не может…». Он улыбнулся:

«Двое нас». И торжественно заявил: «Поздравляю, фру Брина – исполнилась твоя самая сокровенная мечта…». И объяснил изумлённой женщине: «Теперь тебе всегда будет биологически сорок один. И через сто лет – и через двести…»

И ответил на её вопрос о его хронологическом возрасте:

«Моё настоящее имя – Хорст Людвиг Энке. Я родился десятого августа 1907 года в Катовице – тогда это был немецкий город…»