Анапа. Случайный белый танец... ч. 1

Анапа в разгар курортного сезона, это отдельная вселенная...

Здесь перемешаны все запахи юга: жареные семечки, сладкая кукуруза, йодистый бриз, пережаренный шашлык и почему-то всегда,  хорошие духи от проходящих мимо женщин. Набережная просто  кипит...
Огни кафешек, музыка из каждой щели, смех, шум прибоя, крики чаек и вездесущие голоса аниматоров, зазывающих на дискотеки или морские прогулки...

Валерий сидел за маленьким пластиковым столиком на веранде кафе «Рио», которое стояло прямо на пирсе. Ему было шестьдесят. Не пятьдесят девять и не шестьдесят один,  ровно шестьдесят, и эта круглая дата, случившаяся месяц назад, до сих пор неприятно постукивала в висках по утрам. Не от похмелья, Валерий давно не пил ничего крепче кефира,  а от осознания: всё! Стукнуло! И что-то очень уж быстро, зараза!

Пенсия, старческая скидка в аптеках и право смотреть на молодых с умилением, а не с былым  вожделением...

Он был холостяком.
Не трагичным, не одиноким в бытовом смысле, а именно упоротым холостяком. Тридцатилетний Валерий считал, что жениться ещё рано. Сорокалетний Валерий тоже считал, что женщины, это только   сплошные проблемы! А вот пятидесятилетний Валерий вдруг понял, что не умеет уступать, не хочет ни перед кем отчитываться и вообще, он так  привык!
А в шестьдесят он уже никого и  не искал...

У него была однокомнатная квартира на окраине Краснодара, старенький «Фольксваген», работа диспетчера в такси (сидячая, скучная, но дающая ощущение хоть какой-то пользы) и раз-два  в год,  поездки на море. В полном  одиночестве...

Он совсем не считал себя красивым. Среднего роста, сутуловатый, с сединой в тёмных коротко стриженных волосах, с животом, который упорно не хотел от него уходить, даже когда он четыре месяца сидел на одной гречке и пытался изгнать его мучительными упражнениями. Лицо,  обычное русское лицо, слегка асимметричное, с крупным носом и внимательными серыми глазами. Никогда он особенно не нравился девушкам и  женщинам. Или ему так казалось?

В этот вечер он пил зелёный чай с жасмином и бесцельно листал ленту новостей в телефоне. Хотелось, конечно,  женского общества, но не того, которое требует каких-то вложений и упорных  разговоров. Хотелось просто смотреть на красивых девушек, как на морской закат. Безобидно и неотрывно...

Народу в «Рио» было  не протолкнуться. Кафе пользовалось популярностью из-за удачного расположения: с одной стороны открывался вид на море, с другой,  на фонтаны. Играла живая музыка, саксофон выводил что-то джазовое, расслабленное. За соседним большим столиком, рассчитанным на шестерых, разместилась целая компания. Молодые люди до сорока, парни с девушками, все ухоженные, громкие, с красивыми жестами и дорогими часами.

Валерий невольно скользнул по ним взглядом и увидел там двоих...

Пару... Вернее, даже не пару, а как бы  некую оптическую иллюзию.
Высокий парень, нууу, просто баскетболист, метр девяносто, не меньше! Широкие плечи, волевой подбородок, густые чёрные волосы, идеальный нос с горбинкой,  словно сошёл с обложки мужского глянца.
И она...
Рядом с ним девушка казалась совсем  ребёнком. Маленькая, компактная, сбитая так плотно и аппетитно, что любой портной плакал бы от счастья, пытаясь сшить на неё платье.
Фигура,  своеобразный зигзаг: узкая талия, от которой вниз шли крутые, уверенные бёдра, а выше,  полная, красивая грудь, высоту которой не скрывал даже свободный хлопковый сарафан в мелкий горошек.

Она сидела к Валерию лицом. Точнее, чуть вполоборота, но и  этого хватало, чтобы разглядеть каждую деталь. Тёмные вьющиеся волосы лежали на её шее  тонкой, изящной, не по-южному белой. Крупные глаза, то ли карие, то ли зелёные,  при свете уличных фонарей сложно было это  понять. И губы. Полные, чуть приоткрытые, с капелькой блеска, которая ловила эти огни.

Их разница в росте была почти комичной. Когда парень наклонялся к её уху, чтобы что-то сказать, ему приходилось сгибаться буквально пополам, а она задирала голову так сильно, что казалось, сейчас её шея хрустнет. Все в  зале, включая официантов, поглядывали на них. Кто-то с улыбкой, кто-то с завистью, кто-то,  как Валерий,  с недоумением. Как такие разные люди вообще оказались вместе?

Он отхлебнул остывший чай и хотел уже отвернуться,  неудобно же пялиться,  но в этот момент она посмотрела прямо на него.

Не мимолётно, никак не случайно. Она просто внимательно посмотрела! Медленно перевела взгляд со своего гиганта на Валерия и задержалась. На секунду. На две. Потом на три...
Валерий почувствовал, как у него немеет затылок,  такое бывало только в молодости, когда одна девушка из параллельного класса вдруг улыбнулась ему в столовой.

«Показалось?», — подумал он и уставился в чашку.

Через минуту он снова поднял глаза. Она сидела ровно так же, но теперь её голова была чуть наклонена, а губы тронула лёгкая полуулыбка. Не насмешливая, а… немного какая-то заинтересованная... Или нет?
Валерий машинально поправил воротник  своей старой рубашки... Чёрт, он что, как какой-нибудь подросток сейчас краснеет? Что за дела?

Дальше, больше...
Весь следующий час, пока компания шумно обсуждала какую-то историю про сорвавшийся тур в Турцию, девушка (он только  потом  узнал, как  её зовут) посматривала на Валерия раз за разом. Она не таращилась открыто, нет...
Всё выглядело естественно: вот она слушает подругу, смеётся, отпивает из бокала красное вино, а потом, будто невзначай,  скользит взглядом в его сторону. И опять задерживается. Каждый раз чуть дольше предыдущего...

Валерий уже не притворялся, что не замечает этого. Он сидел, положив руки на столик, и разрешил себе смотреть в ответ. Спокойно, без вызова, но с немым вопросом:

— «Зачем мне это, подруга? Я старый, лысеющий мужик в этом  дешёвом кафе. С тобой  рядом  твой Аполлон!
Что тебе ещё надо?»

Она словно услышала его потайные  мысли. Уголки её губ дрогнули, и она чуть заметно пожала плечами,  жест, который можно было прочитать,  как «а я почём знаю?».

Их этот визуальный диалог продолжался бы неизвестно сколько, но тут вмешался случай. Парень-гигант, который всё это время методично навёрстывал упущенное, наконец достиг критической концентрации алкоголя в крови. Где-то после пятого бокала вина и трёх стопок коньяка его язык  начал заметно заплетаться. Ещё через полчаса он попытался встать, чтобы пойти в туалет, но ноги отказывались слушаться, и он рухнул обратно на стул, едва не опрокинув столик...

— Всё, Санёк, ты уже готов!, — заржал один из парней.

— Да,  нормально, — пробормотал гигант, но глаза его   как-то стеклянно блестели.

Из-за соседнего столика поднялись две девицы,  длинноногие, в облегающих мини, с идеальными макияжами. Они подхватили парня под руки с такой ловкостью, будто только этого и ждали...

— Мы его проводим, Оля, ты не переживай, — бросила одна из них, даже не глядя на девушку маленького роста.

Ольга хотела что-то возразить,  её рука потянулась к телефону,  но девицы уволокли её мужа (как выяснится чуть позже) в сторону выхода. Компания как-то быстро рассосалась. Кто-то ушёл следом, кто-то переместился за барную стойку, кто-то просто растворился в летней ночи...

Ольга осталась одна за большим столом. Среди грязных тарелок, пустых бутылок и одинокого её бокала, в котором ещё плескалось вино.

Валерий не знал, что ему  делать. С одной стороны,  он хотел подойти к ней. С другой,  понимал, что это будет выглядеть,  как домогательства пожилого мужчины к брошенной женщине. Он почти собрался заплатить по счёту и уйти, как вдруг музыка сменилась...

Саксофон умолк, и тапёр за роялем заиграл медленную, тягучую мелодию. Что-то старое, то ли «Брызги шампанского», то ли вариация на тему «Besame Mucho». Официант, проходя мимо, бросил в микрофон:

— Дамы и господа, белый танец! Не стесняйтесь, девушки приглашают мужчин!

По залу прошёлся лёгкий смешок. Танцпол был почти пуст,  ну кто же в наше время танцует эти  белые танцы?

Валерий посмотрел на Ольгу. Она сидела, сцепив пальцы под подбородком, и смотрела на сцену. А потом медленно, очень медленно,  как в замедленной съёмке, повернула голову. Их взгляды опять встретились...

Она улыбнулась ему. Открыто, по-детски, с каким-то отчаянным «будь, что будет!». Встала... Одним движением поправила свой сарафан,  тот самый, в горошек, который так хорошо облегал каждый её изгиб,  и пошла к нему...

Валерий сразу оцепенел. Он не верил своим глазам. Она идёт сюда? К нему? Мимо других столиков, мимо улыбающихся официантов, мимо всего этого шумного, пёстрого, но и  безразличного мира?

Она подошла вплотную. От неё пахло дорогими духами, которые почти выветрились, но всё равно  оставили какой-то  шлейф. Ростом она была ему примерно по плечо, а если точнее,  чуть выше груди. Валерий сидел, и она стояла над ним, и это было как-то странно, но не неловко...

— Приглашаю Вас на танец, — сказала она. Голос у неё оказался низким,  не громким, а театрально  врождённым, сексуальным, как у старых джазовых певиц.

Валерий открыл было рот. Помолчал растерянно...

— Я… — начал он и сам ужаснулся тому, как жалко звучал его голос. — Я плохо танцую. Очень плохо! Вы пожалеете!

Ольга рассмеялась. Нет, не над ним, а уже  с ним...

— Не пожалею. Обещаю!

И протянула руку ладонью вверх.

Валерий сделал глубокий вдох,  так, будто собирался нырять в ледяную воду. Положил свою широкую, шершавую, мозолистую ладонь в её маленькую, прохладную, с аккуратным маникюром. Она сжала его пальцы с неожиданной силой и потянула вверх.

Он встал... На секунду у него даже  закружилась голова,  то ли от резкого движения, то ли от близости этой женщины. Танцпол находился в трёх метрах, но каждый шаг давался ему,  как поход через минное поле. Валерий чувствовал, что выглядит немного нелепо: пожилой, сутулый мужчина в старой рубашке и простых сланцах, которого тащит за руку маленькая фигуристая красотка...

Но Ольга, казалось, не замечала его неуклюжести. Она вывела его на середину, развернулась лицом к нему и положила его левую руку себе на талию. Сама же встала впритык,  так близко, что Валерий почувствовал тепло её тела сквозь тонкую ткань сарафана.

— Просто делай шаги, — тихо сказала она, переходя на «ты» так естественно, будто они знали друг друга уже сто лет. — Я тебя  поведу!

— Женщина не может вести, — выдавил Валерий, но как то  беззлобно.

— Я могу!

И они начали танцевать...

Она двигалась так, словно родилась в этом ритме. Не выученные движения из фитнес-клуба, а что-то древнее, почти  инстинктивное. Её бёдра плавно описывали восьмёрки, плечи оставались расслабленными, а глаза… глаза не отрывались от его лица. Валерий поначалу делал два шага вперёд, один назад, наступал себе на ноги и мысленно проклинал себя за согласие танцевать...

Но потом что-то немного изменилось...

Ольга чуть наклонилась вперёд, прижимаясь к его груди. Её дыхание коснулось его шеи. И он вдруг понял, что танцевать,  это даже не про его  ноги. Это про то, как твоя рука лежит на её талии. Про то, как её волосы щекочут твой подбородок. Про то, как у неё под лопаткой чувствуется пульс,  быстрый, и немного  взволнованный.

Она несколько раз, словно невзначай, прижималась к нему сильнее. Сначала Валерий списал это на толкотню,  на танцпол действительно вышли ещё несколько пар, и стало тесновато. Но потом одна пара ушла, пространство освободилось, а Ольга всё так же плотно временами льнула к нему. Её грудь, эта полная, мягкая, жаркая грудь,  прижималась к его рёбрам то правым боком, то левым, в зависимости от поворота. А в какой-то момент она положила голову ему на плечо, и Валерий почувствовал, как её губы,  сквозь тонкую ткань его рубашки,  коснулись его ключицы...

Случайно это было?
Или нет?

— Вас толкают? — спросил он дрогнувшим голосом.

Ольга подняла голову. Глаза её блестели,  то ли от выпитого вина, то ли от чего-то другого...

— Нет, — сказала она просто. И улыбнулась. — Я это сама...

Валерий открыл было рот, чтобы спросить «зачем», но она опередила его:

— Меня зовут Ольга!

— Валерий!

— Красивое имя.

— Обычное...

— Нет, — она покачала головой, и прядь волос упала ей на лицо. — Валерий,  это значит «сильный, здоровый». Ты похож на крепкого мужика. Такого, на которого можно положиться!

Он скептически хмыкнул:

— Сомневаюсь!

— А ты не сомневайся. Просто прими этот комплимент!

Музыка сменилась,  на что-то ещё более медленное, с явным латино-американским акцентом. Ольга теперь почти не двигалась, а просто висела на нём, позволяя его ладони на своей талии держать её вес. Валерий чувствовал под пальцами каждый сантиметр её тела: упругость бока, мягкость спины, крошечную ямочку в основании позвоночника.

Он вдруг с удивлением осознал, что у него нечаянная эрекция!

В шестьдесят лет!
В кафе на набережной!
От женщины, которая на тридцать лет его моложе и замужем за таким красавцем-мачо!

«Вот это поворот!», — мелькнуло в голове.

Он постарался отодвинуть свой таз чуть назад, чтобы она не заметила, но Ольга, кажется, уже всё поняла. Потому что уголки её губ снова поползли вверх, и она, нет, не отстранилась,  а напротив, прижалась чуть сильнее.
Словно говоря:

—«Всё нормально! Я совсем не против!».

— Ты давно здесь? — спросила она, нарушая молчание.

— В Анапе? Вторую неделю...

— Один?

— Один...

— И часто ты сидишь в кафе и пьёшь чай? — в её голосе послышалась насмешка, но какая-то добрая.

— Часто, — честно признался Валерий. — А что? Пенсия, знаешь ли, к бедности обязывает!

Она засмеялась,  громко, заразительно, запрокинув голову. И в этот момент Валерий заметил, что у неё на шее, чуть выше ключицы, есть маленькая родинка. И почему-то именно эта родинка показалась ему самым эротичным, что он видел за последние десять лет.

— Ты смешной, — сказала она, отсмеявшись.

— Я, наоборот,  серьёзный...

— Ага! Ты серьёзно боишься танцевать, серьёзно пьёшь чай в кафе и серьёзно смотришь на меня так, как будто я тебе что-то должна?

— Ничего я не…

— Валерий!

— Что?

— Расслабься! Просто расслабься!

Она взяла его лицо в свои ладони,  прохладные, узкие ладони, пахнущие апельсином. И посмотрела прямо в глаза. Так близко, что он видел, как расширены её зрачки. Как тонкая голубая венка пульсирует на виске. Как блестят губы,  влажно, маняще...

— Ты мне нравишься, — сказала она. — Не знаю за что. Может, за то, что не лезешь, не пялишься, не пытаешься познакомиться, как все эти… — она махнула рукой в сторону бара, где толпились мужчины всех возрастов. — А просто сидишь и смотришь. Честно как-то смотришь и всё!

— Я же такой старый, — с трудом выдавил Валерий.

— А я несчастливая. Это как-то уравновешивает нас обоих!

Она снова положила голову ему на плечо, и Валерий, сам не зная как, начал медленно раскачиваться с ней в такт музыке. Его рука скользнула чуть ниже по спине,  туда, где сарафан кончался и начиналось что-то невероятно тёплое, гладкое, живое и выпуклое. Бёдра. Её бёдра!

Ольга как-то выдохнула, протяжно, со вкусом, и сильнее вцепилась пальцами в его рубашку на спине.

— Ты не спросил, кто этот парень, — сказала она тихо.

— Какой парень? — Валерий на секунду завис, потом понял. — А, твой… друг? Муж? Тот здоровый?

— Муж, — она поморщилась, словно от кислого. — Мы женаты всего пять лет!

— И… он всегда так много пьёт?

— Всегда. И гуляет много. И считает себя богом. У него женщин,  как грязи. Подходят на улице, в кафе, в спортзале. А я,  так, приложение к красивому телу. Мебель как бы...

Она говорила спокойно, даже отстранённо, но Валерий чувствовал, как напряжены её лопатки под его ладонью.

— Он хороший, когда трезвый, — продолжила Ольга. — Добрый, заботливый. Но трезвым он бывает два дня в месяц, не больше... Остальное время,  либо на работе, либо в баре, либо с очередной «подругой». А я… я очень  устала. Я думаю развестись. Почти целый месяц думаю. Сегодня только  решилась...

— Сегодня?

— Да. Он пришёл сюда и сказал:

— «Я хочу, чтобы ты познакомилась с моими друзьями!».

А я сижу и смотрю, как его друзья подливают ему коньяк, а две девицы строят ему глазки прямо при мне. И мне вдруг стало… как-то всё равно! Понимаешь? Абсолютно! Я смотрела на него и чувствовала полную  пустоту...

Она отстранилась ровно настолько, чтобы снова заглянуть ему в глаза.

— А потом я увидела тебя. Ты сидел один, пил чай, смотрел на море. А потом на меня. И в твоём взгляде не было ничего, кроме… простого и человеческого интереса. Чистого. Как у ребёнка, который увидел незнакомую зверушку.

— Спасибо, — буркнул Валерий. — Зверушка! Метко!

Ольга рассмеялась и чмокнула его в щёку. Быстро, легко, как обычная  подружка.

— Не обижайся. Ты хороший. Я это вижу!

Песня закончилась. Музыканты взяли паузу. Танцпол начал редеть. Валерий понял, что сейчас они разойдутся, он заплатит за свой чай, уйдёт в гостиницу и будет ещё месяц прокручивать этот вечер в голове. А она,  она уйдёт к мужу, потому что так надо, потому что пять лет, потому что это жизненная инерция такая...

— Часто ты здесь бываешь? — спросил он, сам не зная зачем.

— В «Рио»? — Ольга удивилась. — Первый раз. Я не люблю кафе. Я вообще не любитель проводить время в шумных местах. Сегодня исключение...

— Жаль...

— Почему?

— Потому что я бы хотел тебя ещё раз  увидеть...

Она замолчала. Закусила губу,  ту самую, такую аппетитно полную, с волнующим блеском. И посмотрела куда-то в сторону, на море. Фонари отражались в чёрной воде, и эти отражения дрожали, разбивались и снова собирались.

— А где ты живёшь? — спросила она очень тихо.

— В гостинице «Южная». Там, за рынком. Дешёвый номер, без кондиционера...

— А я  в «Бригантине». В трёх кварталах отсюда!

Повисла пауза. Валерий не знал, что делать дальше. Просить номер телефона? Слишком навязчиво. Предложить проводить? Слишком банально! Сказать, что у него даже эрекция, и это целиком и полностью её вина? Слишком откровенно и по-свински...
Даже как-то нагло...

Ольга решила всё за него...

Она взяла его за руку,  за ту, которая только что лежала на её боку и поднесла к своим губам. Медленно поцеловала каждый палец. Один за другим. Валерий почувствовал её горячее, влажное дыхание, и по спине побежали мурашки,  такие сильные, что чуть не подкосились колени. Он совсем не ожидал такого от молодой девушки! Это он бы с наслаждением целовал её всю!

— Завтра вечером он улетает в Москву на три дня, — сказала она, не поднимая глаз. — Командировка срочная. Я остаюсь одна...

— И что?

— А то, что я буду гулять по набережной. Около восьми. Возле фонтана!

Она наконец посмотрела на него — дерзко, выжидающе, с каким-то  вызовом.

— Ты будешь там?

Валерий посмотрел на её губы, потом на родинку на шее, потом снова на губы. И согласно  кивнул:

— Буду...

Продолжение следует...