Опийные войны Саратова

Капитан Чередник перевелся в уголовный розыск Саратова в октябре девяносто второго года, как раз в разгар развала Советского государства. Вместе с развалом системы государственного управления, экономики и уровня жизни, в стране произошло резкое падение морали и социальной ответственности. Распространение и рост преступности увеличивались лавинообразно, а на ряду с ростом криминала также резко увеличилось распространение дикой наркомании.

Дети, чуть переступившие порог десятилетия, сотням вовлекались в процесс употребления наркотиков. При том дорогих наркотиков как кокаин или героин не было по причине сложности и дороговизны их доставки, а найти и приобрести относительно дешевый местный наркотик типа опий-сырец, для наркомана не составляло проблем. Продавцы опия, на жаргоне, так называемые «Барыги» предлагали свой товар чуть не в открытую на площади между Саратовским цирком и Крытым Рынком.
 
Подростки скидывались по шесть-восемь человек, покупали дозу, кустарным способом просто в любой железной миске на открытом огне «бодяжили» как правило уксусным ангидридом и заряжали один шприц на всю компанию. И в этих грязных условиях непонятную эту бодягу кололи по кругу в вены одной иглой. После такой грязной инъекции заражение крови, СПИД или гепатит, были привычным явлением.

РЕЙДЫ ПО ВЫЯВЛЕНИЮ «БАРЫГ»

Наглость «барыг» удивляла, так как рейды операми Фрунзенского РОВД по их задержанию проходили еженедельно, а то и два-три раза в неделю. Основных «барыг» знали в лицо и даже просто проходя по площади, случайно заметив продавца, его можно было просто брать и тащить в отдел. У него всегда для продажи в карманах был, так называемый «чек», а то и несколько сразу. Продавцов и покупателей доставляли в отдел, изымали «чеки и «коробкИ», задержанных ставили на учет, обкатывали пальцы, фотографировали и штрафовали. Потом они, отсидев в обезьяннике положенные три часа, просто уходили. Доказать торговлю было практически невозможно, а количество изъятого наркотика хватало только на административку.
 
Дозы реализаторами формировались с таким учетом, чтобы его не хватало на уголовное дело. Конопля (анаша, каннабис, трава) продавали спичечными коробками, от того и название дозы было «коробок», это меньше уголовных 0,5 граммов, только штраф. «Чеком» называлась самодельно упакованная доза опия. Это был прямоугольно вырезанный кусочек целлофана, примерно три на шесть сантиметров, в середину которого прилеплялась капля опия (смолы, черняшки) весом не более 0,3-0,4 грамма и пакетик складывался, слепляясь маковой смолой, которой и был этот самый опий-сырец. Через пару дней отпущенного «барыгу» опять тащили в отдел, и процедура повторялась. Суды не готовы были справляться с таким валом этих преступлений и понимая это менты даже не пытались доводить эти дела до суда.
 
БАРЫГА

Теплым июньским днем во время обеда Григорий решил не ходить в столовую для работников «Детского мира», где обычно обедали половина ментов Фрунзенского, а вышел на рынок у Цирка, купить что-нибудь к чаю. Но приобрести сладенькое помешал наркоман грузин Гурам, неоднократный посетитель обезьянника. Который с явно больным и озабоченным видом пробежал мимо опера и нырнул в арку переулка Мирный. Григорий из профессионального азарта пошел за ним.

 В переулке, на противоположной стороне улицы, у старого, еще дореволюционной постройки дома, рядом с аркой во двор стоял Гурами и явно совершал договор купли-продажи с незнакомым парнем в светлом летнем костюме. Опер зашел в телефонную будку, что стояла по ходу движения, снял трубку и стал наблюдать. Незнакомец пошел в арку и выйдя оттуда сунул что-то грузину в руки, стал опять опершись спиной на стену дома и согнул одну ногу в колене, оперся ею о фундамент старого особняка. Сомнений не было, это был «барыга».

Понаблюдав, прикрывает ли кто продавца и ничего не заметив, Григорий перешел улицу и направился к незнакомцу, даже не представляя, что он будет сейчас делать. Оружия, как назло. у него почему-то не было. Подойдя к продавцу вплотную, Гришка понизив голос, заговорщицки сказал:

– Есть что-нибудь?

– Есть. Сколько тебе?

– Давай сколько есть.

Но парень, видно что-то почувствовал, дал заднюю:

– А что ты имеешь ввиду?

«Где-то прокололся» – подумал опер и это было не удивительно, они не знал, как такие дела делались у наркоманов, и он зловеще зашипел:

– Дернешься, пристрелю. Уголовный розыск.

Григорий сунул левую руку в карман белая вид, что достает пистолет, а правой толкнул «барыгу» в арку двора. Тот был почти ростом с опера, только явно проигрывал в фактуре, толчок был неожиданным, к тому же Гришка явно нервничал, он жалел, что не индусский йог и не имеет третьего глаза на затылке, и немного перестарался с толчком, парень полетел кубарем, шлепнулся на асфальт и так и остался сидеть, глядя испуганными глазами на мента. Гришка прошел под аркой во двор. Сразу за аркой у стены стоял пакет. Взяв пакет и мельком взглянув туда, опер разочаровался, там лежала книга, газета, и мятые бумажки денежных знаков.
Ничего. Свернув пакет ролом, опер поднял за воротник «Барыгу» и оттянув ему штаны на спине сунул туда рол пакета зажав его резинкой, чтобы не выпал. Беглый обыск тоже ничего не дал: в одном кармане была пачка сигарет «Мальборо», а в другом, куда опер сунул руку, обнаружил носовой платок, влажный то ли от пота, то ли от соплей. Гришка брезгливо вытер руку об одежду торгаша и толкнув вперед, пошел с ним рядом, больно сжимая тонкую руку в районе локтя.

Идти до отдела недалеко, не более трехсот метров, но дорога казалась бесконечной. Капитан все ждал удара сзади, поэтому постоянно крутил головой. Но в дежурную часть пришли без приключений. Оставив задержанного в дежурке и попросив Олега Киселева, что только вернулся с обеда, обыскать его, через три минуты Григорий крутил головой по заполненной народом площади у цирка, искал Гурама, чтобы попытаться раскрутить барыгу на «продажу».

НЕОЖИДАННЫЙ РЕКОРД

Грузин стоял под стеклянным колпаком телефонного автомата, что висел на стене, держа трубку у уха. Быстро подойдя к нему, Гришка, как говорят футболисты, «пыром», будто выполняя штрафной удар, со всей силы вогнал острый носок туфля наркоману прямо в середину опорной точки. Ему показалось, что нога вошла в грузина по самый голеностопный сустав.

Кавказец-наркоман взвыл, высоко подпрыгнул внутри стеклянного колпака, разворачиваясь в воздухе.

– Иди сюда! – Григорий потянул перепуганного кавказца на себя и поволок в отдел.
Но тут за его спиной раздался истошный женский вопль:

– Ой, мама! Убивают! Люди, помогите! Ой-ой-ой-ой, помогите!

Григорий не знал, что рядом стояла его жена грузина, тоже грузинка, это она причитала всю дорогу до самого отдела.

В дежурке Григория встречали как победителя, буквально аплодисментами. Олег, улыбаясь до ушей стал трясти руку и объяснил, что тут происходит:

– Ты знаешь, кого ты задержал? Двести восемьдесят семь чеков черноты! Ждем оперов из областного ОНОН. Самая большая партия в этом году.

На столе для досмотра вещей задержанных лежала большая куча целлофановых пакетиков с коричневыми пятнами внутри. Менты подходили и хлопали капитана по плечам, поздравляли, мол, готовь дырку под медаль. А Гришка растерявшись, стоял, не понимая откуда взялось такое количество наркоты. Олег, обыскивающий «барыгу», делал все правильно. При понятых он изъял из кармана задержанного пачку «Мальборо», а в ней тридцать восемь чеков. Платочек во втором кармане был совсем не сопливым, как показалось Григорию – в нем были завернуты еще пятьдесят шесть чеков. Из пакета достали книгу, между страниц которой лежали также чеки. Их было около двухсот.

Рекорд Григория продержался недолго. К концу лета таможенники задержали грузовик дальнобойщика, перевозившего из Казахстана около тонны гашиша. Но Григория все же поощрили. Приказом начальника областного управления его наградили «наручными часами марки Ракета»,и это награждения послужило еще одним поводом для встречи с читателем. Это послужило хорошим сюжетом для очередного рассказа.