Письма Сталинского РВК. Гл. 5. Поиск не окончен

Письма Сталинского РВК. Часть 2. Глава 5. Поиск не окончен

Пятая глава станет завершающей в той части моих разысканий, что начались с письма однополчанина Николая Гоца в адрес его матери и охватили большой объём событий периода 1941-42 гг. под Одессой и в Крыму. Её название «Поиск не окончен» означает то, что и в судьбе Николая Гоца, как и в судьбах большинства его товарищей по оружию слишком многое осталось не раскрытым даже в самых главных сведениях о воинах. Например, о Николае Васильевиче Мирошниченко, сообщившим о гибели сослуживца, я так ничего достоверного не обнаружил.   
Последнюю главу я снова начну с изложения воспоминаний комдива Ласкина.
Оговорюсь, что при цитировании книги «На пути к перелому» (гл. ЗАВЕРШАЮЩИЕ БОИ) я буду иногда упускать имена тех воинов, о которых уже написал ранее, чтобы не повторяться. Основное  внимание в моих исследованиях отдаётся бойцам и командирам 172-й сд. Сведения о них получены, как обычно, на портале Память Народа, а также из ряда других источников.
И кроме того я назову имена тех, о ком Ласкин не вспоминал, да и не знал о них, скорее всего. Это будут документы, касающиеся в основном судеб бойцов и командиров 514-го сп, попавших в плен, пропавших без вести, чьи имена не на слуху, а фамилии многих из них даже не попали своевременно в картотеки кадровиков РККА.
Память о них сохранилась лишь благодаря поискам родственников и усилиям военкоматов в выявлении всех солдат, не вернувшихся с фронтов Отечественной войны. Содержание работы райвоенкоматов по розыску пропавших отображено документами, вынесенными мною в ПРИЛОЖЕНИЕ.
………………
Итак, комдив Ласкин о последних днях обороны Севастополя:
«…Настало утро 9 июня - третий день штурма. В результате вчерашних длительных и сильных бомбежек и артиллерийско-минометных обстрелов пыль, поднявшаяся ввысь, за короткую июньскую ночь не успела осесть. Поэтому в воздухе висела серая пелена. Но все же можно было разглядеть множество вражеских трупов, лежавших перед обороной. Значит, ночью их или совсем не убирали, или не успели вынести всех.
И вот с раннего утра враг обрушил на позиции наших частей всю силу своего огня. Новые массированные удары. Вновь задрожала, загорелась земля. Опять невообразимый грохот рвущихся снарядов и мин и раздирающий душу визг летящих бомб.
Особенно злобствовала авиация. Самолеты-пикировщики, снабженные сиренами, израсходовав весь бомбовый запас, начинали обстреливать нас из пулеметов, а затем опять становились в круг и пикировали вхолостую, чтобы резкими звуками сирен, похожими на свист летящей бомбы, приковать к земле наши войска и обеспечить своей пехоте продвижение вперед.
Наши смелые зенитчики и летчики храбро вступили в бой с авиацией врага. Мы видели, как на землю рухнуло несколько подбитых вражеских машин. Но предотвратить или серьезно ослабить действия огромной массы самолетов было невозможно. Слишком не равны были силы.
После огневого налета три пехотные дивизии противника с танками перешли в наступление. Земля была настолько изуродована, что танки не могли обойти бесчисленные воронки; попадая в наиболее крупные, выбирались из них, становясь на дыбы. Автоматчики, стреляя на ходу, шли в полный рост, шли в психическую атаку. Враг просто давил нас огнем. Батальоны 79-й бригады и сохранившиеся силы 172-й дивизии снова вступили в смертельную схватку.
Огневые позиции артиллерийских батарей были почти в боевых порядках пехоты, они стали как бы островками обороны, островками упорства и огневой мощи, вокруг которых собиралась и оборонялась пехота.
С беспримерным мужеством и стойкостью пехотинцы и артиллеристы отбивали атаки врага и удерживали свои позиции. Сколько раз танки, громыхая гусеницами, угрожающе рыча моторами и стреляя, надвигались вплотную на солдат, а они, затаившись в окопе, в упор разили их бутылками с горючей смесью и гранатами. Сколько их расстреляли с самых коротких дистанций артиллеристы!
…Все атаки врага на фронте дивизии отражались примерно до одиннадцати часов. И вдруг опасная неожиданность. На левом участке, где оборонялся 514-й полк, тоненькая ниточка обороны не смогла более сдержать натиск немцев. Танки и пехота прорвали ее и стали продвигаться в глубину. А 345-я дивизия все еще не подошла.
Мы видели, что автоматчики приближаются к нашему наблюдательному пункту. Как мы ненавидели гитлеровцев! Ненавидели их бегущие сгорбленные фигуры, одетые в мундиры мышино-зеленого цвета, ненавидели их руки с завернутыми по локоть рукавами, их лающие окрики. Ненавидели в них все. Бить и только бить их надо! Но плетью, как говорится, обуха не перешибешь.
Вот автоматчики уже совсем близко от нас. Мы с комиссаром Солонцовым начали быстро отходить, а адъютант Ляшенко и человек пять бойцов пустили в ход автоматы, прикрывая нас. У нас же были только пистолеты. Пришлось и перебегать, и переползать. Как нещадно я костил себя тогда за то, что слишком близко от противника держал свой наблюдательный пункт и сегодня слишком поздно оставил его, потому теперь не смог оказать никакого влияния на ход боя. Более чем на час полностью потерял управление людьми в самое критическое время. Это была серьезная моя ошибка».
……
Краткая справка от автора
—  Солонцов Петр Ефимович, полковой комиссар, бригадный комиссар, 01.09.1902, Воронежская обл., с. Воронцово.
20 документов на портале Память Народа. Кадровый военный, после эвакуации из Севастополя какое-то время служил в Забайкалье, но вскоре снова воевал в качестве НачПО 58-й армии на Северном Кавказе, Днепре, под Вышним Волочком, а войну закончил в должности начальника Политуправления Одесского военного округа (назначен с марта 1944 года).
—  Ляшенко. Из тех офицеров, кого я обнаружил по признаку пропажи в Севастополе, на роль адъютанта комдива-172, наиболее подходит лейтенант Ляшенко Пётр Петрович, 1916 г.р. Он попал в плен 26.07.42 г., 2 октября доставлен в лагерь (шталаг VII A), затем в Дахау, но в его лагерной карточке написано, что служил он в Местном полку. Однако, как я уже писал в главе 4, Местный стрелковый полк (мсп) был придан 172-й сд ещё в боях под Камарами, был частично разбит и расформирован. Начинал Ляшенко войну в 1941 году мл. лейтенантом, прибыв из Черноморское ВВМУ в «бат. Жигачёва» в составе Севастопольского укрепрайона (УР), а закончил воинскую службу, если я правильно определил его путь по разрозненным картотекам, старшим лейтенантом в 1950 году.
……
«…Противник, имея неограниченное количество боеприпасов, непрерывно наращивал огневые налеты. Взрывы снарядов и мин то перемещались в глубину, расчищая путь пехоте, то сосредоточивались на какой-то высотке, уничтожая там все живое. Силы дивизии быстро таяли, один за другим выходили из строя бойцы, командиры и политработники. Часто два-три бойца воевали за целый взвод, а восемь-десять - за целую роту. Стойкость и упорство царили в наших рядах. Но сдержать натиск сильного врага здесь уже было невозможно.
Как только мы добрались до своего нового наблюдательного пункта, то сразу увидели, что танки и пехота противника вдавливаются в нашу оборону.
Комиссар дивизии П. Е. Солонцов побежал к артиллерийской батарее, находившейся неподалеку от нас, но вскоре был тяжело ранен и отправлен в медсанбат. А примерно через час попало в окружение командование 514-го полка - подполковник И. Ф. Устинов и комиссар полка О. А. Караев. С небольшой группой автоматчиков они пытались прорваться. Завязалась перестрелка. Устинов и Караев были ранены. Врач Раиса Гольдман бросилась к Устинову, чтобы сделать перевязку, но он приказал ей отходить, а сам снова стал отстреливаться.
…В этом бою командир полка Устинов, комиссар Караев, адъютант командира полка Можайский и большинство автоматчиков погибли. В командование полком вступил начальник штаба полка капитан П. М. Островский».
……
1.Судьбам Устинова и Караева посвящена глава 4, а о судьбе врача будет дана справка далее по тексту.
2.Об адъютанте Можайском – ничего, как и о выше упомянутом адъютанте Ляшенко. Их документальные следы пока не обнаруживаются в отсканированных архивных материалах.
Только в книге памяти Севастополя (том 6) есть запись о Можайском (Мажайском) Николае, погибшем в июне 1942 года, но он числился в списках моряков старшиной 2-й статьи, а место его службы неизвестно, номера воинских частей вообще указывают крайне редко. Конечно, моряки Севастополя часто становились пехотинцами и не только в полках морской пехоты. Такой вариант судьбы ещё не раз будет продемонстрирован с документальным подтверждением, но чаще всего остаются вопросы и некоторые сомнения из-за отсутствия прямой связи между картотеками МВФ (ЧФ) и РККА, а в данном случае есть лишь запись в Книге Памяти.
3.О начальнике штаба 514-го сп Островском  (Павле Маврикиевиче) и его действиях непосредственно в бою (8.06.42 г.) мною изложено в главе третьей.
……
«…После гибели подполковника В. В. Шашло мы решили командование 747-м полком возложить на комиссара этого полка Василия Тимофеевича Швеца. Это был храбрый человек, спокойный, организованный, с ясным умом; он пользовался большим авторитетом у личного состава. И вот мы с комиссаром дивизии П. Е. Солонцовым направились на командный пункт этого полка, чтобы помочь новому командиру в решении тяжелых задач укрепления обороны.
Пробираясь в полк, мы попали в зону сильного артобстрела. Теперь меня сопровождал вместо адъютанта Ляшенко, который был контужен, помощник командира взвода роты охраны Соловьев. Ему было уже за пятьдесят. Солдат еще первой мировой, он в боевой обстановке был очень смышлен и предусмотрителен. Едва закончился артиллерийский налет, как тут же появились бомбардировщики, летевшие на низких высотах. Кружась каруселью над полем боя, они выбирали подходящие для удара цели, один за другим бросались в пике, сбрасывая свой смертоносный груз. В зоне взрывов оказались и мы. Солонцов метнулся влево.
— Товарищ комдив, за мной в укрытие! — крикнул Соловьев и побежал вправо. Я бросился за ним и увидел блиндаж. Не успел перешагнуть последнюю ступень земляной лестницы, как почти рядом грохнул сильнейший взрыв. Горячей взрывной волной меня бросило в блиндаж, и я упал к стене у входа. За первой бомбой последовала целая серия взрывов. Бомбы ложились, видимо, так близко от нас, что земляной пол блиндажа ходил ходуном, а сквозь щели наката бесконечными струями сыпался грунт. Иногда несколько бомб взрывались почти одновременно, и тогда казалось, что весь накат подпрыгивал над укрытием. Так продолжалось минут семь-восемь. Фронтовики знают, что режущий звук падающей бомбы действует на психику мучительнее, чем сам взрыв. Именно в те секунды, когда бомба приближается к земле, думаешь: «Ну, конец — летит на тебя». А когда раздается взрыв где-нибудь в стороне, облегченно вздыхаешь: «Пронесло, жив, эта была не твоя».
Когда все стихло, я в полутьме разглядел на полу бойцов. А рядом со мной, прислонившись плотно к стенке, сидела девушка. Это была врач полка Раиса Гольдман.
— Какой же страх наводят эти бомбы! — сказала она подавленным голосом. — Прямо душу раздирают. С ума можно сойти.
Раисе было всего 19 лет. Она не успела окончить медицинский институт и ушла на фронт. Оказывается, мы попали в блиндаж, где Рая перевязывала раненых. Они, конечно, подбадривали молодого врача».
……
Архивная справка о враче
— Гольдман Раиса Абрамовна, 26.03.1919, Крымская АССР, Симферополь, дата призыва: август 1941 г.
Старший лейтенант мед. службы. Дата окончания службы: 09.04.1945, на портале есть её фотография в гражданской одежде.
     А вот каких-либо документов на Соловьёва, сопровождавшего комдива, я не смог отыскать. На запрос по одной только фамилии открывается около 10 тысяч выкладок. При уточнении: красноармеец (рядовой, ефрейтор, сержант..) и 172 сд — почему-то «0» результатов. По запросу «выбыших» в Крыму – 28 человек, более половины из них выбыли в 1943-44 гг. Из оставшихся ни один не подходит по возрасту, а место службы у большинства не указаны.
……
«...Едва мы с Соловьевым появились на командном пункте 747-го полка, ко мне бросился Петр Ефимович Солонцов:
— Иван Андреевич, жив! Я очень переживал за тебя. Ведь такая сильная и продолжительная бомбежка была. Всю душу вымотали, сволочи.
А комиссар полка Василий Тимофеевич Швец, всегда серьезный и вроде скучноватый, сейчас выглядел просто суровым и очень обеспокоенным. Шутка ли — под такими ударами находится весь его полк! Тут без потерь не обойтись. А он всегда тяжело переживал и за людей и за выполнение боевой задачи.
Когда мы ему объявили о назначении командиром полка, он долго думал, потом улыбнулся одними губами и как-то застенчиво произнес:
— Никогда не думал, что придется выполнять эту роль в такой обстановке. Но буду с полком до конца...»
……
— Швец Василий Тимофеевич, 15.04.1897, Краснодарский край, Горяче-Ключевский р-н, п. Горячий Ключ.
Старший батальонный комиссар, (гв. подполковник), На портале богатый материал – 16 документов. Карточка УПК не открывается, но достаточно и того, что раскрывается в наградных листах.
Дата поступления на службу в Красную Армию – 1918 г., участник боёв Гражданской войны на Кавказе, в Астраханской и Воронежской областях, трижды был ранен и дважды контужен. Но Швец не стал кадровым военным, и на фронт старший политрук попал по мобилизации с 23.07.41 г., сначала в качестве комиссара 20-го кавалерийского полка 20-й кд, защищал Одессу. За две успешные вылазки в тыл противника под Одессой награждён орденом Красного Знамени.
 Потом уже был Севастополь, и оказался он в 747-ом сп 172-й сд. И там комиссар получил высшую награду – Орден Ленина, как раз за действия в бою, описанном комдивом Ласкиным.
И вот, что можно узнать из содержания представления к той высокой награде:
«Старшего батальонного комиссара ШВЕЦ Василия Тимофеевича – комиссара 747 стрелкового полка.
На полк в первый день наступления обрушились главные силы противника. Немцы наступали на горы своих трупов.
ШВЕЦ лично находился в боевых порядках, воодушевлял личным примером бойцов. Командир полка погиб, Щвец принял командование полком и уничтожал немцев до тех пор, пока не был тяжело ранен и эвакуирован с поля боя».
Дата документа: 20.06.1942. Далее был госпиталь, новые назначения и фронтовые дороги. Прошёл их до Победы в составе трёх фронтов. Дата окончания службы: 14.09.1945 г.
…..
«…За два дня наступления противнику на направлении главного удара удалось вклиниться в оборону 79-й бригады и 172-й дивизии всего на глубину одного километра и окружить часть сил 747-го полка (около батальона). Прорывая кольцо окружения, они многократно вступали в тяжелые ближние бои. Значительная часть воинов полка пала в боях, но многие вышли из окружения и заняли новые позиции. Оборона дивизии, таким образом, сломлена не была.
И досадно, что авторы труда «Героическая оборона Севастополя 1941–1942» утверждают: "К исходу 8 июня... на участке 172-й стрелковой дивизии немецким войскам удалось окружить 747-й и 514-й полки. Только часть их бойцов вырвалась из окружения, большинство же погибло в неравном бою".
Выше мы говорили, что у 172-й дивизии не было никаких резервов. И если допустить, что противник действительно окружил эти полки (а из стрелковых частей только они и были в составе соединения), то задержать дальнейшее его продвижение было некому. Фронт был бы открыт, и враг мог буквально через час-другой выйти к бухте Северной. Но ведь этого не произошло и не могло произойти, поскольку гитлеровцам продолжали противостоять эти полки, хотя и сильно ослабленные. Их поддерживал огнем 134-й гаубичный артиллерийский полк. Более того, даже командование дивизии до утра 9 июня не уходило со своего наблюдательного пункта. А ведь мы находились на высоте 49,0, то есть в боевых порядках второго эшелона 514-го полка. И наконец, за два дня такой ожесточенной борьбы противник на участке дивизии смог продвинуться всего на глубину одного километра, тогда как глубина обороны полков достигала 2,5 километра.
…Теперь бои шли уже внутри самой обороны. Нашим ослабленным подразделениям пришлось сдерживать натиск врага не только со стороны фронта, но и с флангов, и даже с тыла.
Всюду были гитлеровцы. В 172-й дивизии теперь, конечно, уже не было полков и батальонов! Люди перемешались. В результате трехдневных ожесточенных боев погибли многие прекрасные боевые товарищи, в том числе все командиры полков, командиры и военкомы батальонов, почти все командиры и политруки рот, ответственные секретари партбюро полков. Погибло и большинство рядового состава частей дивизии. Ясно, что управление сохранившимися подразделениями нарушилось, и положение наших воинов было крайне тяжелым. И все же они не оставляли своих позиций и дрались до последнего.
…Какая же невероятно трудная задача легла на долю воинов 79-й бригады и 172-й дивизии! Непревзойденная стойкость людей сдерживала противника, и потому он, имея громадное превосходство в силах, так медленно, всего по нескольку сотен метров в день, продвигался вперед. Это признавали и сами гитлеровцы.
…Двое с половиной суток 172-я дивизия и 79-я бригада удерживали сильного врага, не получив за это время ни одного солдата в подкрепление. Только к полудню 9 июня на участок правее нас стали прибывать полки 345-й дивизии, которые тут же вводились в бой в направлении полустанка Мекензиевы Горы. Несмотря на то, что враг перебросил весь огонь на 345-ю дивизию, она разгромила передовые части гитлеровцев и сразу продвинулась вперед. Наступление противника на северном направлении было остановлено.
С прибытием 345-й дивизии мы сразу почувствовали ослабление огня на нашем участке, и оборона здесь стала устойчивее.
После тяжелых и кровопролитных боев мы свели сохранившийся состав дивизии в двухбатальонный полк и заняли оборону на нешироком, но самом опасном участке фронта вблизи полустанка Мекензиевы Горы. И еще одну досадную ошибку допускают авторы книги "Героическая оборона Севастополя 1941-1942", когда пишут, что "во второй половине дня 9 июня по приказанию генерал-майора И. Е. Петрова 345-я стрелковая дивизия сменила понесшую большие потери 172-ю стрелковую дивизию". Ни один боец нашей дивизии не был снят с фронта и отведен в тыл. Наоборот, мы из тыла подтягивали все на передовую.
После обработки ран я с утра 10 июня вновь стал командовать дивизией. А в течение полусуток батальонами руководил начальник артиллерии И. М. Рупасов…и начальник политотдела Г. А. Шафранский.
Это благодаря их энергии и личному мужеству в непосредственной близости от врага собирались в боевые группы люди и вновь занимали позиции. За ночь они провели огромную работу по укреплению обороны. Георгий Андреевич Шафранский всегда легко переносил фронтовые тяготы. Но сегодня было заметно, как он устал. Голова его была перевязана, небритое лицо как-то осунулось, глаза и веки воспалились. Но начподив оставался боевым руководителем коммунистов. В какой-то момент на участке одного ослабленного батальона полка создалась критическая обстановка. И сразу же здесь оказался батальонный комиссар Г. А. Шафранский*».
*О Шафранском будет ещё сказано далее (по ходу событий)…
……
–– Рупасов
Разобраться с документами Рупасова Ивана Михайловича, который прошёл всю войну до Берлина, сложно, так как сканер его фамилию искажал дважды при чтении плохих печатных первоисточников, представленных на портале Память Народа. Также не смог сканер разобрать номер дивизии из-за явной опечатки в наградном списке на медаль «За оборону Севастополя». Её пытались исправить в документе, но сканер читает вместо 172 – 672 сд, это ошибка, тем более что в приказе записан номер полка 388.
Ещё в том приказе по Управлению группы десантных войск 18-й Армии от 24.07.1943 г. указано, что полковник Рупасов находился в Севастополе с 7.12.41 по 3.7.42 г., и последняя занимаемая им должность –– зам. командира дивизии.
Для меня главный вывод, что полковник Рупасов достойно прошёл свой воинский путь до Победы и многократно награждался впоследствии, в том числе Орденом Ленина. На портале представлены о нём 18 документов, они в основном не раскрываются. Однако тот самый список на медаль «За оборону Севастополя» доступен для обзора, что позволил узнать имена других награждённых из исследуемой мною дивизии.
Среди них из состава 514-го  сп был назван сержант
–– Карчикьян Эдуард, в Севастополе с 19.01 по 29.06.42 г.
В написании его отчества уверенности нет, оно было дважды переправлено, я прочитал как Багратович.
На ОБД Мемориал сведений о нём нет совсем (пробовал и без отчества), а в поисковике по фамилии «POISK.RE» я его отыскал с отчеством Накратович, и там лишь данные из наградного списка.
……
 «… С утра следующего дня немцы возобновили атаки, направляя огонь и основные усилия в сторону бухты Северная. Наиболее ожесточенные бои развернулись в районе полустанка Мекензиевы Горы, где действовали полки 345-й дивизии. Здесь противник имел до 50 танков. В ходе суровых боев
…11 июня гитлеровцы возобновили наступление из района полустанка Мекензиевы Горы в направлении Сухарной балки, где оборонялись полк 345-й и остатки нашей 172-й дивизии. И снова на этом участке завязались кровавые схватки.
…11 июня было уничтожено 20 танков. 9 из них пехотинцы подбили гранатами. Исключительный героизм проявил артиллерист младший сержант И. И. Карпов. Он сам заряжал, наводил орудие и подбил три машины. Когда герой был тяжело ранен и упал, истекая кровью, на лафет орудия, оставалось еще только два снаряда.
А рядом с Карповым по танкам и пехоте вел огонь прямой наводкой наводчик орудия Н. А. Зубов. Этот артиллерист был ранен, но не покинул позицию даже тогда, когда бомба взорвалась совсем рядом, и он получил еще одно тяжелое ранение».
……
— Карпов И.И.
 По запросу «Карпов И.И.» поисковик выдаёт более 60 вариантов, но всё не то…
Уточняю по-другому: через 172-ю сд, 134 гап, место выбытия Крым…и нахожу два варианта, но с большим сомнением, что нахожу того самого Карпова.
Один награждён 1-го августа 1944 года Сталинобадским Облвоенкомом медалью «За оборону Одессы», и служил красноармеец в 134-ом гап, но 95-й сд, а был радистом. К тому же у него нет медали «За оборону Севастополя».
Другой Карпов И.И. из состава 134 гап 172 сд, второго формирования (II), обнаруживается по картотеке ранений. Госпитальная карточка (ЭГ 4449), но она не открывается…
Не исключено, что это сведения об одном и том же бойце, получившем ранение, и оказавшимся демобилизованным, и что он и есть тот самый Карпов, память о котором сохранилась в мемуарах комдива.
     Но я во время поисков обнаружил и другого Карпова, у которого как раз есть медаль «За оборону Севастополя».
— Младший сержант Карпов Михаил Васильевич, награждён в 1944 году, и он был командиром отделения в составе 514-го сп, что важно для моего исследования, в котором я решил назвать всех возможных сослуживцев Николая Гоца.
И в том же списке награждённых за оборону Севастополя, где мл. сержант Карпов М.В., я обнаружил ещё одного воина из состава 172-й сд, Это младший лейтенант
— Терновой Сергей Васильевич, адъютант ком. батальона 747 сп. На него богатый архивный материал, в том числе в наградной картотеке есть ещё две награды 1945 года: в феврале Орден Отечественной войны 2-й степени, и 9-го мая медаль «За Победу…». Обе награды получил он, находясь уже в тылу, но это тот случай, когда скепсис неуместен.
У Сергея Васильевича вследствие ранения, полученного под Севастополем (осколком мины), была ампутирована правая рука. В его УПК карточке допущена ошибка, и потому она приводится отдельно. Была ли опечатка, или сканер плохо разобрался (документ вне доступа), – номер полка указан 447 сп 172 сд, а вот наградной лист на орден доступен.

— Зубов Н. А. раненый в бою артиллерист. Вариантов по прямому запросу гораздо больше, чем с Карповым – под сотню, но здесь нужно терпение, и часто выручают разные варианты запросов. В итоге, я полагаю, отыскал того самого артиллериста.
Зубов Николай Андреевич, наводчик 134 гап 421 сд был награждён медалью «За отвагу» Указом Президиума ВС СССР от 10 февраля 1942 года. Об этом Указе, который долго согласовывался с инстанциями, я уже достаточно подробно написал в главе Первой об «МСП-1». Поэтому меня не удивляет, что в феврале 1942 года 134 гап причислен к 421-й, а не 172-й сд. На фронте уже многое изменилось, в том числе произошли переформирования воинских частей.
И вот, что написали ещё 15-го сентября 1941 г. командир полка Шмельков и военком Коновалов о своём бойце:
«Тов. Зубов с начала военных действий работает наводчиком 3-го орудия. В районе с. Лушень и х. Ивановка снарядом фашистской артиллерии был выведен весь расчет орудия. Наводчик тов. Зубов, оставшись один, не теряя ни минуты, стал подносить снаряды и выполнять обязанности правильного и наводчика. Орудие по-прежнему вело интенсивный огонь по противнику.
31-го августа 1941 г., во время боя, наводчик тов. Зубов был ранен. Не покидая поле боя, тов. Зубов продолжал работать и категорически отказался идти в госпиталь.
За самоотверженную работу тов. Зубов поставлен командиром орудия, с порученной работой справляется хорошо…».
   11-го июня 1942 года Зубов воевал под Севастополем столь же самоотверженно, как и ранее 31-го августа 1941 г. под Одессой.
Что ещё известно о нём из скупых сведений наградного листа. Он 1917 г. р., Орловская область, Залегощенский район, деревня Ореховка, бывший колхозник, в РККА с 1939 года, член ВЛКСМ.
Графа 10. «Постоянный адрес», как и почти «постоянно» зачем-то заклеена, и это мешает сопоставить его данные, и продолжать расширенный поиск. О дальнейшей судьбе Зубова документы позволяют узнать лишь то, что стал он сержантом, и не более того.
……
«…1 июля меня уже не было в Севастополе, поэтому ход борьбы. здесь в последние дни обороны будет излагаться на основе многочисленных рассказов непосредственных участников этих боев, с которыми мне пришлось позже встречаться.
Утренний рассвет 1 июля тяжелым камнем лег на душу каждого из оставшихся на кусочке севастопольской земли. В этот день встретились все командиры и комиссары частей. Было принято решение немедленно собрать разрозненные группы и организовать борьбу.
…В этот же день П. Г. Новиков отдал следующий приказ: "Наше положение серьезно ухудшилось. Немцы находятся в непосредственной близости от берега и исключают возможность подхода наших кораблей. Надо контратакой отбросить врага".
По команде "Все на переднюю линию в последний бой!" бойцы и командиры ринулись на врага. Но что могла сделать горстка людей, вооруженных лишь винтовками! Смельчаки попали под такой плотный и губительный огонь, что атака сразу же захлебнулась.
Враг стремился скорее кончить с Севастополем. Гитлеровцы подвергли интенсивному артиллерийскому обстрелу сосредоточившихся на мысе Херсонес и прибрежной кромке земли защитников города. Затем пошли вперед танки и пехота. И советские воины отважно вступили в единоборство с этой грозной силой врага.
Бои были неимоверно тяжелыми. Только в районе 35-й батареи за день было отбито более десяти атак. Борьба продолжалась и днем и ночью. В ночных контратаках наши воины часто выбивали противника с боевых позиций, обращали фашистов в бегство.
В одном из боев в районе 35-й батареи погиб мужественный комиссар дивизиона 134-го гаубичного артиллерийского полка 172-й стрелковой дивизии Иван Федорович Фатичев. Он был дважды ранен до этого, но с поля боя не уходил и до последнего дыхания продолжал истреблять врага».
......
— Фатичев Иван Федорович,1910, Калининская обл. г. Вышний Волочек. Воинское звание: мл. политрук.
Лишь в феврале 1949 года политрук попал в список «на 50 офицеров политического состава, погибших или пропавших без вести в период Великой Отечественной войны…». Его разыскивала жена, Иващук Татьяна Борисовна, проживавшая в г. Измаил. И в приказе ГУК ВС СССР от 31.03.49 г. по Измаильскому Облвоенкомату написали, что он, военный комиссар батареи 134 гап, пропал без вести в 1942 году. Из наградной картотеки известно, что за участие в финской кампании (в составе 7-й Армии) Фатичев был награждён медалью «За боевые заслуги».
Его карточка политработника доступна. Член ВКПб, в РККА с 1932 г., в политкадрах с 1939 г, сначала в 228 гап, с 1940 года в 134 гап. последняя должность – военком батареи.
Но есть запись в Книге Памяти города-героя Севастополь (том 6), которая даёт несколько иные сведения о звании и судьбе: «…Ст.политрук. Погиб в июне-июле 1942 г.». А Ласкин назвал его комиссаром дивизиона. Видимо, прошло повышение младшего политрука в звании и должности, но они не отражены в сведениях УПК.
……
А в ночь с 1 на 2 июля были вторично тяжело ранены, обожжены и контужены начальник политотдела 172-й дивизии Георгий Андреевич Шафранский и секретарь дивизионной партийной комиссии Михаил Романович Нейгер.
Сколько раз они сплачивали, подчиняли своей воле моряков и красноармейцев и вели их в атаку! Теперь их схватили фашисты. Нейгер тут же был убит, а Шафранского потом расстреляли в тюрьме…»
……
— Нейгер. О нём есть только запись в Книге памяти Севастополя (том 6), но сказано верно: и должность и дата гибели – июль 1942 года. А больше ничего о нём не обнаружил.
— Шафранский Георгий Андреевич, 1902 г.р., белорус, д. Киевка, БССР, Толочинский р-он, в партии большевиков с 1924 года.
Есть два приказа на его исключение из списков:
-  1945 года, как пропавшего без вести в 1941 году;
-  1950 года, как пропавшего без вести в июле 1942 года.
Изменение было внесено по ходатайству Политуправления Советской Армии, и при этом он назван начальником ПО мото-дивизии 51 ОА.
Есть запись в книге Памяти города-героя Севастополя (том 4), но о том, что он был расстрелян в фашистской тюрьме, не указано, написано неопределённо, что батальонный комиссар погиб в 1942- 1942 г., а похоронен на Братском кладбище ВОВ п. Дергачи.
Из документов на портале можно узнать, что был он призван из запаса Павлово-Посадским ГВК Московской области в 1941 году. В сентябре батальонный комиссар Шафранский назначен НачПо мото-дивизии 51 ОА, то есть служил он ещё при полковнике Торопцеве. Участвовал в боях с сентября 1941 года под Ишунем, Будановкой и Берды-Булатом. А мото-дивизия Торопцева была, как нам уже известно, преобразована позже в 172-ю сд.
В январе 1942 года он (всё ещё батальонный комиссар) был награждён орденом Красной Звезды в качестве начальника политотдела 172-й сд. Следующее звание ему присвоено вскоре после награждения - в феврале 1942 года. Однако о его служебном положении и судьбе, видимо, не знали ничего в Политуправлении КА, а позже и Советской Армии вплоть до 1950 года, хотя карточка заполнялась, но, видимо, задним числом. Так о его пропаже без вести в 1941 году записано ниже приказа о повышении в феврале 1942 г. Позже были внесены в карточку сведения из двух приказов на исключение из списков. А о его трагической гибели сообщает только военная мемуаристика.
Наградной лист доступен, из представления к ордену Красной Звезды можно узнать о начале его боевого пути.
……
«…2 июля в окопчиках вблизи херсонесского аэродрома оборонялась группа воинов 172-й дивизии, и в их числе капитаны Н. Ф. Постой, Д. В. Халамендык, М. А. Макаренко, лейтенант В. Р. Куцинский.
На них шли танки и автоматчики, их обстреливали минометы и пулеметы, но воины не сдавались, отразили несколько атак и уничтожили десятки гитлеровцев. Это был последний их бой. Все, кроме Д. В. Халамендыка, погибли здесь смертью героев».
……
— Н. Ф. Постой и М. А. Макаренко (см. главу 3).
— Халамендык Даниил Васильевич. О нём много сказано Гонтаревым С. Н.— чьи воспоминания «ТОВАРИЩИ МОИ» я использовал в третьей главе, — да и не только у него. Достаточно сказать, что у гвардии майора, начавшего ратный путь артиллериста в 1930 году и окончившего его в 1946-ом, встретившего Победу где-то в Венгрии, в наградном списке Орден Ленина ещё от 11.04.40 г. за бои с белофиннами. К сожалению, самое интересное для меня закрыто, не то я бы обязательно выложил его карточку (УПК).
В моём расследовании важны две его медали: «За оборону Одессы» и «За оборону Севастополя», они документально подтверждают его причастность, а за действия под Одессой командир батареи 134-го гап был ещё ранее награждён орденом Красного Знамени (наградной лист доступен).
— Куцинский Виктор Радионович, 15.11.1903, старший лейтенант 134 гап.
Книга Памяти. Город-герой Севастополь. Том 6: «Куцинский Виктор Родионович. г. Днепропетровск, лейтенант. Погиб 30.06-2.07.1942 г. Похорон. м. Херсонес».
Но есть две его УПК карточки (отдельно от Книги памяти), и сведения из них таковы: уроженец г. Белая Церковь, звание лейтенант присвоено в 1938 году, а старшим лейтенантом он стал по приказу от 24.02.42 г.
В РККА служил с 1925 года по 1929, кадровым военным не стал. В 1933 году окончил вечерний курс Днепропетровского металлургического техникума, по специальности техник-мостостроитель, работал начальником цеха на заводе им. Молотова в Днепропетровске.
Однако Куцинский периодически проходил сборы, и был командиром взвода 30-го артполка «переменного состава». Мобилизован уже 23 июня 1941 года в 134 гап ОдВО. Был женат, сын Георгий 1940 г.р.
Вторая его учётная карточка появилась вследствие анкеты на его розыск в 1945 году, и фамилия записана: Куцынский, отчество в обоих случаях через «а». Но в приказе на исключение из списков (по анкете) он всё же Куцинский РОдионович (!), «адъютант старший дивизиона 134 гаубичного артиллерийского полка. Пропал без вести в августе 1942 года».
Жена Куцинская Мария Андреевна проживала: г. Новосибирск, Первомайский р-он, ул. 1-я складская 3, кВ. 2 (видимо, в эвакуации). Анкета вх. № 046032. И попал Куцинский в приказ ГУК на исключение как без вести пропавший только 29 марта 1945 года.
……
«…На ночь измотанные боями и бессонницей люди собирались в группы, а на рассвете все снова занимали позиции для обороны. Приказов на это отдавать не нужно было. Но у воинов совсем не оставалось боеприпасов. Они собирали патроны и гранаты у раненых и убитых на поле боя. А противник наступал. Он овладел бухтами Стрелецкая и Омега и вплотную приблизился к позициям 35-й батареи. 2 июля орудия этой батареи были взорваны. Болели раны у каждого артиллериста, но неизмеримо сильнее болели души за такой исход. И люди самоотверженно дрались, не теряя надежды на прибытие кораблей.
Но вот израсходованы последние гранаты и патроны. Сопротивляться врагу нечем. Остатки людей стали спускаться под береговые кручи. Гитлеровцы боялись приближаться к ним, не хотели идти на рукопашную схватку и кричали по-русски:
- Матросы, сдавайтесь в плен! Уничтожайте командиров, комиссаров и коммунистов. Сохраняйте себе жизнь...
- Не сдадитесь, все пойдете на дно...
Суровое молчание наших воинов было ответом на эти призывы гитлеровцев. Без хлеба, без питьевой воды, под палящим июльским солнцем, до предела измученные, они продолжали держаться.
В течение двух-трех ночей к защитникам подходило несколько тральщиков, катеров и шлюпок, чтобы принять людей. Но по району противник вел сильный огонь, и далеко не все плавсредства могли приблизиться к берегу. Но люди стремились попасть на корабли. Одни раздевшись, другие прямо в обмундировании бросались в море. Некоторым удавалось попасть на борт, иные, выбившись из сил или попав под пули, тонули. Все же за эти ночи было снято с берега около тысячи двухсот человек.
А оставшиеся на берегу бойцы продолжали драться с противником насмерть. Их девизом теперь стали слова: "Погибаю, но не сдаюсь!" Очень жаль, что история не сохранит многие имена. Но Подвиг этих людей и слава о них будут жить в веках.
Раненый комиссар 134-го гаубичного артиллерийского полка 172-й дивизии П. С. Коновалов подозвал к себе лейтенанта С. Н. Гонтарева.
- Одолели гады, ничего не поделать, - сказал он. - И все-таки будем бить их, пока есть хоть один патрон. - И, увидев приближающегося гитлеровца, комиссар тут же снял его выстрелом из винтовки.
Перед вечером П. С. Коновалов снова был ранен и схвачен врагами. Когда привели переводчика, Коновалов бросил в лицо фашистам:
- Мне не о чем с вами разговаривать. Скажу только, что я большевик, комиссар, и знаю, что вы обречены, что вы будете уничтожены.
У каждого человека на войне есть надежда остаться живым и вернуться в семью. Но такой ответ фашистам, конечно, исключал всякую надежду. Озверевшие гитлеровцы свалили комиссара с ног ударами прикладов, долго издевались над ним, а потом расстреляли.
Те, кто слышал эти мужественные слова комиссара, еще более почувствовали и в себе непобежденных советских воинов».
О Коновалове см. также гл.3
……
«…Комиссар 602-го стрелкового полка 109-й дивизии батальонный комиссар Василий Васильевич Прохоров был серьезно ранен, но продолжал метко бить врага и призывал бойцов сражаться до последнего патрона. Последний свой патрон командир израсходовал, выстрелив в фашиста почти в упор, но тут же сам был прошит пулеметной очередью».
— Прохоров
Я нашёл по документам батальонного комиссара Прохорова Василия Васильевича, награждённого орденом Красной Звезды приказом по СКФ от 17-го июня 1942 года. Но он назван ещё комиссаром 383 сп 2-й сд. Документы запаздывали, и к тому времени 2-я сд в Крыму уже была переименована в 109-ю.
Сам наградной мне открыть не удалось, а в ОБМ Мемориал вообще ничего не обнаружил. Но известно, что он 1903 г.р., призван из запаса Сакским РВК Крымской АССР в 1941 году.
Он назван и в Книге Памяти города-героя Севастополь, но отдельно от подборки наградных документов, а награда – одна. Статья в книге (том 6): «Батальонный комиссар. Погиб в 1942 г. на м. Херсонес». По фактическому изложению всё совпадает с рассказом очевидцев.
«…А неподалеку вела смертельный бой другая небольшая группа, которую возглавлял заместитель начальника политотдела 172-й дивизии Александр Григорьевич Нешин, - стойкий, верный коммунист, обаятельный, душевный человек».
— Нешин
Есть три отдельных выкладки документов на портале Память Народа, дата пропажи 06 (07).42 (43), Севастополь.
Александр Григорьевич 1903 г.р., уроженец д. Бо(а)рсковово, Киржачский р-он, Владимировской (Ивановской) обл.
Приказом по Приморской Армии от 22 июня 1942 года был награждён орденом Красного Знамени, но наградные материалы вне доступа, как и у Прохорова.
Книга памяти. Нижегородская область. Том 2: «Род. 1903, дер. Бараново Владимирской обл., Подполковник. Погиб в бою 6 июля 1942 г. Похоронен в г. Севастополе, Крым».
Место рождение и воинское звание не идентичны со сведениями на ст. бат комиссара, но они настолько близки, что архив объединяет сведения.
……
«…Прижатая к морю горстка бойцов также сражалась до последнего патрона. В неравной схватке пали А. Г. Нешин и его боевые друзья. Погиб здесь и руководитель комсомола нашей дивизии Леша  - бывший работник Симферопольского горкома ВЛКСМ, молодой, умный и деятельный молодежный организатор».
— Гузынин Алексей - в Книге памяти города-героя Севастополь (том 2) назван просто Гузынин А.
Помощник начальника политотдела. И опять почти по стандарту: «Погиб в 1941 – 1942 гг. Похоронен пос. Дергачи. Братское кл-ще ВОВ». Других документов на портале нет.
……
«В ночь на 3 июля отдельные группы воинов неоднократно стремились прорваться через кольцо окружения, но все их попытки кончались неудачно. Только некоторым одиночкам удалось проскочить в горы и присоединиться к крымским партизанам.
О борьбе наших людей в эти дни Манштейн писал: "Противник предпринимал неоднократные попытки прорваться в ночное время на восток в надежде соединиться с партизанами в горах Яйлы. Плотной массой, ведя отдельных солдат под руки, чтобы никто не мог отстать, бросались они на наши линии".
На мысе Херсонес 4 июля еще продолжались бои. Но из строя непрерывно выходили командиры, политработники и бойцы. Был ранен и генерал П. Г. Новиков. Прибрежная кромка покрывалась телами погибших и раненых воинов. Всюду валялись их бескозырки и пилотки.
В этот день заместитель начальника Генерального штаба генерал Н. Ф. Ватутин направил командующим Северо-Кавказским фронтом и Черноморским флотом телеграмму с требованием принять все меры для эвакуации отдельных групп бойцов и командиров, продолжающих оказывать сопротивление врагу.
Вечером собрались старшие командиры и комиссары. Было решено провести организованное наступление, чтобы прорваться через фронт и уйти в горы. Но теперь генералу П. Г. Новикову намного сложнее было осуществить прорыв из окружения, чем 28 июня, когда мы его готовили. Кольцо врага сжалось еще теснее. Наши силы уменьшились, кончились боеприпасы, да и местность здесь была совсем открытая. Но все же в ночь на 5 июля воины бросились на прорыв. Однако даже самая отчаянная смелость бойцов и командиров не могла принести им успеха.
И ценой больших потерь вырваться из согнутого обруча не удалось. Чтобы укрыться от сильного огня, группы воинов стали спускаться под скалистые обрывистые берега. Почти все имели ранения, но и здесь, разъединенные между собой, бойцы продолжали сопротивление.
Теперь вся верхушка берега была в руках врага. Гитлеровцы расхаживали по берегу и на ломаном русском языке кричали: "Рус матросен, сдавайсь!" Возможности сопротивления были полностью исчерпаны.
Тогда люди попытались небольшими группами уйти ночью в море на плотах из бревен, бочек и кузовов грузовых автомашин. Некоторым удавалось за ночь уйти довольно далеко в море. Их потом подбирали наши корабли и доставляли в Новороссийск. Но большая часть таких попыток кончалась неудачей. Люди попадали в лапы врагу, были расстреляны с самолетов или снова прибивались к берегу.
Начальник штаба 134-го гаубичного артиллерийского полка капитан Леонид Иванович Ященко организовал группу в 20 человек и предложил попытаться проникнуть вдоль берега за Балаклаву в лес. План был прост и вселял, надежду. До наступления сумерек они пробрались к мысу Фиолент.
Услышав немецкую речь наверху, решили обойти этот участок берега вплавь по одному. Плыть пришлось очень долго, силы иссякли. Решили приблизиться к берегу. Но тут бойцов ждала неудача. Обрывистые берега не позволяли выйти из воды. Только к рассвету, цепляясь за скалы, двенадцать человек из двадцати выбрались на берег, но тут же были замечены немцами. Лишь двое имели пистолеты. Оказать сопротивление группа уже не могла и была пленена. Попал в плен и старший инструктор политотдела нашей дивизии Захар Кириллович Лактионов».
В конце августа 1942 года немцы пленных командиров погрузили в железнодорожный эшелон и отправили на северо-запад. На ходу взломав решетку окна товарного вагона, Л. И. Ященко и З. К. Лактионов бежали и пробрались к своим.
В 1943 году они опять были в составе Красной Армии и принимали участие в разгроме врага. Ященко в одном из боев лишился ноги, а Лактионов успешно прошел до Берлина».
……
Рассказ о Ященко Л.И. – см также в гл. 3, но здесь дано важное уточнение о его судьбе.
— Лактионов Захар Кириллович,1906 , Курская область, Золотухинский район, село Фентисово.
Донесение о потерях – Жив.
Подборка на Лактионова – значительная, состоит из 14 документов, что-то упущено в сведениях о нём, а что-то напутано, встречается имя Захарий.
Ст. политрук 25 сд СКФ. Призван Полтавским РВК Украинской ССР. Воинское звание: лейтенант инт. сл.
Воинская часть: 1038 сп, 99 гап. Дата окончания службы: 1945 год.
Медали: «За оборону Одессы», «За оборону Севастополя», «За оборону Кавказа», «За взятие Берлина», «За освобождение Варшавы», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».
……
      Далее пойдёт изложение материалов моего исследования последних дней 172-сд в Севастополе вне связи с воспоминаниями действующих лиц.
Главная задача –– найти как можно больше участников обороны города из состава погибшей дивизии, но не только в их  количестве цель. Здесь уместна одна цитата из произведений Константина Симонова, к которому у меня вполне уважительное отношение, потому что он многое переосмыслил ещё в ходе войны, а после написал удивительно правдивые произведения о пережитом им лично.
Я приведу одно место из цикла коротких повестей под названием «Так называемая личная жизнь (Из записок Лопатина)», книга «Мы не увидимся с тобой…». Это были работы фронтового периода писателя и корреспондента, а с стихотворение с этим названием родилось ещё в начале войны, в 1941 году.
«Мы не увидимся с тобой,/А женщина еще не знала;/Бродя по городу со мной,/Тебя живого вспоминала...»
Но мне важна была другая цитата из К. Симонова. Это были слова командующего Армии Ефимова в адрес корреспондента «Красной Звезды» Лопатина по поводу приезда к нему армию проверяющего:
«Правдивость есть способность, приехав на место и увидев своими глазами другое, чем то, что ты слышал своими ушами, когда тебя сюда посылали, доложить то, что ты увидел и понял, а не то, чего от тебя ждут. Думаю, формулировка применимая и к вашему ремеслу. И раз вы теперь обретаетесь одной ногой у меня, а другой уже в Москве – и неизвестно, когда вновь увидимся – может статься, после войны, – хочу сказать вам то, что думаю о вашем брате писателе. Наблюдаю вас и ваших коллег давно, с Одессы, чаще всего люди вы неплохие; но прихожу к выводу; лучше бы вы пореже показывали нам свою храбрость, а вместо этого почаще думали над войной».
……
    Думать «над войной» – вот так сказал командарм, и далее на прощанье Ефимов ещё раз пожелал писателю думать о войне, «остаться в живых и успеть подумать о войне не только за себя», но и за тех, «кого война уже списала с лица земли».

ПАРТИЗАН  СКЛЯРОВ
Это отдельный сюжет, и он логически связан с предыдущей публикацией о Герое Советского Союза Линнике (Скорбные загадки Весёлого Кута).
В ряде публикаций на тему обороны Севастополя говорится, что одним из вариантов судьбы защитников города стал уход в партизаны. Мне удалось найти достоверные документальные следы об одном таком воине.
Особенно приятно мне, как исследователю, что он, вероятнее всего, был бойцом из взвода Гоца! А попал он в партизанское соединение имени Щорса, которым руководил Н.В. Таратуто.
    Николаю Склярову в 1942 году исполнилось лишь 18 лет. Точной даты его рождения нет, но я сначала посчитал, что Николай был мобилизован, или же ушёл добровольно с частями Красной Армии в Севастополь, ещё семнадцатилетним осенью 1941 года, призван Севастопольским ГВК (точной даты нет).
Документы свидетельствуют, что мать разыскивала его в 1944 году, она проживала в Евпатории, но откуда-то знала не только номер воинской части, но батальона и роты, в которой служил её сын (а это и была рота Николая Гоца – четвёртая. Осведомлённость матери может удивить, так как Евпатория 31 октября 1941 года была оккупирована немецко-румынскими войсками, однако, это означает, что мать солдата находилась где-то в эвакуации, а сын знал – где, и успел сообщить ей точные сведения. А связь с сыном прекратилась в октябре-ноябре 1941 года, и дату «выбытия» бойцу записали ноябрём 1941 года (со слов матери).
Книга Памяти. Город-герой Севастополь. Том 1: «Скляров Николай Григорьевич, 1924 г.р., г. Евпатория. Кр-армеец. Пропал б.в. в ноябре 1941 г. под Севастополем». И это сведения из одной выборки документов, но есть ещё одна, уже на партизана Склярова Николая.
Источник информации: Управление Минобороны России УППЗО.
«Дата прибытия: 17.05.1942
Выбытие из воинской части: 07.06.1942
Воинская часть: партиз. соединение им. Щорса под командованием Таратуто Н.В.»
    Сам документ скрыт, но речь в нём идёт о Николае Григорьевиче Склярове, 1924 г.р., а две даты позволяют считать, что Николай провоевал в составе партизанского соединения всего 20 дней… и что с ним случилось?
Это сведения из именного списка части (в данном случае – партизанского отряда).
Есть у партизана тёзки-ровесники, но они по формальным признакам – мест рождения и званиям – выпадают из рассмотрения, а вот один моряк ЧФ (без указания возраста) мог быть тем самым вариантом судьбы, что уже встречался не раз в исследованиях судеб защитников Севастополя.
В 1944 году Николай Григорьевич Скляров (ЧФ) назван в списках тех моряков ВМФ, кто неправильно был причислен к числу дезертиров. Такой поворот только усложняет ситуацию, так как матрос оказался жив, но где его отыскали – остаётся неизвестным.
Что касается действий соединения Таратуто, то я совсем немного обнаружил сведений о нём и его отряде.
Освобождение Правобережной Украины | История.ру

«…Одновременно с разгромом корсунь-шевченковской группировки противника войска правого крыла 1-го Украинского фронта овладели районом Ровно, Луцк, Шепетовка. Над флангом группы армий «Юг» нависла реальная угроза удара с севера. В этих боях большую помощь регулярным частям оказали партизаны и подпольщики. Партизанские соединения, которыми командовали В. А. Бегма, И. Ф. Федоров, H. В. Таратуто, громили тылы врага, нарушали его коммуникации, освободили ряд населенных пунктов».
Но это события уже далеко за 1942-ым годом. Да ведь и отряд Таратуто изначально действовал очень далеко от Крыма, в Глуховских лесах на границах между Сумской и Брянской областями. И вот тут проходит аналогия партизана Склярова с партизаном Линником, о котором я написал отдельно. Скляров оказался ещё дальше от линии фронта, чем Линник.
     Сведения об отряде и его командире я встретил ещё в мемуарах Сабурова А.Н. «Силы не исчислимые». Глава пятая. Наступление.
Из воспоминаний Сабурова следует, что Таратуто Николай Васильевич – командир Хинельского партизанского отряда. До войны был директором пенькозавода в Новгород-Северске (Черниговская обл.), по доносу оказался в тюрьме, но, тем не менее, райком партии утвердил его в качестве командира партизанского отряда.
     Важно отметить, что и Линник и Скляров оказались в отрядах, действовавших не в Крыму, а далеко от него. Известно (со слов Ласкина), что Линник совершил побег из плена. В отношении Склярова такой поворот событий напрашивается ещё в большей степени, так как, если Линник проследовал к себе на родину, то Скляров наоборот, оказался вдали от Крыма. Трудно предположить, чтобы боец мог пробраться через весь Крым и всю Украину, оккупированные фашистами. Если это «наш» Скляров, то напрашивается один вывод: он тоже бежал, не желая оказаться в концлагере.
И оба они, Линник и Скляров, стали партизанами. Скляров, судя по дате прибытия в отряд, попал в плен до начала 3-го штурма Севастополя, но воевал в партизанах совсем недолго.
А как быть с моряком-Скляровым, ошибочно записанным в дезертиры? Эту проблему моим расследованием не разрешить, слишком мало достоверной информации об обоих вероятных кандидатах на место в партизанском отряде, и не исключено, что всё-таки это – один человек: моряк, пехотинец, партизан, и если он был ранен в отряде, то мог остаться и в живых...


РУМЫНСКИЙ И НЕМЕЦКИЙ ПЛЕН
    Начиная новый раздел, я даю ссылку на публикацию.
Клим Подкова
25 августа 1944 г. советские военнопленные лагеря в г. Слобозия подняли восстание и захватили город.
Так как «большинство узников лагеря попали в плен в 1942 году в Крыму. Среди них были и последние защитники Севастополя – участники боёв на мысе Херсонес».
   
     Слобозия и Болград –– названия румынских концлагерей, куда попала большая часть защитников Севастополя из рядового и сержантского состава, но были и другие румынские концлагеря (Калафат, 4 Васлуй), где оказались бойцы из состава 172-й сд, а речь пойдёт о них.
Офицеры же гораздо чаще оказывались в немецких концлагерях с широкой географией их расположения вплоть до северной оконечности Норвегии.

     Итак, далее краткие изыскания о пленниках из состава только 514-го сп 172-й сд, в их документах фигурирует или номер полка или обозначение полевой почты «888», с которого и началось моё исследование.

— Апаев Салих, 1906 (1911), Дагестан, рядовой роты связи, в 1948 году разыскивался Магарамкентским РВК и признан пропавшим без вести в апреле 1942 г. с припиской «полагать, находился в плену», он (1906 г.р.) упомянут в Книге памяти республики Дагестан (том 7), и в выписке из книги отдела ВК по Магарамкентскому району (назначение пенсии?), но где-то год рождения (по непонятным причинам) попадается иной — 1911.

— Варава Дмитрий Алексеевич, 1897, Малая Снежонка (по карточке пленного в лагере Слобозия, Румыния), Малая Меженка Россошанского района Воронежской обл. (по спискам освобождённых), Евстратовка (по картотекам наград), красноармеец, пленён 10.06.42 г.
В октябре 1944 года включён в список военнослужащих, бывших в плену, составленный Управлением тыла 46 Армии, повторно он же в списке от 8 января 1945 года (с неполным отчеством «Алекс.», жена Вера Ивановна, Россошанский р-он), но на портале документ представлен ошибочно (по прочтению) на Вараву Дмитрия Михайловича, а всего разных выкладок на Вараву с десяток: из-за сокращений отчества, не совпадающих топонимов по месту рождения, и по местам службы тоже есть путаница.
После освобождения: 235 азсп, 232 гв. сп 80 гв. сд, (232 сп 182 сд); ранен, 27.03.45 г. выбыл из госпиталя.
За действия совершённые в бою 31 марта 1945 года гвардии красноармеец, стрелок 4-й стрелковой роты 3-го гв. сп 4-й ксд 4-й гв. армии на подступах к городу Шапро (Венгрия) был награждён медалью «За боевые заслуги». Из наградной строки:
«… под покровом ночи по-пластунски подполз к зданию, занятому противником, и огнем из автомата уничтожил 3 гитлеровцев. В этом бою был тяжело ранен.
   1897 года рождения, украинец, беспартийный, в Отечественной войне с 1944 года, ранен 15.12.44 года, в Красной Армии с сентября 1944 года, призван 235 АЗСП, ранее не награждался. Домашний адрес:..»
(и адрес, как обычно, закрыт), что не позволяет сразу разобраться с происхождением бойца.
24.05.1945 г. 50 БВ (батальон выздоравливающих) 200 зсп (после ранения), он же медаль «За победу…», но почему-то только 22.4.46 г. в приказе Воронежского облвоенкома, видимо, в госпитале и запасном полку наград не давали.
А солдат прожил долгую жизнь, получил в 1985 году ещё юбилейный орден и «выбыл» тот, что из Евстратовки — 10.08.91 г.
Но путаница с топонимами объясняется одним кликом: Малая Меженка — хутор в Россошанском районе Воронежской области. Входит в состав Евстратовского сельского поселения.
Запись в Слобозии сделана на слух, а потом боец указывал местом рождения не свой хутор, а село, в котором зарегистрировали его рождение.
Сложнее разобраться с первым местом службы после освобождения из плена и до первого ранения. Не возьмусь за это дело, так как оба варианта с 232 сд и 232 гв. сд — возможны, но это разные воинские формирования.
А вот отсутствие сведений о службе в Красной Армии до попадания в плен — это достаточно часто встречающееся явление в наградных документах тех, кто побывал в плену, но не обязательное. Полной учётно-послужной карточки Варавы на портале нет, однако карточка пленного в Слобозии говорит о том, что боец был из Севастополя, из 514-го сп. Наш человек.

— Вилюм Илья Владимирович, 1923, д. Горняя Псковская обл., красноармеец.
Разобраться во фронтовой биографии Вилюма сложно, хотя кажется, вся его стезя описана в представлении к награждению медалью «За боевые заслуги», которой его наградили в 1957 году по месту проживания в Калининской области. Написано в наградном листе так:
«ВИЛЮМ Илья Владимирович в период Великой Отечественной войны службу в Советской Армии проходил в 514 стрелковом полку в должности солдата-стрелка.
В плен захвачен в районе гор. Севастополя в июле 1942 года в результате окружения подразделений 514 стрелкового полка. В плену находился на территории Румынии и Чехословакии.
В мае м-це 1945 года бежал из плена и присоединился к Войскам Советской Армии на территории Чехословакии. После прохождения спецпроверки проходил службу в 6-й отдельной трофейной бригаде и окружного арт. склада №2556.
По Указу Президиума Верховного Совета СССР от 4 февраля 1947 года был демобилизован из рядов Советской Армии.
В настоящее время тов. ВИЛЮМ И. В. работает в колхозе «Красный Октябрь» Беляницкого с/совета Сонковского р-на в должности рядового колхозника.
Перенесенные ранения последствий не вызывают. По работе тов. ВИЛЮМ характеризуется положительно.
ВЫВОД: достоин награждения медалью «За отвагу».
…..
Подписал райвоенком подполковник Чиверь. Вилюма «Отвагой» не наградили, но боевые заслуги соответствующей медалью отметили.
Ещё из наградного следует, что Вилюм «участвовал в обороне г. Севастополь, Калуга и др. городов с 10.1941 г. по 7.1942 года, имеет осколочное ранение в левую ногу и левую руку» и что призывался он Сонковским РВК 15 октября 1941 г., а семья его проживает в деревни Рамешка.
Всё достаточно подробно, но… если Сонковский военком не мог заглянуть в архивы МО, то сейчас это сделать несложно, и возникают нестыковки, требующие объяснений.
Во-первых, Вилюм каким-то образом попал в список безвозвратных потерь 413 сд как пропавший без вести в январе 1942 года. И это, безусловно, он и был, так как сходится (если самому прочитать документ), всё, и главное — Рамешка. Место выбытия: Смоленская область.
Собственно ничего необычного в этом нет, боец тогда «пропал» по ранению, которого дивизия не отследила, а потом (после госпиталя) Вилюм оказался с прибывшим пополнением в составе 514-го сп. По времени (до июля 1942 года) это вполне реально, так как ранения, судя по наградному листу, не были тяжёлыми.
Во-вторых, нет документов о попадании Вилюма в плен. Об побывал минимум в двух лагерях двух разных стран, но нет следов ни из Румынии, ни из Чехословакии. То есть ни по карточкам военнопленных, ни по спискам освобождённых, ни по спискам спецлагерей или армейских зсп он не значится. При этом есть след о его пребывании в конце декабря 1941 года на военно-пересыльном пункте 81-го зсп, откуда он и попал в состав 413-й сд. А согласно двум донесениям этой дивизии рядовой Вилюм (из Рамешек) служил в 1320 стрелковом полку, который совсем не упомянут в наградном листе военнослужащего. Почему?
Смотрю боевой путь 413-й сд. Где она воевала в январе? В составе 50-й Армии Западного фронта дивизия участвовала в боях с 31-го октября 1941 года под Тулой, а затем и в наступательных операциях в Калужской области, тут всё сходится, так как боец Калугу и упомянул, но воевал он, возможно, так недолго (и не ранее чем с самого конца декабря), что и номер части забыл… такое случалось тоже, и до Смоленской области солдат, я думаю, не дошёл, а дивизия отчитывалась за потери задним числом (уже в августе 1942 года!), что всегда было весьма затруднительно.
И, в-третьих, служба Вилюма в отдельной трофейной бригаде документами не подтверждается, об артскладе тем более следов ожидать не приходится, а ему это запомнилось более всего, и это понятно.
А вот с пленом разобраться сложно. Его лагерные карточки могли и не сохраниться, или же не отсканированы до сих пор, возможно? Там самое удивительное, что боец бежал из плена (в Чехословакии) в мае 1945 года (?)… вот об этом хотелось бы узнать подробнее, но теперь уж не узнать.

— Далгушин Георгий Игнатьевич, 1910, станица Мигулинская Ростовская обл., кр-ц, провёл в плену 2 года и 6 месяцев, по «списку бывших военнослужащих, освобождённых из плена и окружения за период с 1 по 10 июня 1045 г.» 43-й армией (всего в том списке 2700 человек).
И это всё, что известно, причём в списке указан Севастополь 1942 года, но 514 сп 72 сд (номер дивизии указан ошибочно), плюс неверно записана фамилия ДалгушЕн, возможно, он был Долгушин, но всё равно нет более документов кроме одного.

— Дынька(о) Лаврентий Николаевич, 1918, Краснодарский край, призван 16.10.41 г., плен с 08 (09, 10).06.42 по 24.08.44, Слобозия (есть карта военнопленного), освобождён, зачислен в состав 147-го фронтового зсп 2-го Украинского фронта (в двух списках Управления тыла 2 УкрФ в октябре-ноябре 1944 года), числится п б/в.
Дынько Лаврентий Николаевич награждён юбилейным орденом в 1985 году, он уроженец станицы Новотитаровской, адрес был вписан и в список зачисленных в состав 147 фзсп, но плохо читается, сканер не смог.
По Книге Памяти Краснодарского края (том 1) солдат числится пропавшим без вести в июне 1942 года, но не это самое удивительное, такое как раз сплошь и рядом обнаруживаешь…
Но вот некто Денько Лаврентий Николаевич, 1918 г.р., уроженец Краснодарского края был награждён уже в декабре 1944 года медалью «За отвагу», а представлялся «ручной пулемётчик 4-й стр. роты 12 стр. полка 53 стр. Ново-Украинской Краснознамённой дивизии» даже к «Ордену Славы III степени» за следующие действия:
«Находясь в танковом десанте, проявил себя отважным пулемётчиком при прорыве обороны противника на подступах к Дунаю, двигаясь на танке, расстреливал в упор немцев из пулемета, тем самым обеспечил продвижение пехоты. Вместе с подразделением первым вышел к реке Дунай…».
У меня нет сомнений, что награждён бывший красноармеец 514-го сп, хотя в наградном листе указано, что Денько участвует в отечественной войне «с октября 1944 года, 2-й Украинский фронт».
Так часто исчисляли срок для тех, кто после плена, а фамилию чуть исказили, и ещё где-то в документах год рождения записали 1928 (чего и быть-то не могло!), ну и «получился» другой боец.
Моя версия нашла подтверждение в разрозненных документах. Дело в том, что уже в мае 1945 года Штаб 46 Полевой Армии представил по запросу Москвы повторно списки всех освобождённых (15 318 человек), и там вдруг появился рядовой Денько Лаврентий (без отчества) 1918 г.р., призванный Краснодарским ГВК в 1941 году, и у этого Денько сестра проживала там же, где и у Дынько: г. Краснодар, ул. Шаумяна, дом 115 (!).

— Жураховский Георгий Иванович, 1911, г. Геленджик, Краснодарский край.
Начну сразу с наградного документа, он несколько тяжеловат для чтения, но уж как есть:
 «ЖУРАХОВСКИЙ Георгий Иванович 25 января 1957 г. Геленджикской врачебной комиссией освидетельствован и установлено, что он примерно 20 февраля 1942 г. легко ранен в левую ногу и 30 мая 1942 г. тяжело контужен.
При обороне г. Севастополя 30 мая 1942 года, будучи тяжело контужен и находясь в госпитале,  попал в плен 2 июля 1942 г., находился в лагерях военнопленных в г. Симферополе, Шепетовка, в Польше и в Германии.
Освобожден 1 апреля 1945 года английскими войсками. После прохождения спец. проверки был направлен в 217 армейский запасной стрелковый полк, в котором служил с апреля 1945 г. по октябрь 1945 г., откуда уволен в запас.
В настоящее время работает каменщиком пионерлагеря «Россельмаш», по работе характеризуется положительно.
За участие в Отечественной войне и полученные ранение и контузию достоин награждения медалью «За боевые заслуги».
…..
Подписал Геленджикский военком подполковник Совко 30 января 1957 года. Место «…попал в плен» кто-то подчеркнул красным карандашом, но свою медаль в 1957 году боец получил, и потом ещё орден в 1985 году. Есть его карточка из шталага VI K (326), лагерный номер: 105467, но букву «Ж» в начале фамилии записали как «Ch», и стал он в обратном переводе Хураховским, однако в список освобождённых из плена, составленный соответствующей службой 61-й Армии, он включен под правильной фамилией, только Геленджик назвали там «Гиринжик», а в целом судьба более не прослеживается. Передали его из английской зоны 15-го апреля, и пока он осваивался в 217 азсп, война успела закончиться.

— Зуза Петр Алексеевич, 1920, Белоруссия, ефрейтор, 04.08.42, проходит по «списку бывших военнослужащих, освобождённых из плена и окружения за период с 1 по 25 апреля 1045 г.» 43-й армией, всего в том списке 1027 человек.

— Кижаев Д(и)митрий Алексеевич, 1899, с. Петровка Куйбышевской обл., кр-ц, пробыл в плену 2 года и 5 месяцев, о чём известно из списка освобождённых 43-й Армией «за период с 10 по 20 мая 1945 года на 1594 человек», воевать уже некогда было, и о дальнейшей судьбе следов более нет никаких. О дате пленения тоже неизвестно, однако, если от мая 1945 года отнять даже два с половиной года, то не получается лето 1942 года. Но я полагаю более вероятным, что срок пребывания в плену указан не слишком  точно. 

— Мелихов Никита Стефанович, 1901, Ворошиловградская обл., кр-ц, 2 года и 5 месяцев. Тот же срок и у Мелихова, которого мы находим в том же списке 43-й Армии, и также ничего более нет о нём самом кроме одной строчки. К сожалению, нет лагерных карточек, а вполне возможно, что Кижаев и Мелихов прошли в плену по одному маршруту.

— Охрименко Георгий Евсеевич, 1903, Полтавская обл., кр-ц, в плену с 3.1.42 по 17.8.44, есть лагерная карта с
фотографией, но есть и другая дата освобождения в документах (8.5.45), получил юбилейный орден.

— Руденко Дмитрий Матвеевич, 1899, село Летвиновка Ворошиловградской обл., украинец, кр-ц, стрелок, 11 документов в подборке, назван в списке освобождённых частями 53-й армии 2-го Украинского фронта от 29.9.44 г. из румынского плена (лагерь Калафат), попал в 230 азсп, воевал, медаль «За отвагу» 31.12.44 в составе 906 сп 243 сд,
«Командир отделения 2 Стрелковой роты… за то, что он 21 ноября 1944 года в бою за населенный пункт АВАШАР гранатами подавил пулеметную точку противника, уничтожив при этом 2 вражеских солдат и 2 солдат захватил в плен...».
    В его наградном листе ожидаемо сказано, что он участвовал «в Отечественной войне с октября 1944 года… в Красную Армию призван в сентябре 1944 года призывным пунктом 230 Армейского запасного стрелкового полка». То есть вся его крымская эпопея вне всякого упоминания.
Он начинал, как с нуля, но воевал достойно и был ещё награждён орденом «Славы III степени» за героические действия в январе 1945 года в районе населённого пункта Чата.
Дальнейшая судьба не прослеживается, много полных тёзок, достоверных сведений не отыскал.

— Савченко Дмитрий Моисеевич, 1901, с. Буромка Черниговской области, призван Песчанокопским РВК Ростовской обл. Разыскивался в 1944 году женой из села Жуковка Песчанокопского района. Связь прекратилась с июня 1942 года.
Красноармеец попал в плен 2-го июля 1942 г. и оказался очень далеко, на севере Норвегии, Шталаг 322 (Эльвенес), умер 19.10.42 г.
Есть его лагерная карточка с фотографией. На карточке стоит оттиск штампика «ИЗМЕНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ» с датой 25.01.44, и написано, что Извещение выслано, то есть Бюро по учёту потерь изменило первичную формулировку о судьбе бойца, который сначала «пропал б/в в августе 1942», а у «пропавшего» оставались дома трое детей.
Но вот в Книге памяти Ростовской области (том 9) на стр. 331 следуют подряд две противоречивые записи о Савченко Дмитрии Моисеевиче, 1901 г.р.: «…ряд. умер в плену 10.1942 г.» и ниже: «…ряд. проп. б/в 1942 г.». Так как записи в Книге памяти не указывают, ни место рождения, ни место службы, то опровергнуть эти записи невозможно, а загадка-то здесь существует, и связана она не только с чьей-то неосведомлённостью.
В подборке рядового родом из с. Буромки, умершего в концлагере, есть редкостный документ под рубрикой «Послевоенная деятельность»  (?!) с отсылкой на наградной документ ВДНХ. По клику кнопки я зашёл на сайт ВДНХ и узнал интересный факт, что Савченко Дмитрий Моисеевич, старший агроном Жуковской МТС Песчанокопского района Ростовской области был награждён Большой серебряной медалью. Но это, увы, не послевоенная деятельность. Медаль присуждена агроному по результатам сельскохозяйственной выставки 1940-го года (Постановление 9-53 от  28.01.41 г.).  Гражданская специальность – агроном, обозначена и в лагерной карте Савченко.
Отвлекаясь немного в сторону, скажу, что ознакомление с материалами ВДНХ поразили меня тем, насколько ценился труд простого труженика, и сколько людей по итогам выставки были награждены за свою работу только по одной Ростовской области, а ещё и отдельные хозяйства в целом поощрялись, в том числе денежными премиями, автомобилями, мотоциклами и т.д..
В завершении рассказа о Савченко Дмитрии Моисеевиче следует сказать, что у него были два тёзки-ровесника, оба пропали без вести, но оба – в 1941 году, и запись в Книге памяти о пропавшем б/в Савченко в 1942 году, можно обнаружить только в списке на розыск того Савченко, который погиб в Норвегии.
Справка о лагере
Шталаг 322 (нем. Stalag 322) – немецкий лагерь для военнопленных, действовавший в 1941-1944 годах на севере Норвегии.
Лагерь был создан в июле 1941 года в нескольких километрах к юго-востоку от Киркенеса. К концу 1941 года в нём размещалось около 1300 советских военнопленных, захваченных в ходе боевых действия на Севере. Поскольку война в Заполярье приняла позиционный характер, и, как следствие, количество пленных было невелико, то в 1942 году в лагерь стали поступать советские солдаты, попавшие в плен на других участках Восточного фронта, в том числе и на Украине.
Военнопленные были заняты на строительстве дорог, лесопильных работах и пр. Филиалы лагеря располагались и в других местах: Лиинахамари, Парккина, Неллимё, Ивало и пр. Осенью 1944 года в связи с наступлением советских войск лагерь был переведён в Альту и переподчинён располагавшемуся там Шталагу 330.
После войны останки примерно 500 военнопленных, погибших в шталаге, были перезахоронены на братском кладбище на острове Хьётта или Тьотто.
Хьётта (норв. Tj;tta) — остров, деревня и бывшая коммуна в фюльке Нурланн в Норвегии.

Савченко работал в Эльвенесе, который расположен в 9 км от Киркенеса. С 1912 году на месте посёлка была лесопильня, но осенью 1944 года здания в Эльвенесе были сожжены немецкими войсками.
Освобождение территории Норвегии началось в октябре 1944 года, когда в ходе Петсамо-Киркенесской операции советские войска освободили большую часть Финнмарка.

— Хоменко Иосиф Васильевич, 11.11.1908, д. Преображенка Харьковской области, мл. лейтенант (лейтенант), в РККА с декабря 1936 года, карточка УПК не открывается, есть фотография в гражданской одежде.
В июле 1946 года исключён из списков КА, в выписке из приказа № 01774 по Харьковскому облвленкомату сказано
«Младший лейтенант ХОМЕНКО Иосиф Васильевич – призванный по мобилизации в 1941 году, пропал без вести в июне 1942 г.
1908 г. Жена Хоменко Татьяна Максимовна – г. Харьков, ст. Основа, ул. Волынская д.18. Анкета Вх. № 14684».
Пометки, что этот приказ в отношении Хоменко был отменён нет, а жена, икавшая мужа, видимо, не знала, где он служил.
Лейтенант из состава 514-го сп попал в плен под Севастополем 1-го июля 1942 года. Из карточки немецкого лагеря XI A (Саксония-Анхальт), куда Хоменко перевели из Шталага 367 «Ченстохова» (Польша), известны основные сведения о нём. В 1943 году он прошёл транзитом по трём немецким лагерям. Документов об освобождении нет, но он служил в ВС СССР и после окончания войны, а до войны работал агрономом.
Судьба: дата окончания службы 22.12.1957 г. (УПК). Юбилейный орден в 1985 году.

— Шамшиев Немат (Шамшиевич), 1910, с. Гели, Дагестан, рядовой, попал в плен 10.7.42, сначала, как почти у всех, пересыльный лагерь в г. Николаев, затем лагерь Галац (Румыния). Всё, что о нём известно — в сведениях из лагерной карточки, правда, перевод родного села (в карточке Селия) был сделан неверно, а его судьба после лагеря, похоже, не известна никому.

— Шевцов Павел Тимофеевич, 1900, с. Попасна Воронежской обл., 10.06.42, Болград, освобождён 28.10.44 г., частями 18-го танкового корпуса, пробыл в плену 2 года и 4 месяца.
Сведения о Павле Тимофеевиче Шевцове я обнаружил в «Списке бывших в/служащих Красной Армии, находящихся в плену на территории Румынии». И в этом документе, составленном Управлением тыла 53-й Армии в ноябре 1944 года, обнаружилось немало интересного.
Во-первых, обнаружил расхождение с карточкой лагеря Болград, где вписан 514-й сп. В списке освобождённых кр-ц Тимофеев назван бойцом 1330-го сп. Родственная связь 1330 и 514-го сп мне хорошо известна, но в Севастополе эти два стрелковых полка относились всё же к разным дивизиям. И тогда я просмотрел всю страницу списка, а он содержит сведения о 1862-х освобождённых.
И тут, во-вторых, я сразу разглядел Шевцова Михаила Ивановича, 1901 г.р., а вот он и по лагерной карточке (лагерь в Тирасполе), боец 1330-го сп.
Возможно, произошла небольшая путаница между двумя Шевцовыми в общем списке освобождённых при записи номера в/ч.
Шевцов П.Т. с 29.10.44 г. стал рядовым 230 азсп 18-го тк, и в списке запасного стрелкового полка строго в алфавитном порядке находятся многие из списка Управления тыла 53А, в их числе был и Михаил Иванович.
Дальнейшая судьба Павла Тимофеевича не прослеживается, а вот Михаил Иванович был признан не годным к службе (больным), и отправлен в госпиталь (ТППГ 1793, ЭГ 1712). Это важное уточнение, людей не бросали в бой в любом состоянии.
В-третьих, список бойцов Красной Армии, освобождённых частями 18-го танкового корпуса, демонстрирует, что многие солдаты не знали номера своей в/ч, а дальнейшая их судьба в большинстве случаев не прослеживается, как и у Шевцова П.Т.
    На этом я раздел о попавших в плен закончил, но и далее узники румынских и немецких концлагерей будут называться. Просто они пройдут по другому разделу исследования.
……

О ТЕХ, КОГО РАЗЫСКИВАЛИ
Это моя выборка сведений о тех, кого искали родственники, указав в письмах и анкетах номер полевой почты 514-го сп, «ППС 888», и по времени, соответствующий периоду обороны Севастополя.
Предлагаю список фамилий в алфавитном порядке, но начну его по старшинству всё же с офицеров.

— Луковко(а) Николай Яковлевич, 1906, Ставропольский край с. Нагутское, призван Минераловодским РВК.
Разыскивали с 1944 года, отец Луковко А.П. проживал по адресу: г. Минеральные Воды, Розовский с/с, к-з Политотделец. Я отыскал его розыскную анкету на сына, где в частности указано:
…6. Проходил службу в части ППС 888-514 с/п, 2 батальон, 5 рота.
7. Прекратилась письменная связь с 4 июня 1942 года.
 Анкета попала в мартовский список 1944 года на 368 офицеров, с которыми была утрачена связь родственников, а по учётным данным НКО не было сведений о перемещениях с 1941 года.
И 25-го апреля 1944 года пропавший попал в приказ ГУК на исключение из списков Красной Армии, где в выписке по Ставропольскому Крайвоенкомату сказано:
«Лейтенант ЛУКОВКО Николай Яковлевич -  заместитель командира стр. роты находившийся в распоряжении Воен. Совета Крымск. Фронта
Пропал без вести в июне 1942 г.
Рождения 1906 г. в КА с 1930-36 г., с 1940-42г
Отец Луковко А.П. – проживает  г. Минеральные Воды».
   Замечу, что с несовпадения инициалов (А.П.) отца и отчества лейтенанта начались странные коллизии с отчествами бойцов (они встретятся и ещё). Ну, в данном случае могла быть и опечатка, и отцом мог оказаться отчим.
   Есть учётная карточка на лейтенанта ЛуковкО, она в доступе, короткая, и в ней сведения те же, что и в приказе ГУК. Но и на лейтенанта ЛуковкА тоже карточка учёта есть, только она не открывается.
А на портале три выкладки документов из-за наличия нестыковок с окончанием фамилии, но не только.
Книга памяти. Ставропольский край. Том 5: «ЛуковкА,…лейтенант, пропал без вести 00.06.42».
Книга Памяти. Город-герой Севастополь. Том 6: «ЛуковкА…Мл. лейтенант. Пропал б.в. в 1942г.».
А ещё был красноармеец, но ЛуковкО Николай Яковлевич, 1906 г.р. (по записи РВК, только не указано его наименование).
И это вполне можно объяснить тем, что службу в РККА Луковко начинал в 1930 году как красноармеец. А позже стал офицером и служил в составе 514-го в одном батальоне с Николаем Гоцем и Николаем Мирошниченко.

— Стоянов Иван Архипович, 13.09.1908, Успенский район Ворошиловградской обл.
Лейтенант. Дата поступления на службу: __.12.1936. Дата окончания службы: 02.03.1942 г., это сведения из УПК, но карточка не открывается для изучения (а фотография Стоянова представлена).
Его разыскивала мать из Ворошиловграда в 1944 году, призван Севастопольским ГВК (без даты), связь оборвалась в мае 1942 года, решение – пропал б/в в июне. Эта дата пропажи офицера записана в ОБД, но мать почему-то считала его красноармейцем, зато знала точное место рождения – село Орехово.
Однако и жена пропавшего, София Алексеевна, проживавшая в г. Нежин Черниговской области, искала мужа, но лейтенанта Стоянова, и появился приказ на исключение его из списков КА. Только вот опять произошла ошибка, так как в строке на розыск фамилия была записана от руки и неразборчиво, видимо, потому в приказе ГУК от 8 мая 1944 года, в выписке по Черниговскому облвоенкомату оказался под № 62:
«Лейтенант СТАЕНОВ Иван Архипович – командир телеф. свето. сигнал. взвода 514 стр. полка 172 стр. дивизии. Пропал без вести в июне 1942 года.
Рождения 1908 г. в КА с 1936г-38г., с 1941 г….».
   Ошибка в написании фамилии вряд ли сильно повлияла на последующие действия, и на Портале подборка документов на Стоянова/Стаенова сведена в одно целое (6 документов). Однако карточка (УПК) на лейтенанта Стаенова выложена отдельно и открывается. И на Стоянова есть отдельная (!), но не открылась для изучения.
Все сведения из карточки на Стаенова показывают, что речь идёт о Стоянове, но в запросе она откроется не на любой вариант. В этой карточке сходится абсолютно все сведения со Стояновым, но тот, кто её выписал, кажется, прочитал исходный документ на розыск женой, где «я» записана почти как «е», а не приказ ГУК, и записал Стоенов (от руки). Однако и буква «о» тут получилась не слишком уверенная, поэтому «умный сканер», не разобрав «о» или «а» перед ним, решает, что это «а», ну а буква «е» там совершенно очевидная, и получилось: Стаенов.
Но всё это мелочи, а есть и ещё одно, более значимое несоответствие. В той карточке УПК, которая на лейтенанта Стоянова, дата выбытия указана точно: 2-го марта 1942 года. Она непонятна по своему происхождению. В карточке должна быть ссылка на какой-то документ, например, донесение о безвозвратных потерях, но содержание карточки вне доступа, а отдельно такое донесение не обнаруживается на портале.
    Зато доступно письмо-обращение жены, и я его процитирую (без изменений пунктуации).
«Многоуважаемые Товарищи!!!
Напишите пожалуйста мне о судьбе моего мужа Стоянова Ивана Архиповича мобилизованного 19 августа 1941 года в качестве мл. лейтенанта связиста в ряды ркка в г. Севастополе.
Был он на севастопольском уч. фронта. Адрес Стоянова перед тем, как наши войска оставили г. Севастополь, 888 пп 514 ст. п. рота связи.
Очень и очень прошу Вас дорогие товарищи дайте мне ответ (известите) о смерти или жизни моего мужа.
Заранее благодарю Вас и надеюсь на Ваш ответ.
Пишите на адрес: г. Нежин, Черниговская обл., ул. Щорса, дом № 31
Стояновой Софии Алексеевне».
   Заказное письмо ушло по адресу: МОСКВА, 2-й дом НКО, бюро розысков. На листке оттиск: «ПОСТУПИЛО 8 ОТДЕЛ ГУК НКО» и дата, а на текстовой стороне письма-треугольника стоят три оттиска: штампик исполнителя -  «ЖЕЛЕЙКИН», дата: «4.1.44» и некий номер «15».

— Абрамян Арамаус Мкртичевич, 1912, стрелок 514 сп, призван 3.9.41, последнее письмо от 15.1.42. Разыскивала его жена.
Список от 29.07.47 г. Эчмиадзинского РВК Армянской ССР достаточно информативен для понимания того, как сведения о пропавших солдатах собирались, а ниже предлагается текст сопроводительного письма Эчмиадзинского военкома.
«НАЧАЛЬНИКУ ПО УЧЁТУ ПОГИБШИХ И ПРОПАВШИХ БЕЗ ВЕСТИ РЯДОВОГО И СЕРЖАНТСКОГО СОСТАВА ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ СУХОПУТНЫХ ВОЙСК ВООРУЖЕННЫХ СИЛ СОЮЗА ССР
    На основании директивного указания ВК Арм. ССР за №… от 17.06.47 г. в приложении представляю Именной Список по форме № 2 БП безвозвратных потерь личного состава (рядового и сержантского) после уточнения и беседы с семьями военнослужащих в количестве 471 человек. Одновременно доношу, что причина несвоевременного представления к 1.07.47 объясняется тем, что:
1/  Нами по сельсоветам была проверена в индивидуальном порядке каждая семья военнослужащего, которые затруднялись давать требуемые сведения за в/служащего, а потому мы были вынуждены уточнять через товарищей и по данным РВК об отправке в/служащего в Советскую Армию.
2/  Указанные семьи и списки нами совместно с представителем Райсобеса были проверены, их материально-бытовые условия и установлено, что большинство из них живут только на получаемое пособие, которое прекращается после 1-го августа 1947 года, а других источников на существование не имеют.
    Потому прошу учесть вышеуказанную причину за не своевременное представление именного списка и по мере возможности ускорить с ответом.
    Приложение на 22-х листах».

Становится ясно, что семьи 471-го военнослужащего в одном из районов Армянской ССР, судьбы которых до конца июля 1947 года не были документально установлены, с 1-го августа лишались пособий, которые у многих были единственной финансовой подпоркой. Поэтому военком просил ускорить с ответом, то есть с принятием решения о судьбе, в результате которого появилось бы ИЗВЕЩЕНИЕ, которое в свою очередь давало бы право ходатайствовать о назначении пенсии или же на законном основании получать её и дальше. На письме стоит отметка, что «Извещения и карточки высланы исх №… / 8.10.47».
     Аналогичная картина наблюдалась и по другим райвоенкоматам по всей стране (подробнее об этой работе в ПРИЛОЖЕНИИ).
И это только работа по рядовому и сержантскому составу, а ещё отдельно — офицерский состав, и опять-таки отдельно от сухопутных войск — моряки, а ещё — партизаны...
и работа эта не закончена до сих пор, многие солдаты оказались вне списков и картотек учёта, так как сообщить об их пропаже (отсутствии) по разным причинам было просто некому.
Если и были живы родственники у пропавшего, то многие сами попали в эвакуацию, в свои или чужие лагеря, или находились в местах малодоступных, и прочее…
Всех обстоятельств и причин оказаться не охваченным розыскной работой райвоенкоматов после войны не представить и не перечесть, но многих «пропавших бойцов» родственники начинали искать сразу же во время войны, если подолгу не было весточек с фронта. Запросы о пропавших характерны уже начиная с 1943 года, а в 1944-м списки по запросам составлялись периодически в большом объёме.

— Алимов Дмитрий Алексеевич, 1910, из Брянских Липяг Воронежской обл., призван Вейделевским РВК, красноармеец, переписка пропала с 12.1.42, считался пропавшим с февраля, в анкету вписан отец.
    Документов на Алимова много, но — на краснофлотца, который служил сначала в Тендровской манёвренной ВМБ, и проходил по спискам Черноморского флотского экипажа с августа 1941 года как командир отделения.
Он по донесениям ЧФ считался пропавшим без вести из состава 9 брмп с 3.07.42 г., о чём извещает и его учётная карточка моряка (в доступе). С этой датой пропажи Алимов записан в Книгу Памяти. Город-герой Севастополь. Том 2, как краснофлотец без указания воинской части.
А в Книге памяти. Белгородская область. Том 2 (он или не он) проходит Алимов — рядовой, пропавший в феврале 1942 года.
Трудно сказать, один ли это человек. В анкете от отца нет сведений о службе сына на флоте, а номер полевой почты соответствует 514-му сп.
С другой стороны, краснофлотец Алимов, начавший службу с августа 1941 года в составе Тендровской ВМБ и должен был со временем попасть сначала в морпехи, а затем мог оказаться и в обычном стрелковом полку.
Но зачастую кадровики ЧФ не получили от Приморской армии сведений о таких перемещениях.

— Белоусов Иван Карпович, 1901, из Ставрополья, призван Будённовским РВК 21 мая 1942 г, разыскивала дочь.
Книга памяти. Ставропольский край. Том 2: «Будённовский р-он, с. Прасковея,  рядовой, пропал без вести 00.06.42, не исключено, что он оказался в плену, но документ об освобождённом из плена «не читабелен», он на Белоусова Ивана К., далее отчество не разобрать, а других сведений о репатриированном нет.

— Бережной Прохор Яковлевич, 1894, место рождения: Карачаево-Черкесская республика, Зеленчукский район, станица Исправная. Его разыскивала жена, Матрёна Тимофеевна, проживавшая в родной станице мужа, и её розыск начался уж в 1943-ем году, извещение выписано в декабре того же года. Дата выбытия: __.05.1942.
Об этом извещают два источника: Книга памяти. Карачаево-Черкесская республика и Книга памяти. Карачаево-Черкесская республика. Зеленчукский район.
Кажется, всё ясно, но на Прохора Яковлевича отдельно есть карточка моряка, который сначала служил в Туапсинской ВМБ, потом в Приморской Армии. Жаль, что эта карточка, из архива ВМФ в Гатчине, не открывается для ознакомления.

— Бондарев Ефим Семёнович, 1900, с. Поповка Ростовской области, в анкете названа дочь Людмила, из того же села.
Книга памяти. Ростовская область. Том 5: «…ряд., проп. б/в 08.42г.».

— Данилин Иван Иванович, 1900, г. Мичуринск Тамбовской обл., жена — там же. Призван в РККА из Севастополя (по анкете). Разыскивался женой (по списку августа 1944 года).
Много полных тёзок, даже два из них его ровесники, и один призван из Тамбова. И, как уже не первый из мною названных, числился таковой и во флоте, но — тот ли самый? Черноморский ФЭ (флотский экипаж) даёт сведения без года и места рождения, карточка архива ВМФ не открывается, но в другом месте нашёл, что краснофлотец призван из Мичуринска (!), а служил сначала в зп (запасном полку) БО (береговой обороны) ЧФ.
Но и на пехотинца нашлась подборка из пяти документов, а начинается она опять-таки с флотского документа на краснофлотца, призванного Симферопольским РВК в 1941 году, служившего в 36 САМ.
Есть розыскная анкета и статья из Книги памяти Тамбовской области (том 4): «…рядовой. Пропал без вести в августе 1942», то же обнаруживается и в записях военкомата.
Но судьба солдата прояснилась благодаря лагерной карточке. Бывший рядовой 514-го сп, умер 7.5.44 г. в шталаге VIII F (318), есть в лагерной карточке и фотография, а в плен попал он 2-го июля 1942-го года.

— Дейнеко Иван … 50 страниц ивАнов с фамилией Дейнека (!), но «наш» — Макарович, и таковых шестеро набралось. «Нашего» Ивана разыскивала летом 1944 года жена, проживавшая в уже освобождённой Сумской области. Пропавший солдат 1914 г.р., был призван Керченским РВК, связь с семьёй прекратилась в ноябре 1941 г.
Есть вероятность, что разыскиваемый боец 514-го сп попал в плен, В списке на 593 советских военнопленных, отправленных 8 марта 1945 года из Одесского пересыльного пункта эшелоном № 47463, числился сержант Дейнека Иван Макарович, украинец, и более о нём ничего…

— Джалилов Халил, 1906, с. Саргокала, Дагестанская АССР, призван Дербентским ГВК 28.06.41, служил в миномётной роте, разыскивала жена, проживавшая в родном селе солдата.
Назовем поименно. Книга памяти. Республика Дагестан. Том 7: «…рядовой 514 сп. Пропал без вести в августе 1942».

— Дрей Александр Ефимович, 1912, Макеевка, Сталинская (Донецкая) обл..
Место призыва: Свердловский РВК, Украинская ССР, Ворошиловградская обл., разыскивала жена из города Свердловска, того, что был в Ворошиловградской области, последнее письмо получено от 19 января 1942 года.
Книга Памяти. Город-герой Севастополь. Том 6: «…Рядовой. Пропал б.в. в февр. 1942 г.».
Документы Дрея даны в семи отдельных выкладках, и в шести из них они даны на моряка ЧФ, а разыскивали пехотинца, стрелка 514-го сп. То есть наблюдается повторяющаяся закономерность в отсутствии связи между кадровиками Приморской армии и Черноморского флота, а сначала (с августа 1941 года) Александр Дрей служил радистом в ПВО ЧФ.

— Евдокимов Николай Варфаломеевич, 1923, Ильинск, Удмуртская АССР, призван Мало-Пургинским РВК в апреле 1941 года, то есть это довоенный призывник по возрасту, комсомолец. Связь с ним прервалась в июне 1942 года, но документы на розыск, а вернее – на принятие решения о его судьбе, оформлены только в сентябре 1947 года.
Книга памяти. Удмуртская республика. Том 6: «…Рядовой. Пропал без вести, сент. 1942».

— Заболотов Василий Семёнович, 1920, с. Калиновка, Сергиевский р-он Куйбышевской области.
Сведения о Заболотове В.С. я сначала отыскал при поиске солдат по номеру полевой почты. Он был в розыске в декабре 1946 года по списку Сергиевского РВК. Однако на мл. сержанта, пом. ком. взвода должны были бы прислать Извещение ещё в 1942-ом году, так он назван среди убитых 27.2.42 г. в донесении о безвозвратных потерях по Приморской Армии от 15 марта 1942 года, а отметка Бюро потерь стоит от 3-го апреля того же года. Но механизм передачи на каком-то этапе дал сбой, и ни РВК, ни отец о судьбе сына ничего не знал даже в конце 1946 года. Одна из причин может быть та, что РВК призыва в списке ПА указан Ленинский, и это «пункт» расходится со сведениями их других документов, но адрес семьи всё равно был указан правильно. Однако и дальше пошли нестыковки.
Книга памяти. Самарская область. Том 2: «…1920 г. рожд. Кр-ц. Погиб в мае 1942», а искал отец мл. сержанта, и откуда вдруг май?
Книга памяти. Самарская область. Том 9: «…1922 г. рожд. Погиб 27.02.42», а в донесении ПА 1920 г.р..
Книга Памяти. Город-герой Севастополь. Том 2: «Заболотов Василий Семёнович, Куйбышевская обл., Сергиевский р-н, пос. Моловка. Погиб 27.02.1942 г. Похорон. Пос. Дергачи, Брат. Кл-ще ВОВ», и откуда взялся вдруг пос. Моловка, тоже не понятно мне. Да и портал развёл сведения на четыре разных выкладки, но это уже перестраховка. Понятно, что сведения об одном и том же погибшем воине. Май месяц 1942 года был указан в предварительном решении РВК о пропаже без вести, правда потом есть пометка «пр б/в июль 42».

— Задонский Александр Дмитриевич, 1899, Орджоникидзевский (Ставропольский) край, Труновский район, село Безопасное. Последнее письмо от 29 марта 1942 года, служил в транспортной роте. Назван в списке по розыску Труновского РВК от августа 1944 года.
Книга памяти. Ставропольский край. Том 8: «…красноармеец, пропал без вести 00.05.42г.».

— Колосков Пётр Андреевич, 1907, Орджоникидзевский (Ставропольский край), Туркменский район, Куликово-Копанский с/совет.
Книга памяти. Ставропольский край. Том 4: «…Курский р-он, Рощинский с/с, Ачикулакский РВК Грозненской области, красноармеец, пропал без вести 00.12.41г.».
По Колоскову есть расхождения в топонимах места рождения и призыва (Каясулинский РВК), но там, на Кавказе, названия меняли не один раз…

— Круглов Георгий Андреевич, 1897, Тамбовская область, призван Севастопольским ГВК, жена получила последнее письмо от 3 июля 1942 года, она начала розыск, будучи эвакуированной в Алма-Атинскую область.
Книга Памяти. Город-герой Севастополь. Том 1: «Круглов Георгий Андреевич 1895 (1897) г.р., Тамбовская обл., с. Шереметьево. Кр-армеец. Погиб 2.07.42 г. Похорон. г. Севастополь 5 км Балаклавского шоссе, гор. кл-ще».
Перед нами редчайший пример, когда в Книге памяти содержится гораздо больше информации (даже о месте рождения воина), нежели в розыскной анкете.
Откуда появились эти сведения? Видимо, захоронение бойца было оформлено какой-то записью, но год рождения в ней читался плохо. И это не удивительно, если учесть дату гибели бойца и сопутствующие ей обстоятельства в начале июля 1942 года.
И ещё одна удивительная находка ожидала меня. Георгий Андреевич Круглов, связной 514 сп 172 сд, был награждён медалью «За боевые заслуги» приказом № 014 от 16 мая 1942 года по Приморской Армии, который был утверждён Президиумом ВС СССР.
Важность находки состояла  не только в значительном дополнении в воинскую биографию самого Круглова, но она дала мне новые фамилии бойцов и командиров 172-й сд. И о них будет отдельная подборка «Награждённые».
Этот материал вынесен в отдельный раздел, хотя и награждённых в большинстве случаев искали их родственники, и безуспешно…

— Курганский Кузьма Данилович. Здесь сразу не разберёшься…
Рядовой Курганский попал в плен и оказался в румынском лагере Слобозия, как и очень многие севастопольцы, уцелевшие в последних сражениях.
Но не всё сходится в записях румын (карточка есть), и списках на розыск, и списках освобождённых из плена.
Год рождения в карточке лагеря — 1910, дата пленения 7-го июля 1942, место рождения, Шушпаново, обратным переводом стало Луспаново, и лагерная карточка выпала из общей подборки документов, хотя плен упоминается и в ней.
Другой отдельный документ — это список бывших военнопленных из состава 188 зап. сп от 26.10.44 г.
У рядового Курганского записано, что в плену он находился с 15 июня 1942 по 29 августа 44 г., а родился он в 1914 году, с. Майамт, Валуйский р-он, Краснодарского края, где проживала и его жена, Матрёна Ивановна.
Здесь какое-то нагромождение непонятных ошибок.
Наконец, есть подборка из четырёх документов.
Есть список от сентября 1944 года на розыск солдата. В нём чётко прописано, что его жена, Матрёна Ивановна, проживала в Валуйском р-не Курской обл., Селивановский с/с, к-з Путь Ленина, а разыскиваемый 1914 г.р. из с. Шушпаново служил в 514-ом сп (пп 888), призван Валуйским РВК, связь с ним прекратилась 5 июля 1942 года, и предварительное решение: пропал без вести в сентябре 1942 года.
Книга памяти. Белгородская область. Том 1: «…1914 г.р., с. Шушпаново, ряд. 514 СП, 09.1942 г.».
Здесь записано как о погибшем (или пропавшем) в сентябре 1942 года, но в это время боец находился в плену, а когда были готовы документы на розыск в сентябре 1944 года, он после освобождения и проверки уже проходил службу в запасном полку.
Однако в списке бойцов маршевой роты (12.10.44), отправленных уже из 200 азсп, он теперь уроженец п. Майский Воловского р-на Курской (Липецкой) обл., и мобилизован Воловским РВК 10.3.42 г. (но жена его всё та же – Матрёна Ивановна).
А согласно записи военкомата (без наименования) Курганский Кузьма Данилович — тот, что из Шушпаново, и с датой выбытия _09.1942, оказывается, родился  28.03.1905 (!?).
Вопросов и ошибок много, но при этом вроде бы ясно, что всё сказано об одном человеке, но… самое большое НО, что солдат опять ушёл на фронт (и это уже всё-таки 1944-й год), а что с ним стало? А неизвестно. Иных документов нет на портале.

— Маркулов Омар, 1911, Дагестанская АССР, в списке разыскиваемых Гунибским РВК от 29.05.47 г. назван без отчества, но отец записан под именем Омар, однако документы есть на Омара Магомедовича и на МЕркулова Омара (без отчества) отдельно. Последнее письмо от 30 мая 1942 года. Решение по спискам РВК – «пропал без вести в августе 1942 года», но в Книге памяти Республики Дагестан. Том 3 записано иначе: «Маркулов Омар Магомедович, 1911 г.р., с. Согратль Призван Гунибским РВК в 1941 году. Рядовой. Погиб в августе 1942».
У меня мало сомнений, что Маркулов и Меркулов – одно лицо, так как «оба» 1911 года рождения, из аула Согратль, а по всем спискам на розыск указывался один пропавший. Где-то одну буковку подменили. Объяснить, откуда появилось отчество Магомедович не могу, в исходных списках его нет, а отца пропавшего солдата звали Омар, но такие вопросы с отчествами не только у него одного.
Омара Омаровича я не нашёл, и лишь по инициалам, обнаружился боец, похороненный в братской могиле: Меркулов О. О. Рядовой. Захоронение солдат, погибших при освобождении станицы Оленовка в 1943 году. Украина, Черниговская обл., Борзнянский р-н, с. Оленовка, центр села.
А ведь это мог быть и Омар из 514-го сп…
Но при изучении материалов, связанных с Маркуловым я обратил внимание на важный для моих исследований документ – директивное письмо Отдела Службы Войск ЗакВО. Оно касается вопросов, связанных с оформлением документов на пропавших без вести и тех, кто потом вернулся, в том числе из плена. Этот материал я выкладываю отдельным ПРИЛОЖЕНИЕМ по завершении основной темы повествования.

— Нурмиев Шамсехамат Нурмиевич, 1917, дер. Копки, Кукморский р-он, ТатАССР, Дата призыва: __.11.1939.
Разыскивал солдата в 1947 году отец, которого звали Муфтахор Нурмехамат… и как вот тогда отчество получается Нурмиевич? Но Восток – дело тонкое…
Последнее письма за 17 мая, решение о судьбе: пропал без вести в июле 1942 года.
Красноармеец упомянут в книге Память. Республика Татарстан. Том 14, но уже как НУРЛЫЕВИЧ.

— Панасенко Василий Емельянович, 1906, станица Ирклиевская, Краснодарский край, Гражданский район.
Разыскивала мужа, связь с которым прекратилась с ноября 1941 года, жена, Мария Васильевна. Розыск она начала самостоятельно, и в 1944 году её муж попал в именной список пропавших, составляемых регулярно соответствующей службой наркомата обороны, на основе обращений во все инстанции вплоть до Верховного.
Чисто теоретически сведения о пропавшем должны были бы попасть в какие-либо картотеки, или же в анкетирование на местах, проводившееся после войны, однако более никаких упоминаний о нём я не обнаружил. Нет даже ссылки на Книгу Памяти Краснодарского края, видимо, красноармеец 514-го сп не упомянут даже в ней, но я не перепроверял.

— Пособило Алексей Филиппович, …?, этого красноармейца, уроженца г. Краснодар, разыскивала в 1944 году дочь, Ирина. Она не указала год рождения отца, но знала о месте его службы, а связь с ним прекратилась в июне 1942 года.
В книге Памяти Краснодарского края (том 1), так и записали дату пропажи рядового Пособило июнем месяцем, не прибавив ничего, и не указав его даты рождения.

— Рудаков Николай Григорьевич, 1915, г. Новороссийск (станица Анапская), призван 15 октября 1941 года. Его разыскивали через ГВК Новороссийска в 1947 году. В анкете указано, что приходило извещение из части о том, что Рудаков, разведчик 514-го сп 172 сд, погиб в бою под Камарами в январе 1942 года, однако документ был утерян в период оккупации.
Книга памяти. Краснодарский край. Том 3 просто упоминает имя рядового без указания факта его гибели в Крыму.

— Саруханов Атлухан, 1910, в индивидуальном именном списке безвозвратных потерь по Магарамкентскому РВК Дагестанской АССР от 2.10.56 г. указано, что связь с воином прекратилась в апреле 1942 года, последний адрес и место службы солдата указаны совершенно точно. Почему не было более раннего поиска, неизвестно, а жена пропавшего без вести, Гюльхалум, проживала в Дагестане в с. Тагиркент-Казмаляр по месту рождения мужа. Призвали его 4.01.42, и хватиться пропажи должны были бы раньше, несмотря на переименование РВК (в войну он был Касумкентским). Сохранилась строчка о Алтухане Саруханове в списке команды №7, оправленной Касумкентским РВК в 370-ю запасную бригаду г. Кутаиси.
Назовем поименно. Книга памяти. Республика Дагестан. Том 7: «…Рядовой. Пропал без вести».

— Связин Георгий Кузьмич, 1898, Сталинградская обл., Котельниково. Отсутствием писем от солдата (с 19 мая 1942 года) его жена, Лидия Павловна Кундаева, обеспокоилась всерьёз ещё в 1943 году, искала следы мужа по инстанциям.
Он служил в 5-й роте (2-й батальон), а мобилизован был Пролетарским РВК Ростовской области по месту проживания.
Книга памяти. Ростовская область. Том 9: «…ряд. проп. б/в 06.07.1942г.». К сожалению, редакции Книг Памяти даже при наличии точных сведений о месте службы воина, как правило, эти сведения игнорируют и не публикуют, а два единственных упоминания о солдате в данном случае не сведены в одно лицо из-за того, что предварительно в одном документе датой пропажи назначили июнь (в 1943 году), а не июль, как по итогу записали в Книгу памяти Ростовской области. Откуда взялся июль? Возможно, так было указано в Извещении, но замечу, что нет ни одного извещения (похоронки) на всех вышеуказанных мною воинов, а ведь ещё сохранялись отрывные корешки от извещений с расписками в получении. На портале Память Народа они встречаются, и далее по списку такой прецедент будет.

— Сидоров Филипп Иванович* (Иван Филиппович), 1914, Орловская обл., Русско-Бродский р-н, д. Сидоровка
Дата и место призыва: __.__.1941, Енакиевский РВК, Украинская ССР, Сталинская обл.
Сведения о пропавшем Иване Филипповиче Сидорове обнаруживаются в списке на розыск Русско-Бродского РВК Орловской области лета 1947 года. Разумеется, у бойца с подобным ФИО много тёзок-ровесников, в том числе на Черноморском флоте и даже в 514-ом сп был, но 1924-го года рождения.
Запутаться можно, однако у «нашего» Сидорова оказался редчайший документ на портале  – это почтовая карточка, отправленная домой, видимо, матери, Евдокии Васильевне, со штампом полевой почты № 888 (см. на иллюстрации).
С обратной стороны сохранился текст письма, написанный карандашом, в достаточной степени пригодный для прочтения. В нём есть сокращения слов, отклонения от норм правописания и даже Загадка. Я расшифровал его целиком, и выглядит мой перевод так:
«1942 Года 30 Апреля. Письмо Филиппа Ивановича* Сидорова. Здравствуйте, многоуважаемые родные, Григорий Илларионович и Евдокия Васильевна.
Поздравляю я Вас с маем-месяцем и желаю всего хорошего.
Я нахожусь на фронте. Вам, как известно, громим немецких оккупантов, но, Григорий Илларионович, и также помогайте Вы с тыла.
Григорий Илларионович, обо мне не горюйте, я всем обеспечен, но я о Вас очень забочусь, потому что нет от Вас писем. Пожалуйста, дайте ответ. Ждёт Сидоров. Но пока прощаюсь и желаю Вам всего хорошего.
Но не забывай, помогай фронту».
  *То, что в списке Иван Филиппович, а отец его Григорий, я не удивлён, такие примеры (выше) уже встречались. В данном случае, видимо, боец называет отцом отчима, но из-за длинного отчества он его сокращает, экономит место на карточке и пишет: «Григорь Илр». Однако вот загадка: Обратный адрес указывает на Филиппа Ивановича, а в список внесли Ивана Филипповича (?!). Парадокс. Я верю обратному адресу и письму, где имя написано не очень разборчиво, зато отчество читается отлично: «..Письмо Филиппа Ивановича…».
Не трудно понять, почему в Книге Памяти Орловской области (том 1) есть запись о пропавшем Иване Филипповиче Сидорове из д. Сидоровка, пропавшем без вести в июне 1942 года.
А если запросить сведения о Филиппе Ивановиче? И вот тут, увы, ничего подходящего по сведениям о бойце, который сам себя называл Филиппом Ивановичем Сидоровым, а служил в 514-ом сп 172-й сд, не обнаруживается.

— Соколов Пётр Максимович, 1901, г. Чкалов (Оренбург), призывался Энгельским РВК. Дата призыва 26.03.42 г. Последнее письмо от 30-го мая, анкета 1946 года, сведения от жены, она проживала в Москве. Решение: «Учесть пропавшим б/в в августе 1942 г.». И Наталья Григорьевна Соколова 12.10.46 г. получила на мужа-красноармейца Извещение по форме № 4а, как на пропавшего без вести. Более того, тут есть даже и отрывной корешок, на обороте которого написано: «1 реб. 12 лет, пенсия полож. 12.10 вруч.», а также стоят подписи получателя и сотрудника РВК, вручившего извещение. Вот так бы было повсюду, хотя и тут не обошлось без небольшой заминки, так как изначально Извещение ушло не в тот РВК Москвы, и его пришлось пересылать из Дзержинского в Коминтерновский РВК.
Книга памяти. Саратовская область. Том 8: «…рядовой, 514-й сп. Пропал без вести авг. 1942». Здесь дана точная информация о месте службы, что большая редкость.

— Сопельников Николай Парфилович, 1918, с. Егоровка, Купянский р-он Харьковской обл.
Призван Серговским РВК, сведения из списка 1944 года, последнее письмо в июне, решение «Пр б/в в июле 1942». И это предварительное решение никакого документального продолжения не имеет, а искала красноармейца мать, проживавшая в станице Голубовка Ворошиловградской области.

— Старостин Егор Кузьмич, 1916, Рязанская (Московская) обл., Октябрьский р-н, Бекленевка.
Призван 30.06.41 г. Михайловским РВК Рязанской области. Сведения на розыск из анкеты 1947 года, искала жена, Старостина Татьяна Захаровна. Дата последнего письма IX-41, решение: «Проп. б/в XII 41 г.». Однако в документах нет Извещения, хотя после территориальных изменений это уже сводные материалы Октябрьского РВК Московской области. Получается, что даже и там не всё сохранилось, да и записан рядовой 514-го сп в Книгу памяти Рязанской области (том 2), но, увы, без номера воинской части.

— Тевдоридзе Пётр Васильевич, 1894, г. Тбилиси, призван Черкесским ГВК 28.12.41.
Мужа в 1946 году разыскивала Дарья Харитоновна, работавшая в Ейском зерносовхозе. В анкете она указала редкое обстоятельство: муж ушёл на войну «добровольно, как старый партизан». И служил он в миномётной роте, командиром батареи, в звании старшего сержанта. Связь прекратилась 9.06.42 г. Был в анкете вариант решения «погиб при сдаче Севастополя», но по итогу записали боле привычное в таких случаях: «пропал б/в август 42 год», что и указано в Книге памяти. Краснодарского края ( том 2).
Но определённая загадка с его судьбой осталась, так как в 1942 году Тевдоридзе Пётр Васильевич начал службу на Туапсинской ВМБ, и по картотеке моряков он проходит в составе 4-й роты но ПА, то есть Приморской Армии. А ещё он (или не он?) числится в составе 138-й морской стрелковой бригады, и прибыл в неё из 514-го сп. Период в составе действующей армии 138-го мсбр: 30.04.1942 — 30.07.1942, и тут возможны разные варианты.
На форуме «Забытый полк» я нашёл статью о 138-й отдельной морской стрелковой бригаде, и там сказано следующее:
«…138 ОМОРСБР (1Ф) была сформирована по Постановлению ГКО № 935 от 22.11.1941г по штату отдельных стрелковых бригад в районе Харабали-Владимировка (Астраханская обл.).
Материалы из хроники обороны Севастополя:
"...в ночь на 30 июня Приморская армия произвела перегруппировку войск и заняла рубежи обороны:
IV сектор — от южного берега Северной бухты через Камчатку и Малахов курган до Английского редута Виктория располагались части сектора в составе остатков 95-й, 345-й стрелковых дивизий, 79-й и 138-й стрелковых бригад, 2-го полка морской пехоты и некоторых подразделений, выделенных из Береговой обороны ЧФ.
III сектор - занимал оборону от Английского редута Виктория до Английского кладбища остатками частей и подразделений 25-й Чапаевской дивизии, 3-го полка морской пехоты и подразделений 138-й стрелковой бригады.
…Ожесточенные бои в течение 30 июня шли от южного берега Северной бухты до Малахового кургана, районе хутора Дергачи.
138 ОМОРСБР (1ф) погибла в Севастополе 02.07.1942 г.

— Тикидьжян Юрех Крикорович, 1902, г. Ростов (-на-Дону). Единственный документ – строка в сводном списке тех, с кем утеряна связь, и прошедших по учёту 3-го сентября 1944 года. Разыскивался женой, связь прервалась в декабре 1941 г., решение по дате пропажи: «февраль 1942». Больше нет ничего, а ведь декабрь 1941 года это ещё время, когда из Севастополя ходила почта, и списки потерь должны были бы доходить до Бюро потерь. Солдат призвался Ленинским РВК Ростова, но и даты призыва нет, и это при таком варианте ФИО, с которым пропавшего ни с кем другим не спутаешь.

— Целуйкин Виктор Сергеевич, 1901, с Каменка Вольского р-на Саратовской обл. В списке на розыск Микояновского РВК г. Астрахани от 1947 года указано, что призван Сталинским РВК Астраханского округа Сталинградской области 20 июля 1941 года. Служил телефонистом, связь прекратилась 26-го мая 1942 года, считался пропавшим б/в с августа.
Книга памяти Саратовской области (том 1) все эти сведения подтверждает, но история бойца документально всё-таки выглядит сложнее. Во-первых, год рождения в списке у Целуйкина – 1911 (а не 1901), это хорошо видно, если поглядеть там же в списке, как машинка пропечатывала ноли и единицы. Перед нами ошибка сканирования, и мне она очевидна.
Далее читаем в Книге памяти. Астраханская область. Том 6: «Целуйкин Виктор Сергеевич, рядовой 1911 г.р., Саратовская обл., Пугачёвский р-он, с. Калинка. Призван Микояновским РВК г. Астрахани. Погиб 31 марта 1944 г.».
Тот же это человек или нет? И откуда взята дата гибели? Книга Памяти это раскрыть не может, но на портале есть ещё документ на, казалось бы, другого солдата с фамилией Целуйкин.
Вот коротко о нём (анонс под документом): красноармеец|рядовой, 1913, Астрахань. Пленение. Погиб в плену, Чаусы, Лагерь: шталаг IV B, место пленения: Крым, 31.01.1944.  Этот «анонс» требует разъяснений, и я бы сказал, опровержений. Для этого достаточно заглянуть в лагерную карточку, она предоставлена, хорошо читается, а фото пленного по качеству, как из фотоателье. Но в карточке тоже обнаруживаются загадки.
   
Рядовой 514 сп взят в плен в Крыму, дата – 2-е августа 1942 года. Специальность – электромонтёр. Конечно, это он и есть! Год рождения 1913 – не тот? Тут не спорю, не сходится, но описки случались и в немецких канцеляриях. Меня больше озадачило другое обстоятельство: жена в карточке – Полина из Астрахани с ул. Рылеева, а в списке на розыск – «Пелагея Филип.», адрес: ул. Чехова…
Адрес мог и поменяться после войны, а Поля и Полина – это уменьшительные имена от Пелагея.
На лагерной карте стоит чёткий оттиск штампа: «В персональный учётной карт./ИЗМЕНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ. Вх. №… 15.4.1947 г.», и ниже от руки: «Извещ. выпис.». Значит, в 1947 году должна была прийти «похоронка» в Астрахань.
Дата его смерти в карточке: «Умер. 31.3.44», но это запись переводчика, а на обороте, где запись о смерти, дату можно прочитать и как 31.1.44, почерк у писаря был лишком убористым. Причина смерти не переведена.
Теперь надо разобраться в разнобое с географией и топонимами.
Каменка — село в Пугачёвском районе Саратовской области России. В Списке населённых мест Самарской губернии по данным 1859 года населённый пункт упомянут как казённое и удельное село Каменка Николаевского уезда при реке Большой Иргиз, расположенное в 12 верстах от уездного города Николаевска по почтовому тракту из Николаевска в город Вольск Саратовской губернии.
Алиса сообщает: «В доступных источниках не упоминается село Калинка в Пугачёвском районе Саратовской области. Возможно, произошла путаница с названием населённого пункта или информация о нём отсутствует в открытых данных».
При составлении Книги Памяти Астраханской области сведения о селе Калинка не проверяли.
Но как быть со сведениями, что солдат похоронен в Чаусах, известно даже место: ряд 8, могила 12.
Чаусы – это Могилёвская область Беларуси, там во время войны находилось еврейское гетто, но не концлагерь для советских военнопленных.
Эту тайну мне не разгадать, но ясно, что часть сведений о погибшем не публикуется, а место погребения указано ошибочно (в лагерной карточке его нет).
И ещё одно замечание: Целуйкина в ноябре 1942 года перевели в лагерь Шталаг IV-C, это лагерь, как и основной, тоже в Саксонии, но в районе Рудных гор, на границе Германии и Чехии. Запись о переводе есть на обратной стороне карточки, и попал заключённый в рабочую команду «А.К. Triebschuts III». Он, видимо, где-то там и умер, там и похоронен с такой точностью указания места погребения, но какого-либо местного топонима схожего по написанию с Чаусами я не обнаружил.
Меня больше заинтересовало другое. На обороте карточки в графе «Grunb ber beftrafung-Грубость в отношении наказания» есть запись: «Fluchtrekienk», что означает «маршрут побега». Целуйкин пытался бежать? Эта запись датирована февралём 1943 года, а вот запись в следующей графе: «Strafma;-мера наказания», не поддаётся для перевода, так как слишком уж мелко, неразборчиво и с сокращением одного слова она написана. Мне её невозможно разобрать и воспроизвести, а за этой формулировкой, вероятно, и скрывается судьба солдата со столь сложным набором противоречивых сведений.

— Чухров Валентин Андреевич, 1911, г. Москва, 3-й б-он, 8-я рота, 2-й взвод. Призван Орджоникидзевский РВК, Украинская ССР, Сталинская обл. (даты нет). Связь прекратилась с декабря 1941 года, разыскивала жена из г. Енакиево, Донбасс. Список для принятия на учёт от декабря 1943 года. Книга памяти. Донецкая область. Том 15: «…Рядовой. Пропал без вести в янв. 1942 г». Есть уточнение: согласно картотеке моряков мл. сержант Чухров Валентин Андреевич с 01.07.1941 служил командиром отделения. Воинская часть: ПВО ЧФ.
Это уже знакомое явление. Видимо, случился переход из моряков в пехоту и во фронтовой судьбе Чухрова. Есть несоответствие воинского звания Чухрова-моряка и Чухрова-пехотинца. Вряд ли бы его понизили в составе 514-го сп, но жена могла и не знать воинского звания мужа, поэтому указала просто – красноармеец.

— Элошвили Николай Бесарионович, 1915, г. Орджоникидзе, Грузия. Мобилизован Ленинским РВК г. Тбилиси 23.06.41 г. Сведения о нём содержатся лишь в списке безвозвратных потерь личного состава, выявленного путём опроса родственников летом 1947 года в Ленинском районе Тбилиси, где проживала мать солдата. Решение: «Пропал без вести IX-42». Человек около года был на фронте, связь с ним прекратилась в июне 1942 года, адрес его полевой почты известен, но кроме строки в общем списке 1947 года ничего более нет. Конечно, Грузия – теперь заграница, и Проект Всесоюзной Книги Памяти не осуществился, как было задумано в конце 80-х годов прошлого века.
.....

НАГРАЖДЁННЫЕ
по приказу Военного Совета ПА № 14 от 16 мая (без наградных листов) и Указу от 22 июля 1942 года.

Медалями «За отвагу» были награждены из состава 172-й сд:

— Дзыгаленко Алексей Яковлевич, ст. сержант, ст. писарь. Наградной список — единственный документ, но…
в 514 сп ещё служил мл. лейтенант Дзигаленко Алексей Яковлевич, дата поступления на службу 22.02.1942 (сведения УПК), но карточка вне доступа. Об обоих более нет никаких сведений.
А сведения есть только о рядовом с фамилией Дзагаленко. Он прошёл по розыскному списку Бахчисарайского РВК от 27 июня 1947 года.
Известно, что Дзагаленко 1914 г.р., уроженец  г. Никополь Днепропетровской области, был призван в августе 1941 года Бахчисарайским РВК. Его жена, работница совхоза «Коминтерн», сообщала, что муж, член ВКПб, был рядовым стрелком.
В списке РВК не указаны ни номер полевой почты, ни номер воинской части, да и даты последнего письма нет, есть только пометка «пропал без вести V-43», которая в итоге сдвинулась на дату «IV-44».
Предполагаю, что при столь редкой и трудной для записи фамилии вероятность того, что это документы о трёх разных военнослужащих — ничтожна, но сведения при всей их скудности — весьма противоречивы.
И одна буква в фамилии – плавающая, и воинские звания совсем разные. Однако старшего сержанта, представленного к награде, вполне могли повысить до младшей офицерской должности, да и рядовой, призванный в самом начале войны, за год фронтовой жизни вполне мог проделать такой карьерный путь, тем более, если он человек – партийный. Дата его пропажи в списке слишком условная, она на территориях, освобождённых от оккупации, всегда «завышалось» райвоенкоматами, как бы сдвигаясь ближе ко времени освобождения, я с этим уже сталкивался в своих исследованиях.
Ну а письма от Дзыгаленко не могли доходить до Бахчисарая уже с ноября 1941 года, так как город был оккупирован немецко-румынскими захватчиками к 12 часам дня 1-го ноября.
 
— Крадинов Борис Константинович, 1921, г. Златоуст, призван из Златоуста 20.10.40 г., телефонист 6-й батареи 134 гап.
В 1945 году красноармеец оказался в списках бывших военнопленных (в количестве 3943 человек), прошедших через 230 азп.
В плен красноармеец попал 4-го июля 1942 года, 25-го июля оказался в лагере «4 Васлуй», пробыл в плену у румын 2 года и 2 месяца.
Сканер расшифровал место его службы до плена – 1342 ап., приняв прописную букву «г» за цифру «2», эту ошибку разгадал не только я, но всё же лагерная карточка отделена от других документов, а с наградой тоже есть путаница.
В списке указан 134 гап, но есть и документ с местом награждения: 31 сп 25 сд, и для данного списка награждённых это явление (с двойным адресованием) достаточно характерно, вообще ошибок там многовато, но обстановка была такая, что не до наград.
18.10.44 рядовой Крадинов был отправлен проходить дальнейшую службу в 152 гап.

— Рыбалкин Илья Тимофеевич, 19.7.1897, с. Михайловка Екатеринославской губернии, Новомосковский уезд.
Командир взвода штабной роты 222-го отдельного батальона связи 172 сд.
В учётной карточке немолодого уже лейтенанта записано совсем мало сведений, но имя умудрились записать: Тлья (!), именно так, позже кто-то исправил. Сведения о семье и жене – заклеены.
На обороте: «Приб. по мобил. 41 г.» и ниже: «Пропал б/в в 41 г. ГУК ОС/01957 16.31.4…(дата не дописана и она неверная). Сам приказ от 31-го июля 1946 года доступен.
По Крымскому облвоенкомату указаны именно те сведения, что оказались в карточке, и жена: Рыбалкина Евгения Карповна, г. Симферополь, ул. Мало-Фонтанная 10. Анкета вх. № 049806.
Анкеты нет, но есть сводный список на офицеров, подлежащих исключению от 25.5.45 г.
В нём находим указание на должность – командир телефонно-телеграфной связи, пр. Приморской Армии № 039 от 2.3.42 (!), и что связь с самим Рыбалкиным пропала с августа 1941 года.
Итак, есть приказ по Приморской армии о назначении лейтенанта Рыбалкина на должность в марте 1942 года, (непонятно только, когда же он был дописан в розыскной список), есть награда от 16 мая 1942 года, а в приказе на исключение из списков КА дата пропажи прошла 1941-ым годом, даже без указания месяца, и нет никаких изменений.
А лейтенант умер в плену от туберкулёза 8.11.42 г. В плен попал 2-го июля 1942 года. Сведения из карточки концлагеря подтверждают, что это был тот самый лейтенант, хотя место рождения записано – г. Симферополь, а записи в БД офицеров подтверждают даты рождения и выбытия лейтенанта, но местом его рождения называют «село Свердловская» (!?).
Где умер и похоронен лейтенант Рыбалкин И.Т., сведений нет, так как на стандартном для немцев формуляре почему-то не оказалось оттиска номера лагеря (такое увидел я впервые).

— Яценко Павел Степанович, политрук роты. Фамилия политрука уже упоминалась в главе четвёртой, когда я цитировал наградной лист на красноармейца Жилинкова, кратко повторюсь:
«Жилинков Александр Николаевич, связной командира роты …20/XI 1941 с 3-й стрелковой ротой оказался в окружении противника на высоте 555, 3. В течение двухсуточного боя держал связь между взводами и передавал приказы командира быстро и точно, невзирая на ураганный огонь пулеметов и минометов противника. При прорыве из окружения находился при политруке роты тов. Яценко, совместно с ним прикрывая отход роты…».   
    И я написал ещё, что далее в тексте наградного листа следовало упоминание Перекопа, и это название было вписано явно дополнительно. То есть ещё там, на Перекопе, Яценко с Жилинковым прикрывали отход своей роты.
В этих боях политрук Яценко проявил себя достойно и вполне мог получить ранение, но к награде почему-то представлен не был. Однако в мае 1942 года награждение всё же случилось.
     На портале о политруке Яценко Павле Степановиче можно найти три выкладки, но все они – пустышки. Одна содержит пять наградных документов на политрука 514-го сп, которые повторяют, кажется, одно и то же с разными формулировками «Кто наградил», но при этом сами документы не открываются.
А две другие – госпитальные, и сообщают, что 19.01.1942 г. политрук с Крымского участка ПВО убыл в часть после излечения в Центральном санатории КА им. К.Е. Ворошилова г. Сочи, но и они не раскрываются. Был ли другой политрук-полный тёзка политрука роты из 514-го сп на участке ПВО, или же это опять – один герой, судить не берусь, но всегда помню и хорошо знаю, что ошибки случаются в документах любой инстанции.
Только теперь беда в другом – слишком мало осталось тех документов, а и те, что хранятся в архивах, не всегда дают просмотреть.

— Шунько Александр Тимофеевич, 10.06.1917, Брянская (Орловская) обл., Мглинский р-он, село Осколково.
Дата призыва: 05.08.1938, воинское звание: лейтенант…капитан.
Представление к награждению командира второй сапёрной роты 247 ОСБ не открылось, но позже Шунько наградили орденом Отечественной войны за умелые, «образцовые» действия при переправах через реки Нейссе и Шпрее под огнём противника. Был он тогда офицером связи штаба инженерных войск 13-й Армии при 27-ом ск.
Это уже весна 45-го, и очень далеко от Крыма, но из его наградного следует важная деталь, что 3-го июля 1942 года он был контужен под Севастополем. Сведений о попадании в плен нет, значит, ещё осуществлялась эвакуация раненых на Большую землю. Но это лишь догадка. Прошёл воин в составе разных частей по дорогам четырёх фронтов: ЗапФ, ЮЗФ, ЦентрФ, 1 УкрФ. 
Был ранен осенью 1944 г. под Дембицей (Польша, Подкарпатское воеводство). Наград у него хватает, фото капитана Шунько (со всеми наградами) есть на иллюстрации.
Награждение 12.03.1946 г.: Медаль «За взятие Берлина», старший адъютант 474 осапб 350 сд. По образованию был он «сапёром», так как окончил Ленинградское военно-инженерное училище.

Медалью «За боевые заслуги» награждены:
— Дж(е)миль Иосиф Фёдорович, 1915, с. Крупское Крыжопольского района Винницкой области.
В январе 1947 года в списке Крыжопольского РВК Винницкой области есть разыскиваемый политрук, в напечатанную фамилию которого, внесено исправление от руки, и читается фамилия как Джемиль. О нём указано следующее: призван Ново-Одесским РВК Херсонской обл. в октябре 1937 года. Последнее место службы пропавшего не указано, но отец, Фёдор Герасимович, сообщал, что «по словам товарищей» сын его был ранен под Севастополем и при оправке по морю погиб при бомбёжке в ноябре 1941 года. Предварительное решение в списке такое: «можно считать пропавшим без вести XI.41», но год в дате позже был явно переправлен на «44». Позже и штампик поставлен «Пропал без вести», дата дописана III-44, но и она зачёркнута…почему, когда?
Разобраться с политруком дело сложное.
Всероссийская Книга Памяти. Пензенская область. Том 2: «Джемиль Иосиф Федорович, г.р., 1915, Сердобский РВК, мл. политрук, 00.06.41 погиб в бою».
А 16 мая 1942 года был награждён Джмиль Иосиф Фёдорович, комиссар 2-го дивизиона 134 гап 172 сд. Тот ли это человек? Известно, что мл. политрук Джмиль И.Ф ещё в 1940 году был награждён орденом Красной Звезды в составе 7-й Армии, надо полагать, за бои с белофиннами. Его дальнейшая служба в 134-ом гап совпадает с уже многими мне известными артиллеристами, у которых за плечами была финская кампания: Восточная группа войск Одесского оборонительного района, 95-я, 421-я, 172-я сд.
Всех загадок раскрыть не удастся, но отчасти, что-то проясняется в приказе об исключении из списков КА.
В выписке по Пензенскому Облвоенкомату указано:
«Младший политрук ДЖМИЛЬ Иосиф Федорович – заместитель по политчасти командира батальона 134 гаубичного артиллерийского полка 95 стрелковой дивизии.
Пропал без вести в июне 1941 года. 
1915 г. рождения
Жена Гуменная Анастасия Николаевна – Сердобский р-н
Анкета вх. № 14428».
   Приказ вышел 10-го мая 1946 года, в нём ссылка на анкету жены, которая проживала в Сердобском р-не, что и объясняет появление статьи в Книге Памяти Пензенской области, но место службы указывает на политрука, награждённого в мае 1942 года в составе 134 гап 172 сд.
Трудно объяснить, почему, на основании какого документа, в 1947 году в списке формы 2 БП Крыжопольского РВК, дата пропажи была изменена на 1944-й год. А розыскную анкету заполняли со слов отца, Фёдора Герасимовича, проживавшего в селе Крупское.
Трудно объяснить, почему так и не появилось изменение в Приказе об исключении из списков. Возможно, опечатки и исправления в написании трудной фамилии? Хотя это вряд ли…

— Мамутов Сеиф Энан, старший сержант, командир взвода. Наградные документы на ст. сержанта наглядно демонстрируют степень нашего возможного знания о человеке. Три разных прочтения одного документа из трёх разных источников в архиве, но собранных, тем не менее, в одну подборку.
   Первый (сверху) сообщает, что Шамутов Сейф Знан награждён ВС Приморской Армии медалью (приказ ПА от 16-го мая 1942 г.), а служил он в 314 –ом стрелковом полку (ЦАМО: Фонд…, Опись…, Дело…).
   Ниже дана ссылка на два документа, в которых представлен Мамутов Сеиф Энан (шкаф 55, ящик 12). Это всё та же медаль «За боевые заслуги», но дата награждения 15-е мая, и наградил его «31 стрелковый полк 25 стрелковой дивизии (I)», и при этом указан военно-пересыльный пункт «31 сп». Такая путаница открылась мне у троих их награждённых тогда только по одной 172-й сд.
   Напечатан текст Приказа ПА плохо, сканер мог ошибиться, но вообще-то наградная строка вполне читается: «командира взвода 514 сп. 172 сд.», и 31-й сп отпадает точно, как и у всех выше названных.
И, конечно, ст. сержант – Мамутов, так как фамилии в приказе строго следуют в алфавитном порядке. И прочтение Сеиф Энан мне кажется более правильным, нежели Сейф Знан.
   Ну вот и всё расследование собственно. А суть боевых заслуг старшего сержанта Мамутова и его боевых товарищей узнать не дано, так как представлений к награждению, характеристик и прочих полагающихся материалов по данному приказу ПА и соответствующего Указу Президиума ВС СССР нет в доступе (или же этих материалов нет вообще?).
 
Несколько слов в заключение.
Можно ли закончить такую работу, сказав: «Да, я назвал всех поимённо и разобрался с их судьбами». Нет, конечно. Это невозможно, например, в списке безвозвратных потерь ПА, в котором обнаружился пропавший Заболотов В.С. – 30 фамилий бойцов 514-го сп, убитых только за двое суток с 27 по 28-е марта. Об их судьбах сообщено, куда и как полагалось, и в нормативный срок. Но наверняка, о ком-то из них не пришла похоронная весточка к родным, по разным причинам, и его искали…
А я лишь попытался пройти фронтовым путём одного солдата –– Николая Гоца, насколько хватило упорства.
Но с 172-й сд я всё же пока не расстаюсь. Следующая публикация запланирована о 172-й стрелковой дивизии 3-го формирования, так как мною случайно был обнаружен документ –– очень наглядный для понимания, почему сведения о бойцах и командирах, о боевых действиях целых дивизий вдруг «выпадали» большими периодами времени.
И это будет уже 1943-й год…

П Р И Л О Ж Е Н И Е

ВОЕННЫЙ КОМИССАРИАТ
Дагестанской А.С.С.Р.
30 мая 1947 г.
№ 1/01642
г. Махачкала, ДАССР

       ВСЕМ РАЙВОЕНКОМАМ ДАССР
«Начальник Штаба ЗакВО директивой № …  от 11 ноября 1946 года, высланной в адрес всех райвоенкоматов – требовал:
а/. Завести строжайший учет удостоверений, получаемых от войсковых частей и своевременно их вручать семьям военнослужащих;
б/. о своевременной высылке именных списков демобилизованных в соответствующие райсоветы депутатов трудящихся 1-15 числа каждого месяца;
в/. До 1 февраля 1947 года полностью закончить выявление военнослужащих рядового и сержантского состава, родственники которых потеряли с ними связь и по настоящее время не получили установленных извещений. Составить на таковых списки по форме № 2 БП и выслать в Управление по учету потерь к 1 марта 1947 года.
   Дагвоенкоматом дано подробное указание за № 1/02822 от 29 ноября 1946 года о выполнении директивы Начальника Штаба ЗакВО № … и … донести об исполнении.
   Дагвоенкоматом за № 1/0437 от 8 февраля 1947 года еще раз было подтверждено о принятии всех мер к выявлению всех военнослужащих и высылке на них списков по форме № 2.
   Работа по выявлению в/служащих, родственники которых потеряли с ними связь, и высылка на них списков по форме № 2 БП длится один год.
В соответствии с Постановлением Совета Министров СССР от 19.11.1946 года Начальник Штаба ЗакВО в своей директиве предупредил, что семьям в/служащих при отсутствии у них удостоверения от войсковых частей или извещений от райвоенкоматов с 1-го августа 1947 года прекращается выплата им пособия или пенсии.
    Отдельные райвоенкомы не учли важности политического мероприятия и работу по выявлению в/служащих, родственники которых потеряли с ними связь, пустили на самотек, а отдельные из них отнесли к нему преступно-халатно. НАПРИМЕР:» (далее следует несколько примеров с конкретными исполнителями, я это упускаю).
   «ПРИКАЗЫВАЮ:
1. До 20 июня 1947 года полностью закончить выявление в/служащих, родственники которых потеряли с ними связь, и не позднее этого срока выслать на них списки по форме № 2 в Управление по учету потерь.
Командующий войсками предупреждает всех городских и районных военных комиссаров, что с 1 августа 1947 года выплата пособий и пенсий семьям в/служащих по старым удостоверениям и отсутствии извещения /на погибших или пропавших без вести/ прекращается и, что на могущие возникнуть в обеспечении семей недоразумения Горрайвоенкомы лично несут полную ответственность.
2.Для доклада начальнику Штаба ЗакВО к 15 июня 1947 года донести:
а/. Всем ли семьям срочной и сверхсрочной службы высланы удостоверения войсковыми частями, если не на всех, то на какое количество;
б/. какое количество удостоверений получено военкоматом от войсковых частей и правильность их составления. Укажите, какие части отнеслись безответственно с высылкой удостоверения, какого именно и почему;
в/. Заведен ли в райвонкоматах учет выдачи удостоверений, полученных от войсковых частей, как вручаются семьям, количество и причины невручения удостоверений;
г/. проверено ли райвоенкоматами и органами Гособеспечения правильность получения госпособий и пенсий;
д/. высланы ли исполнительным комитетам списки на бывших военнослужащих из числа репатриированных, находящихся в ведении МВС и МВД;
е/. закончено ли выявление семей, потерявшими с военнослужащими связь в период Отечественной войны и не получивших об этом извещения, и высланы ли на них списки по форме № 2 БП приказа НКО СССР № 023-1944 года.
Каким порядкам проводилась работа по выявлению. На какое количество выслано списков и анкет в Управление по учету потерь за все время, т.е. с мая 1946 года, и когда выслан последний список, и на какое количество.
На какое количество получено за все время от Управления по учету потерь извещений / или списков/».
    Далее идут общие указания и меры воздействия в отношении нерадивых райвоенкомов.
В тексте этого руководящего документа есть ссылка на ПОСТАНОВЛЕНИЕ Совета Министров СССР от 19.11.1946 г.
Я его искал, но не нашёл…

Однако обнаружил статью по заданной тематике с упором на ситуацию в стране, сложившуюся в 1947 году, разъясняющий почему вопрос по учету военнослужащих и их семей поднимался Дагвоенкомом до уровня политического мероприятия.
Источник: ВОЕННОЕ ОБОЗРЕНИЕ. Пенсионный возраст после войны. Часть 3 публикация от 30 июня 2018 г.
«…Согласно постановлению Совмина СССР и ЦК ВКП(б) от 14 декабря 1947 одновременно с денежной реформой и отменой карточной системы, предусматривалось снижение цен на основные продукты и товары. Новые цены были введены приказом министра торговли СССР от 14 декабря 1947 года с разделением территории страны на 3 ценовых пояса.
…Возвращающиеся домой фронтовики не могли устроиться в мирной жизни. Материальное положение даже работающих было тяжелым. К тому прибавилась засуха и последовавший голод во многих регионах страны. Денежная реформа 1947 года и одновременная отмена карточной системы на продукты и промышленные товары, даже при установлении единых цен, привели к росту розничных цен на разные группы товаров. Обмен денег в течение одной недели по конфискационным условиям привел к фактической потере накоплений многих граждан. С точки зрения улучшения финансовой ситуации в стране, удалось снизить инфляционное давление избыточной денежной наличности на рынок, не обеспеченный товарами. А с точки зрения населения такой подход привел к обеднению большой массы людей».
……
И ещё ранее (26-го мая 1947 г.) Дагвоенкомат выпустил разъясняющий документ:
«Ниже сего сообщается для руководства к исполнению директива Отдела Службы Войск Штаба ЗакВО № ОСВ/0684 от 14 мая 1947 года о порядке выдачи извещений.
     В связи с поступающими запросами:
а/. Как поступать в тех случаях, когда на военнослужащего выдано ранее извещение, что он пропал без вести, и семья получает пенсию, а впоследствии поступило из Управления по учету потерь сообщение, что данный военнослужащий находился в плену и погиб или умер в концентрационном лагере;
б/. Можно ли выдавать вторично извещение в тех случаях, когда первое, выданное райвоенкоматом извещение, случайно сожжено или разорвано, или похищено вместе с другими документами и т.д.
    Р А З Ъ Я С Н Я Ю:
1.Сообщения, высланные о том, что военнослужащий находился в плену и погиб или умер в концентрационном лагере, является окончательным результатом выявленной судьбы военнослужащего, об этом надо сообщать его родственникам без выдачи нового извещения.
   Дата, уточняющая судьбу военнослужащего, естественно, не совпадает с датой ранее выданного извещения, по этому периоду уточнения судьбы надо считать его, как пропавшего без вести.
   Сообщать органам Социального Обеспечения об уточнении судьбы военнослужащего и отбирать ранее выданного извещения не надо, так как это уточнение на пенсионные вопросы не влияет.
2.Вторично выдавать извещение семье только в том случае, если факт случайного уничтожения или хищения и т.д. первого извещения подтверждается документальными справками или свидетельскими показаниями.

Основание: Директива Главного Штаба Сухопутных войск № 5800957 с от 22.4.1947 года.
……
Гунибский Районный
Военный Комиссариат
    № 0218
27 июня 1947 г.                ВОЕННОМУ КОМИССАРУ
                Дагестанской АССР
                гор. Махачкала
На № 1/01642

В дополнение к моему номеру 1/0201 доношу, что после проведения сплошной проверки по выявлению военнослужащих, с которыми семьи потеряли связь во время Отечественной войны, проведенной в начале июня, была организована вторичная проверка, т.к. в ряде Сельских Советов посланные Райкомом ВКП/б/ Уполномоченные несерьезно отнеслись к этой работе, в результате большое количество этой категории семей не было выявлено, что пришлось делать дополнительно во многих Сельских Советах. В результате дополнительной проверки было ещё выявлено 345 человек.
  На сегодняшний день эта работа закончена полностью. Всего за все время выслано списков по форме 2БП на 904 человек. Последний список*… выслан 27 июня с/г.   
Гунибский Райвоенком
майор        /ЕЛЬКИН/
……
*Отдельным письмом 27-го июня был выслан список на 47 человек, а перед этим 23-го июня – на 224 человека, 20-го июня – на 108 человек.
Все эти документы открылись в розыскных материалах Маркулова Омара.