Сцена третья

Гостиная комната в квартире Ефимовых. Наталья лежит на диване, что-то высматривая в планшете. Света, поджав ногу под себя, сидит в кресле, проигрывая перебором аккорды на гитаре.

Н а т а л ь я (насупившись). Тебе не кажется, что гитара «ладит»?
С в е т а (вздохнув). Что с неё взять, со старушки?.. Пора уж новую покупать.
Н а т а л ь я (с усмешкой). Ты хоть Андрюхе не скажи...
С в е т а. А что, не согласится, думаешь?
Н а т а л ь я. Ни в жизнь!
С в е т а (задумчиво). Хм-м... Знаешь, сестрёнка, это уже идолопоклонничеством попахивает...
Н а т а л ь я (указывая пальцем вверх). Ого! Какие мы слова-то знаем – «идолопоклонничество»! Даже не спонтыкнулась, пока выговаривала.
С в е т а (глядя искоса). Ёрничать изволите, с-с-сударыня?..
Н а т а л ь я (ехидно). А Вы никак снова матернуться хотели?
С в е т а. Очень.

Со двора доносится звук подъезжающей машины. Наталья выходит на балкон.

Н а т а л ь я. А вот и Владюша наш приехал.
С в е т а. Что значит, «наш»?
Н а т а л ь я. Сосед наш.
С в е т а. А... Ну да, «сосед наш», конечно...
Н а т а л ь я (сложив руки на груди, смотрит свысока). Так! Я чего-то опять не поняла, это что ещё за намёки?
С в е т а (отложив гитару, встаёт, засунув руки в карманы). Эх-х, сестрёнка!.. До каких пор ты меня мелкой-то считать будешь, а? Ведь мне уж двадцать годиков... с лихером.
Н а т а л ь я. С чем?
С в е т а (махнув рукой). У-у-у-у, как всё запущено... (Вздыхает.) Что ж... Давай на чистоту?
Н а т а л ь я. Ну?
С в е т а (включает настольную лампу, направляя в лицо Наталье). Колись! Что по Владу сохнешь.
Н а т а л ь я (возмущённо). Чё?!
С в е т а. Пр-р-равду говори! Только пр-р-равду, и ничего, кроме пр-р-равды!
Н а т а л ь я (хватает с дивана маленькую подушку, замахивается в Свету). Ну всё, мелочь беспардонная, ты меня довела! Щас тебе армогедец будет!

Выбегают в тёмную прихожую, слышат мужской голос: «Здрас-с-сте...» От испуга кричат: «А-а-а! Влад, твою в душу!» После чего наступает тишина, только слышатся шлепки ладонью по стене. В прихожей включается свет. Наталья смотрит на Владислава – тот улыбается. Света между ними водит зрачками вправо-влево.

Н а т а л ь я. Ты с какого тут?
В л а д и с л а в. Времени, или хрена?
Н а т а л ь я. Того и другого...
В л а д и с л а в (вздыхает). Андрюхина пассия меня даже на чаёк не позвала, а маменька с профсоюзом в турне укатила.
С в е т а (сделав плачущую гримасу). Ой, горе-то како! Бедненький ты наш, несчастненький! Наташкин особенно...
Н а т а л ь я. Цыц!
С в е т а. Поняла, ухожу. Владик, если что, я на кухне. Мало ли, Наташка приставать начнёт. И ещё, тебе яичко пожарить? За свои не переживай, я вчера на птичник ходила...
Н а т а л ь я (трясёт кулаком). Светка! Р-р-растудыть твою!.. Ща реально ведь прибью!

Света, смеясь, убегает на кухню. Наталья выдыхает. Владислав исподлобья смотрит на происходящее.

В л а д и с л а в. Да. С вами не соскучишься. Хотя кому как, а мне даже нравится.
Н а т а л ь я (взглянув искоса, показывает рукой на Свету). Забирай.
С в е т а (кричит из кухни). Ой, а что я это слышу? У сестрюни сносит крышу: хочет сдать меня тому, сама сохнет по кому!

Наталья, стыдливо закрыв лицо руками, убегает в комнату. Владислав продолжает смотреть на происходящее то искоса, то исподлобья. Махнув рукой, он покидает квартиру Ефимовых. Света пытается достучаться до Натальи, умоляя отпереть дверь. Не добившись результата, она с грустью возвращается на кухню, садится за стол и задумчиво молчит. Из комнаты выходит заплаканная Наталья, садится напротив Светы.

С в е т а. Прости меня, Наташ. Перегнула я лихо...
Н а т а л ь я (махнув рукой). Да ладно. Что с тобой сделаешь, остаётся только понять и простить.
С в е т а. Ну дурёха я, привыкла иронизировать, ничего с собой поделать не могу.
Н а т а л ь я. Ты знаешь, может, это и к лучшему. Я ведь тоже себя корю за свою серьёзность, которая мне постыла аж до мозга костей! А ты у меня такая весёлая простушка.
С в е т а. Ну, а если без приколов, какие у тебя чувства к нашему соседу?
Н а т а л ь я. Владику-то? Не знаю даже... С одной стороны, боюсь влюбиться, а с другой, без него как-то скучно. Я люблю, когда все вместе: мы с тобой, Андрей с Владом.
С в е т а. А Настя?
Н а т а л ь я. И Настя. Мне нравится их ждать, готовить обед, слушать, как они поют, шутят. Я панически боюсь потерять любого из вас.
С в е т а. А если он кого-нибудь встретит, полюбит, женится?
Н а т а л ь я. Пусть. Лишь бы только с нами был, вот так же, по соседству.
С в е т а. Хм-м, какая у тебя интересная любовь, однако... А мне тут намедни сон приснился. Правда, странный: будто мы все тут живём, переженились, но...
Н а т а л ь я. Что?
С в е т а. Не Владика я с тобой видела.
Н а т а л ь я. А кого?
С в е т а. Другого соседа, из квартиры напротив.
Н а т а л ь я (с усмешкой). Олега что ль, Трофимова?
С в е т а (медленно кивает). Ты представь, его родимого.
Н а т а л ь я (задумчиво). Да-а-а... Ну, а Владик?
С в е т а (вздыхает). Мужайся...
Н а т а л ь я (в недоумении). Уж не с Тонькой ли?
С в е т а (помотав головой). С Настюхиной соседкой.
Н а т а л ь я (шлёпнув ладонью по колену). С Надькой Герасимовой – однокашницей моей! Вот те нате, хрен в томате... Светка, если твой сон сбудется, ой-й... Едрить меня по лбу грецким орешком...