Зябкий вечер

Вечер был зябкий. Снег толстым слоем накрывал открытую землю. Хотя я был в пальто, меня знобило.

На улице почти никого не было. В основном попадались школьники да рабочие после смен. В тишине, где были различимы только проезжающие машины, я отчётливо слышал хруст снега под ногами: «хырг-хырг». А над головой — светлый полумесяц в густой синеве зимнего вечера.

Когда переходил широкую улицу, заметил мужчину рядом с коробками. Я сделал крюк. Подошёл, спросил, чем он занимается. Тот с надтреснутым голосом, шмыгая, ответил, что продаёт котов и котят.

В покрытых пылью и сыростью коробках лежала пара старых котов, в клетках примерно четверо котят. Лёгкий, пепельный свет от полумесяца проходил сквозь грубые дырочки для воздуха. Продавец в весенней куртке стоял, всё время оживлённо двигая ногами. Сквозь дырочки в коробке угадывались худые кошачьи тела.

Пока я разглядывал эти коробки, котята, как дверные петли, скрипели, перескакивая из тени в тень; старики инертно лежали в глубине своего футляра.

Рыжий кот воркотал. У белого виднелись частички пыли на спине, сам он был виден в темноте угла, куда не проникал блеклый блеск. Серый, мглистый кот с мутностью в больших спящих глазах, отражал белую точку света, и неподвижно лежал. На нём, единственном, не было видно пыли. Нащупав в лоснящейся глубине подкладки холодный ребристый кругляш, я передал его продавцу. Тот, взяв своей голой, равнодушной ладонью, где виднелись побледневшие вены, не посчитав, положил деньги в карман и отдал того кота.

Я понёс его в руках, прижимая к себе, а эта тушка всё намеревалась упасть, как я ослаблял хват. На пальто моём отразилась сизая пыль. Коробка тоже продавалась.