Прибыль, хлеб и винокурение

Прибыль, хлеб и винокурение: Как Мелекесский завод стал яблоком раздора симбирской элиты

Историческое расследование на стыке пожаров и архивной пыли

Вместо предисловия: Проклятие двух пожаров

Любой краевед, берущийся за историю Димитровграда (посада Мелекесс, а до того - села Мелекесский завод), рано или поздно упирается в глухую стену. Эта стена - отсутствие документов первой половины XIX века. Формально земли входили в Симбирскую губернию, и бумаги должны были храниться в губернском центре. Но их нет. И на то есть две трагические причины.
Первая - симбирский пожар 13 августа 1864 года. Девять дней полыхал город при сильном ветре. Огонь пожирал квартал за кварталом. Деревянный Симбирск исчезал в клубах дыма. Когда пламя стихло, уцелела лишь четвертая часть города - у реки Свияги да под горой. Сгорели не только дома и лавки. Сгорела история: губернский архив, метрические книги, старинные грамоты, дела присутственных мест - всё обратилось в пепел.
Вторая - пожар 24 мая 1933 года в Свято-Троицком соборе Симбирска. К тому времени собор был отдан под городской архив. И снова огонь уничтожил то, что чудом уцелело в XIX веке.
Именно поэтому каждое, даже самое краткое упоминание о Мелекессе или Мелекесском заводе в документах до 1851 года - это историческая драгоценность. Особенно если речь идет не о сухой строке в описи, а о живых свидетельствах - мемуарах людей, которые управляли краем, принимали решения и оставили нам свои мысли, страхи и победы.
Сегодня мы входим в ту самую «серую зону» истории. Нам предстоит познакомиться с тремя выдающимися личностями: опальным губернатором Александром Загряжским (родственником Натальи Гончаровой), его проницательным преемником Иваном Жиркевичем и гениальным аферистом-предпринимателем Дмитрием Бенардаки. И в центре их взаимоотношений окажется наше предприятие - Мелекесский казенный винокуренный завод.

Часть первая. Мелекесский завод: География силы

Но сначала - несколько слов о том, что представлял собой завод в 1830-е годы. Сегодня Димитровград - крупный промышленный центр. А тогда, на левом берегу Волги, в глухой лесостепи, на берегу маленькой речки Мелекесс возникло поселение при казенном предприятии.
Почему именно Мелекесс? Местность изобиловала лесом (нужен для топки винокуренных печей) и имела водные ресурсы - река Мелекесс, близость к Симбирску, Ставрополю, Самаре, чтобы покупать хлеб и сбывать готовую продукцию. Главное, что требовалось для винокурения - зерно. Рожь, ячмень, овес. И здесь Заволжье, с его черноземами, было житницей.
Завод к тому времени -  очень крупное предприятие.
«В 1830 годы завод, действующий в то время огнём, перестроен был в паровой каким он просуществовал еще 16 лет», соответственно кратно выросла мощность предприятия и его потребность в сырье.
В документах 1835 года фигурирует мощность: до 800 тысяч ведер водки в год. Это гигантские объемы. Для сравнения: частный винокуренный завод средней руки давал 50–100 тысяч ведер. Мелекесский завод должен был обеспечить «казенным вином» (то есть водкой, продаваемой в казенных питейных домах) всю Симбирскую губернию и не только. При этом винокурение было государственной монополией.
В 18–19 веках на винокуренных заводах Поволжья, как и по всей империи, производство спирта носило сезонный характер и приходилось на осень-зиму. Это объяснялось просто: после сбора урожая появлялось сырьё (зерно), освобождались от полевых работ крестьяне, а зимой было удобнее использовать холодную воду из рек для охлаждения паров при перегонке.

В 1835 году при начале нового осенне-зимнего сезона работы завода, на котором заканчивалась реконструкция, возникла проблема: где брать хлеб для варки?

Часть вторая. Александр Загряжский: Дворянин, Пушкин и мелекесский хлеб
Начнем с первого свидетеля. Александр Михайлович Загряжский (1797–1883 гг.) - фигура пушкинской эпохи. Из потомственных дворян Московской губернии, род которых возводили к «свойственнику царя Ордынского» Исхару, перешедшему на службу к Дмитрию Донскому в XIV веке. К XIX веку Загряжские были в родстве с Гончаровыми. Сам Александр Михайлович приходился двоюродным дядей Наталье Николаевне Гончаровой, жене поэта.
2 июля 1831 года Загряжскому «всемилостивейше повелено быть в должности Симбирского гражданского губернатора». Ему 33 года. Молод, честолюбив, но не богат - это важно для дальнейшего сюжета.
10 сентября 1833 года в Симбирск приехал Александр Пушкин. Он собирал материалы о пугачевском бунте. Губернатор принял поэта с почестями. Именно через Загряжского Пушкин отправил единственное за все путешествие письмо жене - той самой, которая была двоюродной племянницей губернатора.
А уже 6 декабря того же 1833 года Загряжский получает орден Св. Станислава 2-й степени со звездою. В рескрипте прямо указано: «за отлично-усердную службу и благоразумные распоряжения при заготовлении хлеба для симбирского Мелекесского винокуренного завода».
Что это были за «благоразумные распоряжения»? Документы не сохранились. Но контекст таков: в 1831 - 1833 годах Загряжский сумел организовать поставки так, что министерство финансов осталось довольно. Это был его звездный час.
Но через полтора года всё рухнуло.
Отставка со скандалом
5 марта 1835 года Загряжский уволен от должности с причислением к МВД. Формально - без разноса, но фактически - опала. Император Николай I, узнав о симбирских событиях, сказал с досадой: «Я им был доволен, но он занемог - политически, разумеется! К несчастию и моему неудовольствию, вмешалось тут дворянство - симбирское дворянство! Оно поступило крайне неосмотрительно, вмешавшись не в свое дело... Загряжский не умел поддержать звания своего как следует».
Но что же произошло? Сохранились мемуары Ивана Жиркевича (того самого, что заменит Загряжского). Он передает сплетни и факты:
«По прибытии моем в Симбирск, я узнал, что Загряжский ... был рекомендован в губернаторы [Л.А.] Перовским. С губернским предводителем [М.П.] Баратаевым он был в самых коротких отношениях, но, к несчастию, был нескромен в речах. Князь Баратаев помолвил старшую дочь за сослуживца Загряжского по гвардии князя Дадьяна. В разговорах с сим последним, Загряжский с усмешкой намекал ему, что для него могла бы найтись более выгодная партия, и даже коснулся короткости в доме Баратаева, с детьми его и в особенности со старшей дочерью одного из учителей...»
Проще говоря, губернатор по-дружески намекнул жениху, что невеста, возможно, не так невинна. Сплетня или правда - не важно. Оскорбленный Баратаев поднял всё дворянство. Против Загряжского выступили влиятельные чиновники, в том числе управляющий удельной палатой Бестужев.
Загряжский был сломлен. Свидетель Э.И. Стогов пишет:
«[Загряжский] горько плакал и жаловался... что он так беден, что не знает, как выехать и вывезти семейство. Откупщик Бенардаки подарил ему карету. Добряки дворяне собрали деньжонок и поручили Бенардаки отдать З[агряжско]му. Уехал он без проводов».
Уволенный губернатор покидал город в чужой карете. Ему назначили пенсию - 6000 рублей ассигнациями в год. Негусто. Орден за Мелекесский завод остался при нем, но карьера была кончена.
Для нас, однако, важно: именно Загряжский, пусть и косвенно, вписал Мелекесский завод в орденскую историю империи. И тот самый «откупщик Бенардаки», подаривший карету, выйдет на передний план уже при следующем губернаторе.

Часть третья. Иван Жиркевич: Генерал-мемуарист и его «откровенный разговор»
Иван Степанович Жиркевич (1789–1848) - личность не менее колоритная. Участник Наполеоновских войн, генерал-майор, а затем - гражданский чиновник. В 1834 году по протекции Д.П. Полозова его назначают Симбирским губернатором. Позже он переведется в Витебск, но именно симбирский период станет самым ярким в его мемуарах.
Жиркевич оставил «Записки», которые по праву считаются одним из лучших источников по истории российской провинции николаевской эпохи. Он наблюдателен, честен (по меркам своего времени) и умеет рассказывать. Именно его перу мы обязаны уникальным свидетельством о работе Мелекесского завода.
Прибыв в Симбирск, Жиркевич застал тяжелое наследство после Загряжского. Дворянство возбуждено, хозяйство в запустении, а тут еще и Мелекесский завод, заканчивающий реконструкцию, который требует огромных закупок хлеба.
Знакомство с Бенардаки
В мемуарах Жиркевич подробно описывает, как к нему явился Дмитрий Егорович Бенардаки. Но сначала — несколько слов о самом откупщике.
Дмитрий Егорович Бенардаки (1799–1870) - грек из Таганрога, одна из самых ярких фигур русского предпринимательства XIX века. Винные откупа, чугуноплавильные заводы, золотые прииски, судоходство. Он построил знаменитый Сормовский завод (будущий «Красное Сормово»). Он ссужал деньгами Гоголя - и писатель вывел его в «Мертвых душах» в виде благодетельного капиталиста Костанжогло. В Петербурге Бенардаки на свои средства возвел Греческую церковь святого Димитрия Солунского. Его коллекция живописи (с заказами Карлу Брюллову) гремела на выставках.
Но в 1835 году он был просто умным, дерзким и очень богатым откупщиком. И он пришел к новому губернатору с предложением, от которого трудно было отказаться. Жиркевич пишет:
«Сам же Бенардаки явился ко мне после письма недели через две и рекомендовался с величайшей скромностью. Потом, спустя несколько времени, приехав ко мне, просил позволения поговорить со мной откровенно, наедине».
И состоялся разговор, который мы бы сегодня назвали «деловым предложением с откатом». Бенардаки прямо сказал:
«Мы, откупщики, имеем коренное правило - ежемесячно часть нашей прибыли уделять начальству, и я смею просить вас оказать мне такую же благосклонность, как и предместники ваши допускали: дозволять, в случае нужды, предлагать от души пособие».
Другими словами: «Я буду давать вам деньги лично, как давал прежнему губернатору». Это была стандартная практика. И тут Жиркевич проявил характер.
Ответ губернатора: «Не денег, а уважения»
Жиркевич отказался. Причем отказался вежливо, но твердо:
«Я от вас прошу не денег, нет! но гораздо важнейшего - вашего личного ко мне уважения и содействия мне в таких делах, где ваше участие может не только сохранить, но даже поддержать мою репутацию».
Бенардаки настаивал - губернатор стоял на своем. «На этой попытке и кончился соблазн», - пишет Жиркевич. Взамен он попросил у откупщика советов - как человек сведущий в торговле. И Бенардаки, поняв, что имеет дело с необычным чиновником, раскрыл карты.
«Затем завязался между нами разговор самый интересный, касательно торговли, помещиков, удельных крестьян, чиновников - и здесь он выказал мне свои чувства и дарования в самом блестящем и благородном виде».
Этот союз - честного губернатора и ловкого предпринимателя - спасет Мелекесский завод.

Часть четвертая. Хлебный кризис 1835 года и гениальная операция Бенардаки
Теперь перейдем к главному - к той самой операции, которую Жиркевич описал с восхищением и точностью бухгалтера.
Предыстория: Дождливое лето
Лето 1835 года в Симбирской губернии выдалось аномально дождливым. Хлеб вырос, но убрать его не могли - «рожь в копнах начала прорастать». Создалась парадоксальная ситуация: урожай есть, но муки нет, доступной по нормальной цене.
Казенная палата, ответственная за снабжение Мелекесского завода, била тревогу. Завод должен был вот-вот заработать после реконструкции (открытие планировалось на 16 ноября), а муки на складах - всего 2 тысячи пудов. До нормы нужно было закупить 180 тысяч четвертей хлеба (четверть — около 210 литров зерна). Куда ни кинь - провал.
Чиновники палаты дважды в день «бомбардировали» губернатора рапортами. Они предлагали объявить торги, но на первые торги никто не явился. Когда же появился один поставщик (подозрительный, связанный с окружением губернатора), он запросил 12 рублей 75 копеек за четверть - баснословную цену.
Жиркевич оказался в ловушке. Если утвердить такую цену - казну ограбят. Если не утвердить - завод не запустится, и губернатора уволят.
Вмешательство Бенардаки
В этот критический момент вернулся из Оренбургской губернии Бенардаки, где он купил огромное имение. Жиркевич бросился к нему за советом.
И Бенардаки огласил факты, которые показывали, что чиновники казенной палаты - не просто глупцы, а, возможно, участники сговора.
«Он меня тотчас же успокоил, сказав, что на заводе у чиновников скуплено для оборота 15 тыс. четвертей (а мне доносили - 2 тыс. четвертей), да у него готово более 30 тыс. четвертей».

То есть пока губернатору докладывали о нехватке, чиновники придержали огромные запасы, чтобы взвинтить цену и продать их казне с барышом. Бенардаки же честно признался, что у него самого припасено 30 тысяч четвертей - и он готов поставить их.
Искусство сделки
Но Бенардаки не спешил. Он объяснил, что сейчас (в октябре) цена высока из-за бездорожья и паники. А если дождаться санного пути, то можно привезти дешевый хлеб из Оренбуржья, где урожай отличный. Он предложил план:
Бенардаки дает залог и участвует в торгах, но просит отсрочку на 10 дней для оформления бумаг.
Губернатор тянет время, ссылаясь на формальные нестыковки в документах конкурента.
Когда Бенардаки объявляет цену 9 рублей 25 копеек, Жиркевич уговаривает его снизить до 8 рублей 90 копеек - для вида борьбы за казенный интерес.
Как только контракт подписан - 28 октября - «в тот же день пошел снег хлопьями», и 1 ноября установился санный путь.
Дальнейшее - чистая математика. Бенардаки привез хлеб из Оренбуржья по цене «с небольшим 5 рублей за четверть». Казне он продал по 8,90. Разница - почти 4 рубля с четверти. На 115 тысячах четвертей (именно столько требовалось после корректировки планов министерством) его чистая прибыль составила около 460 тысяч рублей ассигнациями.
Это колоссальные деньги. Для сравнения: годовой бюджет небольшой губернии в те годы исчислялся сотнями тысяч. Жиркевич с изумлением пишет:
«Можно судить, какой страшный барыш он получил в такое короткое время в одну операцию».

Торжество справедливости
Губернатор донес все детали до министра финансов графа Канкрина. Реакция была неожиданной: Канкрин поставил на вид казенной палате («слабое пособие» губернатору) и вызвал Бенардаки в Петербург. В январе, когда цены упали окончательно, Бенардаки заключил новый контракт - на поставку полного объема (180 тыс. четвертей) уже по 6 рублей 50 копеек за четверть.
И снова барыш. Сам Бенардаки позже признавался Жиркевичу, что именно эти два подряда «положили главное основание всему его богатству». Мелекесский завод стал трамплином для одного из крупнейших состояний Российской империи.
Часть пятая. Что мы узнали и чему удивились
Итак, благодаря сохранившимся мемуарам (и вопреки пожарам Симбирска) мы можем восстановить следующий контур истории:
Мелекесский казенный винокуренный завод в середине 1830-х годов уже был стратегическим объектом общеимперского значения. Его бесперебойная работа требовала сложной логистики закупок зерна за сотни верст.
Губернатор Загряжский в 1833 году получил награду именно за организацию этих закупок. Это первое «именное» свидетельство о заводе в документах. Парадокс: карьеру ему сломала не неудача на заводе, а дворянские интриги.
Губернатор Жиркевич оказался редким для своего времени образцом честного чиновника, который отказался от личных «откупных» и сумел выстроить отношения с предпринимателем на основе взаимного уважения, а не взяток. Его мемуары - бесценный источник.
Дмитрий Бенардаки - не просто «откупщик» в негативном смысле. Это гениальный экономический игрок. Он годами скупал мельницы вокруг будущего завода, создал запас зерна, изучил конъюнктуру. Его победа в 1835 году - закономерный результат дальновидности.
Чиновники казенной палаты - анонимные герои-злодеи - пытались использовать завод как кормушку. Именно их сговор («скуплено 15 тысяч четвертей») едва не сорвал пуск предприятия. И лишь вмешательство губернатора и откупщика спасло ситуацию.

Послесловие: Цена одного упоминания
Сегодня, когда мы ходим по улицам Димитровграда, мы редко задумываемся, что два века назад здесь, в глухом Заволжье, вершились драмы, достойные пера Островского или Лескова.
Нам повезло. Уцелели мемуары Жиркевича. Уцелел рескрипт о награждении Загряжского. И теперь мы знаем: в далеком 1835 году история России ненадолго сфокусировалась на маленьком винокуренном заводе на реке Мелекесс. Здесь сталкивались честь и корысть, бюрократия и предприимчивость, личная обида и государственный интерес.
И завод выстоял. Выстоял, чтобы работать дальше и дать жизнь посаду, а затем и городу. А мы, потомки, можем лишь благодарить тех, кто, подобно Жиркевичу, взялся за перо и описал эту историю, подарив нам ключ к прошлому, который не смогли уничтожить даже два великих пожара.
P.S. Самое удивительное, что операция Бенардаки 1835 года - это не уникальное мошенничество. Это классическая логистическая спекуляция в рамках закона. Бенардаки ничего не украл, он просто лучше других знал рынок и имел ресурс (запас муки). Он рисковал: если бы зима не установилась рано, санный путь не открылся бы, и он понес бы убытки. Но риск оправдался. В этом и есть суть предпринимательства. А губернатор Жиркевич, отказавшись от взятки, фактически обеспечил себе репутацию, которая пережила века - благодаря его мемуарам.


Основные источники и литература

1. Жиркевич И. С. Записки // Русская Старина. — 1876. — № 8–10 ; № 12.