Федор и рабочие программы дисциплин

            Фёдора назначили по кафедре собирать с преподавателей рабочие программы и учебно-методические комплексы дисциплин, преподающихся на кафедре. Кафедру и весь вуз ждёт аккредитация. Будут в первую очередь проверять документы, всё должно быть выверено до последней буквы. К сведению: в вузе всего 1200 учебных планов, по каждому из них – 25-30 рабочих программ по 10-15 страниц каждая. К большинству дисциплин нужны учебно-методические комплексы, где должны быть подробно прописаны рекомендации, как, что, в каком режиме, с какими затратами времени должны делать студенты и преподаватель на лекции, на семинаре, во время самостоятельной работы.

            Учебный и методический отдел бурлят и распухают новыми сотрудниками. У всех истерическое настроение. Руки начальников скрючены и сведены от количества подписываемых бумаг. Впрочем, приблизительно в таком же объёме подписи подделываются рядовыми исполнителями – это насущная необходимость. Начальники, видимо, это понимают, но делают вид, что ничего не знают (бывает, иные взбрыкивают, но это уж совсем швах, это отдельная тема для размышлений над человеческими комплексами). Бумага закупается тоннами и такими же тоннами, но уже испорченными отправляется в макулатуру. «Взбесившиеся» принтеры и ксероксы рычат дурными голосами.
 
            На кафедре, где работает Фёдор, 8 учебных планов и соответствующее количество программ.  Он сидит у принтера и бесконечно выправляет программы – где-то шрифт не тот, где-то слово «изученных» надо заменить на слово «освоенных», где-то вместо слова «семестр» надо написать букву «с» с точкой и пр. Это бесконечные рекомендации методического отдела, куда Фёдор таскается заискивающей овечкой почти каждый день в надежде услышать, что хоть какая-то часть программ принята. И, надо отдать им должное, кое-что принимается, подписывается, ставятся печати, кладётся в папку. Теперь это, подписанное, надо отксерить для кафедры – это отдельное большое дело.

            Из принтера вылезают и вылезают листочки. Фёдор – кремень, другой бы на его месте уже взвыл и всех послал, а он пока только под нос себе говорит плохие слова. Так проходит неделя, другая…  Потом Фёдор начинает замечать, что из принтера лезут не только листочки с текстом программ, а и ещё какие-то интересные материалы. Вот-вот – вместо содержания программы «Теория и практика связей с общественностью», рука как раз ухватила кусочек из Розановского «Отношение евреев к крови», там о деле Андрюши Ющинского, помните, было подозрение на ритуальное убийство? Только чушь всё это, честное слово…
 
            Прочитал, дальше задал принтеру распечатать кусочек из программы «Разработка проектов». Мать моя, женщина!!! Полезли какие-то протоколы!!! Не сионских ли мудрецов? Нет, слава Богу, протоколы прошлогодних защит ВКР бакалавров. Только почему прошлогодние? И темы какие-то странные? «Разработка программы продвижения Ноздрёва в генеральные директора компании «Гоголь и Чичиков»; «Разработка имиджа весёлого козла»; «корпоративная культура ассоциации особенных людей (на примере социальной группы хромосомно обогащённых)» и пр. Что бы это значило? Ещё раз кнопочку ту же самую нажал – полезло что-то из Константина Симонова, типа: «так убей же его совсем, так убей же его скорей, сколько раз увидишь его, столько раз его и убей!» Интересно, кого это? Наверняка, речь идёт о ком-то в методическом отделе! Нет! Ну чем же они там виноваты? И они заискивающими овечками перед своими начальниками на коврах пресмыкаются ведь!

             Вроде бы на сегодня ерунда прекратилась. На следующий день – всё как обычно, всё нормально, да-да, и в голове у меня всё нормально, сейчас вот ещё задам программку по связям с общественностью в коммерческих организациях, вот-вот полезло правильное, с горячо любимыми Фёдором словами «продвижение», «промоушн», «имидж», «прибыль», «стартаперы», «бизнес-план» и т. п. Работаем, блин! Ан нет! не всё в порядке – вдруг кровь потекла из принтера (может, правда, клюквенный сок, да какая разница по большому счёту!) Фёдор – вжах по принтеру кулаком – кровь ещё больше фонтаном, явно кого-то убили (там, в коробочке). А оттуда, откуда бумажка появляется, морда высунулась и жалуется, копыто якобы ей, морде, отдавили! Фёдор – вжах по морде, а она дразнится и ржёт плохим голосом.

             И вдруг сзади, из ксерокса, на котором тоже всю эту  …ню копировали – визгливое хихиканье, а потом опять: «Сколько раз увидишь его, столько раз его и убей!» Нет, точно, это в методическом отделе, там бафомет, лысый, с бородкой, молодой, бодрый, активный приветливый! Да ну он-то чем виноват? Ему тоже приказали! Может, тогда тот, что подпись свою сверху, красивую кладёт (и явно с прибором каждый раз). Он-то и есть бафомет настоящий! Пардон, а в других вузах свои что ли бафометы? Такого быть не может! Ну да всё равно, пойду в методический отдел. Прямо сейчас. Что бы потяжелее взять? Взгляд Фёдора блуждал по помещению – как назло ничего тяжёлого не обнаруживалось…. «Пойдууу», - заорал Фёдор и схватил электрический чайник.

             В это время секретарша, почуяв неладное, побежала за заведующей кафедрой в её кабинет, та, захватив с собой по дороге идущих мимо аспирантов с кафедры ТОЭ, примчалась через несколько секунд. Взгляду её явилась драматическая картина: Фёдор методично вытряхивал уже распечатанные и подписанные программы (самое дорогое, что было на тот момент на кафедре, с печатями!) из полиэтиленовых файликов, топтал ногами, рвал, бубнил, что это «вражье семя», которое надо истребить. На каждой бумажке была невесть откуда появившаяся там рогатая морда, даже на титульнике с печатью, так что даже если бы удалось спасти хоть малую часть, она всё равно бы не пригодилась – с такой-то мордой программу эксперту не покажешь!

             Аспиранты скрутили Фёдора, рвущегося в методический отдел с гранатой в руке (во всяком случае он был уверен, что это боевая граната, которой он сейчас поразит бафомета). За окном уже выла скорая психиатрическая, и звук её свидетельствовал об очередной (хотя, конечно же, временной) победе бафометова воинства над силами добра, света и разума.

             Ну, слава богу, секретарша была женщина понимающая, сгребла в кучу все морды, прочитала необходимые молитвы и запалила очистительный огонь прямо на кафедре, одолжив спички у одно из аспирантов (тот тоже был понимающим).
…………………………………………………………………………..

                В порядке комментария

             На самом деле, конечно же, меня не увезли, я всё ещё сижу на своём месте у принтера и, перемигиваясь с весёлой рогатой мордой, время от времени высовывающейся из принтера, распечатываю программы и УМКД. Моя месть глубже и коварнее, можно даже сказать «провиденциальнее». В каждый учебно-методический комплекс дисциплины, в разные места – кому в самостоятельную работу студентов, кому в лекции, кому – в методические рекомендации, кому – в рекомендации к написанию курсовой работы, я впечатываю по одной-две витиеватой непристойной фразе.

             Чтобы отследить их, потребуется внимательное прочтение всего текста, что вряд ли когда-нибудь состоится при жизни авторов программ (дай бог им здоровья и долгих лет). А вот когда потомки лет через 300-400 начнут разгребать эти (нами всеми «сгрёбанные») архивы и внимательно и благоговейно изучать каждую бумажку, вот тогда им и откроется истинное значение и смысл этих текстов, а заодно смысл и значение высшего образования нашей эпохи. В этом-то и заключается коварство моей мести. Думаю, потомки эти тексты поймут, потому что если что и есть непреходящее в нашем стремительно меняющемся русском языке, так это те самые слова и выражения, которые я в данный момент с наслаждением вношу в УМКД.


                2018