43

- Мадмуазель Эмили, я думаю, можно отменить занятия в ближайшие дни. Пусть Таня привыкнет к деревне.
Накануне поздно вечером они прибыли в своё поместье, с утра Таня бегала по полюбившимся с прошлого лета местам, ловила кузнечиков, нюхала цветы.
- Хорошо, Лилия Ивановна, - молодая француженка сделала книксен.
- Ступай.
Лидии Ивановне было неприятно.
Неприятно смотреть на молодое смущённое лицо, неприятно разговаривать. Мадмуазель Эмили стала ей неприятна.
Она уже некоторое время наблюдала её жеманство в присутствии Сергея Дмитриевича. Сомневалась, связано ли это с женским кокетством или, ещё хуже, с некоторой влюблённостью в хозяина.
Романы между отцами семейств и гувернантками временами шокировали общество, но Лидия была уверена, что эта беда обойдёт их стороной. А накануне отъезда, войдя в комнату, уловила слишком тесное соседство между мужем и мадмуазель. И то, что та резко дёрнулась, и краска смущения, залившая не только лицо, но и шею, всё это подтверждало неприятную догадку.
Поведение мужа в глазах Лидии было безупречным.
Конечно, в последнее время он не всегда бывал настолько великодушен, как раньше. Вот и Тане рассказал про Марусю. Про то, что она прогнала девочку во время очередного приступа. Но ведь терпению даже самых мужественных людей наступает предел. Что уж тут обижаться!
А теперь такая неприятность с гувернанткой. Лидия не думала, что Сергей как-то поощряет бедную девушку, и уж, конечно, ни в какой степени не отвечает ей взаимностью.
Он слишком воспитан. Он благороден. Его внутренние установки строгие и правильные. И это когда-то привлекло Лидию, показалось надёжным.
А после того, как мир покачнулся от болезни матери, как рухнули его основополагающие устои из-за особенностей этой болезни, когда оказалось, что главный враг может скрываться внутри, Лидии, как никогда, была необходима его надёжность и здравый смысл.
Нет, Сергею Дмитриевичу она доверяет. Он по-прежнему безупречен в её глазах. Да и, честно говоря, не настолько мадмуазель красива, чтобы заставить благородного человека забыть о своём долге.
Лидия с некоторой жалостью вспомнила мелкие невзрачные черты лица гувернантки. Вздохнула. Всё же этой осенью придётся с ней расстаться. Это её долг. Не хватало ещё, чтобы Танюша что-нибудь заметила.
Ужаснулась от этой мысли. Вот так, наверное, и зарождаются первые ядовитые брызги душевных болезней.
А как у неё всё начиналось? Задумалась…
До недавнего времени ей и в голову не приходило, что она может пойти по стопам матери. Потом начались странности.
Однажды Лидия услышала звуки. Над головой. На чердаке. Что-то невнятное, она подумала, что слуги что-то там делают.
Но когда в последующие дни звуки стали повторяться, сказала Сергею. Тот расспросил слуг, но никто на чердак не поднимался, ничего не слышал. То, что не слыщали, было не удивительно, комната Лидии находилась в боковом крыле, а шум был над комнатой. Сергей не поленился – сам поднялся, нашёл кучу старинных предметов в сундуках, показал жене, ничего подозрительного не обнаружил.
А следующим вечером над головой разыгралась настоящая драма, если не трагедия. Лидия ясно услышала тяжёлые шаги, женское бормотание, а потом женские приглушённые крики.
Испуганная Лидия бросилась за помощью. Мужа дома не было, нашла его камердинера. Пока тянула за руку перепуганного старика к лестнице на чердак, пыталась что-то втолковать. После ей было стыдно за этот свой переполох.
К счастью, вернулся Сергей Дмитриевич, слуги ещё в дверях предупредили его, что Лидию Ивановну кто-то страшно напугал, на лестнице он и нагнал жену и камердинера.
Втроём они поднялись на чердак – Лидия ни за что не согласилась вернуться в комнату. Без мужа ей там было страшнее.
Когда освещали углы, густо затянутые паутиной, Лидия готова была увидеть женское тело. Или следы борьбы. На худой конец, брызги крови.
Не было ничего. Кроме пауков, старых сундуков и толстого слоя пыли.
Тогда-то она и уловила напряжённый взгляд Сергея. Внимательный. Добрый. И печальный.
Но она недоумевала. Почудилось? Так не бывает. По крайней мере, с ней точно такого не было. Но как понять? Случившемуся ведь должно быть разумное объяснение.
Она не смогла найти объяснений, так и жила с этой загадкой. Правда, недолго… Потом стало ясно…
Лидия тяжело вздохнула, пошла по садовой дорожке. Но розовые кусты напрасно протягивали ей свои бутоны, перед мысленным взором всё ещё стоял сумрачный чердак.
Внезапно она остановилась.
Но ведь… Она же туда возвращалась… Или нет? Или только собиралась туда вернуться?
Лидия наморщила лоб, силясь вспомнить.
Она точно собиралась обследовать всё основательно… Выбирала день, когда наверняка ей никто не помешает. Выбрала. В тот вечер Сергей Дмитриевич ушёл на какое-то своё «благородное собрание».
Но поднималась ли она?
В голове мелькали смутные неясные обрывки видений. Свеча… страшно… бумаги… гроза… матушка…
То ли сон, то ли явь – не разберёшь.
Так ведь в эту ночь она прогнала Марусю!
И в эту же ночь упала, разбив голову…
Сергей нашёл её, лежащую на полу, отнёс в спальню. Послал за доктором… После она неделю не могла встать с постели, была совсем больной.
О-о-о, опять затошнило… Ничего толком не вспомнила, но настроение и самочувствие упало ниже некуда. Как, впрочем, каждый раз, когда она пыталась разобраться в своих бедах.