Сорока-ворона. 42. Сестра из Лебедина

Я никому не рассказывал о Нине, об Ольге – только раз Ночевкину, когда провожал его домой и уже остался позади дырявый забор стадиона, мы были под железнодорожным мостом,  тут он сказал, что надо найти в ней недостатки.

Я же знал все о его любовных похождениях, отчасти, потому что тот сам выбалтывал мне о них, отчасти, потому что я сам из простого любопытства, а еще, чтоб как-то занять время, которое тогда казалось безразмерным, растягиваясь до немыслимых пределов,  расспрашивал его, что и как. Его мои вопросы не смущали. Он рассказывал даже о том, о чем не принято говорить. Сам же он меня ни о чем не расспрашивал. Здесь он был щепетильным (очень сдержан).

В тот день он заехал за мной на отцовском «Москвиче»: давай, мол, покатаемся.

Ночевкин был в Днепропетровске.

-И знаешь, я совершенно случайно, - «случайно» он произнес делано, манерно, с очевидным (явным) театральным пафосом, что тут же вызвало у меня вопрос: а не врет ли он насчет этого, а, значит, и остального, - встретил Алину.

Я криво улыбнулся.

-Я не вру. Бывает же такое: и не хотел, а встретил.

-Почему тогда Днепропетровск? – и тут я вспомнил, что он рассказывал мне, что там у него  родственники. - Ты ездил к  сестре? Ты еще говорил, что у нее умер отец, он был вроде знахаря, и если ты на ней женишься, то будешь на всю жизнь обеспечен. Но разве можно жениться на сестрах?

-Ты все перепутал. Сестра в Лебыдыне, - произнес он. – И не отец, а дед Корчан. Он лечил травами и заговорами. О нем еще была статя в журнале "Здоровье". Ему за прием никогда не платили меньше двадцати пяти рублей. Он складывал деньги в чувалы. Тітка  Федоська говорила, что Наталья украла чувал грошей. Ты знаешь, что такое чувал? Это мешок, в котором носили сено. Можешь себе представить размеры…

-Понятно. Тут чувал, там чувал. Все заставлено чувалами. Ты многое потерял. Но разве можно жениться на сестрах?

Мы выехали на бульвар Шевченко.

-Теперь куда? – спросил он.

-Давай в центр.

-Она мне троюродная.Моя мама с тіткой Натальей двоюродные сестры. На троюродных можно. Но я еще не  знаю. Хотя знаю. Она не красавица, но очень приятная в общении. Это тітка Наталья хочет. Однажды она выложила передо мной весь Танькин гардероб: одежду, обувь - смотри, мол, какая богатая невеста. Я смотрю, и так хочется рассмеяться, что невозможно вытерпеть.

-Рассмеялся?

-Нет. Последний раз Танька приехала к дядьке Мыхайлу, у которого я, обычно, останавливался, когда бывал в Лебыдыне. Она ездила на двадцать первой «Волге». Было девять часов. Я только встал. Она вошла в комнату, босая: «Спишь?». «Уже проснулся», - отвечаю я. «Поехали в Суммы», - сказала она. Поехали. Ездили весь день, до ночи. И тут. Я уже не помню, кто предложил. Она. Она всегда предлагала. Мы вышли из машины. Край соснового леса. Луна на небе. «А я вижу – ты скептически, иронично улыбаешься», - сказала она. Что тут сказать. Не лежит душа.

-А в Днепропетровск тоже за этим?

-И за этим, и за другим, - когда он сказал, что за другим, я понял, что и за Алиной. Мне он говорил, чтоб я не давал свой адрес Нине, мол, это курортный роман, эта связь ни к чему не приведет, эта любовь обречена, а сам и адрес дал, и списался с Алиной, и ездил к ней.

-И что Алина? Что она тебе сказала?

-Ничего не сказала, - пробубнил он. Он всегда так делал, пока не распалялся и дальше уже говорил с жаром, захлебываясь. – Поговорили. У нее скоро занятия, и вообще.

-Замуж она не собирается, - подсказал тут я.

-А я и не предлагал. Тут аналогично, вот ты говоришь, что она красавица, но я, как это? не расположен к ней. Да и она ко мне безразлична. Она внушила себе, что должна стать женщиной, и она добилась своего: стала ею. Что дальше? Это уже ее дело. Пускай теперь ходит, хвастается этим.

С бульвара мы свернули в улочку с «Детским миром» на углу и остановились на другой ее стороне, там, где за жиденькими кустами сквера виднелись окна старого корпуса пединститута.

-Почему здесь?

-Жарко. Хочу выпить воды. Ты как?

Я пожал плечами.

К машине подошла женщина с аппетитными женственными формами. На вид ей за сорок. Для меня старуха. У нее выразительные темные глаза, пухлые губы, заметный нос с небольшой горбинкой, густые черные волосы. К этому, тонкие запястья и щиколотки. Это и, особенно, ноги выдавало в ней еврейку.
 
-Можете отвезти в аэропорт?

-Могу. Три рубля,- ответил ей Ночевкин.

-Это много.

-Действительно, почему три рубля? - спросил я его.

-А, пускай едет троллейбусом.