Лекции по русской литературе III Лев Толстой

          «Писатель русский знаменитый, Лев Николаевич Толстой
          Ходил он часто неумытый, в одной рубашке и босой»
          Жена его, Софья Андревна, была совсем наоборот
          Ходила в баню ежедневно, носила валенки весь год».

          Писатель русский знаменитый, Лев Николаевич Толстой
          Не ел курей и рыбы битой, и уважал народ простой
          Жена его, Софья Андревна, была совсем наоборот
          И отзывалась очень гневно про весь советский наш народ!

          Писатель русский знаменитый Лев Николаевич Толстой
          Под Севастополем убитый, спокойно спит в земле сырой
          Фашистов он косил немало своею смертною косой
          И умер в чине генерала Лев Николаевич Толстой»

          Жена его Софья Андреевна была совсем наоборот
          Продалася она Трумэну, давно в Америке живет.
          Позор-позор тебе, нахалка, тебе презренье от людей
          А Лев Толстой горит как факел коммунистических идей!

          Это, дети, фольклор советского времени, и наличие его - главный фактор народной любви и доверия к гениальному писателю. Но имейте в виду, что здесь немало преувеличений и фактических искажений. Кстати, Трумэн – это один из Американских президентов, тот, что бомбу на Хиросиму сбросил.
«Что, Надюша, Лев Толстой приходил? Какой матёрый человечище!» А этот анекдот помните? Это его окончание, а его фекалийное начало не рискну привести в стенах уважаемого вуза. Это ведь тоже фольклорный текст! Надюша, кто не знает, это Надежда Константиновна Крупская, жена Ленина – идеолога Великой октябрьской социалистической революции (замечательная аббревиатура ВОСР) ..? Аббревиатура – это когда из первых букв слово.
 
           А ещё такая байка: «Лев Толстой очень любил детей. Бывало приведут ему в комнату детей, а он кричит: Ещё – ещё!»
Или вот у Маяковского: «А с неба смотрела какая-то дрянь, величественно, как Лев Толстой».

           Короче говоря, Лев Толстой был гений, о чём убедительно говорят приведённые выше тексты. Жизнь прожил длинную, в материальном плане вполне благополучную, но полную интеллектуальных и духовных метаний. Гений его столь же велик, сколь и его заблуждения.
 
           Для начала парочка штрихов к его портрету от уважаемых людей. Был такой писатель Викентий Вересаев (настоящая его фамилия Смидович). Был он молод в начале 20 века и поехал в Ясную поляну (имение Толстых) поклониться великому старцу, Вождю и Учителю, которым в глазах многих был Лев Николаевич Толстой. Приехав, «Самого» не застал (тот гулял), был приглашён к обеду. За столом была уйма народу, не поймёшь кто есть кто. Обратил внимание, как один невысокий старикашка дидактично и нудно рассуждал о добре и зле. Но все слушали. Вересаев, как вы понимаете, обнаружив, что это «Сам», испытал сильный когнитивный диссонанс (что это такое, вы уже знаете).
 
           И второй штрих от Ивана Алексеевича Бунина (тоже писатель русский, знаменитый, лауреат Нобелевской премии по литературе). У него есть эссе под названием «Освобождение Толстого», не менее гениальное, чем герой этого эссе. Так вот Бунин пишет об отношениях Льва Николаевича и Софьи Андреевны, цитирует «Самого»: «Вот умру, положат меня в гроб, а как подойдёт она к гробу, я выскочу и закричу «Ненавижу-ненавижу-ненавижу!!!» К слову сказать, Софья Андреевна родила ему 12 детей, из которых многие перемёрли, и шесть раз переписала от руки роман «Война и мир», внося авторские правки.

            И не только с верной женой, но и с православной церковью у Толстого были сложные отношения, что не прошло для него даром, и он был от церкви отлучён. Свой православный гнев обрушил на него не менее великий старец отец Иоанн Кронштадский. Но это тема тонкая и очень сложная, так что перейдём лучше к творчеству.
      
            «Войну и мир» в школе всю целиком, конечно, не читали? К вашему сведению, когда в порядке эксперимента бойкие писаки, стремящиеся подзаработать денег, сильно сократили этот роман для удобства прочтения школьниками, дух эпопеи исчез… А это, дети, эпопея, нечто масштабное и всеобъемлющее, вбирающее в себя не только ключевые гениальные сцены, но и все занудства, и философские отступления, и даже навязчивый Толстовский подтекст. Но всё прочитать, действительно, тяжело, иной раз рука так и чешется пролистнуть какое-нибудь детально-подробное описание какого-нибудь объекта бытия или какое-нибудь дидактическое занудство.
Но всё это шелуха, труха, прошлогодний снег рядом со сценами, внушающими трепет своей гениальностью.
 
           Во-первых, Толстой умел писать о любви.

           Вот вам одна из таких сцен: умирает старый князь Болконский, хватил его «кондратий» (по-современному инсульт), он хорошо понимает, что умирает, и одно-единственное у него только осталось желание – сказать последнее «прости» своей дочери Марье за то что всю жизнь вытирал об неё ноги. А ведь он её любил, и помыслить не мог, как это он без неё останется, если она выйдет замуж (помните историю со сватовством Анатоля Курагина?). И за это он вытирал об неё ноги. К тому же у него болело за неё сердце, за её неловкость и непривлекательность для мужчин. И за это он тоже вытирал об неё ноги. Вот такая была его любовь, вероятно, он, будучи умным человеком, понимал, какие страдания доставляет он своей дочери, третируя её и унижая её при посторонних людях. И, возможно, наедине сам с собой ужасался сам себе и униженно просил Господа о прощении. Толстой нам этого не показывает, но внимательный и чуткий читатель об этом догадывается, а потом и убеждается в своей правоте, читая, как старый князь, вследствие «кондратия» лишившийся речи,  пытается сказать своей дочери «прости» и не может без этого уйти.

           Вот обратите внимание на разницу между словами «прощай» и «прости» - первое общее, ритуальное, сказать его перед уходом можно любому, второе личное, осмысленное, сказать его перед уходом можно только близкому человеку, которого при жизни ты обидел. Кстати, именно этим он и стал тебе близким, конечно, если ты над этим поразмышлял (выражаясь современным языком, отрефлексировал этот свой дурной поступок). Старый князь Болконский это знал, но сказать уже не мог ничего. И тем не менее, дочь его княжна Марья всё поняла, и странно было бы, если бы не поняла – она ведь любила отца и считала с его безвольных губ то, что он хотел ей сказать. Любовь, дети, с большой буквы, Любовь к ближнему, как к самому себе! Это, кстати, самое трудное, проще возлюбить дальнего, причём теоретически, декларативно.

           Ещё одна сцена о любви – Наташа Ростова утешает мать, получившую известие о гибели Пети Ростова. Наташа – существо не умствующее она «не удостаивает быть умной», как сказал про неё сам Толстой. Рассуждение не свойственно Наташе, она чует лучше, чем думает. И она немедленно бросается к матери, находящейся в помешательстве отчаяния от скорбного известия. Причём этот её порыв спасает и её саму, находящуюся в состоянии своеобразного «запрета на жизнь», вызванного смертью от ран Андрея Болконского. Заметьте, только Наташа в состоянии удержать мать от отчаяния, причём не разумными доводами, а своей всеобъемлющей любовью.

           Так что, что такое любовь, Толстой знал.

           Во-вторых, Лев Толстой чуял Портал в Иное. Что бы он там ни нёс в своих философско-религиозных отступлениях, главное – он чуял Портал и сумел об этом написать. Так, Портал открывался, например, во время пения Наташи Ростовой, в этом, кстати говоря, главное её достоинство – открывать Портал, это чуяли все, именно поэтому, а не по своим внешним достоинствам и не по манере своего поведения она привлекала всеобщее внимание и нравилась мужчинам. Через неё чуялась людям связь с Богом, хотя вряд ли они отдавали себе в этом отчёт. Даже  брат Наташи Николай, личность довольно бескрылая и ограниченная, но и тот чует – помните, какое непередаваемое ощущение испытал он, слушая пение сестры, причём услышал он это в чёрную для себя минуту, когда шёл к отцу с сообщением о кошмарном картёжном проигрыше. А услышал – и оторопел, и понял, что всё ерунда и тлен, и проигрыш, и всё наше «здесь и сейчас» не стоят ни гроша по сравнению с тем, что происходит в этот момент, и «весь мир для него сосредоточился в ожидании следующей ноты»…

           Так что Наташа Ростова, сама того не осознавая, своим пением (да и просто самим своим существом) открывала Портал в Иное. А во всём остальном она была женщиной. Кстати, помните отношение Толстого к женщинам? Женщины умны сердцем, богаты интуицией. Обычным рациональным умом женщины не располагают, как считал Толстой, – и в социальной жизни они должны в основном сидеть дома, рожать и воспитывать детей, в свет на балы им лучше не соваться – мигом испортятся. Что скорчили презрительные морды, фифенции? Не нравится вам Наташа Ростова в эпилоге? Клуша хозяйственная, в детских пелёнках погрязшая? Вместо того чтобы «строить карьеру», заниматься активной социальной дятельностью по отстаиванию прав женщин? Мудрый был старец Лев Толстой и всё про женщин понимал: жить женщина должна интересами своего мужа, и проблемами пищеварения своих детей. Так-то вам, феминистки!

           Вижу гнев и отвращение на ваших лицах, а зря… Феминизм и прочие современные гадости делают мир плоским и неинтересным. Уравнивая мужчин и женщин во всём, вы уничтожаете эротическую тайну отношений полов, эрос вообще феминисткам незнаком, как незнаком он трансгендерам и представителям ЛГБТ сообщества. Секс им знаком, а эрос нет. А разница между тем и другим колоссальная, потому что эрос божественного происхождения и ведёт к духовному подвигу самоотдачи во имя любви, а секс животного происхождения и ведёт к эгоцентрической жажде обладания. Не поняли? Ну ладно, повзрослеете-подумаете-поймёте.
 
           Кстати, присутствующие здесь девочки: про феминизм в современном его понимании вообще забудьте, а то неловко получается, мне же не пристало называть вас дурами даже мысленно, если я буду считать вас дурами, весь мой лекционный кураж пропадёт. Кстати, о дурах: недавно тут, в Яндекс-Дзене был пост от одной (судя по изящной речи, считающей себя интеллигентной дамы). Она интеллигентно возмущалась, что детям в школе приходится изучать роман «Война и мир» при том, что он содержит в себе очевидную «мизогинию» (это новое феминистическое словцо означает женоненавистничество). Мол, не уважает Лев Толстой женщин, отказывает им в интеллекте, самодостаточности, чувстве собственного достоинства. «Печально, – пишет эта дама, – что детей заставляют это читать». Вот что вычитала эта дама из романа… И сказать-то нечего в ответ на это… Кроме того, что дама эта – дура.

           Но вернёмся к Толстому. Итак Портал. Ещё один момент, где Толстой изображает открывшийся Портал, это ночь накануне гибели Пети Ростова. Перечитайте эту сцену сами, обратите внимание на «торжествующие созвучия», которые почему-то слышит Петя, на ощущение им всеобъемлющести бытия. Помните строчки Владимира Соловьёва (речь идёт не о современном бойком журналисте, ведущем ток-шоу на одном из центральных телеканалов, а о религиозном философе, поэте-символисте конца 19 – начала 20 века):

           Милый друг, иль ты не знаешь, что всё видимое нами
           Только отблеск отдалённый от незримого очами
           Милый друг, иль ты не слышишь, что житейский шум трескучий
           Только отзвук искажённый торжествующих созвучий.
 
           Можно назвать это символизмом или припечатать ещё каким-нибудь «измом», но, уважаемые студенты, ведь то, что он написал, – чистейшая правда, именно так оно и есть! Вы ведь, надеюсь, не принимаете жизнь «здесь и сейчас» за чистую монету?! И не делайте удивлённые глаза, не намекайте мне, что вы не знаете, о чём я говорю!

           Так вот Петя Ростов слышит и ощущает «торжествующие созвучия» в предвосхищении своего Ухода, и это нормально для него – он Ростов, а Ростовы чуют, это у них в крови. А как Пьер Безухов почувствовал в себе бессмертную душу, находясь в плену у Французов, помните? Как своим «толстым» голосом хохотал, когда французский солдат куда-то там его не пустил? В общем, я лично считаю, что роман «Война и мир» - это у Льва Толстого самое гениальное.

           Ну, ещё роман «Анна Каренина» почитайте. Сюжет знают все, но вот на что обратите внимание: как обречённость, охваченность Анны страстями  сопровождает всю её жизнь – помните её знаменитый сон о том, как мужичок повернувшись спиной, над железом что-то делает? Сон безумный, сон зловещий, леденящий душу сон – ритмично получилось как! Это подсознание, душа её вопит: «Одумайся, поволокла тебя махина страстей и заволочёт ещё дальше!» Это ведь роман не о любви получился, а о страстях человеческих. А вот, кстати, замечательный русский философ Н. А. Бердяев горестно утверждал, проповедовал и предостерегал : «Природная жизнь пола всегда трагична и враждебна личности». Вот этот роман Толстого о природной жизни пола, которая оказывается, если её не смирять, враждебной и опасной не для только личности, но и вообще для жизни человека. Так-то вам, дети (к половому вопросу)!
 
           А ещё обратите внимание на достойнейшего персонажа – Алексея Каренина, ему, может быть, труднее всех пришлось – он ведь любил Анну, так, как мог, в финале дочь её, от любовника рождённую, забрал (она-то ведь официально Каренина была) и всё искал в её чертах черты погибшей жены. И ведь простил жену – по-настоящему, по-христиански простил и – отказал в разводе! Вам кажется странным: любил бы, так и дал развод, и ребёнка бы Серёжу отдал, пусть бы все были счастливы. Но нет, моя дорогая аудитория, ту жизнь надо мерять по её меркам – жена, с которой муж развёлся по причине её прелюбодеяния (слово это посмотрите в словаре сами), навек растоптана и опозорена и жизни ей нет. И Каренин готов сам носить рога обманутого  мужа, подвергаясь насмешкам в обществе, но жену свою неверную на поругание и растоптание не отдаст! И кстати, он ведь был готов разрешить ей встречаться с мальчишкой, с сыном, да тут одна баба, родственница вмешалась некстати.

           Так что Алексей Каренин очень даже достойный персонаж, к тому же не будем забывать, что он занимает какой-то важный чиновничий пост и дело делает, а о том, что он к делу относится равнодушно или непорядочно, в романе и намёка нет. Работал себе на благо России, думал, что тылы семейные у него обеспечены, а тут на тебе – жена взбесилась!

           А Алексей Вронский (заметьте, оба Алексея) как-то неочевиден у Толстого, неяркий как-то как личность. Зато как интересно подаётся он в фильме Карена Георгиевича Шахназарова! Фильм сделан не дословно, а, скорее, по мотивам романа Толстого, и там взят материал ещё из рассказов В. Вересаева (того самого, уже здесь нами упоминавшегося) о русско-японской войне. Вронский в фильме совсем не погиб, а встречается со взрослым Серёжей Карениным, который стал военным врачом. Они друг друга опознают и беседуют. Там, в фильме такая загадочная девочка-подросток, азиатского вида, всё молчит и за Вронским ходит, а если учесть, что Вронскому по прошествии многих лет всё не верится, что Анна умерла, всё чуется, что она его держит и не отпускает, налицо метафизический момент.

           А какой финал в фильме! Анна несётся в карете, запряжённой тремя чёрными конями, вздымающимися, с развевающимися гривами по пустынным улицам – в полном соответствии с душевным состоянием героини. И драматизма здесь хоть отбавляй и никаких тебе отрезанных поездом частей тела (как это было показано в предыдущем, тоже неплохом, российском фильме «Анна Каренина» режиссёра Сергея Соловьёва).

          Ещё у Толстого повесть «Смерть Ивана Ильича» почитайте о том, как умирал человек, а душа его рождалась в этом процессе. Пока жил, шансов душе родиться не было, а вот начал умирать, и душа проклюнулась. Мощная повесть, Мопассан, французский писатель, помнится, очень хвалил. Уж сделайте одолжение, молодёжь моя скорбная, прочитайте, найдите в интернете и прочитайте, ну всего часа-то полтора понадобится. Но главное – пока читаете, думайте о том, что читаете. Помню, сдавал у меня экзамен по этой повести парнишка, а надо сказать, что был прилежный, лекции слушал, конспекты писал. Вот, говорит: «Иван Ильич заболел и пошёл к врагам, и враги встретили его полным равнодушием». Спрашиваю, зачем к врагам-то пошёл, что ему, болезному, в стане врагов делать? А он смотрит так честно и говорит – так в конспекте написано! Вот вам задачка, дети, что он в своём конспекте вычитал? Не понимаете? А вы когда последний раз ручкой на бумаге писали? Вот напишите «пошёл к врагам», а потом попробуйте по-другому прочитать, и поймёте. Вот то-то же – к врачам он пошёл, к врачам, а не к врагам. И врачи его встретили полным равнодушием. Таким же, с каким и он сам своё следовательское и прокурорское дело делал. Таким же, с каким к своей жене относился.

           Ужасная была его жизнь. Толстой так и пишет, что ужасная, как и у большинства его коллег-сотоварищей. Жил, как и все: на работу ходил, зарплату получал, по карьерной лестнице поднимался, нареканий от начальства не получал, властью своей прокурорской не злоупотреблял, с женой особо не ругался, детей народил с её помощью, квартиру обустраивал, в вист играл, никого не убил, не ограбил, законопослушным гражданином был – отчего же ужасная жизнь была, спрашивается? Оттого, что всё это, оказывается, жизнью не называется. Жизнь – это вообще, оказывается, другое.

            Жизнь у Ивана Ильича началась, когда он заболел. Даже не когда заболел, а когда думать начал, заболев, думать «за что ему всё это». Вот тогда началась жизнь – полная страданий, но жизнь. Странно вам, дети, такое слышать, но слушайте, дорогие мои, слушайте и наматывайте на ус ваш незрелый. Можете швырять в меня своими смартфонами (больше-то ничего вы на занятия теперь не носите), но я вам больше скажу: Ивану Ильичу страшно повезло, ему судьба или Господь Бог (тут уж неважно, как сказать) дали ему шанс стать человеком, и он им воспользовался в последние минуты своей жизни. А у других: у жены, у коллег, кто потом прощаться к нему, лежащему в гробу, приходил, шанса такого не случилось. И то строгое, какое-то новое выражение лица, с которым усопший лежал в гробу, никто не заметил и не прочитал, потому что все радовались типа: как хорошо, что это он, а не я там лежит, а я здесь не лежу, а стою.

            Будете читать, обратите внимание ещё на маленькую сцену в комнате, где происходит разговор вдовы и одного из коллег насчёт возможного воспомоществования семье с места службы. Там же каждый предмет мебели вопиет от негодования на пустоту и мерзость запустения происходящего в доме, где только что произошла драма рождения души и смерти тела, где лежит покойник, на лице которого ещё видны следы этой драмы. Там в той комнате, пружины скрипят и визжат, столы цепляют кружева на одежде, там всё ополчилось не находящихся в комнате людей. Там мебель живая, а люди – мертвецы. Так вот бывает. А надо бы, чтобы люди были живыми.
 
            Вот напоследок бы я вам и сказал, дорогая моя молодёжь, оставайтесь вечно живыми. Вечно молодыми-то у вас не получится, и не старайтесь. Нет ничего более жалкого чем одряхлевшие юноши и девушки, изо всех сил подражающие молодым юношам и девушкам. Нет, дети, как говорится, всякому овощу свой фрукт. А вот насчёт «вечно живые» можно и постараться.