Я к вам, профессор

       Реформы в государстве – вещь, конечно, хорошая. Особенно, когда они подаются под сладким соусом – всё для блага простых людей. И народ в основной своей массе слепо верит в благородность принимаемых мер своих избранников по улучшению жизни социума, не подвергая ни малейшему сомнению в искренности совершаемых действий высокопоставленных чиновников. При этом тех же обычных членов общества абсолютно не волнует то, что о хорошей жизни они только слышали в средствах массовой информации, а большие пачки денег, способствующей той самой хорошей жизни, они видели только по телевизору.

       Запущенная в 2016 году медицинская реформа под управлением некоего парамедика Ульяны Супрун тоже обещала множественные улучшения в области здравоохранения, внедрив принцип «деньги ходят за пациентом». Но, как выяснилось позже, сколько пациент не крутил головой вокруг себя, никаких денег он не наблюдал. И не удивительно. Нагрузка, которая была предусмотрена на одного, так называемого, семейного врача в количестве 2 тысяч пациентов в год, априори, показывает, что семейный доктор сможет уделить каждому из своих подопечных не более получаса времени в течение года. И здесь, как ни крути, даже самый тугодумный пациент может понять, что если у врача физически есть только 30 минут времени для осмотра, обследования, постановки диагноза и проведения лечения, учитывая оформление бумажной и электронной документации, то ни о какой эффективной и реальной помощи в плане излечения среднестатистического больного говорить не приходится. Таким образом, изначально всем было понятно, что придуманная министром здравоохранения нагрузка семейного врача является утопической, если не сказать точнее – абсурдной. Ибо отведенного получаса недостаточно даже для сбора анамнеза, не говоря уже об обследовании, постановке диагноза и лечении больного.      
       Лозунги о семейном враче – это такая же липа, как и лозунги о европейском уровне жизни, который по обещаниям нынешних государственных деятелей уже должен был бы давно наступить. Но конфетная обёртка так называемой медреформы типа обеспечение всех граждан страны равным доступом до качественных медицинских услуг и перестройке системы охраны здоровья так, чтобы в её центре был пациент, дала свои результаты. Естественно, в пользу чиновничьих карманов. Впрочем, как и всегда с любыми нововведениями. А рядовой пациент не заставил себя долго ждать.

                *     *     *    

       Бухгалтер швейного предприятия Аксёнов Сергей Борисович, придя утром в городскую больницу №5 и узнав в регистратуре, что его семейный врач находится в краткосрочном отпуске и в 24-ом кабинете временно принимает другой терапевт, не спеша направился в сторону лестничной клетки. После введения реформы он еще не посещал медицинские учреждения, хотя и до неё к врачам обращался не особо часто, считая тех просто грабителями в белых халатах, задачей которых было просто отобрать последние деньги у простого народа. А если денег нет, то до свидания и будьте здоровы.
       Позавчера у Аксёнова что-то заболело в правом боку – да и не удивительно, как-никак не так и давно уже пятьдесят стукнуло. Здесь, хочешь не хочешь, а надо обращаться  к эскулапам. Ну, так – чисто формально. И надеяться на то, что всё пройдёт само собой, как минимум, глупо.

       Преодолев два лестничных пролета, Сергей Борисович оказался напротив длинного  и пустого коридора с анфиладой врачебных кабинетов. Ну, сидящих поодиночке возле разных кабинетов пару-тройку пожилых посетителей можно было не брать в счёт. Это всё равно, что муравьи в опавших листьях парковых деревьев. Они не заметны. Привыкший к большим очередям, которые надо было выстоять, чтобы попасть на приём к врачу, Аксёнов был немало удивлён отсутствию таковых. Тишина впечатляла. У бухгалтера от неожиданности только сильней активировались колики в боку. 

       «Неужели введения реформы дал такой результат, что люди вынуждены просто помирать  дома», – размышлял Аксёнов, продвигаясь по коридору и отыскивая взглядом нужный номер кабинета. – «Или наоборот – каждому пациенту стали уделять особое  внимание и находить время для персонального приема и общения».
       «Странно всё это и подозрительно… Непонятная обстановка… Настораживает как-то…», –  Сергей Борисович остановился напротив кабинета с номером 24. – «Интересно, деньги они до сих пор берут за это своё особое отношение к больному».

       На двери кабинета висела табличка из прозрачного акрилового стекла, на которой были предустановленны пластиковые направляющие для вставки информационных ламелей, на которых цветной печатью было нанесено «СЕМЕЙНЫЙ ДОКТОР. ВРАЧ-ТЕРАПЕВТ АДАМ КАРЛОВИЧ КАТТА».

       Аксёнов мысленно ухмыльнулся. Он представил себе сидящего за столом врача, похожего на кольцехвостого лемура с высоко поднятым над головой чёрно-белым в полоску пушистым хвостом. «Ну, и фамилия. И где только можно было унаследовать  такую». Затем, приняв серьёзное выражение лица, тихонько постучал и толкнул дверь.

       Войдя в кабинет, Сергей Борисович увидел мужчину почтенного возраста, одетого в медицинский халат и шапочку небесно-голубых тонов, которые снижают психологическое напряжение у пациентов. Врач сидел за письменным рабочим столом и что-то озабоченно писал шариковой ручкой. С кошачьим лемуром, конечно же, у него не было ничего общего. А вот  из-за чёрных усиков-щёточек их владелец сильно смахивал на Адольфа Гитлера. На миг Аксёнову даже показалось, что доктор эмоционально и агрессивно, в свойственной манере выступлений фюрера, театрально прокричал:

-      Вас ист дас? Их хабе ланге ауф дих гевартет! Во цум Тойфель варст ду?!! (*)

       Сергей Борисович сглотнул воображаемый комок в горле, немигающим взглядом сверля «лидера» партии НСДАП. Но доктор мило улыбнулся и, указывая рукой на стоящий рядом со столом свободный стул, произнёс:

-      Присаживайтесь, любезный. Будьте как дома. С чем пожаловали?

       Хотя в лукавых глазах доктора Аксёнов прочитал совершенно другой текст – «ну, и какого ты чёрта припёрся сюда, старый хрен». Тем не менее, сделав несколько шагов, он аккуратно присел на предложенный хозяином кабинета предмет мебели и, не придумав ничего лучшего для начала исповеди, сам того не ожидая, скромно произнёс:

-      Я к вам, профессор, и вот по какому делу, – слетели с языка Сергея Борисовича слова литературного Швондера.

       Адам Карлович, похоже, его не слушал. Рассеянным взглядом лекарь скользил по поверхности своего широкого стола, словно пытался отыскать стопочку банковских купюр, любезно положенных посетителем за вежливое и достойное отношение к своей проблеме. Он даже слегка приподнял клавиатуру компьютера, лежащую рядом с плоским монитором, в надежде отыскать под ней финансовую благодарность. Но денег и там, естественно, не оказалось.

-      Так что вас беспокоит, голубчик? – Катта прервал свое занятие и, глянув на посетителя,  снова улыбнулся.

       «Ишь ты, как елейно стелет, целитель хренов… Так и хочет с меня наличные содрать, живоглот…», – мысленно ругнулся Аксёнов, бережно щупая в кармане своего пиджака парочку бумажных денежных знаков, предусмотрительно положенных в отделение верхней одежды накануне визита к врачу. Ну, так – на всякий случай.

-      Да вот что-то в боку разболелось, – проговорил бухгалтер, скривив для убедительности лицо, – уже третий день колет и не попускает.

       Адам Карлович задумался. Он, как врач общей практики и широкого профиля, прекрасно понимал, что должен оказывать первичную медицинскую помощь, проводить диагностику, лечить наиболее распространённые болезни и при необходимости направлять к узким специалистам. Но здесь, хотя бы, в тонкостях терапии поглубже разобраться, а тут, в силу реформы, симптомы других болячек дополнительно знать надо.

       «Вот надо оно мне. Может сбагрить его какому-нибудь другому лекарю», – мелькнуло в голове у хозяина кабинета, но вслух он произнёс:

-      Я вижу – вы очень плохо выглядите, дорогуша.

-      Надо же – какое гениальное умозаключение, – не сдержался Аксёнов, – может вы, как врач, мне что-нибудь конкретней скажете?
-      Позвольте, милок, – перебил его Адам Карлович, – знаете, как у Достоевского – «посадить можно любого, не нужно ничего объяснять, человек сам поймёт за что». – Так вот и в нашем случае – может, вы чуть детальней опишете симптомы своих неприятностей? Вам то виднее. Точнее – ощутимее…

       Катта, положив горизонтально руки на стол под прямым углом на сгибе у локтя, как школьник за партой, и пристально вглядывался в пациента.

-      Я, конечно, тронут вашим познанием в области литературы, – не замешкался с ответом Аксёнов, – но хотелось бы от вас узнать, что же так может у меня колоть в боку. Я к вам за этим и пришёл, собственно говоря.

       Адам Карлович задумался. Он прекрасно понимал, что боли в боку – это неспецифическое проявление значительного числа заболеваний, патологических состояний гастроэнтерологического, нефрологического или иного характера. Определить причины боли просто так, без специального обследования невозможно. Определение причин расстройства – работа сразу нескольких специалистов. Терапевта, хирурга,  гастроэнтеролога, уролога, невролога, ортопеда-травматолога и прочих врачей. Лечение можно назначить только после тщательной оценки клинического случая. Ну, только вот нужно ли это всё Адаму Карловичу? Да ещё и без поощрительного бонуса.

-      Понимаете ли, душа моя, - заговорил он, продолжая внимательно смотреть в глаза посетителю, - всё это, конечно, печально. Необходимо провести некоторые обследования. Ну, как минимум, пройти магнитно-резонансную томографию. А это, простите, не дешёвое удовольствие. Вы готовы к таким платным событиям?

       Аксёнов внутренне сжался. В боку сильно кольнуло. «Экий негодник», - закружились в его голове нехорошие мысли. – «Всё-таки, денег просит… Вот что за люди… Похоже, никакая реформа их сознание уже не поменяет… Открыто говорит, мол, вынь да положь».

-      Какие ещё платные события? – похоже, искренне удивился пациент. – А как же «государственный гарантированный пакет» и перечень медицинских услуг и лекарств, которые гражданам должно оплачивать государство? А как же законопроект, предусматривающий расширение бесплатного медицинского обеспечения? А как же, в конце концов, деньги, которые должны ходить за пациентом?

       Аксёнов так разволновался, что перестал обращать внимание на усиленные колики в нижней части правого бока. Адам Карлович какое-то время молча глазел на посетителя, а затем произнёс:

-      Отнюдь нет, соколик. Вынужден вас огорчить: бесплатная медицина осталась в далёких 90-х, и то на бумаге. А деньги за пациентом – да, обещали. Но то, что они должны встретиться друг с другом – никто не обещал.

       Сергей Борисович округлившимися глазами смотрел на доктора. «Взяточник и стяжатель…» – мелькнуло в его голове. «Неисправимый корыстолюбец и прохвост…  Чувствую, придётся расстаться со своими скудными финансами…». 

-      То есть, доктор, вы хотите сказать, что обещанные Минздравом бесплатные радости новой реформы вы мне предоставить не сможете, – Аксёнов прижал свободной рукой правый бок, пытаясь приглушить боль очередных резей.   

-      Ну, зачем же так категорически, уважаемый? – возразил сидящему напротив посетителю Адам Карлович. – Мы абсолютно бесплатно можем сделать некоторые виды анализов. Мочи, например, или крови. Но, боюсь, вам это не сильно поможет. И ещё – не стоит забывать, что все проблемы начались у людей, когда они стали думать о деньгах.

-      Надо же – вот кто бы мог подумать! – занервничал бухгалтер. – А я всего лишь хотел бы знать, что там у меня разболелось в боку! Может, настойки трав каких-нибудь пропить посоветуете!…

-      Ну, знаете, почтенный мой человек, – с какой-то пугающей хитрецой ухмыльнулся доктор, тем самым ещё больше напомнил Аксёнову Дольфа Шикльгрубера.
-      Отсутствие финансовой поддержки для лечения болезней не так уж и страшно… Мы можем, например, обойтись без МРТ. Махнуть рукой, так сказать, на томограф. Порою лучше чего-то не знать, чтобы оставаться счастливым…

       Хозяин кабинета противно захихикал. Аксёнов пристально смотрел на семейного врача, не зная, что и сказать. Тот напоминал ему уже доктора Смерть, предки которого проводили эксперименты над пленными в нацистском комплексе Аушвиц. Тем более, это поразительное сходство с фюрером.

-      Вы это сейчас серьезно? – с трудом выговорил он.
-      Ну, что вы, касатик, – произнёс Адам Карлович, – конечно же, шучу.

-      Шутим, значит, – недоумённо сказал Сергей Борисович, нервно теребя купюры в кармане. – То есть, пройти бесплатно диагностику на аппарате МРТ я не смогу…
-      Ну, как сказать, премногоуважаемый, – Адам Карлович принял серьезное выражение лица и раздражённо стучал пальцами по столешнице, – скорее всего, нет…

       «Вот проходимец» – пришел к своему умозаключению Аксёнов. «Закоренелый, похоже, жулик и мошенник. Пропали мои денежки. И это тот, который советовал мне о деньгах не думать, чтобы не навлечь на себя проблемы».

       Сергей Борисович молча вытащил руку с кармана пиджака, и бережно положил мятые купюры на стол, которые тут же исчезли в нагрудном кармане халата Адама Карловича.

-      Вы даже себе не представляете, почтеннейший, как далеко в своем развитии шагнула медицина на сегодняшний день, – сразу же слащаво и с пафосом заговорил Катта.
-      Сейчас практически можно вылечить любую болезнь.

-      Так что там с МРТ? – пропустив красноречие доктора о достижениях современной  медицины мимо ушей, спросил Аксёнов. – Сделаем его бесплатно?

-      Ну, как вам сказать, дружочек, – доктор на секундочку замялся, – 5-ти процентную  скидку на стоимость диагностики я вам постараюсь обеспечить.

       У бухгалтера снова сильно резануло в боку. Катта с наивным и невинным выражением лица смотрел на своего визави. Аксёнов вдруг осознал, что никаких бесплатных услуг от сидящего напротив стяжателя он не получит. Зря только выбросил деньги на ветер. Кстати, о деньгах. О них, конечно, можно и не думать, чтобы проблем не создавать, как выразился доктор, но вот вернуть их как-то обратно надо обязательно. Нечего раздавать свои кровные доходы всяким пройдохам. Жаль, конечно, что вокруг себя уже вряд ли можно отыскать честного человека. Похоже, правильно сказал один мудрец, что нынче честность – это только аргумент для поднятия цены. Печально, что в окружающем обществе доминируют одни хапуги и рвачи. Вот о какой поправке здоровья может идти речь.

       Неожиданно для самого себя, Аксёнов ощутил, что боль в боку затихла – ни резей тебе никаких, ни коликов. Даже внезапно мелькнула мысль – что он здесь, черт возьми, делает. На душе вдруг стало так легко и хорошо.

-      Послушайте, господин Сурикатов, – произнёс он, глядя в глаза Адаму Карловичу.
-      Раз такое дело, что по непонятным мне причинам я не могу получить обещанное мне государством бесплатное обследование и лечение в области здравоохранения, то будьте так добры вернуть мне взятую только что у меня благодарность за не предоставленные мне услуги.

       У семейного врача округлились глаза. Он молчал, но усиленно открывал и закрывал рот. Затем медленно приподнялся из-за стола и подал голос.

-      Во-первых, братец, моя фамилия Катта. Во-вторых, вы уже находитесь в крепких и надёжных руках современного здравоохранения. Нравится вам это или нет.
-      Да мне без разницы, какая там у вас фамилия, – возразил Аксёнов. – Эти зверьки, надеюсь, одного и того же семейства.

-      Я попрошу вас, товарищ, не коверкать мою фамилию! – недовольство доктора потихоньку возрастало. – Сурикат, да будет вам известно, семейства мангустовых. И вообще…

       Сергей Борисович немного встревожился. Адам Карлович стал произносить какую-то эмоционально насыщенную речь, сверля глазами собеседника. На миг Аксёнову снова показалось, что перед ним Адольф Гитлер, который, вытянув правую руку вперёд под углом в 45 градусов с распрямлённой ладонью и сомкнутыми пальцами в знак «немецкого приветствия», брызжа слюной во все стороны, стал выкрикивать:

-      Ви золль их Зи ферстеен?! Воллен Зи ин Айнцельхафт?! (**)

       Видение исчезло. Катта стоял молча, уставившись на Аксёнова, словно ожидая от него какого-то ответа. Бухгалтер судорожно поправил воротник рубашки.

-      Я не знаю, о чем вы там говорили, – выпалил он, – но мне, если вас это не затруднит, верните мои деньги. И вообще, если у меня что-то и болит, то только душа. За менталитет нашего общества, который изменить в лучшую сторону, по-моему, не представляется возможным. И электронное направление, доктор, к узкоспециализированному врачу вы мне вряд ли оформите.

       Аксёнов замолчал. Катта, недоумённо хлопая глазами, медленно присел на свой стул. Так и смотрели в наступившей тишине друг на друга некоторое время. Молчание первым нарушил «семейник».
-      А, собственно говоря, заберите свои деньги, – Адам Карлович бросил на стол полученные ранее от клиента купюры, которые тут же исчезли в кармане пиджака Аксёнова. – Тем более, что ваши полчаса уже закончились. Так что, милости просим в следующем году. И, как говорится, будьте здоровы.

       Аксёнов резво поднялся, на миг задержал взгляд на докторе, как бы желая что-то сказать, затем, махнув рукой, повернулся и через несколько секунд прикрыл за собой дверь кабинета.






(*) – Что такое? Я вас долго жду! Где вы, черт возьми, ходите?!!
(**) – Как вас понимать?! В карцер захотели?!

   
24.05.2026