Трагедия изобретателя

В то время, когда это произошло, я была ещё совсем молоденькой девчонкой и училась в университете на биофаке. Времена были тогда тяжёлые – наука была в загоне, и всем казалось, что никто и никогда в нашей стране ничего путного не придумает во благо человечества. Студенты не верили в то, что их знания могут кому-то пригодиться, и многие мечтали стать крутыми бизнесменами. Лишь немногие из них верили в торжество знаний и победу русской науки, и ими по праву можно было гордиться. Но в то время ни у кого не было денег на развитие научных идей – нужно было искать спонсоров, а это было делом нелёгким, ведь все денежные средства осели в Москве. Но мы были молоды и верили в то, что сложившаяся ситуация очень скоро изменится, и все мы станем известными учёными, которые уже лет через десять получат Нобелевскую премию. Так мы и жили, погрузившись в свои фантазии, не думая о том, что на свете есть такие «акулы», которым всё по зубам. У них, в отличие от нас, были деньги, и они были способны на многое: уничтожить всё живое вокруг только ради того, чтобы прославиться. Нам, простым студентам, такое даже в голову не приходило. Мы, наоборот, мечтали спасти всё человечество, но «акулы» только насмехались над нами. И одним весенним днём уже перед сессией, к нам в группу пришёл некто профессор Поронаев и сделал объявление:
- Я изобрёл уникальное средство от всех болезней и приглашаю всех желающих поучаствовать в научном эксперименте в эту субботу. Приходите по адресу: улица Стрельнкова, 1, кабинет пятьсот восемь.
Народ в группе сразу оживился:
- Что за эксперимент? Расскажите.
- Я изобрёл луч, который способен вылечить любое, даже самое необычное заболевание.
- Какое, например? – заинтересовались ребята
- Приходите и сами всё увидите. А сейчас мне пора. – и с этими словами он покинул аудиторию.
Прошла пара, и в перерыве все начали обсуждать это событие. Особенно яркое впечатление заявление профессора Поронаева произвело на мальчишек. Славка Хомяков сразу же заявил:
- Не знаю, как все, а я пойду. Мне интересно посмотреть, что это за луч такой.
Остальные отнеслись к приглашению профессора несколько скептически:
- Да ну! Ещё не известно, что там за эксперимент! Ещё облысеем от этого луча!
- Да, как вы не понимаете – это же панацея от всех болезней! – протестовал Славка.
- Ты учишься в университете и должен понимать, что панацеи не существует! – заявила Светка Сыроежкина.
- А ты вообще молчи, женщина!
- С чего бы вдруг?
- А с того! Вот, сама станешь профессором – тогда и возникай.
- Ты – больно профессор!
- Ребята, не ссорьтесь, - вмешалась я. – Тут никто и никого насильно не тянет. Пойти, посмотреть – я думаю, можно.
- Ну, ты – как хочешь, а я лучше дома посижу. Мне ещё жить не надоело, - фыркнула Светка и отвернулась.
- А я – за компанию! – присоединился к нам Макс Винтов.
- Ну вот – нас уже трое. Кто ещё?
Остальные промолчали. Чувствовалось, что ребятам немного страшновато.
- Значит, мы самые отчаянные! Ну, что ж, бог любит троицу, как говорится.
Наступила суббота, мы с ребятами встретились возле общаги и пошли на Стрельникова 1. Когда мы вошли, то увидели перед собой хорошо оборудованную лабораторию с огромным количеством пробирок.
- А это что такое? – задала я вопрос, как самая любопытная.
- Это лаборатория с вирусами, - ответил профессор Поронаев. – здесь хранятся самые опасные для человека вирусы.
- А при чём тут луч?
- А луч позволяет их вылечить.
- А другие болезни луч лечит?
- Лечит, конечно. Но он нацелен, в основном, именно на те вирусы, которые хранятся здесь.
- Так, Вы не будете меня лечить? Выходит, я зря пришла?
- Ну, почему – зря? Ты поучаствуешь в научном эксперименте. Благодаря твоей храбрости мы узнаем, как эти вирусы воздействуют на человеческий организм.
- Так, вы хотите заразить нас какой-то дрянью?
- Совершенно верно. А потом вылечить.
- Стоп! Мы на это не подписывались! – возмутился Макс Винтов, а Славка весь побледнел и тоже аж попятился назад:
- Нефиг! Нефиг! Я ещё жить хочу!
- Ребята, успокойтесь! Ничего такого страшного с вами не произойдёт. Мы просто проверим реакцию организма на новые препараты.
- Ну, если так, то я согласен, - уже более спокойным голосом произнёс Макс.
- А мне как-то не по себе от такой идеи, - заявил Славка. – я-то думал, что нам просто лекцию проведут, а быть подопытным кроликом я не подписывался.
- Ну, почему сразу кроликом? Неужели вы не понимаете, что именно от вас троих зависит судьба человечества?
- Человечества?
- Ну, конечно. Если вы согласитесь принять участие в эксперименте, то о вас узнает не только страна, но и весь мир.
- Ого! – изумился Славка, и его лицо изменилось: глаза заблестели, щёки зарумянились – он был готов на что угодно ради того, чтобы прославиться. Профессор уловил это настроение нашего друга и, сделав доброе, мягкое лицо, пригласил нас пройти за ним:
- Пойдёмте, ребята. Не нужно ничего бояться. Мой луч почти что волшебный, и он не позволит, чтобы с вами случилось что-то плохое. Всё будет в полном порядке.
И мы все робко последовали за профессором, и начался эксперимент: нас по очереди сажали на стул и просили задрать рукав на одежде:
- Не бойтесь, ничего страшного. Это – просто обычный укольчик, - говорила нам медсестра и приветливо улыбалась.
«В гробу я видела такие укольчики», - подумала я, но деваться было некуда. Двери в лабораторию были крепко закрыты, и под ними сидела охрана. Мы были в ловушке. И только сейчас все поняли, во что мы все вляпались, и впервые в жизни нам всем стало по-настоящему страшно. Первой на укол позвали меня. Я вошла и села на стул. Мне задрали рукав кофты и перетянули вену жгутом.
- Работаем кулачком, - сказала медсестра, и я стала активно сжимать и разжимать кулак. Вена вздулась и стала похожа на резиновый шланг. Медсестра одобрительно на меня посмотрела, пощупала вену пальцем и ввела иглу. Я даже пикнуть не успела, как неизвестная жидкость уже попала мне в кровь.
- Что-нибудь чувствуешь? – спросила меня медсестра.
- Пока ничего.
- Это так и должно быть. Препарат оказывает полное воздействие в течение двадцати четырёх часов.
Следующим позвали Макса Винтова. Он нерешительно вошёл, сел на стул и протянул руку, и ему тоже ввели в вену раствор, но только уже из другой пробирки.
- И что теперь будет? – спросил Макс.
- Ничего особенного. Пока нужно просто подождать.
- Ненавижу ждать! – фыркнул Макс.
- В науке нужно иметь терпение. Ты же тоже хочешь стать учёным, получить Нобелевскую премию.
- Я хочу помогать людям, а не заражать их неизвестно чем.
- А, чтобы помочь, нужно сначала изучить действие вакцины. А этого нельзя сделать, если рядом нет никого, кто болен.
- Но, ведь одно дело, когда человек сам что-то подхватил, и совсем другое – когда его намеренно заразили.
- Ну, это уже издержки производства. В конце-концов, никто в этом мире не вечен.
- Вы говорите ужасные вещи!
- Жизнь сама по себе – вообще, один большой ужас и кошмар. А то, чем занимаюсь я, помогая профессору – это всего лишь малая его доля. И Вы, молодой человек, ещё многого не понимаете: например, того, что если хочешь чего-то достичь, то нужно уметь чем-то жертвовать.
- Но не человеческими же жизнями! Вот, вкололи Вы мне какую-то дрянь, и не известно, выживу ли я после этого.
- О, не волнуйтесь! Выживут все.
Макс притих, хотя не очень-то в это поверил. А следующим за ним вошёл Славка Хомяков. Казалось, что его совсем не волновало, что с ним произойдёт во время эксперимента, ведь его голова была целиком и полностью забита мыслями о мировой известности. Он мужественно вошёл в кабинет, задрал рукав и протянул руку.
- Вот, берите пример со своего товарища, - мило улыбнулась медсестра и сделала Славке укол. Славка даже не поморщился. Напротив, по его лицу блуждала какая-то странная улыбка.
- Чему ты радуешься? – спросили мы.
- А, ничего же не произошло.
- Подожди, рано ещё. Лекарство подействует через сутки.
- Ну, если за это время не умрём, значит, всё в порядке.
Мы с Максом вытаращили на него глаза, и нам стало даже как-то не по себе от таких слов:
- Так, ты ещё и умирать собрался?
- А что? Живём один раз.
- И умираем – тоже! Ты что, не понимаешь, что если нас угробят, то об этом даже никто не узнает!
- Нет, Маринка! Это ты не понимаешь: наши имена будут навсегда внесены в число людей, которые сделали огромный вклад в развитие науки!
- Развитие науки! Ага! Ценой своей жизни. Да, ты хоть понимаешь, что подобные вещи уголовно наказуемы? Если что-то пойдёт не так, то этот факт просто скроют от окружающих, а нашим родителям скажут, что мы уехали.
- Вечно ты, Маринка, что-то выдумываешь.
- А ты не понимаешь, во что влез!
- Да, ничего такого особенного. Вот увидишь, нас скоро отпустят.
- Ага! Ногами вперёд!
- Тише вы! – послышался рядом с нами чей-то голос. Мы повернулись и вздрогнули: пред нами была курица с человеческим лицом, которая смотрела на нас грустными глазами.
- Ты кто? – спросила я и сделала шаг назад.
- Я такой же подопытный кролик, как и вы.
- Но разве луч тебе не помог?
- Меня им не стали облучать.
- Почему?
- Потому, что я был против таких экспериментов над людьми.
- И что, ты теперь до конца своих дней так таким и останешься?
- Нет. Я хочу облучиться самостоятельно.
- А ты знаешь, как пользоваться лучом?
- Да. Только до этого момента у меня не было возможности до него добраться. Вы только спрячьте меня, а то, если эти люди меня обнаружат, то мне не жить.
И мы спрятали кура за штору, прикрыв его лапы своей обувью.
- Что за разговоры? – послышался голос медсестры.
- Да так, о своём болтаем.
- Ну, повеселитесь до завтра, - ухмыльнулась она и вышла.
- Что бы это значило? Странно как-то, - решили ребята, а наш новый знакомый печально на нас посмотрел и говорит:
- Завтра всё проявится, и тогда вам будет уже не весело.
- А что такое?
- Вы видите, на кого я похож? Не известно, что будет с вами: эти вирусы уродуют людей, и от них только одно спасение – луч. А, если вас не облучить, то все уродства, которые у вас проявятся от лекарств, которые вам вкололи, так и останутся до тех пор, пока эти люди вам не помогут. А, помогут они вам или нет, целиком зависит от вас.
- В каком смысле? – не понял Славка.
- В прямом: этим людям нельзя перечить. А иначе…
- А иначе что? – не унимался Славка.
- А то: навсегда останетесь уродами, как я. И будете жить в этой отвратительной лаборатории, а про родной дом придётся забыть навсегда.
Тут мы все уставились на кура огромными глазами и не знали, что на это ответить. А он смотрел на нас очень спокойно и невозмутимо, словно сказал нам нечто само собой разумеющееся. У нас же от такого заявления просто волосы встали дыбом.
- Кто ты такой и зачем к нам пришёл? Хочешь сделать из нас послушных овечек? – вздыбился Макс.
- Что вы? Я такой же пострадавший, как и вы.
- С чего ты взял, что мы – пострадавшие? Нас всех облучат, и всё будет хорошо.
- Вот, доживёшь до завтра, и увидишь, - невозмутимо произнёс кур.
- До завтра? А завтра что будет?
- А завтра проявится вирус, которым тебя заразили, и ты придёшь в ужас.
- Даду-даду!
- Макс, а если он прав?
- Вот, если хотите, можете верить в этот бред, а я пошёл спать. Надоело мне возиться с этим чёртом в перьях.
- Напрасно оскорбляешь. Вот, подведут тебя завтра к зеркалу…
- Отстань! Не лезь!
Кур замолчал, и Макс тоже успокоился. Нам со Славкой почему-то стало тревожно. Славка долго ворочался, пока не заснул, а я же вообще глаз не сомкнула. А на утро к нам в комнату вошла медсестра, ласково на нас посмотрела и не менее ласково произнесла:
- Ну что, мои красавчики, пойдёмте со мной?
Мне её тон как-то сразу не понравился, а Макс вообще вспенился:
- Что за фамильярность? Какие мы тебе красавчики?
- Ничего, ничего, это я так, - усмехнулась она и повела нас в другое помещение. И, когда мы в него вошли, то нас подвели к большому зеркалу во весь рост.
- А-а-а! – закричал Славка: в зеркале отражался горбатый уродец, у которого на голове вместо волос были черви.
Следующим к зеркалу подошёл Макс и отшатнулся: он весь был покрыт иглами и стал похож на огромного дикобраза. Я же хотела что-то произнести, но не могла: я чувствовала, что мне что-то мешает это сделать, но что именно, я понять не могла.
- Пацаны, что со мной? – хотела спросить я, но вместо этого у меня из рта вырвалось какое-то странное мычание, словно меня кто-то очень сильно напугал, и я теперь не могу говорить.
- Маринка! Что с тобой? – воскликнули ребята.
- М-м-м!
- Господи, что вы с ней сделали! Сейчас же вылечите её! – кричал Славка, но его никто не слышал (или делали вид, что не слышат). По крайней мере, мне на помощь никто не спешил, а я почувствовала, что начинаю задыхаться, ведь у меня за сутки во рту и на кистях рук образовалась целлофановая плёнка.
Когда ребята увидели себя в зеркале, то они пришли в ужас. Я из-за плёнки не могла говорить, и мне было тяжело дышать. Экспериментаторы были довольны:
- Эффект оказался даже лучше, чем мы ожидали. Теперь пройдёмте с нами на облучение зелёным лучом, - и нас повели по коридору, тускло освещённому маленькими неоновыми лампами. Он был до того извилистый, что не мудрено было в нём заплутать. Через несколько минут нас ввели в небольшое помещение, в котором к стене был прикреплён какой-то странный, необычный прибор, рядом с которым возилось несколько человек. Они все очень внимательно на нас посмотрели и обратились к медсестре:
- Ну что, с кого начнём? Кто тут у нас самый храбрый?
- Вот этот, - и она подтолкнула вперёд Макса. Он даже пикнуть не успел, как очутился возле стены напротив прибора.
И Макс пошёл мелкими робкими шагами по направлению к прибору.
- Раздевайся до белья, - сказал один из незнакомых людей, который всё это время был рядом с прибором.
Макс покорно разделся и подошёл ближе. В его глазах горела надежда и казалось, что он в этот момент окончательно забыл про нас со Славкой. Его поставили в центр круга, очерченного на полу, и направили на него луч. И произошло чудо: все иглы, которыми Макс был покрыт, просто отвалились сами по себе.
- Вот это да! – воскликнул Славка. – Я тоже хочу, чтобы мои волосы стали нормальные, как у всех людей! Не хочу в этих червях ковыряться!
- Ну, что ж, ради исключения, мы тебе поможем. А девочка подождёт.
- М-м-му? – замычала я.
- Вот, ума наберёшься, тогда и поможем тебе обрести прежний вид.
- Но, почему вы отказываетесь ей помочь? – запротестовал Славка.
- Потому, что она пыталась сорвать наш эксперимент. А, будешь возмущаться, тоже навсегда с червями на голове останешься.
И Славка испуганно затих, а экспериментаторы только одобрительно покачали головой: им был на руку Славкин испуг, и они, сделав добрые лица, обратились к нему с расспросом:
- А ты тут, случайно курочку не видел?
- Курочку? Вы что, хотите нас на ужин курицей накормить?
- Ладно, шутки в сторону – у неё человеческое лицо. Она от нас убежала, и мы её ищем и никак не можем найти.
- С человеческим лицом? Странная какая-то курочка.
- Ничего странного – это наша помощница.
- Помощница?
- Да. Она помогает нам в лаборатории создавать новые вирусы.
- Курица – вирусы?
- Совершенно верно.
- А, может, это не курица вовсе?
- Ну, не совсем. Это наш сотрудник, который любезно согласился принять участие в эксперименте.
- Со-труд-ник…
- Да. Причём, самый лучший. Идея создать луч от всех болезней принадлежит ему. Но я решил пойти дальше и создал новые неизлечимые болезни, а он согласился принять участие в эксперименте. И с тех пор я стал главным, а он превращён в уродливую курицу с человечьим лицом. Если вы, ребята, его увидите, то непременно сообщите об том мне, - сказал профессор Поронаев и вышел, плотно закрыв за собой дверь. А мы притихли. У меня даже мурашки побежали по телу: ведь, если профессор не пощадил даже своего сотрудника ради достижения личных целей, то что уже говорить о нас – несчастных? Мои друзья тоже молчали. Им тоже было очень страшно, но признаваться в своей трусости им не хотелось. Немую паузу нарушил кур.
- Ну что, хотите оказаться на моём месте?
- Да, нет, как-то не очень, - честно признались мы.
- А ещё вчера кто-то не хотел меня слушать, - проговорил кур грустным голосом.
- Но ведь со мной всё в порядке! – отозвался Макс.
- С тобой – да. А с остальными друзьями? Посмотри на них! Марине больше всего досталось – если ей не оказать помощь в течение ближайших двух часов, то она вообще умереть может. Ей же через плёнку воздух почти не поступает!
И, не успел он это сказать, как я повалилась на пол и стала хрипеть. Макс подскочил ко мне, схватил за руку, пытаясь поднять меня на ноги, но у меня не было сил, чтобы встать.
- Марина, Мариночка! Что с тобой? – Воздух мне нужен воздух – прохрипела я.
- Потащили её к лучу! – крикнул кур, уже не боясь попасться на глаза этим «акулам». И ребята дружно притащили меня к аппарату. К счастью, в этот момент в помещении никого не было. Кур подошёл к устройству, задрал свою длинную лапу и нажал на какую-то красную кнопку. Аппарат вздрогнул, и из него вырвался яркий луч. Кур направил его на меня и провёл им по всем участкам, где у меня была плёнка. Раздался сильный шелест, и она стала сморщиваться и отваливаться от меня кусками, и уже через пол минуты я смогла спокойно дышать.
- А теперь меня! – воскликнул Славка. И кур облучил и его. И у Славки все черви тут же вывалились из головы и стали расползаться в разные стороны и тут же дохнуть. – Уф! – воскликнул он. – Как хорошо!
Последним на очереди по облучению волшебным лучом был кур. Он встал в центр очерченного на полу круга и приготовился. Макс нажал на заветную кнопку, и вспыхнул луч. Он прошёл по перьям и ногам кура, и кур моментально превратился в человека. Но, когда мы увидели, кто перед нами стоит, мы все просто онемели: перед нами был преподаватель по микробиологии Нестор Петрович, который исчез два года назад. Его долго искали всей кафедрой, но так и не смогли отыскать.
- Профессор, вы? Но как?
- Очень просто: я изобрёл этот луч, чтобы спасти людей от страданий, а мой друг – профессор генетики попросился мне помогать. Но он обманул меня: его главной целью было завладеть моей идеей и присвоить её себе. А остальное вы знаете от него самого.

Мы молчали. Эта история произвела на нас гнетущее впечатление. Единственное, что успокаивало в данной ситуации – это то, что мы были спасены. Даже Славка уже не выглядел так беспечно. Он уже понимал, что всё, что с нами здесь произошло – не шутки. И он посмотрел на всех на нас и сказал:
- Нафиг такую славу!
- Ты о чём? – спросили мы его в один голос.
- Обещали-то, что наши имена станут известными в современной науке. А я так смотрю на всё, что случилось, и думаю: лучше быть неизвестным, но живым человеком, чем прославленным чудовищем.
- Вот тут ты совершенно прав, - ответил ему Нестор Петрович, и все мы дружно засмеялись. – а теперь нужно уничтожить вирусы, которые создал мой бывший друг. А не то он с ними таких дел натворит, что человечество вовек не расхлебает.
- Отличная идея! – воодушевились мы. – Пойдём!
- Подождите. После полуночи все уйдут из лаборатории – тогда мы им и покажем.
Мы притихли и решили подождать ночи. А Нестор Петрович только ласково улыбнулся, глядя на нас, и мы тоже заулыбались. Теперь, когда рядом с нами был взрослый человек, нам было уже не так страшно. Единственное, что угнетало, это то, что мы не знали, чем себя занять. Нестор Петрович понял, отчего нам так тоскливо, и внёс предложение:
- Ну, пока есть время, давайте его потратим без грусти. Предлагаю поиграть в «испорченный телефон».
- Это ещё что такое? – заинтересовались мы.
- Это такая игра. Я говорю кому-то из вас какое-нибудь слово на ушко и делаю это неразборчиво. Он повторяет его другому – тоже неразборчиво. И так до последнего человека. А в конце я скажу, какое это было слово, а последний вам скажет, что он услышал и сравним. Ну что, поехали?
- Поехали! – воодушевились мы.
Игра нас настолько увлекла и развеселила, что мы не заметили, как пролетело время. Так мы пропустили несколько десятков слов и каждый раз в конце хохотали, как ненормальные. Но неожиданно Нестор Петрович приложил палец ко рту:
- Тише! Кто-то идёт.
Мы замолчали, а он спрятался за штору. В пороге стояла медсестра:
- Как? Как вам удалось?
- А так! Не дураки, наверное!
Она вбежала из нашей комнаты вся взъерошенная.
- Чёрт! Она теперь за этим охламоном побежит! Надо что-то делать! – вскричал Макс, но Нестор Петрович его остановил:
- Не бося. Этот охламон, как ты выразился, уже давно у себя дома и до утра не приедет. А, пока её нет, пойдёмте быстрей в лабораторию.
И мы помчали быстрей ветра. Пока медсестра отсутствовала, мы переколотили все пробирки с вирусами, не оставив ни одной. И тут в пороге появился профессор Поронаев:
- Вы! Что вы наделали! Это же труд всей моей жизни!
- Ты положил свою жизнь на то, чтобы лишать её других! – послышался грозный голос Нестора Петровича.
- Но как? Как тебе удалось…
- Довольно! В мире итак слишком много зла! Я не мог допустить, чтобы оно ещё раз вырвалось наружу.
Лицо Нестора Петровича было настолько искажено гневом, что мне даже стало немного жутковато. Он это заметил и обратился к нам очень дружелюбным тоном:
- Марина, ребята, не бойтесь. Я не причиню вам вреда. Но зло должно быть наказано! Этот луч изобрёл я, и только одному мне известно, на что он способен.
Нестор Петрович схватил профессора Поронаева за шиворот и потащил в комнату с лучом. Мы втроём побежали следом за ними. И, когда мы туда вошли, то увидели связанного профессора Поронаева в центре комнаты, а Нестор Петрович уже направил на него волшебный луч. И тут же Поронаев весь покрылся огромными иглами, а на голове у него шевелились черви жутких размеров. Мы вытаращили глаза и попятились назад.
- Этот луч не только лечит, но и калечит, - сказал Нестор Петрович. – а калечит он тех, кто творит зло.
Мы остановились и застыли в немом оцепенении. Первым заговорил Макс:
А какое зло нужно совершить?
- Большое. Например, сделать так, чтобы пострадали другие люди – в данном случае вы и я.
- Может, вы нас уже отпустите? – нерешительно спросил Славка.
- С удовольствием. Но помните: вы были единственными свидетелями всего, что здесь произошло, и постарайтесь никому об этом не болтать.
- Да, конечно, - дружно пролепетали мы и рванули из помещения.
- Я вас провожу, - сказал Нестор Петрович и провёл нас к выходу.
И с тех пор мы его больше никогда не видели, а обо всём, что случилось, мы естественно, никому не рассказали.
11. 04. 2026