Где ты? Продолжение

Время, время, время быстрое или медленное, в зависимости от восприятия наблюдающего за ним. Теория относительности пространства и времени, созданная Альбертом Эйнштейном, так романтична и вместе со всем этим очень неутешительна. Единственное время, которое у меня есть, это сейчас, единственное место в котором я сейчас нахожусь, это здесь!
Время, время, время, четвёртое измерение бытия, крошечная точка на конце часовой стрелки, длинной в мгновение, шириной в необъятность, высотой в беспредельность!
Время, время, время, под его неудержимым разрушительным напором моя привычная вселенная будто перекраивается и перекрашивается заново. Как бы крепко я не держался за свои значительные победы, завоевания, достижения, какими бы прочными, неприступными, несокрушимыми не казались искусно построенные мною оборонительные заграждения, в действительности я обладатель соломенно-пластилинового замка, обнесённого неприступной крепостью, сотканной из опадающих листьев, ночных заморозков и страхов. Достаточно лёгкого дуновения ветерка времени и мои неприступные фортификационные цитадели будут безжалостно разрушены.
Время, время, время, неудержимый циклический поток, круговорот сценариев, инсценировок, сюжетных линий, цветов, красок, оттенков, сценических площадок, разноцветных кнопок на клавиатуре. Стрелки на циферблате неотвратимости, не оставляющие своего поступательного хода. И молчит тишина за пять минут до рассвета, и одетые в золото деревья, и тихое шуршание листопада, и весь мир будто бы замер, и время остановилось, и жизнь моя растворилась во вчерашнем дне, и хочется навсегда исчезнуть с этой планеты, завернувшись с бархатную ночь.
Время, время, время, мир, в который я верил, за который сражался, который считал своей собственностью оказался песочным домиком без фундамента, с крышей, слепленной из осеннего дождя!
Время, время, время, почти неслышно, боясь потревожить уставших, обессиленных, отчаянно влюблённых, чем-то расстроенных, занятых, бесцельно шатающихся в мою жизнь крадучись проскользнула рыжеволосая осень.
Время, время, время, всегда, когда телефон не звонит, я знаю, что это ты!
Время, время, время, на моих часах поздняя осень, испуганно застывшая на пороге зимы, нескончаемый дождь истерично танцует на крыше, ударяясь хрустальными каплями о мокрую черепицу. Я не хочу эту простуженную осень, я не хочу стареть, я не хочу седых волос и морщин. Моря, синего тёплого моря, я хочу море!
Я хочу чтобы горячее солнце падало в него, рассыпая закатные лучи на белый песчаный берег,
я хочу чтобы длинноногие пальмы своими растрёпанными макушками упирались в белоснежные облака,
я хочу чтобы время остановилось, испуганно замерло на вдохе, а в густом воздухе повисли мои мысли, чувства, ощущения, желания и мечты,
я хочу ласковое утро золотистым шёпотом,
я хочу чтобы по пустынному берегу тянулась дорожка, сотканная из твоих следов,
я хочу бежать по этим следам за тобой, я хочу твои руки, твои глаза, твои губы, твой смех, твою улыбку,
я хочу вернуть то, моё утонувшее во временном потоке счастье, которым я владел, но все мои отчаянные «хочу» неизбежно разбиваются о время, о исступлённый неистовый поток, который сносит меня с дороги моего счастья и я вновь оказываюсь в холодных объятьях простуженной осени, а снежное дыхание зимы неслышно накрывает простуженный мир, скрывая под снегом следы моего потерянного счастья!

«Шримад Бхагаватам» книга 4, глава 12
Всевышний устроил мир таким образом, что рождённый во плоти непременно умрёт. Сам Господь в облике Времени дает нам жизнь и отбирает ёе в должный срок. В иллюзии мы отождествляем себя с бренной плотью, всякий, кто мыслит себя прахом, вынужден будет умереть, чтобы потом опять восстать из праха. Кто попал в сети самообмана, тому не разорвать порочного круга бесчисленных перерождений.
Все мы равны перед Всевышним, Он наше последнее прибежище, Он всё что у нас есть, всё прочее лишь разукрашенное наваждение. Вручи себя Всевышнему, Он один способен избавить тебя от видимости смерти.
Окружающий мир - наваждение, очнуться от которого есть дело всякого человека.
Время и пространство сотворённый Всевышним обман в который погружаются живые существа.

Дальняя дорога, утонувшая в метелях судьбы, пожухлая трава, тронутая первой изморозью, бездонное небо охватывает своим взором всю землю, бездомный бродяга ветер, не встречающий преград на своем пути, плотная вуаль кисельных предрассветных туманов, далекий горизонт, упирающийся cвоим окончанием в вечность. Земля дрожит под тяжестью прожитых дней, дорога жизни постепенно размывается накатывающими на неё неодолимыми волнами реки времени и утопает в бурлящем прибое предопределённости. Расточительность времени; прикованный к колесу перерождений, бегу сквозь дни и ночи,
сквозь непрекращающуюся боль и радостей затопленные островки, сквозь снег и дождь, сквозь ссоры и разлуки,
сквозь явь и сон, сквозь крик отчаяния и тишину, сквозь страдания и вдохновение,
сквозь резкие повороты судьбы и подъёмы в горы непреодолимых препятствий,
сквозь солнечные дни и бархатные ночи, сквозь надежды и разочарования,
сквозь мёртвые безводные пустыни, выжженные солнцем, и шумные, торопливые города,
сквозь свою звенящую молодость и свою же сгорбленную, испуганную старость.
Длинная дорога, размытая просроченными мечтами и надеждами, игра тени и света, тающий в воздухе детский смех, я живу, дышу, чувствую, жду, надеюсь в моём маленьком, крошечном мире, созданным случайным актом вечности. Сизые тучи, моросящие скучным дождём, прикосновение сухих, обветренных губ осени, одинокие листья плавно скользят в воздухе в своём последнем танце и устилают пестрым покрывалом уже остывшую землю. Предопределенность бытия, смысл жизни исчерпал себя, уже не время подводить стрелки.
Нет, нет, не беспокойтесь, покойный возражать не будет!

«Шримад Бхагаватам», книга 8, глава 24
Точно слепцы, сцепившись руками, бредут за первым слепцом, люди, не ведающие назначение жизни, следуют за невеждой, впечатлённые его достижениями в делах суетных.
О, Всеведущий, от чьего взора, как от солнца, ничто не укроется в сотворённом мире, я молю Тебя ниспослать мне учителя, кто укажет мне смысл моего существования и приведёт к завещанной Тобою для меня цели.
Пусть тщеславные и корыстолюбивые учатся у своих самовлюблённых пастырей стяжать преходящую славу и тленные богатства, пусть обременённые суетным знанием влачат жизнь свою в невежестве, печали и обмане.
Мне же любезны знания о вещах вечных, что пробуждают душу к вечному и нетленному.
Господи, Друг и Благодетель всякой души, Владыка мой и Наставник, Источник чаяний и упоения, в Тебе, сокрытом от взора корыстного, ищу я своё последнее пристанище.
Я склоняюсь к стопам Твоим, Владыка всего сущего, и молю, открой мне моё вечное предназначение и разруби тугой узел сомнений в сердце моём.

Жизнь более чем скоротечна, словно вспышка молнии, вспыхнула на несколько секунд посреди океана безмерности, выхватила из темноты крошечное пространство вкруг себя и бесследно погасла.
Время продолжает свой иступленный бег, годы бегут друг за другом, торопливо перепрыгивая через дни и ночи, закаты и рассветы, понедельники и четверги, всё непревзойденное заканчивается, всё самое лучшее куда-то уходит, всё самое проникновенное исчезает, словно обворожительный сон и я исчезаю вместе со всем этим наваждением, бесследно растворяюсь в неудержимом временном потоке.
Моё счастье, оно ушло так быстро, что я не успел крикнуть ему вдогонку: «Постой, не уходи, не бросай меня одного в этом безрадостном, удручающем мире». Но оно ушло, оставив разорванным моё сердце, а я бегу вслед за ним, я кричу ему в спину, в след, я ищу его размытые следы на песке вневременности.
Моё робкое, трепетное, почти невесомое счастье, оно было очень близко, я чувствовал его прерывистое дыхание, слышал биение его трепещущего сердца, я почти касался его рукой, но оно внезапно исчезло. Вспыхнуло ярким пламенем, воспламенилось клубничной весной и ласковым бисквитным летом, усмехнулось случайной улыбкой, насмешливо отвернулось от меня и бесследно исчезло!
Между мной и моим счастьем остались только беспризорный ветер, гоняющий по дорогам испуганные листья и поздняя осень, плачущая холодными дождями и больше ничего, и они, эти несочитаемые феномены, уже никогда не соприкоснуться с друг другом.

«Шримад Бхагаватам» книга 7, глава 13
Тела живых существ обречены на погибель с самого рождения, они появляются и исчезают, как пузырьки на поверхности реки времени. Потому видя рождение и смерть не стоит ни радоваться, ни печалиться.

Я просто разменная карта в чьей-то чужой, невидимой мне игре, геометрия случайностей, затянувшийся антракт, финальная сцена, развязка, заключительный аккорд, реквием.
Хладнокровно дожидаюсь последнего акта комедии, гаснут огни рампы, падает занавес, стихает зрительный зал, кульминация жизни — смерть, по другую сторону сцены для меня уже ничего нет, станция мёртвых тел и застывших сердец.
Главный Режиссер у всех отбирает костюмы, которыми мы отличались друг от друга, и в сырой могиле все становятся между собою равнозначны и соразмерны.
А счастливые влюблённые, тем временем, идут по осеннему парку, раскидывая ногами опавшие листья. Идут это совсем неподходящее слово, они плывут по извилистым аллеям, как два счастливых кораблика, затерявшиеся в утробе необъятной вселенной.