В кабинете, куда он вошел, стояли два стола и сидел мужчина лет на двадцать старше Аркадия, то есть лет где-то шестидесяти. Он недовольно возился с компьютером, с которым, наверное, случилось что-то не то. «Завис, - крикнул посетителю вместо приветствия. - Чертова железяка». Усы его сердито топорщились на загорелом, продубленном лице. Очков на нём не было.
- Вы к кому? - спросил он. - Если к хозяину, то тот отпросился домой. Жаловался на боль в спине, а ему поступил приличный пакет документов. Говорит, дома поработаю, дома и стены помогают. Может, зайдёте завтра?
- Мне к Трубину.
Человек за компьютером принял серьезный невозмутимый вид, достал из кармана и надел очки.
- Значит, ко мне. Андрей Петрович Сидоров.
- Но мне, - Аркадий полез в портфель, достал письмо-бумажку, заглянул туда, - предписано явиться к Трубину.
- Я и говорю, что ко мне. Дайте сюда бумагу. Ну, вот, моя подпись: Сидоров.
- А, так Вы его начальник?
- И начальник, и подчиненный в одном лице, поскольку это я и есть. Трубин - партийная кличка, как Ленин, Сталин, или же отпросившийся домой Волокитыч. А Вы Аркадий Борисович Мнутный, главный директор объединения, он же директор завода?..
- Да, я. А почему такая кличка? Воля партии?
- А, я трубами занимаюсь. Назначили. Будь они неладны. Труб своих хороших нет, а трубопроводы тянем.
- Перспективное направление, - одобрил Борисович такую деятельность, изобразив уклончивый, но в целом восхищенный взгляд.
Москвич еще раз заглянул в бумажку, рассмеялся:
- А, это Леночка впопыхах такое напечатала. Явиться к Трубину, а подпись — Сидоров, я и расписался. Заняла очередь за каким-то потрясающим женский дефицитом, очень спешила убежать, вот и напортачила. Сейчас все взбалмошные.
И, прохаживаясь по комнате, подойдя к окну, министерский что-то буркнул про себя. Как будто сказал: «Выдеру как сидорову козу».
Пытаясь не обращать внимание на то, что ему показалось, ведь могло и послышаться, Аркадий спросил:
- А почему к Вам? Я разве по Вашему профилю?
- Почему, почему? Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть». Вопросы, говорю, есть?
- Нет.
- Тогда расскажите, что у вас там творится. Почему стали задерживать поставки, выполнение госзаказа, плана?
(«Наверное, поручили разобраться. Неужели пронюхали?» - похолодело у Аркадия сердце). Пытаясь говорить невозмутимо, стал объяснять, что ему самому срывают поставки сырья, комплектующих, поэтому — простои. Но незначительные. Надеемся, мол, войти в колею… Если поставки наладятся... Сидоров кивал, внимательно слушая, буркнул, что вряд ли при нынешнем бардаке поставщики возьмутся за ум, как бы не совсем наоборот. Перескочили на «конверсионную продукцию». Аркадий Борисович, по нарастающей, выкладывал карты. Цветочный горшок «Геранька», детская коляска «Хёндэбой», бытовой пылесос «Мидзубиджи» - предмет законной гордости - и уже полез за рекламными проспектами и авенидами в портфель.
- «Мидзубиджи»? Для Лоллобриджиды? - рассмеялся Сидоров. - Аркаша, ты мне мозги не пылесось. Воруешь сырьё?
Аркадий похолодел и уставился на «Трубина». (А что, если он на самом деле следователь? Ломает здесь комедию. Ремонт кабинета, погонял по коридорам, фамилия такая-то, а «партийная кличка» такая-то, и вот наносит удар — Бах! - сознайтесь в содеянном! И сейчас скажет: а вообще-то меня зовут Феликс Эдмундович).
- Нет, не Феликс, - проницательно в него вглядываясь, говорит «Трубин». Но что-то в этом роде. Сидоров! Аркадий, я знаю про твои бартерные схемы. Всё мало-мальски ценное вымениваешь на материал для своего швейного кооператива?! Сначала достал немного джинсовой ткани из Болгарии. Теперь получишь из Индии, только вот небольшие проблемы с валютой. Молодец, хороший директор: всё для людей. И реализуешь джинсу здесь, в Москве. Свой киоск, «крыша» проплачена. Штаны, курточки «как на подстреленных», да? Вся колбаса здесь, теперь и джинсы тут заколбасишь?
- Так у столичных же больше денег, - вырвалось у Аркадия, пораженного тем, как некоторые люди могут не понимать простых практичных истин. И, спохватившись. - Что Вы мне шьёте? Кооператив работает, всё законно оформлено. Да и не я там директор, а Берзнер. Про джинсовые изделия впервые слышу!
(Наверняка по джинсовой ткани вычислили. Дефицитная вещь, вот и наследили мы. Не хотел с нею связываться, всё этот поц Берзнер. Влипли. И что теперь? Всё отрицать? Или вообще молчать?
И надо же такому… Все везде крутятся, как могут. Капитал зарабатывают. Тяжким трудом! Этот Сидоров - что, с Луны свалился? Вон в январе уже первый «Макдональдс» открыли, назло всем врагам. А этот...)
А тот вглядывается в него. Как-то странно. Сердито и, вместе с тем с какой-то болью в глазах.
- Аркадий, а ведь Вы могли стать хорошим руководителем. Помните, как Вас назначили вместо Анатолия Иваныча? Помните? Какая это была встряска для коллектива и для Вас лично. А хотите увидеть его? Нет, он ничего не скажет, его нет. Он заглянет в глаза, умеет это.
И «Трубин» идёт к какой-то двери. Он сначала и не приметил эту дверь на заднем плане. Открывает. Анатолий Иваныч стоит как живой. Сначала в полумраке, но сразу же за его спиной светлеет, и свет лучится вокруг его крепкой статной фигуры. И он смотрит на Аркадия. Страшно, пронизывающе смотрит. Как будто говорит: «Что же ты, подлец, делаешь? Мало того, что по протекции пролез, меня убив. Теперь ты мой завод уничтожаешь? И людей, наших людей?» За его фигурой всё светлеет, светлеет. И вдруг выбегает Лидочка. Она обнимает Анатолий Иваныча и смотрит на своего директора с непередаваемым чистым чувством обожания. Но при чем здесь она?
Это какая-то пытка. Аркадий зажимает голову руками, кричит: «Да пошли вы все!»
6. Серьезный разговор
© Copyright: Дон Борзини, 2026
Свидетельство о публикации №226052400400
Свидетельство о публикации №226052400400
Рецензии
Весьма, живая интересная зарисовка,… прости - для кого это.???
Да, увлекает меня и таких как я… а молодежь интересуется ИИ, роботами квантовыми компьютерами… А по тексту придраться просто не к чему..
Честно и откровенно .
Хотя, Я сейчас далек от прозы. Прости, если что.
С большим уважением. Искренне.
Лев.
Лев Воросцов-Собеседница 25.05.2026 21:36 • Заявить о нарушении
Да, увлекает меня и таких как я… а молодежь интересуется ИИ, роботами квантовыми компьютерами… А по тексту придраться просто не к чему..
Честно и откровенно .
Хотя, Я сейчас далек от прозы. Прости, если что.
С большим уважением. Искренне.
Лев.
Лев Воросцов-Собеседница 25.05.2026 21:36 • Заявить о нарушении
Спасибо.
Да нет, не зарисовка, это продолжение повести "Лидочка", которую убрали непонятно за что, там про Плешивца ни слова не было.
С улыбкою,
Дон Борзини 26.05.2026 00:57 Заявить о нарушении
Да нет, не зарисовка, это продолжение повести "Лидочка", которую убрали непонятно за что, там про Плешивца ни слова не было.
С улыбкою,
Дон Борзини 26.05.2026 00:57 Заявить о нарушении
Ничосе... А где можно почитать.. ???!!! Подскажи, пожалуйста )))
Лев Воросцов-Собеседница 26.05.2026 05:36 Заявить о нарушении
Лев Воросцов-Собеседница 26.05.2026 05:36 Заявить о нарушении
Да нет проблем, счас я тебе прямо сюда закину. Но, учти: сам напросился.
С улыбкою,
Дон Борзини 26.05.2026 20:03 Заявить о нарушении
С улыбкою,
Дон Борзини 26.05.2026 20:03 Заявить о нарушении
1.
- Лидочка! Вы совсем меня не слышите? Эй, девушка, где вы витаете? - и Аркадий Борисович нежно кладет на голое плечо свою красивую гладкую руку с тщательно обработанными ногтями.
- Я… Я… - лепечет Лидочка, и, решаясь говорить правду, потому что мама так учила, да и по жизни вроде бы выходит, что говорить правду совершенно правильное дело, - засмотрелась на Ваши цветы.
Свежие желтые тюльпаны стоят на её секретарском столе чуть поодаль — она всегда норовит придвинуть цветы поближе, чтобы чувствовать запах — стоят в зелёной вазе с диагональным накрутом белых, напоминающих пузырьки воздуха, точек, отчего стебли, истончаясь в своём же зелёном, кажутся прозрачными, чуть ли не сюрреальными, танцующими в воде длинными ногами, а выглядывающие поверх вазы цветки бросаются в глаза, как ярко разрисованный советский плакат. Где, к примеру, парень и девушка, весёлые, желтолицые и ясноглазые, в рабочих фартуках, склонились над каким-то сложным изделием и вместе, обсуждая, решают производственный вопрос, как лучше и эффективнее это изделие произвести на свет. А на заднем белом плане лучится солнце, символизируя своим светом неизменно наступательное движение к светлому же будущему.
Директор балует свою юную, еще некрепкую духом, секретаршу, и она каждое утро, придя на работу, находит в вазе новый букет, или букетик, или отдельно стоящий солидный цветок. Ах! Какая прелесть этот Аркадий Борисович! Как его все на предприятии — она уже научилась говорить «предприятие» вместо «завод» - любят, почти боготворят! И как прекрасно работать в таком дружном коллективе умных, красивых и добрых людей!
Улыбнувшись невинному признанию своими налитыми чувственными губами, поглаживая плечико, директор продолжает образовательно - воспитательный — процесс:
- Ну вот Вы вошли в систему…
- Вошли в систему… - проговаривает про себя секретарша, стараясь отвлечься, даже совсем забыть про цветы, ведь производственный процесс не стоит на месте, и у Аркадия Борисовича множество дел, нехорошо задерживать его своею неорганизованностью и несобранностью.
- Видите там пиктограммку «Проуграм мэнэджера»?
- Вижу. («Проуграм мэнэджер» - проговаривает Лидочка и думает о том, что этот мэнэджер, - это точно А.Б., всем необходимый, нужный, и без него никто не может обойтись. И её мудрое наблюдение сразу же подтверждается).
- Это самая главная программа, или подпрограмма, приложение, которое управляет всеми остальными приложениями.
- (Управляет всеми остальными приложениями, - надиктовывает она себе в память, хотя и так понятно: это же Аркадий Борисович в окружении работников, ждущих его указаний).
- С его помощью мы запускаем требуемое нам, мне, и в особенности Вам, поскольку это Ваша, так сказать, печатная машинка, программку текстового редактора. Помните её? Найдите, найдите!
Лидочка елозит курсором по полю, находит редактор:
- Нашла! Двойной щелчок?
- О, горячо. Скоро Вы сами будете меня учить, как работать в текстовом редакторе.
- Неправда, неправда! Там так много всяких разностей, у меня просто голова идёт кругом.
- Ну, ничего, детка, - говорит директор, кладя вторую руку на другое плечико. - Поначалу всегда больно и трудно, а потом привыкаешь, привыкаешь… - Но тут он, словно задумавшись о чем-то, становится вдруг печальным и даже убирает руки, кладёт их на спинку кресла.
- Аркадий Борисович! - подаёт голос ярко накрашенными губами старшая секретарша, Маргарита, очень хорошо для своих сорока лет ухоженная, которая, скажем откровенно, выглядит вызывающе благодаря массе открытой плоти груди, что двумя дружными таранами выпирает из платья. Она довольно скептически переводит взгляд с А.Б. на «стажёрку» и обратно, как бы опытным женским взглядом соизмеряя объемы и возможности наличной посуды, прежде чем взяться за работу по кухне. - Там кто-то стучится. Наверняка Берзнер.
Очнувшись, директор издает едва пахнущий недавней потусторонностью смешок:
- Не может быть. Этот подлец всегда заходит без стука.
(Лидочку коробит это слово «подлец», но потом она решает, что между людьми, давно и долго друг друга знающими, занятыми одним большим делом, возможны нюансы во взаимоотношениях, нам непонятные).
- Наверное, принимая во внимание обстоятельства… - начинает Рита и загадочно умолкает на полуфразе. Однако, вздернув решительно острый подбородок, бодро продолжает:
- Это его время для доклада. Стучит, вот точно стучит, и, возможно, своею пустой головой.
Взмахнув театрально рукой, и пронаблюдав, оценила ли пассия красоту жеста, директор густым, намеренно басовитым голосом возглашает:
- Впустите!
Дон Борзини 26.05.2026 20:04 Заявить о нарушении
- Лидочка! Вы совсем меня не слышите? Эй, девушка, где вы витаете? - и Аркадий Борисович нежно кладет на голое плечо свою красивую гладкую руку с тщательно обработанными ногтями.
- Я… Я… - лепечет Лидочка, и, решаясь говорить правду, потому что мама так учила, да и по жизни вроде бы выходит, что говорить правду совершенно правильное дело, - засмотрелась на Ваши цветы.
Свежие желтые тюльпаны стоят на её секретарском столе чуть поодаль — она всегда норовит придвинуть цветы поближе, чтобы чувствовать запах — стоят в зелёной вазе с диагональным накрутом белых, напоминающих пузырьки воздуха, точек, отчего стебли, истончаясь в своём же зелёном, кажутся прозрачными, чуть ли не сюрреальными, танцующими в воде длинными ногами, а выглядывающие поверх вазы цветки бросаются в глаза, как ярко разрисованный советский плакат. Где, к примеру, парень и девушка, весёлые, желтолицые и ясноглазые, в рабочих фартуках, склонились над каким-то сложным изделием и вместе, обсуждая, решают производственный вопрос, как лучше и эффективнее это изделие произвести на свет. А на заднем белом плане лучится солнце, символизируя своим светом неизменно наступательное движение к светлому же будущему.
Директор балует свою юную, еще некрепкую духом, секретаршу, и она каждое утро, придя на работу, находит в вазе новый букет, или букетик, или отдельно стоящий солидный цветок. Ах! Какая прелесть этот Аркадий Борисович! Как его все на предприятии — она уже научилась говорить «предприятие» вместо «завод» - любят, почти боготворят! И как прекрасно работать в таком дружном коллективе умных, красивых и добрых людей!
Улыбнувшись невинному признанию своими налитыми чувственными губами, поглаживая плечико, директор продолжает образовательно - воспитательный — процесс:
- Ну вот Вы вошли в систему…
- Вошли в систему… - проговаривает про себя секретарша, стараясь отвлечься, даже совсем забыть про цветы, ведь производственный процесс не стоит на месте, и у Аркадия Борисовича множество дел, нехорошо задерживать его своею неорганизованностью и несобранностью.
- Видите там пиктограммку «Проуграм мэнэджера»?
- Вижу. («Проуграм мэнэджер» - проговаривает Лидочка и думает о том, что этот мэнэджер, - это точно А.Б., всем необходимый, нужный, и без него никто не может обойтись. И её мудрое наблюдение сразу же подтверждается).
- Это самая главная программа, или подпрограмма, приложение, которое управляет всеми остальными приложениями.
- (Управляет всеми остальными приложениями, - надиктовывает она себе в память, хотя и так понятно: это же Аркадий Борисович в окружении работников, ждущих его указаний).
- С его помощью мы запускаем требуемое нам, мне, и в особенности Вам, поскольку это Ваша, так сказать, печатная машинка, программку текстового редактора. Помните её? Найдите, найдите!
Лидочка елозит курсором по полю, находит редактор:
- Нашла! Двойной щелчок?
- О, горячо. Скоро Вы сами будете меня учить, как работать в текстовом редакторе.
- Неправда, неправда! Там так много всяких разностей, у меня просто голова идёт кругом.
- Ну, ничего, детка, - говорит директор, кладя вторую руку на другое плечико. - Поначалу всегда больно и трудно, а потом привыкаешь, привыкаешь… - Но тут он, словно задумавшись о чем-то, становится вдруг печальным и даже убирает руки, кладёт их на спинку кресла.
- Аркадий Борисович! - подаёт голос ярко накрашенными губами старшая секретарша, Маргарита, очень хорошо для своих сорока лет ухоженная, которая, скажем откровенно, выглядит вызывающе благодаря массе открытой плоти груди, что двумя дружными таранами выпирает из платья. Она довольно скептически переводит взгляд с А.Б. на «стажёрку» и обратно, как бы опытным женским взглядом соизмеряя объемы и возможности наличной посуды, прежде чем взяться за работу по кухне. - Там кто-то стучится. Наверняка Берзнер.
Очнувшись, директор издает едва пахнущий недавней потусторонностью смешок:
- Не может быть. Этот подлец всегда заходит без стука.
(Лидочку коробит это слово «подлец», но потом она решает, что между людьми, давно и долго друг друга знающими, занятыми одним большим делом, возможны нюансы во взаимоотношениях, нам непонятные).
- Наверное, принимая во внимание обстоятельства… - начинает Рита и загадочно умолкает на полуфразе. Однако, вздернув решительно острый подбородок, бодро продолжает:
- Это его время для доклада. Стучит, вот точно стучит, и, возможно, своею пустой головой.
Взмахнув театрально рукой, и пронаблюдав, оценила ли пассия красоту жеста, директор густым, намеренно басовитым голосом возглашает:
- Впустите!
Дон Борзини 26.05.2026 20:04 Заявить о нарушении
2.
Вбегает Берзнер, как обычно полный неуёмной плутовской, чтобы не сказать — бесовской — энергии. Ему хочется крутиться вокруг своей оси, подпрыгивать, подмигивать всем без разбору женщинам, петь адские дифирамбы начальству и по-свойски, цинично выкладывать Аркадию «о состоянии дел и тел». Но он, заметьте, держится.
- Аркадий!
- Привет!
- Маргарита Степанна! - а вот это он выговаривает, изображая кукольного конферансье и небрежно, словно веером, помахивая перед яйцами широкой, хотя и коротковатой ладонью.
- Григорьевна, - недовольно откликается Рита, не принимая пошлую игру и дуясь за какие-то старые обиды.
- Лидочка! - радостно заканчивает он утренний осмотр палаты. Добавляет: - Как Ваше утро, наша прелесть?
- Здравствуйте, Берзнер, - повернувшись, мелодично откликается Лида, которой никак не удается узнать его имя и отчество.
- День уже, - хмуро поправляет Маргарита Григорьевна, одним кратким замечанием утерев подлецу его мощный беспардонный нос.
Заметив, что начинающая секретарша опять отвернулась к выпуклому до безобразия экрану монитора, Берзнер, скосив на неё глаза, округляет бугристые губы и начинает двигать ими взад-вперёд, словно юный горнист на заре пионерского лета. Рита вспыхивает и изображает молчаливый замах и удар по физиономии. Директор, не имея перед лицом юной секретарши даже этой возможности, строго, но сдержанно хмурит брови, говорит:
- Ну, дружище, что там у тебя? Как дела? Есть новости?..
- Есть, есть, черт бы их побрал, - щелкает зубами перспективный докладчик, добавляя со смешком, - дела идут, контора пашет. Так мы, что ли, зайдём к тебе?
И они, обнявшись, уходят в кабинет А.Б. Порыв обняться принадлежал первоначально Берзнеру, но директор всё же поддержал инициативу снизу.
Звонит телефон, Маргарита хватает трубку, кричит вслед директору:
- Жена звонит!
Аркадий, не оборачиваясь, сердито отмахивается, отпихивается рукой. Одновременно заталкивая в свой кабинет Берзнера, который, пользуясь подвернувшимся случаем, может выкинуть какое-нибудь коленце.
- Он перезвонит… Ну как освободится… Сегодня напряженный график… Сейчас у него встреча с передовиками труда. Ну дааа. Трудааа. Раздача грамот, всё такое... Почему не в актовом зале? А это для тех, кто не смог прийти на церемонию, ну буквально пару человек, люди не могли оторваться от станка, а заменить некем, сами понимаете, передовики. Передать, чтобы приехал на обед? Конечно передам. Но сегодня правда, правда очень плотный график.
Дон Борзини 26.05.2026 20:05 Заявить о нарушении
Вбегает Берзнер, как обычно полный неуёмной плутовской, чтобы не сказать — бесовской — энергии. Ему хочется крутиться вокруг своей оси, подпрыгивать, подмигивать всем без разбору женщинам, петь адские дифирамбы начальству и по-свойски, цинично выкладывать Аркадию «о состоянии дел и тел». Но он, заметьте, держится.
- Аркадий!
- Привет!
- Маргарита Степанна! - а вот это он выговаривает, изображая кукольного конферансье и небрежно, словно веером, помахивая перед яйцами широкой, хотя и коротковатой ладонью.
- Григорьевна, - недовольно откликается Рита, не принимая пошлую игру и дуясь за какие-то старые обиды.
- Лидочка! - радостно заканчивает он утренний осмотр палаты. Добавляет: - Как Ваше утро, наша прелесть?
- Здравствуйте, Берзнер, - повернувшись, мелодично откликается Лида, которой никак не удается узнать его имя и отчество.
- День уже, - хмуро поправляет Маргарита Григорьевна, одним кратким замечанием утерев подлецу его мощный беспардонный нос.
Заметив, что начинающая секретарша опять отвернулась к выпуклому до безобразия экрану монитора, Берзнер, скосив на неё глаза, округляет бугристые губы и начинает двигать ими взад-вперёд, словно юный горнист на заре пионерского лета. Рита вспыхивает и изображает молчаливый замах и удар по физиономии. Директор, не имея перед лицом юной секретарши даже этой возможности, строго, но сдержанно хмурит брови, говорит:
- Ну, дружище, что там у тебя? Как дела? Есть новости?..
- Есть, есть, черт бы их побрал, - щелкает зубами перспективный докладчик, добавляя со смешком, - дела идут, контора пашет. Так мы, что ли, зайдём к тебе?
И они, обнявшись, уходят в кабинет А.Б. Порыв обняться принадлежал первоначально Берзнеру, но директор всё же поддержал инициативу снизу.
Звонит телефон, Маргарита хватает трубку, кричит вслед директору:
- Жена звонит!
Аркадий, не оборачиваясь, сердито отмахивается, отпихивается рукой. Одновременно заталкивая в свой кабинет Берзнера, который, пользуясь подвернувшимся случаем, может выкинуть какое-нибудь коленце.
- Он перезвонит… Ну как освободится… Сегодня напряженный график… Сейчас у него встреча с передовиками труда. Ну дааа. Трудааа. Раздача грамот, всё такое... Почему не в актовом зале? А это для тех, кто не смог прийти на церемонию, ну буквально пару человек, люди не могли оторваться от станка, а заменить некем, сами понимаете, передовики. Передать, чтобы приехал на обед? Конечно передам. Но сегодня правда, правда очень плотный график.
Дон Борзини 26.05.2026 20:05 Заявить о нарушении
3.
Они уже поужинали, Лида пьет чай, мама осторожно подбирается к дочке:
- Как дела на работе?
- Всё отлично, всё хорошо, мамочка.
- Чем сегодня занималась?
- Виндоусом.
- А это еще кто такой? - сразу забеспокоилась мать, одна вырастившая дочку и переживающая за её будущее. Еще и такие времена...
- Мам, да это программа такая, «Виндоус 3.0», новейшая, Аркадий Борисович выписал за страшные деньги, компьютерщик установил на машине, и я её изучаю.
- Он тебя уже на машине катает?
- Кто он? - не понимает Лида, беззаботно помахивая под столом красивыми длинными ногами.
- Ну этот хлыщ, что цветы дарит. - И она смотрит на подоконник, где в нескольких вазочках стоят увядающие цветы, которые дочь каждый вечер приносит с работы.
- Да нет, мам, - смеётся Лида. - Машиной компьютерщик называл компьютер. Это они для важности так выражаются.
- А тот, что цветы дарит, - напирает родительница, - на настоящей машине еще не катает?
- Нет еще, - говорит Лида и невольно вздыхает, что вызывает приступ родительской бдительности.
Из-за нашей планеты уже вырвался спутник, закрутился в космосе, зату-ту-ту-кала программа «Время». Лида, поглядывая в телевизор, пытается подменить пластинку:
- Мам, а чё так, я никак не пойму…
- Что именно?
- Вот показывают доярок. Страшные надои, а молока в магазине нет.
- Как нет, есть.
- Ну да, есть, но только через жуткую очередь. Или вот, например, вчера, показывали какой-то колхоз, там стадо бредёт непонятно куда, куча коров, а мяса в магазине нет. И колбасы нет, в Москву надо ехать. Можно подумать, те стада в Москве пасутся!
Мама переминается с ноги на ногу, пытается занять удобную оборонительную позицию. Она не любит, когда Лида задается такими вопросами. Надо думать о деле и работать, работать, работать.
- А что еще тебя беспокоит? - невольно идёт она на поводу у молодого поколения, и сама себе пугается.
- Ну или вот, мам, БАМ, который всё строили, строят, да никак не достроят. То и дело где-то забивают последний костыль…
- Ну, и что? Я-то думала, ты как комсомолка и красавица, тоже захочешь строить, но ты…
- Взять бы тот костыль да и накостылять бы им… - внезапно вырывается у Лиды, и она, оторвавшись от чая, с ужасом смотрит на маму, ожидая взрыва.
- Кому?! Комсомольцам, которые, как Павка Корчагин, все себя делу отдают, - начинает кричать мать.
- Да нет, мамочка, не комсомольцам, не комсомольцам и коммунистам простым, а им, тем, тем… и, испугавшись, зажимает себе рот ладонями.
- Ооо! - кричит мама. (Да уж, поужинали, - думает Лида. - И кто меня за язык тянул?!) Ооо! Вот оно!
- Да - да - да! - пытается защититься Лида, и не зная, куда спрятаться и за что ухватиться, вдруг начинает нести самую для матери страшную ересь. - Наверное, то всё Сталин виноват, как они и пишут. Во всём и везде, как они пишут, он виноват!
- Замолчи! - глаза у мамы сверкают, она словно выросла в гиганта и стоит перед дочерью, гневно отдуваясь, необозримо - алая от гнева. («Наверное, ударит щас!»)
Прижимаясь к столу, дочь бормочет:
- Боже, и зачем я только это сказала, и что у меня за язык такой длинный. Господи, пронеси!
Вглядываясь в своего повзрослевшего ребёнка, остывая, мама, наконец, говорит:
- А ну-ка посмотри мне в глаза. В глаза, говорю, смотри!
Лида поднимает на мать заплаканные очи.
И мама, как если бы передавая подрастающему поколению некую простую святую истину, тихо твёрдо говорит:
- А ты больше читай, что «они» про «него» пишут, вот и станешь совсем умной с этими тварями.
Дон Борзини 26.05.2026 20:07 Заявить о нарушении
Они уже поужинали, Лида пьет чай, мама осторожно подбирается к дочке:
- Как дела на работе?
- Всё отлично, всё хорошо, мамочка.
- Чем сегодня занималась?
- Виндоусом.
- А это еще кто такой? - сразу забеспокоилась мать, одна вырастившая дочку и переживающая за её будущее. Еще и такие времена...
- Мам, да это программа такая, «Виндоус 3.0», новейшая, Аркадий Борисович выписал за страшные деньги, компьютерщик установил на машине, и я её изучаю.
- Он тебя уже на машине катает?
- Кто он? - не понимает Лида, беззаботно помахивая под столом красивыми длинными ногами.
- Ну этот хлыщ, что цветы дарит. - И она смотрит на подоконник, где в нескольких вазочках стоят увядающие цветы, которые дочь каждый вечер приносит с работы.
- Да нет, мам, - смеётся Лида. - Машиной компьютерщик называл компьютер. Это они для важности так выражаются.
- А тот, что цветы дарит, - напирает родительница, - на настоящей машине еще не катает?
- Нет еще, - говорит Лида и невольно вздыхает, что вызывает приступ родительской бдительности.
Из-за нашей планеты уже вырвался спутник, закрутился в космосе, зату-ту-ту-кала программа «Время». Лида, поглядывая в телевизор, пытается подменить пластинку:
- Мам, а чё так, я никак не пойму…
- Что именно?
- Вот показывают доярок. Страшные надои, а молока в магазине нет.
- Как нет, есть.
- Ну да, есть, но только через жуткую очередь. Или вот, например, вчера, показывали какой-то колхоз, там стадо бредёт непонятно куда, куча коров, а мяса в магазине нет. И колбасы нет, в Москву надо ехать. Можно подумать, те стада в Москве пасутся!
Мама переминается с ноги на ногу, пытается занять удобную оборонительную позицию. Она не любит, когда Лида задается такими вопросами. Надо думать о деле и работать, работать, работать.
- А что еще тебя беспокоит? - невольно идёт она на поводу у молодого поколения, и сама себе пугается.
- Ну или вот, мам, БАМ, который всё строили, строят, да никак не достроят. То и дело где-то забивают последний костыль…
- Ну, и что? Я-то думала, ты как комсомолка и красавица, тоже захочешь строить, но ты…
- Взять бы тот костыль да и накостылять бы им… - внезапно вырывается у Лиды, и она, оторвавшись от чая, с ужасом смотрит на маму, ожидая взрыва.
- Кому?! Комсомольцам, которые, как Павка Корчагин, все себя делу отдают, - начинает кричать мать.
- Да нет, мамочка, не комсомольцам, не комсомольцам и коммунистам простым, а им, тем, тем… и, испугавшись, зажимает себе рот ладонями.
- Ооо! - кричит мама. (Да уж, поужинали, - думает Лида. - И кто меня за язык тянул?!) Ооо! Вот оно!
- Да - да - да! - пытается защититься Лида, и не зная, куда спрятаться и за что ухватиться, вдруг начинает нести самую для матери страшную ересь. - Наверное, то всё Сталин виноват, как они и пишут. Во всём и везде, как они пишут, он виноват!
- Замолчи! - глаза у мамы сверкают, она словно выросла в гиганта и стоит перед дочерью, гневно отдуваясь, необозримо - алая от гнева. («Наверное, ударит щас!»)
Прижимаясь к столу, дочь бормочет:
- Боже, и зачем я только это сказала, и что у меня за язык такой длинный. Господи, пронеси!
Вглядываясь в своего повзрослевшего ребёнка, остывая, мама, наконец, говорит:
- А ну-ка посмотри мне в глаза. В глаза, говорю, смотри!
Лида поднимает на мать заплаканные очи.
И мама, как если бы передавая подрастающему поколению некую простую святую истину, тихо твёрдо говорит:
- А ты больше читай, что «они» про «него» пишут, вот и станешь совсем умной с этими тварями.
Дон Борзини 26.05.2026 20:07 Заявить о нарушении
4.
Лида уже вполне приспособилась к машине. Даже к обеим машинам, но Аркадий Борисович вместе с шофёром просто лишь иногда подвозят её домой, если им по пути. Иногда. Ведь ничего страшного. И близость, пусть и через сиденье, уверенного в себе холёного мужчины будит в девственной душе отклик. Да и директор, расставшись, то грустит, то зло смеётся, а то и вовсе застынет истуканом, всматриваясь в какую-то незримую далёкую точку. «Аркадий Борисович!» - окликает тогда шофер. И тот, словно очнувшись от наваждения, зло кричит: «А поехали-ка, Кирюша, по ****ям!»
***
Лида нашла где-то под жутким пыльным спудом мамин дневник. Ведь интересно, как они встретились с папой. Интересно, что она чувствовала до, как ощущала мир до этой встречи, и как — потом. Хотя большая часть записей казалась ей странной, лишней. Как вот, например, о какой-то чужой девушке: «Такая-то очень любит наряжаться, сама серенькая, а как разоденется, так и важничает. Достала отрез редкой материи, и ей пошили платье. Теперь ходит вся расфуфыренная, дерёт нос. Иногда кажется, что она за тряпки готова продать и предать всё… А разве могут комсомольцы и коммунисты продать и предать всё, разве для того нас родили матери, растили родители и страна, дали нам образование, чтобы такое случилось?» Хотя, если вспомнить «эту», жену генсека, то такое разве не верно? Она, конечно, не уродина, а вот наряжаться любит до неприличия. Но некоторые записи просто западали в душу, их хотелось переписать, и перечитывать, перечитывать. Как, например: «До чего нежен мир девических грёз. Уже третий день я нахожусь в сладком забытьи, даже дышу как-то порывисто, необычно. Утром я вспомнила, что мне снились розы…» Лида захлопнула дневник и придавила, припечатала его одеялом. Она читала его в постели, а мимо проходила мама. Нет, некоторые места надо непременно переписать себе в тетрадь. Они так же прекрасны, как цветы в вазе. Переписать, и — любоваться таким.
***
«Рита, Ритуля, Рио-Риточка! - умоляюще блажит Берзнер, комически ползая за хозяйкой квартиры на коленях, молитвенно сложив руки не столько даже на груди, как на шее и подбородке, - за что Вы меня не любите!» Остановившись, Григорьевна, окинув его холодным взглядом, снимает бюстгальтер, отчего её торпеды, теряя боеготовность, брякаются вниз боеголовками. «Ну почемууу!» - продолжает он выть, не забывая хитро сканировать выражение лица. А ведь они вместе распили бутылку индийского виски «Шивес Ригал», и ничто не предвещало такого крушения надежд, такой катастрофы! Подопечная была весела и в меру любезна.
- Почему, почему? Потому что Вы животное.
- Да-да, совершенно верно, животное, но ведь домашнее? Свинья, да.
- Домашнее? Вы пользовались своим статусом соседа столько лет, и ни разу! - заметьте - ни разу - в Вашей голове не мелькнуло никакого серьезного намерения по отношению к порядочной женщине!
- Как не мелькнуло, Риточка, мелькнуло, и не раз, не два!
- Врете! Вы, боров, просто удобно мною пользовались. Вам было хорошо, комфортно, и это обходилось практически даром. Но вот с этого дня, с этого момента я объявляю Вам мораторий на моё тело. Мораторий на подземные ядерные испытания! - хохочет она. - Или, нет (заметив, что он оживился при слове «мораторий», как заблестели надеждой юркие глазки), я объявляю Вас персоной нон грата в стенах моей души и тела! Навсегда!
- У Вас кто-то есть? - ноет Берзнер, - вглядываясь особенно тщательно, чтобы определить своим глазным детектором правду или ложь.
- Конечно есть! - вызывающе смеётся Маргарита, - причём с Вашей же подачи! Джаствиндер! - выкладывает она, как козырь, замысловатое имя. - Отныне я обслуживаю только членов иностранных делегаций!
- Тююю. Наш приезжий индусик, с которым Вас спаривают раз в полгода. Риточка, с Вашим-то темпераментом!
- Да пошел ты нахрен! Какое тебе теперь дело до моего темперамента! Вон!
И, захлопывая за Берзнером дверь, окончательно раздеваясь, женщина злобно шипит: «Скотина, свинья. Моим же темпераментом меня и шантажировать!» Потом, поостыв, рассуждает на эту тему более здраво. Международная обстановка улучшается, дела фирмы налаживаются, иностранных делегаций прибывает. Вон, немцы, к примеру, зачастили. «Ничего, как-нибудь не пропаду без тебя», - шепчет, засыпая беспокойным сном.
Дон Борзини 26.05.2026 20:08 Заявить о нарушении
Лида уже вполне приспособилась к машине. Даже к обеим машинам, но Аркадий Борисович вместе с шофёром просто лишь иногда подвозят её домой, если им по пути. Иногда. Ведь ничего страшного. И близость, пусть и через сиденье, уверенного в себе холёного мужчины будит в девственной душе отклик. Да и директор, расставшись, то грустит, то зло смеётся, а то и вовсе застынет истуканом, всматриваясь в какую-то незримую далёкую точку. «Аркадий Борисович!» - окликает тогда шофер. И тот, словно очнувшись от наваждения, зло кричит: «А поехали-ка, Кирюша, по ****ям!»
***
Лида нашла где-то под жутким пыльным спудом мамин дневник. Ведь интересно, как они встретились с папой. Интересно, что она чувствовала до, как ощущала мир до этой встречи, и как — потом. Хотя большая часть записей казалась ей странной, лишней. Как вот, например, о какой-то чужой девушке: «Такая-то очень любит наряжаться, сама серенькая, а как разоденется, так и важничает. Достала отрез редкой материи, и ей пошили платье. Теперь ходит вся расфуфыренная, дерёт нос. Иногда кажется, что она за тряпки готова продать и предать всё… А разве могут комсомольцы и коммунисты продать и предать всё, разве для того нас родили матери, растили родители и страна, дали нам образование, чтобы такое случилось?» Хотя, если вспомнить «эту», жену генсека, то такое разве не верно? Она, конечно, не уродина, а вот наряжаться любит до неприличия. Но некоторые записи просто западали в душу, их хотелось переписать, и перечитывать, перечитывать. Как, например: «До чего нежен мир девических грёз. Уже третий день я нахожусь в сладком забытьи, даже дышу как-то порывисто, необычно. Утром я вспомнила, что мне снились розы…» Лида захлопнула дневник и придавила, припечатала его одеялом. Она читала его в постели, а мимо проходила мама. Нет, некоторые места надо непременно переписать себе в тетрадь. Они так же прекрасны, как цветы в вазе. Переписать, и — любоваться таким.
***
«Рита, Ритуля, Рио-Риточка! - умоляюще блажит Берзнер, комически ползая за хозяйкой квартиры на коленях, молитвенно сложив руки не столько даже на груди, как на шее и подбородке, - за что Вы меня не любите!» Остановившись, Григорьевна, окинув его холодным взглядом, снимает бюстгальтер, отчего её торпеды, теряя боеготовность, брякаются вниз боеголовками. «Ну почемууу!» - продолжает он выть, не забывая хитро сканировать выражение лица. А ведь они вместе распили бутылку индийского виски «Шивес Ригал», и ничто не предвещало такого крушения надежд, такой катастрофы! Подопечная была весела и в меру любезна.
- Почему, почему? Потому что Вы животное.
- Да-да, совершенно верно, животное, но ведь домашнее? Свинья, да.
- Домашнее? Вы пользовались своим статусом соседа столько лет, и ни разу! - заметьте - ни разу - в Вашей голове не мелькнуло никакого серьезного намерения по отношению к порядочной женщине!
- Как не мелькнуло, Риточка, мелькнуло, и не раз, не два!
- Врете! Вы, боров, просто удобно мною пользовались. Вам было хорошо, комфортно, и это обходилось практически даром. Но вот с этого дня, с этого момента я объявляю Вам мораторий на моё тело. Мораторий на подземные ядерные испытания! - хохочет она. - Или, нет (заметив, что он оживился при слове «мораторий», как заблестели надеждой юркие глазки), я объявляю Вас персоной нон грата в стенах моей души и тела! Навсегда!
- У Вас кто-то есть? - ноет Берзнер, - вглядываясь особенно тщательно, чтобы определить своим глазным детектором правду или ложь.
- Конечно есть! - вызывающе смеётся Маргарита, - причём с Вашей же подачи! Джаствиндер! - выкладывает она, как козырь, замысловатое имя. - Отныне я обслуживаю только членов иностранных делегаций!
- Тююю. Наш приезжий индусик, с которым Вас спаривают раз в полгода. Риточка, с Вашим-то темпераментом!
- Да пошел ты нахрен! Какое тебе теперь дело до моего темперамента! Вон!
И, захлопывая за Берзнером дверь, окончательно раздеваясь, женщина злобно шипит: «Скотина, свинья. Моим же темпераментом меня и шантажировать!» Потом, поостыв, рассуждает на эту тему более здраво. Международная обстановка улучшается, дела фирмы налаживаются, иностранных делегаций прибывает. Вон, немцы, к примеру, зачастили. «Ничего, как-нибудь не пропаду без тебя», - шепчет, засыпая беспокойным сном.
Дон Борзини 26.05.2026 20:08 Заявить о нарушении
Спасибо большое, дорогой Дон.. только я не сразу… до связи))))
Лев Воросцов-Собеседница 26.05.2026 21:49 Заявить о нарушении
Лев Воросцов-Собеседница 26.05.2026 21:49 Заявить о нарушении
Дорогой Дон,)
Все очень хорошо.. юмор великолепный… это для меня, для тех кто помнит сталинизм, эпохи Хрущева и Брежнева..
Продолжай, буду искренне благодарен, если скинешь.
Теперь можно понять почему удалили.(
За сим откланяюсь.
С уважением , искренне .
Лев )))
Лев Воросцов-Собеседница 28.05.2026 21:17 Заявить о нарушении
Все очень хорошо.. юмор великолепный… это для меня, для тех кто помнит сталинизм, эпохи Хрущева и Брежнева..
Продолжай, буду искренне благодарен, если скинешь.
Теперь можно понять почему удалили.(
За сим откланяюсь.
С уважением , искренне .
Лев )))
Лев Воросцов-Собеседница 28.05.2026 21:17 Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.