Бээлька...

     Когда большереченский сочинитель Жар Лезвиевич Доказалов создавал свой последний роман,  ему в голову стукнуло интересной мыслью о том, что все сочинители делятся на пять видов: жонглёры (престидижитатооры) словами, избавившиеся от власти слов, мастера слова, рабы слов, хозяева слова.

     Самыми "жло'бистыми" из всех сочинителей, по мнению Жара Доказалова, являются именно хозяева слов: они не очень-то заботятся о том, чтобы слова были подобраны и соединены как надо. Кроме того, хозяева слов совсем не заботятся о том, чтобы их соединения слов имели бы длину, умещающуюся в головах читателей и читательниц.

     Самому Жару Лезвиевичу всегда желалось, чтобы его считали мастером, а не рабом слов. Рабы слов, по мнению Доказалова, бывают двух видов: графоманы  и стилисты, то есть люди, прикованные не к галерам, а к нескончаемому совершенствованию своих подбора и соединения слов.

     Мастер слова же работает не столько с качеством подбора и соединения слов, сколько с целями их, слов, использования. Мастеров слов любят издатели и редакторы за то, что мастера не "кочевряжатся", а чётко следуют указаниям издателей и редакторов, отвечающих за то, чтобы тексты мастеров достигали бы целей, которые перед ними, текстами, поставлены Её Величеством Действительностью.

     Избавившиеся от власти слов, так думал Жар Лезвиевич, становятся мимами, музыкантами, скульпторами, художниками или, если остаются сочинителями, то превращаются во властелинов того, что находится между строчками их литературно-художественных произведений.

     Жар Лезвиевич Доказалов никогда не стремился стать властелином находящегося между строками его текстов, но его всегда интересовал вопрос о том, кем больше были, - жонглёрами или мастерами слова Н.В.Гоголь и М.Е. Салтыков-Щедрин.

     Пусть на него, на Жара Лезвиевича, не обижаются почитатели литературного наследия М.Жванецкого, но Лезвиев считает данного сочинителя больше жонглёром ("остроумцем", "смехачом"), чем мастером слова.

     А и Гоголь, и Салтыков-Щедрин были больше, чем остроумцами, смехачами, именно мастерами слова, но вот коллега Доказалова, - тоже большереченский сочинитель, зараза такая, Указ Гладкович Наапоминалин, разработал свой подход к оценке качества литературно-художественных наследий.

     Коллега Доказалова Указ Напоминалин просто уверен, что почитатели наследия Н.В.Гоголя никогда не станут почитателями творчества М. Е.Салтыкова-Щедрина, а почитатели последнего не будут прочитывать, например, "Мёртвые души" Гоголя больше одного раза за свою, читателей, телесную жизнь, но и Гоголь, и Салтыков-Щедрин получили от Напоминалина одинаковую суммарную оценку, - двенадцать баллов:  Гоголь, по пятибалльной системе, получил от Напоминалина,  как драматург-сценарист четыре балла, Щедрин - три балла, как публицист-эссеист - три балла, а Салтыков-Щедрин - целых пять баллов, как рассказчик-сочинитель Гоголь набрал у Напоминалина полноценных пять баллов, а Салтыков-Щедрин - только четыре балла. Действительно, и у того и другого в сумме выходит по двенадцать баллов.

     Когда Жар Лезвиевич попросил коллегу Напоминалина оценить литературно-художественное наследие М. Жванецкого тот выдал: как драматург-сценарист - четыре балла, как публицист-эссеист - тоже четыре балла, а вот как рассказчик-сочинитель - лишь три балла. В сумме: одиннадцать баллов. На целый балл меньше, чем у Гоголя и Щедрина! Но Напоминалин попросил Доказалова не расстраиваться за Дворецкого, так как у того был и остаётся свой надёжный читатель, который любит, когда коротко. Жизнь-то со времён Гоголя и Салтыкова-Шедрина, вполне возможно, сильно изменилась тогда, когда своё создавал М.Жванецкий.

     Нужо признать, что Доказалов согласился с такой оценкой, Напоминалиным,  литературно-художественного наследия М.А.Булгакова: как драматург-сценарист, - пять баллов, как публицист-эссеист - четыре балла, как рассказчик-сочинитель -  опять четыре балла. В сумме, - тринадцать баллов, на целый балл больше, чем у Гоголя и Салтыеова-Щедгина. Но один и два балла в гоголевских двенадцати баллах в сумме дают Троицу, а один и три балла в булгаковских тринадцати баллах дают непонятную и чётную, как при погребении, четвёрку.

    И всё-таки по мнению Жара Доказалова  М.А. Булгаков больше, чем жонглёром словами (остроумцем, смехачом) был даже не мастером слова, а избавившимся от власти слов над собой, то есть властелином того, что скрывалось между строками его литературно-художественных произведений...

    P.S. Как он, автор, такое смел публиковать! Могут воскликнуть читатели и читательницы, но автор, в соответствии с подходом Напоминалина, оценивает себя, как драматурга-сценариста в два балла, как публициста-эссеиста,  - в четыре балла, как рассказчика-сочинителя, - лишь в один балл. Всего семь баллов! Очень скромная оценка.   Автор данной записи истории, рассказанной ему по телефону жителями вымышленного города Большереченска, не может скрыть от читателей и читательниц того, что сначала хотел разместить эту запись в разделе иронической прозы. Но какой уж тут смех, если, обо всём этом думая, большереченский сочинитель Жар Лезвиевич Доказалов умер, так и не дописа'в свой последний роман, а Бээлька, как название данного текста - это "Большереченский литературный кретинизм"!