Галка. I. Нелетная погода для галчонка и его мамы

             Уфимский аэропорт встретил Галю неприветливо. Шел противный ноябрьский дождь. Она волновалась: не отменят ли полет? Но вдруг погода резко переменилась. Дождь прекратился, и выглянуло солнце. Объявили посадку на Нефтеюганск. Два часа лёта всего. Там ее встретит Вадим. Уже скоро, время летит незаметно. И они будут вместе! А там всего восемьдесят километров до нового семейного гнезда на дежурной машине, что встречает вахтовиков.
             Галя укладывала в чемодан личные вещи – свои и сына. На новом месте ничего нет. И всё хотелось уместить. Мясорубку обязательно. Как без нее там? Лепить пельмени мужу. Утюг непременно. Ребенку одежду надо гладить с двух сторон. Горшок пришлось положить в отдельный пакет. Потому что…Ну, как без горшка?! Документы уместились в дамскую сумочку. Решение принято – надо ехать.
             В народе говорят: куда иголка – туда и нитка. «Езжай дочка, езжай», – услышала Галя вердикт отца. Мама была того же мнения. На том разговор и закончился. Прошла неделя после той беседы. Но который день в голове не складывался пазл: здесь трёхкомнатную квартиру совхоз выделил, ее успели обставить мебелью необходимой. И куда теперь её, мебель, девать? И работу она тут нашла – устроилась секретарем директора совхоза. Пятый месяц она трудилась на этой должности и освоила все премудрости канцеляризма и бюрократии. Работа, конечно, ответственная, но не такая тяжёлая как у доярок. Зимой, на стойловом содержании буренок им, конечно, полегче, но, когда коров выгоняли на летние лагеря, было очень тяжело. Доят то они аппаратом, но вставать на первую дойку приходилось в четыре утра. Или ночи – не знаю, как и сказать правильно.
             И зачем он уехал на север? Его как электрика ценили здесь, уважали. И зарплата была неплохая. Настораживало только то, что он иногда домой приходил «в дугу пьян». Так вроде бы электрики говорят. Нет, так говорят сварщики. А электрики говорят, что «в дым». Нет это про пожарных. В отключку? О! Верно – «в отключку»!
             Это всё его двоюродный брат натворил! Уговорил Вадима ехать за «длинным» рублем. И зачем Вадик его послушался?! Как он там теперь? Как я соскучилась по нему!
             Поток мыслей прерван объявлением командира корабля. Он сообщил, что Нефтеюганск не принимает из-за метели. Идём на запасной аэропорт в Нижневартовск. Это очень далеко. И там то её никто не встречал.
             Аэропорт Нижневартовска оказался очень маленький и неудобный. Вахтовики мужчины сидели на полу. Ребенка Галя угнездила на сиденье, которое добрые люди уступили ей, а сама села на чемодан. Вот такая получилась «комната матери и ребенка».
             Прошло десять часов. Лучше не стало. Стало веселее. Она сидела уже на кресле, а её 10-месячный малыш плясал на чемодане. И она счастливо улыбалась. Но ребенок хотел есть. И чтобы сын не стал после плясок демонстрировать свои вокальные данные, необходимо было сварить кашу. Но, как и из чего? У неё не было даже топора, как у бравого солдата из той сказки. В так называемом аэропорту не было ни буфета, ни столовой. Узнала, что где-то недалеко столовая – в 10 минутах ходьбы. С ребенком идти не вариант. Оставила на добрых людей и ушла. Погода была морозная, сибирская. Пурга усиливалась. Да, брат, – это Сибирь. Ребенок был одет тепло, в зимнюю одежду. И это важно. А Галю грела соболья шапка и искусственная шубка. Но ноги в осенних сапогах замёрзали. Эх, как бы сейчас пригодились валенки, которые валял мамин дядя Алексей! Он был волшебник. Самовалки получались у него мягкие, теплые и легкие, как туфли. В магазине таких не сыскать. Родители держали овец, и шерсть имелась. Самое сложное было стричь этих блеющих особ. Очень сложно. Как это у мамы получалось управляться этими странными овечьим ножницами? Казалось, это самая сложная работа в домашнем хозяйстве. Сложнее только… Нет, наверное, страшнее было полоскать белье в проруби. Но мама жалела дочь и категорически запрещала ей это делать, пугая больными руками в старости.
             Столовая была не столовая, а скорее забегаловка. Ассортимент? О чем это мы!? Такое слово и никто не слышал в «застойные» времена. Главное было то, что ей досталась последняя порция теплой манной каши и чай. Остальное уже давно съедено её попутчиками – бородатыми дядьками.
             Вернувшись, Галя вспомнила про пирог с рыбой хек, который мама заботливо положила в дорогу. Гале казалось, что пирог из рыбы самый худший из пирогов. Ещё и эти рыбьи кости! Ужас! Это же не с мясом или с картошкой, что привычно «шлифовалось» деревенским парным молочком. Но пришлось есть этот низкорейтинговый продукт. И…О, Чудо! Какой же он был вкусный! Вы не можете даже представить! Мамин пирог с рыбой! Да, и испеченный в русской печке! Почти сутки голодания меняют вкусовые предпочтения.
             «А будет ли у меня там, на новом месте печь? А как же я тогда буду стряпать такое изысканное блюдо, если негде испечь? Для чего надо было кормить ребенка этой холодной манной кашей, сваренной не на деревенском молоке, а на воде с добавлением сухого молока?»
             Аэропорт переполнился. Взлета не было, но ещё один самолет после их посадки успел приземлится сюда. Утром стали слышны автобусы, и люди двинулись на ЖД вокзал. По «железке» поезда ходят в любую непогоду. Билет был куплен не на первый, но оказалось, что на скорый поезд. Других уже не было. И чем скорый отличается от обычного? Был билет на скорый, и слава Богу. Интересно: как скоро он домчит до Нефтеюганска? Силы были на пределе. От холода и усталости хотелось в папину баню. Потом сесть бы за мамин стол… Эх, …
             Ждать до отправления поезда осталось несколько часов. В буфете вокзала были пустые прилавки. Попутчики бывалые, бородатые и без детей здесь уже побывали. Даже хлеб закончился. Остатки с барского стола были в центре витрины. «О, Боже! Рыбные фрикадельки! Берём!» Сказано – сделано. Осталось открыть и приступить к трапезе. Ребенок терпеливо ждал. В чемодане у незадачливой лягушки-путешественницы были утюг да мясорубка, которыми открыть консервную банку было невозможно. Добрые люди с сильными руками справились с этой неразрешимой проблемой легко. У них был нож обычный, который гораздо практичнее ножа от мясорубки. А улыбки бородато-усатых были и не так страшны, как казалось вначале. Можно было приступать к трапезе. Не тратя время на поиск ложки или вилки, заботливая рука мамы Гали аккуратно положила первую фрикадельку в широко открытый рот родного галчонка. Из всех рыбных консервов, оказалось, что самые вкусные на планете эти фрикадельки. Деликатес! Красная икра и рядом не лежала! И почему на этикетке нет пятиугольника со стилизованной «К» внутри, которую свалили и, на которой уверенно стояли сплоченные ребята в виде букв «СССР». Даёшь знак качества этому продукту!
             В поезде продавали мандарины. Она их раньше кушала только в Новый год. И взяла два килограмма, не думая, что и их придется тащить в дополнении к ребенку, чемодану и пакету с горшком. Ребенок с нехотя доклевал незнакомую пищу. Скорый поезд так торопился, что проскочил нужный разъезд. Проводница утешила и рассказала, что надо срочно выходить и ехать обратно на «бичевозе» – поезде с одним вагоном.
             Метель прекратилась, но от этого было не легче. Мороз крепчал. Они были на полустанке, ожидая «бича». Здание этого маленького вокзальчика не отапливалось. Кассир пустующего помещения милосердно угостила поздних пассажиров горячим чаем и хлебом.
             «Сыночек, терпи. Скоро будем дома. Папа нас ждёт», – утешала Галя себя. В вагон сели ещё светло. На нужном разъезде уже была глухая и темная ночь. Бетонная плита на сваях освещалась тусклым светом. Ноги в осенних сапогах почувствовали неприветливость этого железобетона. А дальше тайга и темнота.
             И папы Вадима нет. Не встречает. А идти по еле-еле видной колее от тракторных гусениц в неизвестность надо три километра. Горшок и чемодан остались под этой бесплатной, но ненадёжной камерой хранения – бетонной плитой.
             С ребенком на руках и с бесценными мандаринами в клюве Галка ступила в темноту. Да, её с детства в деревне таки звали не Галя, а Галка. Словно птицу. И она никогда на это не обижалась. В её голове вертелось и срывалось с замерзающих губ: «Скоро мы будем в тепле, сынок. Рядом с папой».
             Два часа минуло, и она пришла к поселку. Редкие прохожие удивленно на нее смотрели. Откуда эта безбашенная женщина с ребенком на руках во внеурочное время появилась из тайги? И как ее не съели волки или не задрал медведь? А у Гали в голове было два вопроса. Первый: в какой домик-балок стучаться? Эти домики-близнецы были похожи по форме – на бочку, а серостью – на баню папы, которая топилась «по-черному». Выглядели они неприветливо. Неужели в них люди живут? И второй вопрос, не менее важный: а получил ли Вадим от неё телеграмму? Она подошла к балоку, из которого слышалась громкая музыка и женские голоса, и постучала. А в ответ тишина. Галя в отчаянии стала бить ногой по двери. И, наконец, дверь распахнулась. В дверях стоял незнакомец. А справа от этого силуэта её взгляд заметил Вадика. Он сидел за столом, где был хлеб, открытые консервные банки и бутылки со спиртом. Улыбка на лице Галки моментально сменилась на послевкусие от лимона. Вадим обнимал двух крашеных девиц, а они доверчиво с дух сторон прижимались к нему.
             Галя, не смущаясь, громко спросила – «Мандарины на закуску не нужны?», – И впорхнула в теплое помещение.