4-5. Немного политэкономии и свинства

Вам представлен небольшой рассказик о каком-то этапе моей жизни.
Я назвал такие рассказики вспоминашками. В них всё правда.
Они относительно хронологичны и, соответственно, пронумерованы.
В принципе каждая вспоминашка имеет свой особый сюжет и имеет смысл сама по себе.
Но иногда в рассказе может быть что-то не совсем понятно, если вы не знакомы с предыдущими.
Всего имеется пять разделов:
1. 1956-1964. До школы. Школа № 10;
2. 1965-1973. Школа № 4. Школа № 2;
3. 1973-1977. Учёба в институте;
4. 1978-1980. Армия;
5. Школа. Институт (1980-1982).
   Стажировка (1982-1984).
   Аспирантура (1984-1987)
   Институт (1987-1994).
   Сибирь (1994-1999).
В названии вспоминашки первая цифра - номер раздела,
второе число - номер вспоминашки в разделе.
Пока общее число вспоминашек - 77.
---------------------------------------------------

                4-5. Немного политэкономии и свинства

Не могу не упомянуть о денежном довольствии солдат. В месяц мы получали по 3 рубля 80 копеек. Те, кто в то время был уже в достаточно сознательном возрасте, могут представить себе финансовые возможности этой суммы. Для более молодых отмечу, что зарплата начинающего учителя была примерно 110 руб., бутылка пива – 37 коп., проезд на автобусе – 5 коп.

Иногда из дома приходили переводы рублей на 10, а, время от времени, обычно мама, вкладывала прямо в письмо 1 рубль. На эти деньги можно было купить в магазине на территории части что-нибудь типа белого материала для подворотничков, конвертов для писем или что-то солдатское по мелочи. Также большой популярностью в казанской авиационной учебке пользовалась солдатская чайная, где мы с удовольствием уплетали лучшую в мире свежую выпечку в сопровождении стаканчика чая и разговоров о доме.
 
В чайную мы частенько заруливали, выполнив раньше времени какие-то порученные нам хозяйственные дела. Это могла быть уборка снега, которого в эту зиму выпадало неимоверное количество, уборка каких-то территорий, работа на хоздворе или в овощехранилище. Всего и не упомнишь. Однажды нас послали на засолку капусты.
 
В нашей семье всегда солили капусту, и я с детства принимал в этом участие. Сначала, правда, только как потребитель самого вкусного, что производится в процессе засолки капусты. Каждый нормальный ребенок, конечно же, знает, что это кочерыжка.  Так приятно похрустеть этой слегка сладковатой пирамидкой.  У нас всегда были либо свой огород, либо дача, поэтому капуста и морковка, как правило, были свои. Процедура засолки была довольно длительная и занимала практически полдня. Капуста и морковка тщательно мылись.  Потом морковка резалась, по-моему, просто ножом.  Тут тоже не удержишься и сгрызёшь пару-тройку морковок. 

Но больше всего в детстве я любил смотреть, как капусту шинкуют на специальной доске с несколькими острыми лезвиями. Это было очень похоже на рубанок наоборот.  В том смысле, что этот “рубанок" был неподвижен, а двигалась то, что нужно было строгать, то есть кочан капусты. Только вместо стружки появлялся тонкий капустный слой, тут же рассыпающийся на тонкие капустные нити. Кстати, ими тоже приятно похрустеть. Когда нарезанной капусты и морковки становилась достаточное количество, её высыпали на стол.   Всё это посыпалось солью и небольшим количеством укропа, а потом начиналось действие, очень похожее на то, как месят тесто. Умятая и пустившая сок капустно-морковная смесь помещалась в небольшую деревянную бочку, где опять плотно утрамбовывалась. С увеличением количества капусты слой рассола становился всё больше и больше. В конце это всё придавливалось специальным деревянным чисто вымытым кружком и на этот кружок клался заранее приготовленный довольно тяжёлый гранитный камень.  Бочка была действительно небольшая, её высота была примерно сантиметров 80, а диаметр сантиметров 40.
 
Но бочка для капусты в нашей военной части меня поразила до глубины души. Высота этой царь-бочки была метра два, и диаметр не меньше. Сделана она была из такого же дюралевого сплава, из которого делают большие кастрюли в столовых и расположена была скорее в полуподвале, поэтому для неё более уместно слово глубина, чем высота. Чтобы забраться в эту бочку и выбраться из неё, внутри стояла деревянная лестница.

На первом же этаже находилось что-то похожее на гигантскую электрическую мясорубку, точнее капусторубку.  В её жерло бросались очищенные кочаны капусты, морковка, и всё это мелко рубилось, и сбрасывалась вниз, в эту самую бочку-кастрюлю.  На дне кастрюли стоял солдат в прорезиненном костюме химзащиты и в высоких, я надеюсь чистых, резиновых сапогах.  Он ходил по этой капусте, уминая её, и, время от времени, посыпая определённым количеством соли. Эту-то капустку мы и будем чуть позже лопать в столовой вместе с картошечкой и мясцом.

 Наша же роль при засолке заключалась в переноске кочанов капусты из каких-то складских помещений непосредственно к месту действия.  Кстати, очистки капусты и морковки не выбрасывались, а относились в свинарник, который был расположен тоже на территории военной части и обеспечивал её мясом.

Пару слов о свинарнике. Один раз с каким-то поручением мы в этот свинарник заходили.  Там руководил всем прапорщик, поразивший меня своей философией. Но о философии чуть позже. Сначала же меня удивила чистота в свинарнике. Как-то, даже непривычно. Свинарник ведь и называется свинарником, потому что там, как правило, свинарник. А тут, относительная чистота, порядок.

Как раз при нас этот прапорщик проводил инструктаж для солдат, пришедших к нему на хозработы. Точных его слов я, конечно же, не помню, но там было что-то типа этого: «Свинья, она и есть свинья, она грязь не замечает. Грязь замечаем мы, люди, потому что эта грязь для человека неприятна. Поэтому же мы, люди, и убираем эту грязь. Свинья за собой убирать не будет. К сожалению, бывают люди-свиньи. Они тоже грязь не замечают и не убирают. На гражданке заставить людей-свиней убирать за собой практически невозможно. И, к такому же сожалению, нормальным людям приходится грязь за такими людьми-свиньями убирать, если нормальные люди не хотят жить в грязи.  А здесь в армии мы приучим убирать и за собой, и за свиньями в свинарнике».  И так далее, и тому подобное.
 
Я вышел из свинарника потрясенный. Какие умные люди служат в свинарнике! Я вспомнил, как буквально накануне призыва в армию видел, как из шикарной легковушки вышла не менее шикарная дама в дорогой шубе. Доев то ли печеньеце, то ли мороженое, эта дама брезгливо выбросила бумажную обертку на тротуар, села в машину и укатила. Вот вам и типичный пример человека-свиньи невзирая на её машину, одежду, и, даже, возможно, высшее образование. И ведь она, как и положено свинье, эту грязь, которую она создает вокруг себя, даже не замечает. И сколько таких дам и джентльменов бродит по городам нашим да «отдыхает» по берегам рек!

Эх, эту бы даму в казанский армейский свинарник под начало того замечательного прапорщика. Может быть, он и сделал бы из неё нормального человека.