Тяжкое утро

Из цикла "Деревенские байки Кузьмича"

Есть в деревнях такие истории, которые никто не записывает официально, но они живут годами — в разговорах, на лавочках, за чаем или чем покрепче.
И каждый пересказчик клянётся, что слышал это лично, почти из первых уст.
Вот одна из таких.
Собрал как-то дед Кузьмич своих троих зятьёв и говорит:
— Слухайте, сынки… У Матвеевны завтра юбилей.
Женушки ваши уже сговорились — подарок готовят, шепчутся по углам. А мы что, хуже?
Давайте и мы от мужского коллектива семьи скинемся, поздравим по-человечески!
Зятья переглянулись. Слово «коллектив» им явно понравилось.
Решили — дело серьёзное, семейное.
Скинулись.
Юбилей отгремел — будь здоров.
Столы ломились, гармошка визжала, самогон шёл так уверенно, будто знал дорогу сам.
К ночи гости начали расходиться. Женщины — по домам, разговоры стихли, только редкий смех ещё гулял по двору.
Дед Кузьмич, как человек ответственный, пошёл в огород — картошку к утру полить надо, дело не ждёт.
А зятья остались “на добивку”.
— Слышь, братва, — говорит один, — народ уже ушёл…
Может, ещё по одной — и по койкам?
Тут и заметили: под столом сосед спит.
Да не просто спит — земля под ним будто дышит. Человек дошёл до своей кондиции окончательно.
Подняли его, кое-как выяснили, где живёт, и повели домой.
Но там их встретили не радостью.
— Ой, зачем вы его такого привели?! — всплеснула руками жена. — Он же теперь никому покоя не даст! Ни мне, ни детям!
И, по-своему рассудив, добавила: — Отведите его лучше к реке, к дереву привяжите. К утру протрезвеет — сам придёт.
Зятья переглянулись. Логика, как ни странно, была.
Так и сделали.
Ночью мужику приспичило по нужде.
Хоть и привязан был — кое-как справился.
А вот обратно… обратно уже не сложилось.
Так и уснул — с чувством выполненного долга. Частично.
Утро в деревне приходит без спроса и без жалости.
Идёт дед Кузьмич на огород, в руках тяпка, в голове простые заботы — картошка, земля, работа.
И вдруг видит картину.
Сосед привязан к дереву.
Без штанов.
И утро вокруг такое, какое есть — честное, беспощадное.
— Господи… вот же срамота… — только и сказал Кузьмич.
— Сосед, ты чего это? Кто ж тебя так?
Тот, еле живой, с трудом приоткрывает глаза:
— Кузьмич… это ты?.. Развяжи…
Кузьмич узел распутал.
И только верёвка упала, как всё внутри у соседа будто переключилось.
Он выхватывает у Кузьмича тяпку и с яростью несётся к телёнку — и ХРЯСЬ его по спине!
— Ты что творишь?! — опешил Кузьмич. — Животину за что?!
Сосед оборачивается, тяжело дышит, глаза мутные, но очень уверенные:
— Ладно, Кузьмич…
Зятьков твоих — прощаю…
Он переводит дух, смотрит куда-то в пустоту и добавляет:
— Но этот телёнок… ЕДРИТЬ ЕГО В КОРЕНЬ…
У него что — мамки нету?!