Дверь 4. Замкнутая тень

Комната это то чего нет- пространство лишённое формы, но всё же замкнутое, будто оболочка что удерживает внутри кого-то, кто не существует. В ней нет ни предметов, ни света, ни звука, но это место кажется живым, оно дышит, щурится, шевелится как старая рана.

Герой- или то что осталось от него- тенью ходит по периметру. Шаги бесшумны, но повторяются как метроном с поломанной стрелкой. Он идёт от угла к углу, возвращается, снова идёт, и так по кругу, словно в клетке без дверей и окон.

Он изучил стены в доль и поперёк и каждая трещина стала для него живой.

Трещины были не случайными, в них угадывалась женская фигура: изломанные линии- грудь, изгибы бёдер, тонкие контуры половых органов. Форма которая притягивала взгляд, будила память о прикосновениях, которых не было, и желаниях, которые уже не разбудить.

Он смотрел и видел: в некоторых местах трещины казались живыми- кожа под ними двигалась, играла тенями словно она была настоящей. Его тень делала шаг навстречу, сердце будто начинало биться и каждый раз, когда он хотел дотронуться, почувствовать что-то настоящее, трещина превращалась в камень, холодный и безжизненный.

Он останавливался, взгляд цеплялся за линии. Медленно, осторожно приближался к стене, пальцы будто бы простирались в пустоту, но касались лишь шероховатой поверхности.

И тут приходило понимание- зеркальное, жёсткое: это всего лишь трещина, холодная, немая, бездушная.

И снова он начинал ходить- круг, угол, круг, угол. Его шаги становились быстрее, почти бегом, но остановиться он не мог.

Иногда, когда тень проходила мимо самой большой трещины, она казалась живой настолько, что будто бы дышала. Трещина расширялась и сжималась, поднималась и опускалась словно грудь влюблённой женщины и манила прикоснуться, раствориться.

Но руки оставались пустыми. И снова ходьба.

Он вспоминал запах кожи, запах волос, прикосновения, которые таили обещания, но здесь была пустота.

Он шёл туда, где трещина выглядела наиболее заманчивой, приближался, дотрагивался. Пальцы касались камня, холодного, жёсткого, живого лишь в его воображении.

Шаги не останавливались. Комната без цвета, без звука затягивала его. Он бежал, кружился, снова возвращался к трещинам.

Это был бесконечный танец. Порой казалось что если он дотронется до трещины, она ответит, превратится в настоящую женщину, чьё тело будет теплом против его холода. Но каждый раз мечта разбивалась о твердь стены.

Он не мог выйти из круга как будто сама комната держала его, не пускала в сторону.

И с каждым кругом тьма становилась гуще, а трещины всё более ослепительно реальными.

Он хотел кричать, но звуков не было, хотел бежать, но ноги не слушались, хотел забыть, но память, словно эта комната, была вездесущей.

Он был там, но одновременно не был. Тень, бегущая за своим отражением в трещинах, живущая в плену собственного желания.

И так продолжалось вечность.