Русский немец

Асфальт немецкий. Холод. Тишина.
А в груди — давняя, глухая рана.
Здесь всё чётко, всё на своих местах,
Но душа кричит: «Верни мне степи, простор…»

Казахстан… Ты — кровь, ты — боль, ты — свет,
Запах полыни, первый мой рассвет,
Ветер с Балхаша, шум берёз Кокшетау,
Здесь — порядок, там — душа моя, в краю родном.

Да где же всё;таки родина — там или тут?!
Там, где сердце рвётся, где память жгут?
Где я — свой? Где я — дома? Ответ дай мне,
Или вечность жить с этой раной во мне…

Помню двор — смех, пыль, жара, июнь…
Мы с Сашкой лазили на старую вербу,
Мечтали: «В Германию — к счастью!»
А теперь я прячу боль внутри,
За улыбкой — тишина, пустыри.

На работе — «alles gut», кивок, ответ,
А ночами — степь, давний след.
Дети говорят на языке чужом,
Им не снится дом, где я был своим…

Да где же всё;таки родина — там или тут?!
Там, где сердце рвётся, где память жгут?
Где я — свой? Где я — дома? Ответ дай мне,
Или вечность жить с этой раной во мне…

Дом построен. Всё есть. Но нет покоя.
Всё не то. Всё не так. Всё чужое.
Закрываю глаза — и снова там:
Двор, друзья, весна, рассвет, года.

Я — русский немец. Ни там, ни тут,
Между двух миров, как сломанный маршрут.
Казахстан, прости — я не забыл,
Но назад дороги нет. Я остыл…

Фото в альбоме — мы все смеёмся,
Девяностые, двор, весна, рассвет.
Там мы были цельными, не рвались,
Не делились на «здесь» и «там» в ответ.

Вижу Сашу, Лену, Игоря — лица,
Как мы вместе мечтали, верили, жили.
Теперь они там, я здесь — за границей,
И звонок раз в месяц — вот и вся связь, сестрица…

Время шло, мы разбрелись по свету,
Кто в Европу, кто в Москву, в столицу.
А я — в Германию, к «лучшей жизни»,
Но в душе остался там, где птицы
Над степью кричат, зовя домой,
Где отец махнул рукой: «Сынок, постой…»

У них — порядок, точность, тишина,
У нас — душа нараспашку, допоздна.
У них — «соблюдай», у нас — «пойди, обними»,
У них — расчёт, у нас — «давай, дерзни!»

Там за столом — тосты, смех, гитара,
Здесь — этикет, дистанция, пара.
Я пытаюсь быть «как надо», но опять
В сердце — наш, казахский край.

Помню, как за дастарханом сидели,
Бешбармак делили — братья, не смотрели,
Кто казах, кто немец — всё едино было,
Дружба крепче камня, сердце не забыло.

Айгерим смеётся, Ерлан наливает,
В доме тепло, душа отдыхает.
«Брат, ешь ещё!» — так сердце согревали,
Эти дни, как звёзды, в памяти сияют.

Казахи к нам на Пасху приходили,
Мы их крашеными яйцами угощали,
Они нам — баурсак, кумыс, тепло,
Общий праздник — в сердце светло.

А на свадьбе — той, смех, веселье,
Песни наши, общее мгновенье.
Немцы пели, казахи поднимали тост:
«Пусть дружба наша вечно растёт!»

Сын спросил: «Папа, а что такое аул?»
Я замолчал, в горле ком затянул.
Он не знает, как пахнет степь весной,
Не слыхал, как поют над ней жаворонки.

Дочь рисует город, асфальт, огни,
Нет в рисунке ни берёз, ни степи.
Я молчу. В душе — осколки дней,
Где мы были — вместе, где мы были — сильней.

Да где же всё;таки родина — там или тут?!
Там, где сердце рвётся, где память жгут…
Где я — свой?.. Где я — дома?.. Тишина…
Только степь мне шепчет: «Ты — моя…»

Степь… полынь… дастархан… дом…
Я — твой. Хоть и далеко…