Сама по себе. Ручейки сознания. Повесть

.

Повесть «Сама по себе» писала из «ручейков» моего сознания, в которые «впадают» и другие, из ощущений, чувствований жизни, но преломлённых, иногда преображенных и в вымысел, но все они, поблескивая, а временами затухая, безмерно изменчивы, словно блики солнца на поверхности бегущей воды.
                2012-2013 годы.

И сколько ч\сейчас, где мой фонарик? Ого, уже пол восьмого. А темно… Полежать или вставать? Полежать-встать-полежать-встать… Не, надо вставать. 
Однако быстро светет… и «Ручей» на стене заголубел, и «Лодка» из тумана выплыла... и мамина улыбка на портрете засветилась. Мама, так, может, это ты ночью подсказала мне посерьёзней отнестись к моей переписке с виртуальными читателями? Вчера-то перечитывала её и всё думалось: а ведь интересно!.. интересны те, кто мне писал, да и я не сплоховала, так неужели положить в папочку и забыть? Ладно, маманя, подумаю, но не сейчас... 

За-закрутилась утренняя рутина! Вот иду в ванную, вот полощу рот, чищу зубы, умываюсь... А классно у меня получилось с этой мозаикой из пластика на темном итальянском кафеле, радостно становится, когда входишь, а то... Конечно, в те времена… ну да, уже лет тридцать как… кто-то по блату предложил этот кафель и взяла... не глядя, тогда ж его в продаже почти не было. И кафель, красивый, но темный. Надоел… Вот расчёской волосы пятьдесят раз со спины - к вискам, от висков – к затылку… но лучше ли они от этого становятся, хоть и голливудская актриса посоветовала?.. Нет, не хочу видеть себя в зеркале! Да нет, потрясающей красавицей не была, но меня всегда мужчины замечали, а теперь... Быть незамеченной отзывается грустью. Ну, как же?..  я!.. и пустое место для них? Да-а, годы не красят, унижать начинают… а со временем отнимут у детей и память обо мне, а поэтому, может, и впрямь оставить им мою виртуальную переписку?.. Оставь, оставь, а то… Ой, и моё второе «я» проснулось! Поспало бы еще, подремало… Ну как спать, если ты - на распутье?.. Да я всю жизнь на распутье, а ты… всю жизнь достаешь меня, достаёшь. Знаешь, назову-ка я тебя Ядвой, чтобы будущие читатели знали кто ты такая... да и в сочетании букв этого имени слышится эдакий ядик, который у тебя всегда… А зови как хочешь… Ну, тогда, Ядва, всё, готова я. Вроде бы даже симпатичной стала и почти молодой... при таком освещении. Как там у Антона Павловича*? «В темноте и за красавца принимаем был». Вот теперь, почти красивой и почти молодой, иду в мой цех кухонный.

Почти расцвело. Но пока не буду на кухне раздвигать шторки, а то этот мужик в окне напротив до-остал! Ведь даже зимой только в майке ходит, а по утрам у окна сидит и что-то на подоконнике ковыряет, ковыряет, вот и получается, что я у него – перед глазами... как и он – у меня. Одной спичкой зажигаю две горелки и фитилёк в колонке… три в одном, так сказать… И к чему ты это?.. «три в одном»... Да в рекламах всё талдыча: три в одном, три в одном, вот и я за ней попёрлась. Так, наливаю в два ковшика по стакану воды, ставлю на газ, один для утреннего чая Теме, другой для отвара трав себе, а вернее, моему вредному желудку, вбрасываю заварку, травку и ставлю будильник на десять минут… А будильник – под цветок… Ага, под красавец-цветок. Жаль, что у продавщицы не спросила его имя... но ладно, у Интернета спрошу. Посмотри, какой же красавчик! Листики темно-зеленые мелкие, среди них – красные ягодки, и продавщица сказала, что с месяц висеть будут, а потом вместо них цветочки появятся... Надо чай Тёме отнести, а то, поди, ждёт-не-дождётся. Поднос, его тяжелая кружка, еще тяжелей - бочонок с медом, ложка… Новости смотрит. И не надоело?.. по несколько раз за день? А по мне и одних много. 
- Тём Димыч, а вот и чаёк твой… На здоровь-иц-це. 

Ну вот, готова моя травяная настойка, но пока остывает, лицо кремом напитаю.  «Напитаю». Глагол-то какой дурацкий в этом контексте, лучше скажу смажу...«Смажу» еще хуже, лицо - не сковородка, что б смазывать… Ядва, пожалуйста, не приставай!.. Ладно, не раздражайся, пусть остаётся «напитаю», сойдет... Вот и хорошо. И где мои «Сто рецептов красоты»? А-а, вот. «Сто рецептов!», «Моментальное омоложение»...
Да прям уж!.. Вот-вот, и я не верю. Хотя б кожу после него просто смягчало и не стягивало… Сапоги - из кожи, а лицо… Опять ты? А как сказать-то?.. Подумай… А-а, тогда кожу опустим и скажем: не так стягивало лицо… А, может, лик?.. Можно и лик. Немолодой, но все еще симпатичный и такой родной!

А теперь с омолодившимся ликом – за чаёк. Как же хорошо с утра его испить из ромашки да с медком!.. Хорошо-то хорошо, да только о переписке своей виртуальной не забывай… Отстань! Дай чайком спокойно насладиться без разных там забывай, не забывай… Ну, тогда попутно хотя бы о детях подумай, как они там?.. Ага, дети вчера не позвонили... а кажется, теперь они уже… ну да, Карловы Вары, Прага, Братислава, так что твои дети уже в Польше… И не надоело им мотаться по Европе? Новый год надо встречать дома, под русской ёлкой, на русских горках, что в парке «Соловьи», а они...  Да ладно тебе, они молодые, пусть помотаются… а мне картошку надо чистить для русской толчёнки… Что это компьютер подчеркнул толчёнку-то? Ведь всё правильно, после ж, ч, ш, щ под ударением пишется буква ё. Но ладно, заменим на о. И все равно... Тогда открываю «Правописание». Нет, и оно этого слова ни с ё, ни с о не знает. А между прочим толчёнка – русское слово, стало быть, толчёная… Ну, слава богу, хоть слово толчёная есть! Отварная картошечка да со сметанкой… во, и сметанки нет. Но все равно оставлю… с поджаренным лучком и шкварками. Хорошо, хоть шкварки признали. Ладно, с правописанием разобрались, теперь – за картошку.

Ну и картошку мы вырастили! Мелочь одна. Чистишь, чистишь… а ведь это мои секундочки жизни уходят вместе с очистками, а муж нет-нет да скажет: в Европе, мол, мелкая картошка дороже крупной! А тут еще… как только начинаю чистить, так сразу: а не больно ли ей, когда кожуру срезаю?.. Ты что-о?..  шизик?.. Да не шизик я, не шизик, а… Ладно, успокойся, но всё же… Ага, но всё же… а вдруг ей и впрямь больно, а?.. А хто ж её знаить, как сказала бы твоя мама, можить, и больно, ведь многого мы не знаем… А эта иШШо, как сказала бы мама, и мельче всех, прям с горошину. И что ты, горошина, всё лето только делала?.. Наверно, поздно завязалась, вот и… Ну, раз запоздала, то ладно, не выброшу тебя, всё-таки старалась, росла. Кстати, я тоже запоздалая со своими записками. Во, Ядва, а не назвать ли мои опусы «Записки запоздалого графомана»? Ведь даже смешновато… Вот-вот. А что б не так смешновато было, вставь в свои графоманские эмоциональную переписку с виртуальными читателями… Ну что ты пристала с этой перепиской! Я сама как-нибудь…  Не злись, а лучше взгляни в кастрюлю, может, уже хватит твоей мелкой?.. Может, и хватит, ведь к картохе еще селёдка предполагается. Но ладно, еще несколько картошин и всё. Блин, а эта еще и зелёная! Чего ты ж на солнце-то вылезла?.. Наверно, погреться захотела… А что позеленеет, никто её не предупредил? И теперь что, выбросить?.. Для посадки оставь… Но что из неё вырастит-то, из такой крохи?.. Ну, если постарается… Ладно, кроха, иди в холодильник, а потом отнесет тебя Тёма в компанию семенной картошки, ну а обесшкуренная… Варись, варись, моя картошечка, ты же в Европе дорога-ая!

А теперь - на балкончик, хоть на пять минуток... Хорошо-то как здесь! Снежок запорхал. Надоела такая погода плаксивая... и кап, и кап-кап-кап по крыше балкона. Капли эти - уже в мозгу. Когда-то преступников так пытали… ставили в тесную камеру, чтоб не повернулся и сверху на голову – кап-кап-кап-кап. Бес-пре-рыв-но! Бр-р!.. Ладно, не заводись, давай что-либо положительное... Да, Ядва, сейчас дам. Ах, как же вчера пели тенора, боже мой! Только и стоит родиться, чтобы послушать их, а потом счастливой помереть… Но - в одночасье, да?..  Ага. Жаль, что Лучано Паваротти* и умер. Да и Хосе Карерос* уже почти не поёт. Бедняга, такой талантище, а белокровие. А вот Пласидо Доминго* пока молодец. Постарел, а голос!..

- Что ты, Тём?.. В Польше плюс двенадцать?.. Ну не будет там снега, не покатаются дети на лыжах, так ведь заграница всё ж, смена обстановки всё ж… Да ладно тебе, они молодые, им хочется чего-то другого. (Сказать, что, мол, тебе-то уже другого не хочется, кроме новостей по телевизору?) Ага, а мне еще хочется, да денег нет... Конечно поехала б! В Карловы Вары... там, или ещё куда… Ага, и подлечиться, и от завтраков-обедов-ужинов оторваться… Ну да, конечно, ужин - ты сам… (Но это твоё вечное: «А что сегодня на ужин?» меня дос-та-ло!.. как те капли, что по голове - преступнику.) Ладно, Тёма, не будем о грустном, а возрадуемся тому, что дети не в скудости... ну да, и по заграницам ездят, будем мысленно их маршрутом следовать, охранять… ага, чтоб без приключений доехали-вернулись.

Наверно, картошка сварилась… ну да, мелкая быстро варится.
- Тём, тебе картошку подавать с акриламидами?.. А те самые, которые при жарке на масле образуются... Ага, теперь нам всё можно, но я всё ж - без…
Масла подсолнечного три ложки… нет, две, соли тоже надо поменьше, ибо теле-доктор Малышева предупреждает, что она - смерть наша… Двух смертей не бывает… Ага, Ядва, зато такие навязчивые помощники, как ты, бывают.
- Ваша светлость, к столу!.. Как это еще не хочется? Ну, здрасьте, сказал бы раньше, я бы и не… Ну, раз пришёл… С огурцами есть будешь али с селедкой?.. Да мне все равно... а, впрочем, селёдку надо бы доесть, а то она уже не первой свежести… Ну да, у тебя желудок не то, что мой... и от свежезасоленной заболеть может. (А вот руки у него дрожат всё больше. Неужто болезнь Альс… как его? А-а, Альцгеймера или Паркинсона уже достаёт? Да нет, наверно, «просто возраст», как врачи успокаивают. И все же?.. Нет, не дай Бог!) Ой, мобильник…
- Да, Глеб… Еще на день останетесь? А внуки здоровы?.. Слава Богу... Да нам остаётся только ждать вас и волноваться. Будьте осторожны. Счастливо!
- Конечно, Тём, плохо, что они с такими малышами на машинах – в Европу. Но в прошлом-то году и с меньшими ездили, помнишь? (Неужто, не помнит?.. Нет, помнит). По полтора годика внуку и внучке было… Вафли к чаю будешь?.. А я - одну. Кстати, какие планы, граф, какие гордые мечты?.. Ну, тогда, может, съездишь в «Линию» за бройлером?.. Вот и хорошо. Да покрупнее птицу выбирай… А потому, что если крупная, то, значит, аппетит у неё был хороший, не болела… Вот тебе и «а-а», мой недогадливый.

И что на обед состряпать?.. Вчера у тебя суп был, значит, сегодня щи стряпай... Мерси за подсказку, Ядвочка, а пока не сунуть ли в пузатенький «Филипс» что-либо… или кого-либо? «Аве Марию» вчера слушала, грека Теодоракиса позавчера... Во, «Карунеш» поставлю, он никогда не надоедает… Вот теперь-то под свою любимую и подумай о своей переписке… Опять ты!.. подруга-прилипала... Я – не подруга, я - друг… Ладно, Ядва-друг, подумаю. Конечно, с одной стороны хорошо бы пристроить... ведь со столькими переписывалась! И помногу... только с тёзкой Алининой страниц тридцать, а еще с Гугелем, Лембиком, Немовым... А с дугой стороны?.. А с другой… ну кому это будет интересно?.. Ты что, мужа цитируешь или сама?.. Сейчас - сама. Но, в то же время, зачем думать об этом? Я же избрала принцип: «Делай то, что должно, а там – что будет»... Мудрый принцип… Не иронизируй. Другого, более утешительного, не знаю… Ну, раз не знаешь, то и займись перепиской... Может, и займусь, но пока опять – на-бал-кон-чик.   

И что бы я делала без этой балконной спортплощадки? Раз-два, раз-два... Не так ходить надо, а что б бедра – ходуном… Ага, вот так. А теперь руки вверх-вниз-вверх-вниз, а то правая побаливает от мышки компьютерной. Ядва, скажи, ведь здорово я придумала заклеить часть окна прозрачными обоями, теперь по верхнему стеклу всегда облачка плывут по небу синему, а справа... Да-а, справа у тебя прямо мозаичный витраж, как в Кёльнском соборе... Ага, а то без них была бы одна серость с нашего пятого... и деревья серые, и крыша дома напротив серая, и сам дом. Серость всех серых оттенков. Но как же легко дышится за моим средневековым мозаичным! Да и думается… О своих виртуальных собеседниках?.. Ну, хорошо, Ядва, хорошо! Прямо сейчас и иду к Компу, и выберу из них того, кто за год больше всех прислал… И Хто ж Ето?.. А Алинина Ето, у нас с ней самая громоздкая переписка… Ну и сказанула… Ну, хорошо, большая… Банально… А объёмная или бойкая подойдет? Ладно, не отвечай, ибо уже иду к Компу.

Включаю, сажусь, ищу переписку с Алининой. А началась она вот с этого её отзыва на «Моё прихотливое я»:
«Отрадно знать, что есть такие мятущиеся души! И завидую, что Вам повезло работать в средствах массовой информации, а ведь опиши я работу своего экономического отдела, так кому это интересно? И директора своего упомянула бы, и бухгалтеров, и машинисток, но все просто перелистнулись бы, а у Вас – имена!»
А теперь - мой ответ Галине... Что, так и будешь: мой ответ, её ответ, мой ответ, его… Нет, Ядвочка, так нельзя, а посему письма буду просто брать в кавычки.
«Тёзка, за время моего «плавания» в Проза. Ру* сложилось впечатление, что этот литературный портал как раз и заселён мечущимися душами, так что, ура!.. мы не одиноки. А насчет того, что мне «повезло»… Да нет, Галина, если пристальней вглядываться и в бухгалтеров, директоров, машинисток, то много интересного можно увидеть, но жаль, что для этого не хватает ни сил, ни времени. Благодарю, что взглянули в мою сторону!»

Она - на моё эссе «Варваризация культуры»:
«За живое задели! И впрямь, на телевидении всё развлекательное полностью оккупировано одним «табором», и мы обречены смотреть до отвращения надоевшие лица то с эстрады, то в «Смаке», - короче, как в анекдоте: «Ох, боюсь даже утюг включать и их увидеть!» А когда смотрела фильм по «Трём сёстрам»,* в котором гимназисты насилуют одну из сестёр, а Солёный убивает барона за то, что тот ему, нетрадиционно сексуально ориентированному, в любви отказывает, то чуть с ума не сошла. Простите уж мою длинную писанину».
«Тёзка, Вы пишите: «Обречены смотреть до отвращения…» Да, к сожалению, мы бессильны что-либо сделать, а посему остается только одно: «нажать на кнопку, чик-чирик…» и поставить диск с классической музыкой. Сколько же в мире прекрасного, ради чего стоило родиться и жить!»

Она - на мой текст «Я - больше человек понимающий»
«У меня есть книга «Gomo Lezens вместо Гомо Сапиенс», откуда явствует, что человек читающий и есть по-настоящему образованный человек. И что это Вы пишете, что главное - «нравственные нормы»? Да Бог с Вами! Ведь у Вас за каждым словом – начитанность!»
«Я почти согласна с Вами. Но почему иногда, при свиданиях с Природой, вычитанные знания кажутся суетой, ненужностью, и лишь в ней, в Природе, видится истинное! Разве не случалось подобного и с Вами?»
«Случалось, случалось! Расслабуха на природе полнейшая! Когда лежишь на травке да глядишь в небо на проплывающие облака, то такое накатывает! Да пропади всё пропадом! И дела неотложные, и проблемы семейные! А встанешь, оглядишься... Надо снова бежать и делать то, чему жизнью и образованием научена».
«Тёзка, здорово написали! А еще прочитала Вашу зарисовку о пище, и в ней Вы -
– вылитый Гиляровский*! До чего ж смачно пишете о блюдах! Аж слюнки потекли. Не-е, я в своих кулинарных изысках гораздо скромнее, гораздо! Кстати, вчера иду в магазин «Журавли», где - подходи, бери, что хошь!.. и думаю: блин, как же обидно, что страна наша социалистическая поднимала индустрию за счет наших желудков и гардеробов! Завидую внучкам, - сыты, одеты, как куклы, - а ведь я тоже была хорошенькая! Но помню, как мама купила ситца зелёненького в белый цветочек, сшила мне под Новый год кофточку, так стала она для меня нарядом принцессы»...
Что, опять забулькала о прошлом?.. Ага, Ядва, забулькала. Но ладно, улыбнусь Алининой из настоящего:
«Но не будем о грустном, моя дорогая Галочка! С наступающим Новым годом Вас и близких! Здоровья, ладу, доброты, улыбок и пусть Грядущий будет хотя бы не хуже!»

Завтрак, обед позади, все накормлены-напоены, а, значит, можно и в ТВ программу заглянуть. И «что день грядущий мне готовит*» по «Культуре»? Это вчера смотрела, это не буду, это для молодёжи, а я, к сожалению, уже не… Ага, концерт «Солистов Москвы» под упр. Юрия Башмета*. Это - буду… А фильм о Неёловой будешь?.. Не, Ядва, не буду. Актриса-то она красивая и обаятельная… была, но зачастую, проживая жизни своих героев, актеры в них растворяются и становятся неинтересными, а посему лучше почитаю-ка авторов из Прозы. Ру. Но допрежь надо Оллу Винну ответить на его реплику к моему опусу… хотя и написал какую-то ерунду: «Йоги - не так, не так, не так... (тик-так)». И стоит ли отвечать на это «тик-так»?.. Да уж подумай... Ага, Ядва, сейчас буду смотреть на картину Михно и думать, думать. А ведь отличный пейзаж, да? И не надоедает. Как же горько, что умер!.. Зря, наверное, деньги ему давала, на них и пил… А как было не давать? Ведь приходил, просил… и опять пил, вместо того чтобы писать картины. Кстати, ведь его последние картины сла-абенькими были… Водка губит таланты… Ядва, слушай, а, может, всё же написать этому Оллу, ведь у него, кроме стишка, есть воспоминания о войне… Ну, если о войне… Или сочинить ответное четверостишие, да и всё? Как там у него? «Йоги - не так, не так…». Во! А не ответить ли ему: может, йоги и не так, и не эдак, и никак… А дальше?..

А дальше чайку зеленого хочу испить. Пойду, заварю… И для Олла что-нибудь придумаешь?..  Ага, Ядва, послушай-ка что уже придумала: может, йоги и не так… ой, а дальше забыла. Может, йоги и не так, и не эдак, и никак… этот зелёный чай в пакетиках вроде бы приятно пахнет, а как называется? «Райские птички». Придумают же производители! Получается, что чай надо настаивать на райских птичках, да, Ядва?.. Не отвлекайся от Олла… Хорошо, не буду. А дальше напишу ему так: А по мне... Ха-ха! Чай - из райских птичек!.. А по мне, коль всё тик-так, значит… нормаль?.. А что значит то? Да и «нормаль» для писателя…  Ой-ой, устыдилась я, покраснела я. Кстати, а где моя пиала?.. Да-а, не любишь ты пить чай из чашек, из стаканОв… Ага, не люблю. И потому... Опять от Олла отвлекаешься?.. Да не отвлекаюсь я, а попопутно всё придуманное склеиваю в одно, слуша: «Может, йоги и не так, и не эдак, и никак, но по мне коль всё тик-так, значит эдак, значит так!» Ну и так?.. ой, как?..  Такая ж абракадабра, как и у него, но смысла поболе, а вот поэзии… А за поэзией – не ко мне, а к Набокову*. Как пишет! «Слышишь иволгу в сердце моём шелестящем? Голубою весной облака я люблю - райский сахар на блюдце блестящем. И люблю я… И люблю я, как льются под осень дожди, и под пестрыми клёнами пеструю слякоть.»  Ведь музыка, да?.. Музыка, но ты отвлеклась от... Ага, отвлеклась от Олла... Олл Вин. Псевдоним, поди?.. Может и псевдоним. Но напишу этому псевдониму еще и это:
«Теперь - о Вашей прозе. За словами о войне у нас с Вами сразу стелется шлейф ассоциаций, а у молодых – ни-фи-га!»
Ядва, как думаешь, оставить «ни фига»?.. Молчишь. А, оставлю, он вроде бы мужик с юмором, поймет.
«И потому не стелется, что у них в головах - белые листы бумаги, а посему в Вашем рассказе о тонущем в болоте солдате надо в начале вставить хотя бы несколько слов о войне, ведь сорок первый, отступление нашей Армии, битва у реки Ресета (к примеру), разбитый полк, а потом уже… Понимаю, тяжко вспоминать, но ведь то, что написали, бесценно».
Ну что, придира, вроде бы ничего получилось, а?.. Опять молчишь? Ну тогда отправляю и включаю «музыку» пылесоса, а то дети приедут из Европы, а у нас…

Этому пылесосу сто лет, а работает, как зверь! Нет, всё же удивительный народ японцы, русским ни-икогда японцами не быть. И почему дочка отдала это японское чудо нам?.. Ты у меня спрашиваешь?.. Не спрашиваю, а знаю: молодым всё новенькое да модненькое подавай, а нам и старенькое сойдет, лишь бы работало… Прежде чем твой японский заработает, пыль бы с пианино да с полок стёрла… Да-а, и откуда она, зараза, берётся? И дожди на улице, а она всё пылит, пылит! Где моя тряпка под названием пылестёр? А-а, вот она. Курочка, курочка, петушок, цыплятки и на всех – пылиШШа, как мама сказала бы. Сколько ж Манька представителей фауны налепила! Из гипса, кажется. И раскрасила-то как красиво!.. И сколько ей тогда было?.. Лет пять. А сейчас уже шестнадцать и эти курочки, цыплятки уже двенадцать лет у нас пылятся. Как же время беспощадно летит!..
Не отвлекайся, лучше с бутыли пыль сотри… Красивая, да? Из синего хрусталя. Зря я тогда у мужика и рушник не купила, и чашки фарфоровые. Ах, какие чашки с блюдцами были красивые! И распродавал-то богатство своей жены недорого. Наверное, всю жизнь та высматривала-собирала-стаскивала всё это, а когда померла… А твоя гитарка уцелеет ли от внука-разбойника?.. От детей уцелела, а от внука едва ли. «Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл, а от тебя, серый волк… »*. А моя гитарка - не колобок, так что едва ли уйдёт. Ну, такой моторный пацанчик, ну такой шустрый и дотошный! Всё ему надо наизнанку вывернуть, изнутри рассмотреть, а гитару эту, как на грех, любит и как только приходит, сразу – к ней…

С кротона не забудь пыль… Смотри как разросся! Подкормила, сбрызгиваю каждый день, вот и раскинул крылья во все стороны… Но пыли на нём! Вот и стой теперь полчаса над своим раскинутым, и обтирай каждый листик… Ну да, красиво жить не запретишь. Привет, отец! Какой же ты у меня печальный! Больной был, когда фотографировали. В сорок шестом… А портрет-то выцветает, перевесь где потемнее… Перевешу. Вот сюда, рядом с мамой. Привет, маманя! А ты у меня не выцветаешь, тебя Якушев маслом написал, а не карандашом. И какая ж ты красивая и веселая сидишь! Да еще рядом с картиной… с бабулькой, что у колодца присела… да еще рядом с лаптями, что на гвоздике… да еще с самоваром старинным и чайником расписным, подаренным Володей Володиным, который приехал тогда из своей Вязьмы зату-урканный, мрачный, но прямо с порога протянул мне красоту эту: на, мол, обещанное… А потом этот Володин бросил вас на хрен и даже не пишет… Во-вот. Так, пылиШШа изведена, уничтожена... жаль, что не навсегда и теперь пол затереть осталось. Но блин! Полотёр сломался, а как удобно с ним было!.. Так ведь он же не японский… Да-а, это точно, русские - не японцы… Не скажешь дочке, что сломался её подарок?.. Конечно, не скажу. Обязательно побежит новый покупать, а я… ох!.. как же не люблю, подарки! Рабой становлюсь у подарившего и не знаю, чем отдарить?..  Патология у тебя, комплекс, ненормальность… Ну да, а что поделаешь?.. Значит, обходись без полотера, затирай старым дедовским способом, тряпкой… Конечно, затру, ведь наклоняться полезно, нелишне… и что еще?.. целебно, пользительно, благопотребно… не, это из другой оперы… Ну, тогда скажи проще: полезно… Ага, впрок. 

Ну вот, теперь можно и Рождество встречать, в квартире чистенько, свежо… как на картине нашей снежной предзакатной... как у Набокова: «Есть такие закаты, что хочется плакать, а иному шепнешь: подожди!» Во! Отошлю-ка Оллу Винну кроме своего стишка еще и из Набокова, пусть припомнит, как настоящие поэты пишут:
           Слышишь иволгу в сердце моём шелестящем?
           Голубою весной облака я люблю,
           Райский сахар на блюдце блестящем;
           И люблю я, как льются под осень дожди,
           И под пестрыми клёнами пеструю слякоть.
           Есть такие закаты, что хочется плакать,
           А иному шепнешь: подожди…
- Тём, ты? И как гулялось?.. Ой, всё то страдаешь, что люди большие особняки строят! Значит, есть на что строить, вот и радуйся хотя бы за других… Согласен, а приходишь и ворчишь… Ну, как зачем им такие большие? Значит, надо. Значит, молодые еще… и не думают о том, что все эти метры потом надо будет пылесосить, мыть. А ряженку купил?.. Ну, конечно, кефир…потому что дешевле. Всё экономишь, экономишь… Ну как нет? Еще как! Ладно, выпьем сегодня кефира, но завтра…Мобильник заиграл.
 - Тёма, это дети звонили?.. И что там с ними… никто политического убежища в Европе не попросил?.. Да шучу я, шучу… Вот те раз, деталь в машине сломалась. И когда ж теперь оттуда выберутся? Ведь Европу снегом занесло, ветрами задуло, «Андреа» по Франции и Голландии носится-свирепствует, вдруг и в Польшу припрётся?.. Не припрётся? Откуда знаешь?.. Ну да, из «Новостей»… Да, да, они всё знают.

Ну что, Ядва, давай еще возьмём хотя бы и вот это из переписки с Алининой.
Она – на «И стали этот нэп* разорять»:
«Хорошо читается, можно сказать, замечательно! И тема мне не чужая, - есть воспоминания моей бабушки, как их раскулачили в 1929-м. Но не выставлю на Прозу. ру, - молодым читать не интересно. В тех местах, где традиционно стояли избы с редкими кустиками, у моего прадеда был огромный сад, единственный в деревне. И вороха роскошных яблок помнила мама, и чистопородного рысака, птицей летавшего по деревне, когда в праздник отправлялись в гости. Семья была большая и работников никогда не держали, сами всё делали. Но раскулачили. Из хорошего дома сделали амбар, сад вырубили, чтоб не мешал подъезжать, а на рысаке стал носиться по деревне вечно пьяный уполномоченный, которым раньше маленьких детей пугали. И вскоре загнал он нашего редкого коня, деда арестовали, а семья... Есть у меня об этом в стихотворениях «Был у моей мамы отец» и в «В гостях».
«Тезка, ну почему думаете, что не читают молодые? В любом случае мы просто обязаны оставить им то, что знаем, что пережили, передумали. И будем уповать на то, что найдутся те, кому это НАШЕ будет позарез нужно. А о своём предке написали Вы отлично, так что, пожалуйста, пишите, пишите еще!»

Она - на мою миниатюру «Свет Рождества»:
«Очень проникновенен рассказ Ваш, даже слёзы - на глазах. Спасибо! А в душе... Просит добра, Веры. Но не готова. Да и дети, хотя и крещены. Но когда попала на третью операцию, то дочка с внучкой на коленях перед иконой молились шесть часов! С грядущим Рождеством Христовым, дорогая моя!»
«Благодарю, Галина! Будьте здоровы, радостны! И все Ваши – тоже!»   

И сколько уже? Ого, спать пора. Но традиционно загляну на лит. сайты: и сколько сегодня пожаловали в гости? В Прозу - раз, два, три… девятнадцать, в Самлит… Ой, аж тридцать четыре! Неужто все читали, а не только заглядывали? Ладно, поверю, что все читали, всем понравилось и кликаем «Завершение работы», «Ок».

***

Сон странный видела. Вроде бы я… или не я?.. спускаюсь со склона, покрытого высокой разлапистой травой, под которой даже тропка чуть видна. И трава эта вся расцвечена дивными, невиданными цветами, а там, за мостком через узкую речушку… знаю это!.. мое родное селение… или только дом?.. а справа, на склоне – крупнолистные деревья, и опять же чужие... мне, теперешней чужие, а не той… той они родные… или мне?.. И не вижу, но знаю: за этими деревьями – парни, которые смотрят на меня, и даже слышу их шепот: «Лаура идет, Лаура идет!». Будто видеть её… меня, для них – восторг и счастье, которого ждали… Но уже - мосток через речушку... и ещё слышу: «Как красива Лаура, как красива!»
Удивительный, светлый, чувственный сон! И радость от него еще не угасла.

Солнышко из-под облаков выскользнуло и небо совсем мартовское! Жаль, снега нет... так, ошмётки одни под деревьями валяются… как дворняжки после дождя. А ведь январь, морозы рождественские трескучие должны быть… Но зато твой братец в его хате дырявой не мерзнет… Ага, Ядва, это ты точно… ой, смотри, галки на солнышке греются и галдят-то как смешно! Каг-каг-каг-каг… как собачонки тявкают. А вон те куда-то понеслись, ишь как резво крыльями машут! Им, наверно, подмышками холодно, когда летят… А, может, и не холодно, в движенье ведь… Но зато, когда присядут, как же будет кайфово под крыльями тепло ощутить! 
 
Ну что ж, завтрак позади, а посему я – к тебе, мой верный дружок Комп. Давай сделаем наброски моего будущего эссе, которое назову «Передернутое достоинство», и пока запишем то, что ночью надумалось… Да понимаешь, дружок, вчера продавщица мне нагрубила, и захотелось понять: почему в ней такое хамское утверждение себя? Вот и потянулась цепочка, и хочу об этом порассуждать со своим виртуальным спорщиком. И давай пока запишем вот это, чтоб не забылось: Вчитываясь и вдумываясь в советы великих мира сего, выносилось во мне такое понятие достоинства: оно складывается из того, какой материальный достаток человек имеет и какова его нравственная высота, то есть, насколько он, не довольствуясь и не замыкаясь на том, что имеет, пытается еще и смысл своего существования найти. Короче, достоинство это – иметь плюс быть, а при социализме… И тут явится мой виртуальны Опп и услышу ехидненькое: «Опять в социализм собралась? Не надоело?» «Ой, испугал! – воскликну и всмотрюсь в пустоту: - Но где ты?.. не вижу тебя. Воплотись!.. Не хочешь. Ну, тогда слушай: надоело, мой золотой, да еще как! Но что ж делать, если…» И дальше напишу о продавщице и от неё переброшу мостик в социализм, при котором… Сколько ж людей было унижено тем, что товаров и продуктов было в чёсточку… Комп, ну что ты подчеркнул «чёсточку»? По-нашенски это значит - мало, всем понемногу, а поэтому оставлю и давай писать дальше.
И какое ж достоинство выработалось в некоторых людских прослойках! Во-первых… Нет, во-первых, во-вторых и в третьих вначале додумаю, а пока: И какими же важными казались эти прослойки самим себе, с каким достоинством сидели в первых рядах залов, как ходили, говорили! А что теперь? «А что теперь?» – осклабится Опп и тогда скажу ему, что теперь они – ноль без палочки, как и все смертные. Ну, а в конце надо будет сделать вот такое заключение: Так что, при социализме что-то не то было с достоинством, каким-то перекошенным стало… или передёрнутым?.. а посему... Нет, «посему» додумаю, когда эссе буду писать, а пока…
- Тёма, как ты думаешь, какими лакомствами Рождество отмечать будем?.. Не знаешь. Ну, подумай хорошенько!.. Не хочешь. Тогда, что куплю в «Линии», то и будешь есть, договорились?.. Вот и хорошо. 
 
Для меня этот супермаркет не явь, а сказка. И длинной эта «сказка» аж метров в двести.
А продуктов разных и всяких сколько!.. Как в Греции: «Всё есть!»… был когда-то шлягер с такими словами. Ах, если бы мои предки хотя бы одним глазком – да на всё это!..
Так, возьму-ка горбушу соленую, ведь говорят, что она – из породы осетровых, а цена… стоит только по сто пятьдесят за кг, не то что сёмга, та аж по четыреста пятьдесят.
Так, что еще купить? Курятина надоела, надо к празднику хотя бы грамм пятьсот свинины для отбивных взять. Беру. А пить что будем? «Шампанское» по шестьдесят пять? Что-то подозрительно дешево, наверное, просто шипучка. Но возьму. Для эффекта. А что к «Шампанскому»? Шесть штук мандарин, пять яблок и-и хватит. А к кофе? Ой, сколько ж всего вкусненького! Растеряться можно. Так, возьму вот этот пакетик вафель с халвой.
А «Венские», нЯбось, ишшо вкуснеиЧА! А-а, однова живем, так что циц!.. моя бережливость, беру и «Венские», да еще и «Пряник с секретом» прихвачу, а вдруг и впрямь ошарашит? И все, хватит, неЧА объедаться. Да! Еще колбаски хорошей надо взять. Но цены!.. ветчинная аж к четыремстам подбирается, а дешёвая… А в дешевой костей «глубокой переработки» больше, чем мяса, соли больше, чем сала!.. да ещё красители, вкусовые добавки А, В, С, Д и т. Д. и т. П. Нет, не буду брать колбасу. А, впрочем, вот эта «Варшавская», сделанная в Курске, с виду вроде бы ничего, симпатичная и цена всего-то по сто восемьдесят. Всё. Можно и праздновать. 

Ну, наконец-то «тройка»!..  Хлещут, хлещут серые ветки по окнам… нет, за окнами. А если б снежку побольше да морозец, какая б панорама за Десной развернулась!.. И как там детки наши в Европе? Обещали эсэмэски по несколько раз в день слать, но не торопятся… А вот здесь надо бы площадку смотровую соорудить с видом на Бежицу и пойму Десны, такая б лепота открывалась!.. Ой, а «Швепс» забыла купить, чем водку разбавлять буду? Придется во «Вкусняшу» забежать. Жаль, конечно, что вино красное мне пить нельзя, а только водочку с соком. Тёма опять заворчит, когда разбавлять стану: зачем, мол? Ни-икак не запомнит, что в чистом виде водка мой слабенький желудок об-жи-га-ает и сразу икать начинаю… А небо-то какое радостное!.. прям, как в моём сне. И снежок вроде бы запорхал. Но робкий, реденький… щупленький, меленький, неуверенный, невесомый... А еще какой? Ладно, хватит и этого для снежка. 

Надо быстренько что-то на обед состряпать, Рождество-то вечером отмечать будем, так что хоть щи сварю.
- Да нет, Тём, на кухне тебе пока делать нечего, а когда щи приготовлю, то можешь кабачок очистить и порезать на кусочки… ага, на мелкие, как в прошлый раз. (Да-а, теперь он даже с желанием возится на кухне, вот и овощи режет, и пол подметает, кастрюли отскабливает, только вот...) Тём, но я же в эти пластмассовые ёмкости не наливаю тебе щей, они – для холодильника, в них удобно что-то туда… (Опять начинает!) А тряпки зачем выбрасывать? Мало ли что в пятнах! И на солнце пятна… А их просто чаще стирать надо… Да, конечно постираю, не ты же… (Ох уж эти его придирки! Не так и не туда ложку положила, не туда кастрюлю поставила, не туда стакан. Но приходится терпеть, а сейчас… А сейчас, кажется, могу и сорваться, поэтому, пока щи варятся, слиняю из кухни.) Хорошо, Тём, хорошо, ты пока посуду мой, а я – к Ком… компьютеру. Ты не против?.. (Промолчал.) Ну и хорошо).
 
И что, дружок мой одноглазый, снесла ли мне курочка яичко, то бишь, написал ли кто рецку? Так-так-так… ага, вот. Но не рецка, а ответ Олла: «Галина, Вы такая основательная, что просто теряюсь!.. Как-то был в гостях у бывшей тёщи (она «была под немцами»), расспрашивал о тех днях, а её сын подошёл и: «Чё вы о ерунде разной, давай-ка лучше - в магазин!» Это он - мне-то!.. Ну, я пошёл, купил поллитру, послал его на ..., потом обнял бабу Аллу и уехал. Наплевательское отношение к своим воспоминаниям было во мне лет тридцать назад, а теперь - слава Прозе. Ру, и Вам, Галина! Я как будто груз снял… не знаю с чего».
И что ж ему ответить?.. Да-а, ошарашил он тебя… Слушай, Ядва, а, может, так написать: «Олл, думаю, что воспоминания откладываются в наших генах, создавая этим что-то вроде Музея Памяти, так что мы просто обязаны быть ответственными перед потомками за мир, который творим не только своими поступками, чувствами, мыслями, но и тем, что помним. Благодарю!»... Говоришь, что высокопарно?.. Но зато глубокомысленно и к тому же как там? «Сам себя не похвалишь – как оплеванный сидишь»… Ага, давай, нахваливай себя, если некому… Так уж и некому! Бывает, что и хвалят, вот и Олл... так что лети, лети моя птичка к нему! А я загляну в Интернет, может, детки письмецо вбросили... Нет, молчат твои детки... Да-а, Ядва, молчат. А ведь знают, что волнуемся, что… Мобильник запел...
- Тём, подай его, пожалуйста.
- Да, Вить, слушаю, мой дорогой братец… Нет, дети еще не приехали, деталь в машине сломалась… Ага, поставь, поставь свечку перед Христом и помолись за них, ты же у нас как отшельник святой. Не замёрз в своей келье?.. на улице-то минус одиннадцать, а у тебя в хате?.. Всего шесть? Ой, и как ты... Три одеялки согревают, конечно, но… А-а, ну если еще и три кошки… Но всё же хоть на праздник подольше грейся своими обогревателями, да не забудь перед сном их выключить… Ну да, да, а то… Еще раз тебя с Рождеством и пока-пока, спокойной грядущей ночи.

Почитать перед сном кого-либо? Но кого?.. А, пожалуй, Григория Бурыкина, о котором Алинина писала, что я, мол… что он, мол, меня… И с чего начнём?.. А хотя бы вот с этого стихотворения:
            Нет в мире больше тайн.
Лишь хлопоты да страхи.
Да надоевший снег,
Да холод скудных слов.
И лишь – мечты детей,
Как угольки во прахе
Кремированных душ
Еще живых отцов.
А, впрочем, как с женой,
И с этим сжиться можно.
И просто ждать Суда
У Божьего крыльца,
Не силясь разглядеть
В тоске своей острожной
Ни истины людской,
Ни замысла Творца.
Отличное стихотворение! Но гру-устное. Прочитать его Тёме? Пожалуй, не буду, а то начнёт придираться к словам и развеет очарование. Написать автору? Нет, как-нибудь еще почитаю, а уж потом… может быть.

***

Наверное, еще восьми нет... Пролёт. Уже двадцать девятого. А серость за окном, как в моём сне. Приснится же такое! Длинные низкие коридоры, маленькие пустые комнаты, тёмные переходы со стенами, только что выкрашенными масляной охристой краской, и я бреду, ищу выход… Но вдруг кто-то хватает меня за руку. Скелет! Его когтистая рука! И уже тянет, тянет меня вниз... пытаюсь вырваться, но он еще крепче сжимает руку, и я слышу, как гремят его кости. Нет, не уйти! И никого – рядом. Еще попытка, еще! Наконец-то!.. И вбегаю в соседнюю комнату, может из неё - выход? Но где же ключи? Ведь если найду выход, то прежде чем уйти… знаю это!.. должна закрыть ту самую комнату, в которой скелет. Но нет ключей. Потеряла. Что же делать? Искать? Но долго бродила по коридорам, да и под ногами уже солома, в ней не найти! И хотя страшно, но возвращаюсь туда, где скелет... но его уже нет. И снова иду по длинному коридору, заглядываю в квадратные комнаты и ищу, ищу выход... Неприятный, липкий сон...

И как же надоело по утрам вставать, по вечерам ложиться, вставать-ложиться-вставать… Суета сует и ерунда какая-то. Катились бы дни беспрерывно с работами-заботами… Плохо… плохо, что рядом – «работами-заботами». А-а, лень с утра что-то придумывать, мозг еще не разбежался. Впрочем, катилась бы себе жизнь без сна и не надо было ложиться спать-просыпаться-спать-про… вставать. Ладно, еще минут пять поваляюсь и встану… но прежде, глядя в потолок, определю приоритеты грядущего дня... А красивый потолок у меня получился, как изморозь узорчатая. Сама технологию придумала! Дно баночки - в густой меловой раствор и аккуратненько - к потолку, в раствор - к потолку, в раствор… Хватило ж терпения! И сколько лет назад как хватило? А лет двенадцать, внучке тогда годика четыре было... теперь такой узорчатой красоты не сотворила б, не-е… но в ванной светлые обои на дверцу смогу наклеить, а то войдёшь, обернёшься и словно в забор коричневый упрёшься, а когда наклею, то предо мной вдруг… вроде как светлая перспектива. Конечно, ощущение секундное, но и то дай сюда… при нашем-то дефиците радости. А еще коврик с египетскими древними рисунками под ноги брошу, чтобы... Включишь воображение и окажешься на солнечных берегах плодородного Нила с древними пирамидами, иероглифами, профилями дев египетских. Лепота буи-ить!..

Всё. Встаю. Раз-два-раз-два. Лёгкий массаж лицу, массаж ушам… А ушки у меня аккуратненькие и к голове прижаты… вот-вот, прижаты, поэтому и слышу не очень-то, вон, у Вильки какие большие были, как эхолокаторы, поэтому от новогодних салютов и сходил с ума. И куда пропал мой любимый Вилька? В последние-то дни томился, тосковал, подвывал, - как чувствовал что-то! - и пропал. Уж три года как… Ну, ладно, с утра положительные эмоции в себя надо закачивать. Эй, положительные, где вы?.. я здесЯ-я! Только не все сразу, не все. Вот эту, пожалуй, и выберу: ах, как же вчера играли Бутман* с Алексеем Уткиным*!  Саксофон и английский рожок. О-бал-деть! Ну, где б такое услышала, если б ни канал «Культура»? Слава, слава каналу «Культура»!
 
Вот иду в ванну, умываюсь, причёсываюсь… вот - на кухню… подвязываю фартук, включаю рубильник, то бишь, поднимаю ключ, которым на ночь перекрываю газ, зажигаю горелки, ставлю ковшики для чая, - Тёме для черного, себе для зеленого... И-и пошло-поехало! Сегодня у нас на завтрак будет овсянка, плюс ложка риса, плюс две гречки… а пшена не будет. Нету пшена. Тёма вчера забыл купить. Всё забывает, забывает, забы… Ладно, не буду о грустном, надо - положительные… 
- Тём, хочешь почти анекдот расскажу? Вчера сюжет с Вологодчины видела о стариках в деревнях… Да послушай, смешно было... Ну да, о стариках, но смешно… Хорошо, валяю. В дальней деревне живут старики, к которым по бездорожью только раз в неделю добирается будка с продуктами… Ну да, конечно, ничего смешного в этом нет, но слушай дальше… Нет, ты всё ж дослушай. И вот на завалинке сидит бабка и рассказывает журналисту: «Значить так… Как только будка-то приедить, бярём мы тады по восемь буханок хлеба, оставлям в чулане, он там замерзам, мы его потом разрубам, отогревам и съедам». Смея-ялась!.. А что, разве не смешно? «Замерзам, разрубам, отогревам, съедам»… Да жалко, жалко старушек, но чего ж плакать-то?.. Вот и не плачь. Старушки теперь пенсии получают, не то, что мама в советские времена. Хватает им не только на хлеб и маслице при своих-то курочках да поросятках… Хатки, конечно, у них ветхие, но ведь они так с ними срослись, что отрежь… то бишь, пересели в чистенькую и светлую квартирку, так, поди, помрут от тоски… Конечно, конечно, ты и дня бы в них… Вот и иди, иди пока в свою чистенькую и светлую, читай там. 
Нет, блин, не получилось с мужем положительной эмоции, придется еще… с кем-то, как-то...

Эта овсянка просто сумасшедшая! Как только закипает, так сразу норовит из кастрюли выскочить, поддон теперь вытирать надо... А, впрочем, Тёма вытрет, похоже, что ему это даже нравится… ну да, какое-никакое, а развлечение при его-то незанятой жизни в ожидании дачного сезона. А ведь еще три месяца будет от безделья маяться, у меня-то всегда дела есть, а у него… Мобик распевается. Брат звонит.
- Слушаю, слушаю, Ви… Да ты что? И чего ж это Кей выл?.. Ну да, ты ж его с цепи не спускаешь, вот и… и я бы завыла, если б меня… Да всё у нас нормально, дети деталь нашли, так что выезжают в Россию… Ага, наверное, завтра приедут… Да нормально моё здоровье... И у Темы в принципе, вот только руки дрожат и забывать стал чаще… Не, травы ему уже не помогут… А чаем зелёным пою. Твои-то ноги как?.. Но ты же сказал, что если в нашем возрасте ничего не болит, значит померли… Держишь хвост пистолетом? Вот и держи… И у меня - пистолетом. Пока-пока. 

 - Ваша светлость, граф, пожаЛте к столу…
Новости он досмотрит! Значит, опять войдет с изюминкой, что, мол, где-то там, какая-то там восьмерых родила. Ну да, вчера сообщили, что семерых, а сегодня… Нет, молчит. Видать, не было ныне изюминки… зато у меня - в каше.
- Тёма, а кашка-то наша сегодня с изюминками и на дорогом сливочном стародубском маслице. (Усмехнулся чему-то?) Что, вспомнил, как Агнешка смеялась над этим стародубским?.. Ну да, в Польше-то дуб - жопа, и для неё смешно получается. (А вот что руки у него дрожат, не смешно.) Слушай, давай я тебе тарелку на кастрюлю взгромощу… взгромоздю… поставлю, расстояние до рта сократится, вот и... Ну, почему не надо? Давай попробуем… Во, видишь, сразу дело и на лад пошло. А чай будешь? Да нет, заварка не третичная, а вторичная. Ладно, засыпаю первичной, шикнём сегодня, однова живём! Будешь вафельку в шоколаде, да еще и с орешками?.. Конечно, дорогие, но зато вку-усные!.. Ну да, родители таких не ели… Ну да, да, у них и хлеб был в сладость. Ну да, да, да… (Каждый раз!.. как только что-либо вкусное ему дашь, так сразу - о родителях!) Да помню я, помню и пишу о них почти каждый день, но зачем же - с утра-то?.. Хочешь пройтись?.. Ну да, да, иди, да поосторожней ходи, а то... 
 
До стряпанья обеда еще минут сорок, а посему… К Компу подсесть? Ага, успею выбрать что-либо из переписки с Александром Курчановым, но вначале... А, впрочем, из переписки станет ясно, что – в «вначале». 
Он – на мои записки «В Перестройке. 91-й год»:
«Жить недолго молодым, скоро срок догонит...» Эх, замечательно пишете!.. Да только годы те такие поганые были, что и вспоминать не хочется. «Господи! Ну, почему именно России суждено попробовать осуществить эту «изнурительную мечту»?  Да, в ту пору так и думалось, но то, к чему пришли сейчас... Нет, лучше андроповский социализм, чем нынешний «алчный позор» пред всем белым светом. Или вы так не считаете?»
«Александр, может, Вам и огорчителен будет мой ответ, но я так не считаю. Ведь большинство «носителей» этого «позора» с их лагерным законом: «Умри ты сегодня, а я – завтра», вышли из социализма. Так чего же Вы хотите? Чтобы нравственность появилась вдруг, сразу, за пару десятилетий? Нет, два-три поколения сменятся (а то и больше), прежде чем… А что касается андроповского социализма… Нет, не хочу туда! Сейчас я пишу и говорю то, что думаю, и уверена, что не «загремлю» за это в Сибирь. Да и простым людям развязали руки, можно и десять коров держать, а, значит, и мы будем сыты».

«Уважаемая Галина! Неужели вы верите в повышение нравственности в стране, где уничтожается промышленность, экономика, армия, образование, здравоохранение? Если вы этого не видите - о чём тогда мы говорим?»
«Александр, когда иду на свой дачный участок через село, то каждый раз удивляюсь: как же быстро застраивается крепкими домиками! И если это развивается «феодализм» (как Вы утверждаете), то пусть будет лучше он, а не социализм, сковывавший по рукам и ногам любой порыв к предпринимательству». 
«Тут без вопросов. Каждому - своё». 

Я – на его рассказ «Пока еще живы…»:
- Александр, прочитала о Вашей бабульке. И стиль ясный, и интонация, и очень важное - свечение тонкого юмора. Явно у Вас есть потаённое «око», которое видит глубоко, ясно и оригинально:
«Он был не частью её лица, а какой-то приставной машинкой, хлопотно трудившейся помимо бабкиной воли». Есть и талант не только прочувствовать увиденное, но и выразить отлично: «…и эта экранная шлюшка, этот сверчок на палочке гораздо мертвее той бабульки, что сидела рядом на кровати и рассказывала о себе… самой себе. В её рассказе каждое слово было – правда. Правда пережитая, претерплённая, выстраданная!» А это: «Миша представил на минуту, что если бы сейчас включить звук, то он заглушил бы старухин рассказ, уничтожил бы его, убил… И что взамен?»
Читала и Ваши миниатюры («Гадом буду…» - отличная!) и хочу сказать: когда Вы подчиняетесь рассудку, получается хуже, а когда тому, о чем писала, - отлично! Желаю Вам чаще отмахиваться от этого самого рассудка и доверяться «оку».

«Спасибо, Галина, за высокую оценку и анализ моего скромного труда. А по поводу рассказа... Я ориентировался скорее на память, ведь многое из прошлого забывается!
Но что-то остаётся, вот вокруг этого сохранившегося и начинаешь крутиться мыслью и чувствами - почему оно так дорого? Не знаю правильный ли это «фильтр», но уж так получается. Ещё раз благодарю, заходите, буду рад».
«Да правильный, правильный это «фильтр», Александр! Вот и я кручусь в этом самом «фильтре», и думаю, что «он» - наш долг. Что может быть правдивее образа бабули, который Вы так тонко соткали? Так что, за станок и - вперед, в высь!»

Ну что ж, переписка с Курчановым довольно большая и позже из неё еще что-либо выберу, а пока...
- Тёма, что-то быстро ты возвратился... Погодка-то хорошая, но скользко, да?.. А ты б возле дома туда-сюда, сюда-туда… Так и ходил? Ну, тогда завари чаёк, еще раз попьём с медком… Эсэмэска? Ну и что в ней?.. Не можешь прочитать, так давай сюда. «Подъезжаем к Белорусской границе». Ну вот, значит, завтра приедут. (Господи, пожалуйста, охрани их в пути! Ведь дети малые в машине!) Тёма, может, после чая с мёдом в «Линию» съездишь?.. Да нам-то ничего не надо, если только опять вафелек вкусных, а вот для Виктора печенки куриной купить надо и пряников медовых парочку… Ну как зачем парочку? Витька их любит, да если с молочком, то сразу – два, так что лишним и третий не покажется. Еще и бройлера купи, да покрупнее выбирай… ага, как всегда сделаю ему котлеты из него. Ой, вот только… У Наташки-то подруга померла, хоронить собирается, так что не знаю, поедет ли к Виктору завтра?.. Можешь ты отвезти? Не хочется тебя грузить… Ну, и молодец, тогда Наташке позвоню, что, мол, ты…
Ну, а теперь - щи варить, а посему надо Компа в «спящий режим» окейнуть… А, впрочем, нет, после щей надо будет сходить на квартиру к Глебу, последний раз кота покормить, прибрать, так что придется выключить. 

Всё-то у сына другое, непривычное, уютное, со вкусом, с выдумкой... Ну, пошла выдумывать! Скажи проще, без разных там эпитетов… А скажу, Ядвочка, вот что: как же здорово отрубить себя на какое-то время от дома, от привычного!.. Отрубилась, вот и радуйся… Я и радуюсь. Радуюсь и в окно глядючи… этой тающей дымке облаков закатного неба, заснеженной панораме за оврагом под названием Нижний Судок... вместо нашей привычной серой пятиэтажки напротив... Кажись, достала она тебя…  Конечно, достала, да еще как! Но не мешай мне, пожалуйста, отрубаться-радоваться! Радоваться  и отдалённому подмигиванию вспыхивающих фонарей за Судком... и вот этой прелестной ёлке, что притаилась меж диваном и окном... и плетёной корзиночке с кружками засушенного лимона… А коту, который несется к тебе?.. Ага, и этому аглицкому коту с маленькими смешными ушками… который уже пытается ухватить меня острыми зубками за руку. Фу! Фу, аглицкая морда, так нельзя играть! Ах, ты не слышишь? Так улетай в коридор, паршивец… Ну, ладно, не обижайся, иди сюда, только лежи тихо и мурлычь… или мырлыкай?.. эдакий ты мурлыка… Как же тебе благостно уйти от привычно-рутинного, да?.. Да, конечно, моя неотвязная Ядвочка, только жаль, что ненадолго. Вот отдохну чуток, покормлю кота, попугаев и-и опять - в свою рутину.

***

На балконе-то как хорошо!.. А снег опять тает и обнажает всё свинство человеческое. Сколько ж хреновни за зиму набросали!.. а теперь повылезла, и смотреть противно. Теплая зима в этом году, наверное, и весна будет ранняя, как… И в каком году это было? Нет, не помню. Но тогда 31 марта дочке пять лет стукнуло и я несла в садик огромный торт, одета была уже по-летнему и всё равно жарко было, а сейчас… А сейчас небо хмурое, тучами затянуто… но всё равно, когда облака перетекают из тёмных оттенков в светлые, то столько ж полутонов получается! Да еще и контуры разные можно высмотреть среди этих подвижных линий… как сейчас. Во-он, над крышей девятиэтажки, серая сороконожка проползает и лапки-то у неё какие смешные.. но одна почти отвалилась, того и гляди насекомое захромает… нет, не захромало, а стало перетекать в собаку.
       
- Тёма, тебе щи со сметанкой?.. Ну, почему - без? Сметана не для жирности, а для вкуса… Нет, о купеческих застольях Гиляровского мало читала, а вот Лескова* … Ну да, верю, что Гиляй интересный писатель, но всё ж Лесков… Да ты просто мало его читал… Конечно, мало, я уже два раза все четыре тома перечитала, а ты... Какой же Николай Семенович остроумный и мудрый! Мудрее Льва Толстого*, хоть того и превозносят… Ну как и Лескову «отдают должное»? Не-е, он оттерт на третий план, о нём мало слышно… Да нет, Тём, мало... Слушай, давай не будем о «много-мало»… А второе себе сам в микроволновке разогрей… Нет, я пока не… Ну я ж тебе миллион раз говорила, что в обед ем только первое... Ага, а второе – на ужин… Ага, сейчас пойду к «своему компьютеру» или тебе еще что-то нужно?.. Ну, раз - «ничего», то пошла я...   

И сколько, дружок, набежало на мои творения читателей в Прозе? Ни-фи-га-себе! Шестьдесят четыре просмотра! Но в основном номер шестьдесят четвёртый просматривал, просматривал… А, впрочем, может, он просто сидел с кружкой пива и тыркал по названиям? Так, так, так… Нет, похоже, что читал. Ну, вот же, в 20.46 начал читать «И началась война», а через три минуты… эта главка на столько и тянет, открыл «Как тот ночной цветок», который минут на десять… так и есть, через девять минут – «Подари себе чудо». Да-а, если так дело и дальше пойдет, то однажды проснусь знаменитостью. Да шучу я, Комп, шучу… Но блин, и не с кем этой падостью… ой, радостью поделиться. Мужу скажешь, а он: «Не читают теперь». Но вот же, читают! Каждый день только в Прозе пасётся до пятидесяти тысяч пишущих и читающих… Друг друга... Ну и что, что «друг друга»? Друг други – тоже читатели.

Звонок дверной… и протрещал три раза. Это Надежда Борисовна так звонит, наверное, деньги идёт занимать. Ну да, до пенсии две недели осталось, значит…
- Тёма, пообщайся-ка с ней на этот раз, а то я только-только с Комп… за компьютер села… Конечно, жалкий она человек, и разговаривать с ней скучно, ведь - об одном и том же, об одном и том же! О дочке, которая пьет, о сыне, который выпивает. Ну надо ж, оба еще относительно молодые, а ждут-не-дождутся её пенсии, чтобы тут же расхватать. Ох, не дай бог - вот так…

А комментарии на мои творения есть? Ага, от некой Адамовой Валентины на «Тропки к дочке»:
«Неторопливое раздумье матери в хорошей семье, и очень ожидаемая судьба подруги, с которой Вы не помешали дочке дружить. Как же хорошо пишете! И форма дневника кажется очень достоверной».
Вот те на... ей «кажется! Значит, читательница моя думает, что пишу под дневники? Не-е, надо её ласково подтолкнуть к истине.
«Валентина, прочитала в Вашем комментарии: «Форма дневника кажется очень достоверной». Поверьте, ей богу!.. это и есть дневники. Сама удивляюсь, что находила время их вести».
Скупо написала. Может, добавить?.. Ага, еще прокаркай... Ой, Ядва объявилась! Что-то давно не навещала… Так уж и давно? А сейчас советую посидеть на балконе и подумать насчет добавки… Спасибо, родная, за совет, так и сделаю.

Ни неба, ни облаков… Сплошная серость вверху, сплошная серость внизу… И галки твои любимые не галдят, и голуби не гулят, и даже собаки не тявкают. А меж тем дети твои всё едут, едут… Да-а, а ведь скользко на дорогах, того и гляди… Да не накачивай ты себя, живи настоящим мгновением… Хорошо советовать, а вот как зацепиться за это самое мгновение не подскажешь?.. «Как» не подскажу, а слова из песни напомню: «Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь»… Да знаю я эти слова, знаю! И стараюсь так жить, стараюсь. Ой, а воздух-то какой свежий! Сам в грудь закачивается и… 
 - Что ты сказал, Тёма?.. Иди, иди, пройдись, хоть и серо. Да! Купи-ка масла подсолнечного, а то чуть-чуть осталось… Да нет, бутылку с собой не бери, в готовых продают. (Покупает постоянно, а запомнить не может, что оно уже - в бутылках). И еще батончик «Дорожный» и ряженки купи. Да не поскользнись. И через дорогу переходи осторожно, помнишь, как когда-то над капотом взлетел? (Помнит ли?.. Ага, вроде бы.) Ну вот то-то ж.

Уже семнадцать сорок?.. Ну да, время твоих «Культурных» концертов... Ой, Ядва, надо скорей кофе заварить и-и… И кого будешь слушать-смотреть?.. Сонату Бетховена* слушать, а смотреть на Плетнева*.
- Тём! Ты молодец, что вернулся как раз к Бетховену. Господи, какая музыка! Какие великие люди композиторы! Да и исполнители. Ведь это ж чудо настоящее - симфонические оркестры!.. да еще с такими дирижерами, как Плетнев, Федосеев, Темирканов, Гергиев, Мета, Караян… Тема, а тебе Бетховен нравится?.. А-а, то-то ж… Да не громкий он, а могучий… Да нет, у него есть и другая... тихая музыка… концерт для скрипки, сонаты. «Лунную» помнишь?.. Ладно, как-нибудь поставлю для тебя, у меня на дисках их несколько… Перед сном? Ну да, ты же любишь засыпать под музыку… Нет, Тём, еще не хочу ужинать… Ты опять? Ну, поищи в холодильнике чего-нибудь!.. Ну, как «что»? Паштет печеночный там, скумбрию вчера не доели, яйца, салат из капусты… крекеры на столе в баночке от печений. Хватит?.. Ну, и хорошо. 
Ведь договаривались же, что ужин будет сам соображать, ан нет! Обязательно подойдет и спросит: «А что на ужин?» Никак не поймёт, что на-до-еда-ет человеку каждый день всё кормить и кормить кого-то. Вот судьба у женщин! Мужики-то отвоевали себе право не заниматься кухней! Конечно, они сильные, умные, вот и покорили нас, слабых, беззащитных, вот и... Да ладно тебе! Расколыхалась аж до широких обобщений… Ага, Ядва, расколыхалась… ага, не надо бы… Вот и успокойся, попробуй сузиться… А уже успокаиваюсь, уже суживаюсь... или сужаюсь? Короче, сузилась.

А что еще сегодня по «Культуре»? Это, это, это… нет, всё «это» можно и не смотреть, так что подсяду-ка к Компу, ведь не всё же с ним писать, можно и читать… И опять будешь - кого-либо из Прозы?..  Ну да, тем более, что «Авторы анонсируют», анонсируют. Но этого всё равно не буду, этого и этого тоже, да и этого… И чем же тебе «эти» не угодили?.. А тем, что под псевдонимами. Ну что это? Невменяемая Читательница, Флавия Австралия, Великий Магистраторофф и ха-ха!.. даже Добрый Лесенок и Удивительно-Удивительно. Выпендриваются же графоманы! А посему почитаю-ка уже знакомого Володю Борейшо, надеюсь, что он-то...
- Тёма, что ты сказал? Эсэмэска пришла? Давай сюда… По Белоруссии наши детки едут.  А там, наверное, тоже снег идёт и ско-ользко на дорогах, опасно. Часа в три ночи, может быть, приедут. Не будешь дожидаться их приезда?.. Я тоже лягу... Ага, волнение наше им едва ли поможет... Не, я еще немного за компьютером посижу.

Странное название рассказа у Борейшо… но пишет завлекающе: «А ведь жили. Хоть и простенько, без изысков: хата, сад, огород, во дворе колодец. Но жили! И любить умудрялись, и верить.  Даже надежда теплилась, пусть и свечным огарком под тёмным образом». Да, красочно рисует Володя: «Жизнь вращалась пластинкой вокруг бабки, тогда еще крепкой, как совхозный амбар, и радости было целое море, когда свадьбу отплясывали: «Дочка замуж выходит! Эй, слышите! Дочка…» И замерло время, как вода в омуте. Застыло. Купались молодые в месяцах счастья, разбрызгивая дни да недели. Не печалясь, без жалости. Чего жалеть – сколько ни есть, все наше. Коли срок подойдет, то ничем не…»
- До завтра, Тёма... Да не скажи, если интересно, то можно и от сна кусочек отколупнуть, интересное жизненных сил прибавляет... Конечно, и я о детях волнуюсь, но спокойной ночи.
И на чём я... от Борейшо? А, вот: «Коли срок подойдет, то ничем не отсрочишь, как не молись. Бабка качала головой укоризненно, но молчала – сами поймут, не объяснишь.» Да-а, густо замешивает Володя и словами словно молоточком по голове выстукивает… А тебе весёленького хочется?.. Ага, Ядва, хотя бы перед сном… Рецку писать ему будешь?.. А нужна ли она ему? Молчишь. Вот и я помолчу.

Пойти зажечь свечу перед иконкой «Божья матерь Афонская»? Молодец я, что купила ее... середина девятнадцатого и лик Одигитрии такой прекрасный! А вот здесь, в уголке, кто-то пытался краски проявить. А зря. Ведь такая, темноликая, она еще и таинственней. И свеча Марии к лицу, и подсвечник индийский… Мария святая, пожалуйста, сохрани и охрани моих детей и внуков в дороге опасной!

Нет, и всё же набросаю Володе несколько слов:
«Трудно найти тему. Сложно – и слова скупые, ёмкие. А уж интонацию!.. Но Вам удалось»... Скупо ты как-то, может, еще что-либо мыкнешь?.. Не, Ядва, пожалуй, хватит. Коротко написала, но ёмко. В его стиле.

И сколько не реализованных минут до сна осталось?.. Почти тридцать. Еще успею почитать. Но что? Повеселей бы хотелось... перед сном-то. А лучше - и веселое, и талантливое. Во! Сбегаю-ка опять в гости к Бурыкину, хотя он тоже грустноватый… но талантливый.
Капри. Слякоть. Гости. Дача.
Шелест слов в тиши.
Как аквариум прозрачен
Мир твоей души.
Персик. Кофе. Сигарета.
Рюмка коньяку.
Жёлтое пятно рассвета
Тянется к виску.
Хорошо, что не пистолет… И всё же «закусила» я прошедший день наиприятнейшими строчками. Спасибо, поэт!

***
   
Дети приехали, а не звонят. Наверно, отсыпаются… А на улице опять плюсовая температура! Достала зима в этом году, а, вернее, не пойми-разбери что. Все месяцы по крыше балкона кап да кап, кап да кап!.. Что, хромушка, уже прилетел? Ну, раз прилетел, кормить буду. И чем тебя угостить?.. Не знаешь, что твой хромуша булки любит?.. Ага, Ядва, сейчас я ему… давай-давай, хромуша, клюй побыстрей, а то сейчас рыжий нахал свалится с неба и столкнёт тебя с подоконника. Хромуш, а помнишь, как два года назад прилетел ты на подоконник и лапы твои были спутаны леской?.. Не помнит. У вас, птиц, память короткая… А ведь если бы не поймала тебя тогда, не распутала, то да-авно уже не прилетал бы… Три раза подряд «бы»?.. Ладно, Ядва-придира, напишем так: А ведь если б не поймала тебя тогда, не распутала лапки, да-авно не прилетал… бы. А два сойдёт?.. Сойдёт для сельской местности… Ой, кажется, снежок запорхал! Радость-то какая! Если бы… Опять «бы-ы»?.. Отстань! А если б еще и морозец ударил! А то снежок этот, растает, поди, до земли не долетев... И «поди» не туда влепила… Ну хорошо, хорошо! А то, поди, растает, до земли не долетев, и опять начнётся кап, кап, кап-кап… 

- Тёма, а снежинки-то сегодня не хотят на землю падать… Как, куда денутся? Зацепятся за веточку и проживут еще день-два, не погибнут под твоими ногами… Ну, не под твоими, так под чужими… Да ну тебя с новостями, ты мне лучше вот что скажи: ехали дети в Европу отдыхать, а ругались. С чего бы это?.. Да, да, конечно, бывает… но ведь можно и без «бывает», зачем настроение себе и другим портить?.. Да, может быть… может быть уже и забыли… может, и не расскажут… ага, посмотрим. Но всё ж если дочка начнёт о том, как они в Европе цапались… ну, ругались… Да это Машкино словечко, а не моё. Кстати, а что? Словечко очень даже цепкое. Так вот, если дочка начнёт о цапанье, то постарайся в сторону разговор увести… В какую? Ну, хотя бы на памятники там, на архитектуру там... Вот и попробуй. Вафлю будешь?.. Ну, и харе… Ну да, харе тоже Машкино… Ага, картошку всегда вафлей закусить хочется... Ой, телефон звонит.
- Галь, проснулась?.. Ну, конечно, разве Тошка даст поспать? Ладно, днём вместе с ним соснёшь… Рада, что понравилось. Когда придёшь рассказывать?.. Да не нужны нам подарки, всё у нас с батей есть для полного счастья… И вино не нужно… Ну и что, что прям из Братиславы? Еще от прошлой вашей поездки бутылка коньяка у него где-то мается… Ага, чтоб «выдержанное в подвалах» получилось… Завтра заедешь?.. Да, расскажешь… да, покажешь, а пока отдыхай... после отдыха. Привет Артёму теплый, Машке, Тошке. До встречи.
И сколько сейчас? Уже почти одиннадцать. Обед варить буду позже, а сейчас пойду Компа навещу, соскучился поди.

Привет, дружок! Чем займёмсИ сегоднИ?.. «Сама думай?» Грубиян! Ладно, уже придумала. Давай-ка вначале вбросим в Самолит очередную главку из «Ведьмы», ведь обещала читателям, что продолжение будет по вторникам и субботам, а сегодня уже среда, так что поди ждут-не дождутся... Кажется домофон завякал...
- Тём, кто там?.. Манька. Вот тебе и «Ведьма» для Самолита.
- Привет Мань, привет, моя золотая! Что ж ты опять без шапки? Простудишь корни волос, и станет причёска, как у деда... Ну да, тв-доктор Малышева говорит… Да нет… да брось ты, она не одна так говорит, ей и другие врачи вторят… Ни ха-ха, а серьезно. Ну как, понравилась Европа?.. «Нормаль?». И весь твой восторг?.. Ну ладно, не хочешь сейчас рассказывать, так как-нибудь потом… подожду, лишь бы впечатления твои не слиняли. Есть хочешь?.. Ну и хорошо, что дома поела, а то у меня только яйца да сыра ошмёток… И сразу в свой мобик внедрилась?.. Ладно, не буду мешать, тем более что мне надо тут с Комп… с компьютером разобраться.   

Итак, глава одиннадцатая. «А потом у Писарёнковых всё под откос пошло». Нет, для названия длинно. Пожалуй, «у Писарёнковых» выброшу… да и «а потом»… И что осталось? «Всё под откос пошло». Не, зловеще получилось. А, впрочем, так оно и было после революции «великой социалистической», будь она неладна... А может, так? «А потом всё под откос пошло». Во, как раз и интрига для читателя появится: а что-о - под откос? Оставляю, ищу: «Мои документы» - «Ведьма из Карачева» - «А потом всё под откос пошло» - «Копировать» - Проза. Ру. – «Ваша страница» - «Добавить новое произведение» Добавляем… Лети, моё добавленное! Вот жиСТЬ пошла у пишущей братии! «Нажал на кнопку, чик-чирик…» и: «Ваше произведение успешно сохранено»...
А для тебя было бы лучше, если б прочитала: «Ваше произведение успешно издано», да?..  Ну конечно, Ядвочка, конечно!..  Размечталась! Вернись в реальность. Ты же обещала переписку с Курчановым продолжить... О, да! Благодарю за подсказку, моя радость. 

Он – на мою миниатюру «Сны... но молю о других»: 
«Да-а, сны - забавная и тревожная штука, порой волнующая до ужаса. Как-то видел: еду на автомобиле к знакомому дому и к знакомым людям... и было так, - дом, который ожидал, люди... а потом наяву долго маялся, пытаясь вспомнить: где и когда всё это видел? Но так и не вспомнил. Да и сегодня: на каком-то стареньком, деревянном причале колол огромные чурки и разговаривал с кем-то знакомым... Но с кем? Колку дров запомнил, а людей...»
«Александр, у Вас не отзыв получился, а законченная миниатюра. И написана так живо!..       
А еще дочитала Вашу повесть. И читать было легко, ибо по мироощущению Вы – язычник. Ведь с явной приятностью купались в той реке, которая подхватывала Вас, с усладой общались с теми, с кем приходилось плыть. Но жаль, что мгновения, подобные этому: «Скрипка пела так завораживающе нежно и печально, так легки и мелодичны были её переливы, звучащие в унисон с догорающим вечером, с молчаливо притихшим лесом и гаснущим небом, что я невольно забыл про всё на свете. И вдали от суетного мира, в беспредельной, космической тишине, творила эта неожиданная мелодия с моей душой вещи странные, осмыслению не поддающиеся». Так вот, жаль, что подобные мгновения, в которые Вы отрываетесь от суетного мира и, «приподнимая завесу», заглядываете в ту, неведомую нам «космическую тишину», у Вас редки.
А еще с финалом повести не согласна: «Канут в безвестность большие реки и малые ручьи – наши жизни и судьбы, уцеленные когда-то в ясные, светлые дали, - выходом же оттуда будет вялый поток пресной и тухлой воды, которую смиренно примет Вечный Океан» Да нет же, Александр, нет! «Бродит душа по белу свету, ищет в туманных грёзах солнечное счастье, и гнездится в ней, в неприкаянной, что-то неясное, безнадежно-зыбкое». Отлично написали! Вот и мы должны надеяться обрести это «зыбкое», ибо оно – единственное утешение наше, и тогда «там, куда ведёт меня тропа, и будет по-настоящему МОЙ дом, где меня любят и ждут» А иначе... »

«Спасибо, Галина, за новый взгляд на скромную «виршу» мою. Я понял, куда вы клоните - к высокому, божественному осмыслению природы и нашего присутствия в НЕЙ. Но надо помнить, что написанное мною было в далёкие атеистические годы, когда преобладающее большинство очень мало задумывались о высоких материях души и духа, и теперь, задним числом придавать тем своим чувствам и мыслям совсем не присущую им окраску, было бы не просто не справедливо, но и неправильно. Душа для Бога зреет исподволь, приходит к Нему путями разными, часто неисповедимыми».

«Александр, придавать задним числом своим чувствам и мыслям окраску просто необходимо, ведь и реки, Вами воспетые, текут по-разному, - то тихо и мирно, то журча по ухабам, то разливаясь озерами или пробиваясь в ущельях. Вот и человек меняется всю жизнь, переосмысливая прожитое, а пишущий просто обязан это делать! Но, конечно, не извращая факты, а додумывая, наполняя их теперешними смыслами. Здоровья Вам и успехов в творчестве!» 

Ну вот, Ядва, пожалуй, больше из переписки с этим интересным человеком вставлять в свой «поток сознания» не буду... Почему?.. А потому, что вся переписка с теми, кто откликался, есть в моей книге «Словом волновать». Итак, сколько сегодня «курочка снесла яичек» в Прозе. ру?.. то бишь, читателей послала? Раз, два, три… одиннадцать. Ну, что ж, и на том спасибо. И даже ответ от кого-то есть: «Большое спасибо, Галина. Владимир Борейшо». И только-то? Лаконично он… Но ты же ему тоже лаконично ответила… Но зато я - весьма содержательно, а он... И всё же, чиркни еще пару строк...
А нужно ли?  Молчишь. Вот и я подумаю. Ой, еще и рецка есть... и тоже от него, на главу «Вот так я и стала ведьмой»:
«Очень понравилось. На самом деле, в деревне я провел достаточно большую часть своей жизни, но у нас, на границе Псковской области и Латвии, подобного рода вещи были скорее исключением, нежели правилом. Зато довелось как-то побывать в Украинской глухомани, под Черниговом, на родине жены. Вот там - да, бабки заговорщицы, наговорщицы, ведьмы всякие… Ух, охоч там народ до подобного! Но ведь это все вопрос веры, не так ли? Честно говоря, раньше не верил в ведьм, но после ряда событий в жизни, отношусь со вниманием. Спасибо за интересное чтение».
Во как, Ядва, понравилось ему моё... «Да просто он вот так отблагодарил тебя»... Ну и пусть. Всё равно приятно. Теперь надо и мне - ему…
- Тём, что ты?.. Да поищи сам чего-нибудь в холодильнике… Тём, ну я ж тебя просила!.. и сколько раз!.. ужин соображай себе сам, неужто трудно?.. Да мне-то не трудно, но я же еще завтраки, обеды соображаю, и уже… и уже тридцать тысяч раз сообразила… Ага, подсчитала, пока тут с тобой... (Нет, забыл, наверно, что значит отрываться от писания!) Ну, на худой конец, яичницу сжарь, давно не… Прям уж! Вон, как другие жены?.. Каждый день мужей – ею… Да верь врачам! Желтки сил прибавляют, да и белки… Вот и хорошо. Только дверь на кухню прикрой, что б аромат её божественный до меня не...

Ядва, а чирикнем Владимиру свет Борейшо... или «свет» - перед Владимиром?.. Кажется, перед... Ну, раз тебе кажется, то и оставим. А чиркнём ему вот что: «Владимир, благодарю за теплый отзыв»… И что, и всё?... А что?.. а мало?.. Да как-то не густо… Ну, ежели не густо, то добавлю вот что:
«Владимир, благодарю за теплый отзыв о главе из повести, а вся она – исповедь русской женщины (почти ровесницы двадцатого века) о своей жизни, так что, если не убоитесь, читайте дальше.»
Так и бросится читать…  Ядва, а, может, и бросится. Откуда знаешь, как он отнесётся к моему... к моим?.. Предполагаю… Ты предполагай, а я без предположений, но с доброй улыбкой припишу: «С доброй улыбкой – к Вам»… Ну, что ж, приличненько чирикнула, а главное – ненавязчиво и с намёком... Ага, и мне понравилось. Лети, маши крылышками, мой ответик благодарящему Володимиру!

Через пять минут Кисин играть будет. Сбегать на кухню, посмотреть, как там Тёма с яичницей управляется, а то стану слушать Кисина, а он и придёт с уточнениями: а сколько масла на сковородку лить?.. а с какого конца яйца разбивать? Ну вот, уже т идет…
- Тёма, салат из капусты потому не настрогала, что ты её с дачи не принёс, а посему ешь-ка помидорчики маринованные, что, зря банку открыла?.. Да я бы их с удовольствием, но мне нельзя… Нет, Тём, я пока не буду ужинать, послушаю Кисина, может, тогда и... Кто такой? Пианист, мировая знаменитость, гордость наша российская… Ну, я ж тебе еще после обеда намекала, что хлеба у нас мало, а ты не догадался за ним сходить, вот и ешь теперь с булкой.
 
Ах, как Кисин играл! Казалось бы, парень, как парень, а творит фантастическое. И как он может так?..
- Да-а, Тем, создают же себя такие, как Кисин! И себе на радость, и людям, а я… а мы ни-че-го - из себя… Ну да, да, ты хоть семь книжек издал, а я… Вот предстану перед Богом, а он и спросит: что ж это ты, раба божья?.. выпустил я тебя на Землю, чтобы ты сотворила из себя хотя бы маленькое подобие моё, а ты… Стыдно будет, Тём, да?.. Конечно, большинство - и меньше… Конечно, большинство - и просто…  но знаешь, мне всё равно будет стыдно, а тебе?.. Счастливый ты, что не…

- Манечка, пора баюшки, хватит тебе со своим Яриком эсэмэситься, а то надоешь ему… Надоешь-надоешь, да еще как! Мужиков надо на длинном поводке водить и на свободу чаще отпускать. Пусть знают, что не очень-то в них нуждаются, вот тогда и будут привязываться... Нет, Манечка, не верю, что у тебя с Яриком - на всю жизнь... А чего боишься-то? Ярика виртуального разлюбишь, а реального полюбишь… Не полюбишь?.. Не разлюбишь? А вдруг встретишься с ним и окажется, что не совсем он такой, как в мобильнике, что тогда?.. Ну, мало ли что не хочется, а вдруг?.. Ой-ой, да брось ты, в шестнадцать-то лет? И до семидесяти можно влюбляться… А вдруг доживешь? Я тоже думала, что не дотяну, ан нет… Ладно, не будем о грустном. Спи, моя золотая, спокойной ночи… Спасибо, и я постараюсь спокойно.

***

Ну что, щи на обед сварить али суп?.. Но как же тебе не охота со щами возиться!.. Да, не охота, Ядва, но зато, моя приставала-советчица, их на три дня хватает… Но зато и возни сейчас почти на час... И всё же надо – щи, а дабы компенсировать время, на второе быстренько стушу курятину и к ней - кашу гречневую, она-то быстро варится, залил кипятком, сунул под плед и через час готова. А сейчас строгаю капусту... Какая ж ты молодец, что резку купила!.. Ага, быстренько, меленько строгает. Так, капуста варится. Теперь - свёклу, морковку... и тоже быстренько, меленько… А когда ж купишь сковородку с керамическим покрытием?.. Не знаю, уж слишком дорогая... Дорогая, но зато удобная и полезная…Ну да, болеть не хочется. А впрочем: «Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт»… И к чему ты это?.. Да ни к чему, просто ассоциация выскочила. Итак, свекла с морковкой тушатся, лук туда…
- Что ты, Тём?.. Иди, иди пройдись… Да вроде бы ничего не надо покупать. А, впрочем, сметаны белорусской купи, молока литр и йогурта… Нет, батон не надо, сайку еще не съели.
Так, еще картошку надо. Ядва, и сколько почистить?.. четыре?.. Хватит и двух… Ты думаешь?.. Ладно, сойдёмся на трёх. Да! Надо не забыть читательнице моей ответить... с фамилией… нет, не помню, но отвечу, женщина она добрая, но не глупая… А что это ты «но» влепила не к месту?.. А потому, что пишет она простенько, но до-обрая… Опять?.. Да, добрая… Очень тебя хвалит?.. Ага. Ладно, отвечу ей после щей и каши… Крупные картошины ты очистила, может, и двух хватит?.. Хватит. По-орезали, побросали в кастрюльку... ой, а бройлятина где?… или бройлерлятина?.. Слушай, не все ли равно?.. Ладно, заливаю то и другое водой, ставлю на огонь и минут через двадцать... Да не забудь, а то сейчас побежишь к своему любимому Компу и… Ага, только б не забыть! 

Привет, Комп, привет, моя радость! Снесла ли курочка яичко? Ага, снесла… письмецо от некой Натальи Суровой… или СурОвой?.. на моё «Добраться до собственного я»:
«Прошло то время, когда специально искала философскую литературу и надолго погружалась в размышления. А в один прекрасный день что-то остановило и, читая Чехова*, Аксакова*, решила, что и той философии, что в их произведениях, мне вполне достаточно».
Ну что ж, скопируем Сурову и - в файл «Переписка»… А зачем ты их копируешь-хранишь?.. Да понимаешь, Ядвочка, дети, внуки… или все вместе потом… когда… как навалятся на них!.. будут читать и плакать… А чего плакать-то?.. Ну, как чего? Теперь-то не ценят моего дара!.. Ха-ха!.. Чего хихикаешь? И ты не веришь в мой дар-Р? Молчишь. Ну, дар-ни-дар, но дарай… ой, давай сойдёмся на литературных способностях и ответим Наталье так:
«Наверное, Вы правы, что ищите ответы на вопросы жизни только у классиков, (хотя жизнь предлагает всё новые и новые. Но настоящая литература (не развлекательная) как раз и занимается тем же»   
Домофон запел.
- Тёма, кто там?
Манька. Чего она? Обычно-то по пятницам приходит. Ну, что ж, Компуша, придётся окейнуть тебя в сон, пока я с Манькой… да и со щами на кухне… 

- Привет, моя золотая! Чего такая смурая, не с мамой ли поругалась?.. Ну, раз просто так, то есть будешь?.. В школе поела? А не адманываешь?.. как мама твоя в далёком детстве говорила… Ну, тогда возьми конфетки-батончики, которые спешали фо ю берегла… Вот и хорошо, полакомься, полежи, погрейся, а то бегаешь по морозу в курточке из-под которой пупок выглядывает. Давай я тебя еще и пледом меховым укрою, подарком мамы твоей аж из Польши… Ага, не плед, а чудо! Только им и спасаюсь в нашей квартире холодной. И всё же, может, с Яриком аськами поругалась?.. Ну, если нет, то улыбнись, успокой бабку... Вот и хорошо. А карманные деньжата у тебя еще есть?.. Ладно, как-нибудь снова подброшу… Ну, как «не надо», тебе же хочется что-то купить?.. А мне уже не хочется… Ага, почти. Не веришь? Поверишь, когда… Ой, Мань, я ж еще щи не доварила, а дед с прогулки скоро придет. Побежала, а ты попробуй уснуть, у тебя же круги под глазами от недосыпания, а женщине выспаться – самое главное, тогда она красивой сразу становится… Ну, может, не сразу… Ну, может, и не самое главное, но главное из главных. 
 
Бураки-морковка стушились, теперь томатной пасты и четыре ложки масла туда… Не много ль?..  Ага, тогда три… а лучше две, неЧа толстать. Теперь чесночок с сахаром потолку. Как пахнет!.. А тебе нельзя чесночок-то… А хочется... А нельзя. Ну, что за жиСТЬ! Такой продукт под рукой, а… Да ладно тебе, это - не самое страшное… Смотри, хромушка на своей култышке по подоконнику прыгает и смешно-то как! Бедная птичка. На, лови овсянку да клюй побыстрей... Помнит, наверное, твой спасённый, что рыжий собрат может прилететь и сковырнуть... Да-а, какие ж безжалостные голуби! Своих же бьют из-за крошки хлеба, не то, что воробьи, те клюют себе все вместе да клюют, а эти… Не отвлекайся, кажется, твои щи сварились… Ага, теперь курятину надо до готовности довести… У тебя три раза подряд «до»…  Да ладно тебе, я же не пишу, а щи варю. Морковка, лук… Под газовой колонкой какое-то пятно темнеет… Ага, ведь только вчера стёрла и опять!.. И по краям раковины что-то нацеплялось… Отстань, Ядва, у меня и так лук чуть не подгорел, а ты с этими пятнами! Вода вскипела. Заливаю гречку, солю, кипячу минутку… а теперь, моя прелесть, иди под плед, разбухай, становись вкусной, а я…

- Да, Мань!.. Вот и хорошо, что соснула, сразу щечки румянцем заиграли… Домой поедешь? А у нас чего не останешься?.. Ну, если учебников с собой нет… А ты вечером приходи, чтоб утром по морозу на маршрутку не бежать… Мама на машине отвезёт? А вдруг не заведется? Поэтому и приходи с ночёвкой… Бегаешь в короткой курточке, да еще и без шапки… Да под капюшон ветер поддувает… Еще как поддувает! Ладно, давай в щечку поцелую и беги быстренько, чтоб ветерок не успело поддуть. Пока, моя золотая.

И сколько за окном?.. Восемь минус. Наверно, у брата в хате утром ноль был. И как он выносит такой холод?.. Твой брат говорит, что привык… Ядва, но как можно привыкнуть к холоду? Да и скользко сегодня... вон, даже галка поскользнулась и смешно-то как крыльями взмахнула! А голубь клювом лёд долбит, им же, бедненьким, без воды плохо, вот и… и чего снег не клюют?.. На это у них мозгов не хватает...  Ну да, чтобы в клюве растопить и сглотнуть, растопить и… И как же неуютно на улице! Снега чуть-чуть и гололёд!.. Вон бабуля чуть не шлёпнулась, хоть и шла-то по шагу в час. Но воздух обалденный! А под балконом-то сколько машин развелосИ! Только на моей площадке раз, два… пять штук стоят… Помню, когда двор асфальтом покрывали, так я подсказала рабочим, чтоб стоянку для машин сделали, вот теперь и стоят… а мне не надо стоять, а - руки в стороны, вперед, в стороны, раз-два, раз-два-три... теперь поклоны: раз, раз, раз-два… теперь руки вверх, вниз, вверх, вниз и бедрами туда-сюда, сюда-туда… Но что-то дюже морозновато становится, даже птицы попрятались, надо и мне... 

Ну наконец-то свожу свои прерывистые ответы Наталье Суровой - в один:
«Наталья, наверно, Вы правы, что ищите ответы на вопросы жизни только у классиков (хотя жизнь предлагает новые и новые ситуации). Ведь настоящая литература как раз и занимается тем же, чем и философия, а «устроители жизни» философией могут и вовсе не заниматься. У них задача другая: создавать тот самый тварный мир, о котором пишу в своём эссе и, если в этом мире будет уютно и философам, значит, устроители неплохо поработали и большего от них требовать не надо».
- Нет, Тём, чай пока не буду… Ну да, сам завари, зеленый… Да не четвёртый раз одну и ту же заварку, а во второй… Ну, и что? Вон, по телевизору говорили, что японцы первую выплёскивают и только вторую… так что можно и несколько раз заваривать… Да не какой-то особенный, а английский «Ахмат»… В Англии, может, и не растет, а в колониях её бывших.

День-то как быстро увял, угас, захирел… Нет, не гоже так – о дне... Ну тогда, моя Ядва-придира, скажу захилел... так лучше, ласковей, ностальгически мило. И народ мой накормлен-напоен, суета почти затихла, присмирела, улеглась, а значит можно опять... Открывай-ка, Комп-дружок, свой глаз, хватит дремать. И чем займемсИ?.. «Сама думай»? Опять грубишь, дружок, переспал что ли?.. Ну ладно, прощаю, ты же «механизьма», а не… Да не обижайся! Хоть и механизьма, а поумней многих биологических механизьмов, так что, давай, открывай моих коллег-графоманов, ибо сегодня сама уже графоманить не буду, а вот почитать… Только на это моей головушки и хватит. «Пуск» - «Опера» - открыли, выбрали, развернули… И кто ж сегоднИ себя анонсируИ-ИТЬ? Ну и псевдонимы замелькали! Во, Непотребная Муза. Ну, что это?! Совсем уж...  А вот Антона Чижова почитаю. И название рассказа остроумное: «Аквариум для одинокого мужчины». И какой же мужчина будИ-ИТЬ плавать в аквариуме?   
«Это было неплохо, как в аквариуме. И думалось ни о чём. Вместо направленных мыслей                в сознании всплывали лишь невнятные, отрывочные картинки. Как пузыри болотного газа. Вдруг вспухнет, булькнет глухо и вонько, да и растворится, будто ничего и не было… Болотце, уютное и тёплое, в котором приятно посидеть, но двигаться лучше с оглядкой». Да-а, нравится мне такая проза: «Но со временем нежная нефритовая грусть переросла
переросла в плотную малахитовую тоску с тёмными прожилками отчаяния. Прожилки образовывали регулярные, не очень правильной формы круги, а они сдавливали мозг и, сужаясь, давили всё сильней и сильней».
Отлично-то как Антон Чижов пишет! Длинный рассказ? Да вроде бы нет. Завтра дочитаю... если не «сдавит мозг». 

***

Ну, вот и дочитала. Надо теперь на балкончик… с дочитанным. И-и раз, и два, и-и раз, и два… а то совсем от такого чтения «малахитовая тоска» навалилась. Раз-два-раз-два… Да-а, пишет Чижов ярко, остроумно. А метафоры какие!? Раз-два-раз-два-три… Но тот, о ком пишет… Пьют, пьют такие герои, а потом и страдают, что их бросили. И сколько ж таких аквариумных плывунчиков у разных авторов! Хоть пруд пруди. Раз-два-три… Будешь писать ему рецку?.. Еще не знаю, Ядва. Смотри, кажется подмораживает, а то всё кап-да-кап, кап-да-кап. И как деревьям живётся в такую теплую зиму? Ведь им же вегетари… вегетативный период нужно обязательно выстоять, а у нас два месяца вроде бы и зима, а вроде бы и не зима... так, ни рыба, ни мясо… Ну, что ты о зиме и - так?.. Ну, что ты придираешься? Надоела!.. Не надоела. Я нужна тебе… Ну хорошо, пусть будет - ни то, ни сё… Банально… Ни солнце, ни вёдро… Тоже не то... А вот Антон нашёл бы как сказать… Так напиши ему... А, рискну, выложу всю правду-матку и пусть что хочет, то и думает. 
«Антон! Слог у Вас упругий, метафоричный, остроумный, но вот герой... Сколько же подобных - в Прозе. Ру! Создаётся ощущение, что век декаданса не прошёл, а в самом разгаре. И такие герои похожи на цыплят, которые вот-вот должны пробить скорлупу, но не хотят этого делать и все их чувства обращены только на себя любимого».
Ядва, не много ли я настучала?.. Вроде бы нет… Но всё же пойду заварю чай и подумаю.
- Тём, на тебя чай ставить?.. Ну, хорошо, не на тебя, а для тебя… Зеленый или черный? (Вот человек! Всё ему всё равно!) Ну и что, что обоняния нет, но вкусовые-то рецепторы твои еще живы и вкус ветчины от дешевых сосисок вон как отличают!.. Вот то-то ж, хитрющие они у тебя, на мясное отзываются, а на чай помалкивают.
 
- Ваша светлость, чай готов. С мёдом желаете али как?.. С «али как». Ну, тогда с вафелькой, которая в шоколаде… хотя от сладкого ТВ- доктор Малышева советует воздерживаться. А мы повадились, повадились их покупать… Ну, как немного? В них, в проклятуШ-шых, почти один сахар. Вот так человечество и губит себя вафельками да колбасками копчёными, селёдочками солеными… Ну да, капусту да морковку грызли б, как зайцы, вот и жили б до двести лет… Как зачем? Ты новости всё смотрел бы, смотрел… Конечно, не одни только, но всё ж они для тебя глав… Ладно, ладно, еще и читаешь… Ну да, и мно-ого читаешь, все книги наши почти… и уже… и даже. Может, заодно подскажешь, куда вычитанное пристроить?.. Вот и я не… Ладно, иди опять читать, читатель мой бородатый… А я уже не читатель. Я теперЯ больше писатель.

Вот и Чижову пишу:
«Короче, подобным героям совсем нет дела до людей, да они и себя-то почти ненавидят, поэтому похожи на сосульки, - и вроде бы на солнце играю-блестят, но читателю в их блеске утешения не найти»…
Ну что ты напала на талантливого человека?.. Да-а, Ядва, могу так и загубить талант... надо смягчить чем-то… как-то… зачем-то. Во!
«Заранее простите, Антон, если что - не так... но думаю: мир очень разнообразен и всматриваться в него - одно из чудес дарованной нам жизни. А талант должен помогать этому, чтобы однажды кто-то смог почувствовать себя (цитирую Вас) «не пескарём или задроченным сомиком, а, блин, вуалехвостом».
Всё. Точка. Переписывать и даже перечитывать не буду. Опа! Лети, моя рецка!

Ну и вид с нашего пятого! Густые сумерки, тёмно-серые стволы деревьев, от них в стороны чёрными змейками – ветки, а над ними небо в тёмно-серых облаках... А ты вниз посмотри, может там… А-а, Ядва, и там – то же. Бр-р!.. Ну тогда почитай что-либо светлое, лирическое… А кого?.. Да хотя бы своего любимого Блока… Так ведь я только вчера его… Ну, тогда Бунина*... Спасибо за подсказку, подружка, беру… Ой, смотри, Юпитер выскользнул из-за тучки! Ка-акое сияние! Нет, это не сияние звезды, а улыбка Вечности… как раз и у Ивана Алексеевича Бунина почти об этом: 
И вновь морская гладь бледна
Под звездным, благостным сияньем,
И полночь теплая полна
Очарованием, молчаньем... 
Как, господи, благодарить
Тебя за всё, что в мире этом
Ты дал мне видеть и любить
И в эту ночь под звездным светом…
Да-а, изящно пишет классик. Чтобы ощутить красоту русского языка надо только Бунина и читать... И особенно – перед сном.

***

Ах, какими облаками я вчера с балкона любовалась! Белыми, пушистыми, розоватеньким светом подкрашенными и словно серебром чернёным окаймлёнными… Рада за тебя… Ну да, Ядва, это я вчера там оттаивала после Тёминой выходки. Надо ж, закатил скандал ребятам, которые пришли установить водоочиститель! И обзывал-то их: «Обманщики, мошенники!»… Да отрежь ты это от себя, с утра надо положительные эмоции… Ну да, уже и отрезаю, и отрубаюсь. И эти облака предзакатные висели предо мною вроде как утёсы снежные. И какое ж то было кино дивное! Вначале светло-оранжевыми висели на бирюзе неба, потом внизу проявилась чуть желтоватая полоса, бирюза начала густеть, оранжевость смешиваться с розоватостью и вдруг вспыхнул закатный свет!.. Нет, такое словами не передать, только музыкой, а я… А тебе надо вставать и идти на кухню завтрак соображать.

Вот иду в ванну, вот умываюсь, вот волосы щеткой пятьдесят раз со спины - к вискам, от висков – за плечи... А вот и твой цех кухонный... Привет, цех! И что сегодня будем стряпать? Кашу, картошку али и то, и другое?.. Шутишь?.. Ядвочка, ну надо ж как-то разнообразить рутину дней?.. Не получится у тебя, лучше смиренно подчинись ей… Ладно, подчиняюсь и, смирив «гордые порывы», обшариваю холодильник... вроде бы гуляш из рыбы от вчерашнего обеда оставался, рис. Ага, есть. Вот и бьютифул!.. Да-а, изобилие у тебя полнейшее!.. А чего еще желать бывшей советской женщине-труженице?  Но вначале – чаёк, чаёк. Себе – зелёный, Тёме – черный «Лисма», о котором пишут, что он ну уж очень бодрит!.. Да признайся, что просто надо его реализовать, ведь польстилась и купила сразу четыре пачки… Ага, но зато в придачу получила красивую разделочную доску с индийским рисунком.
- Тё-ёма, пожАЛте чаёк бодрящий к новостям бодрящим!.. Пожа-АЛСТА, пейте на здоровьИЦ-ЦА.

А что буду смотреть сегодня по «Культуре»?.. Это - нет, фильм - едва ли, спектакль - тоже. Ага, Российский национальный оркестр. Да, оркестр - буду. А за ним - «Абсолютный слух». «Слух» послушаю… А после него?.. А ни-че-го после него… Тогда почитай кого-либо из Прозы, или вообще почитай, а то уже давно не… Ага, давно. Последняя моя книга была… вон, еще на столе лежит, Стефан Цвейг, «Триумф и трагедия Эразма Ротердамского», нидерландского гуманиста и философа (1469-1536)». Интереснейшее было чтение… Интересно, ответит ли тебе Антон Чижов?.. Ага, ответит ли? Мужик-то он умный, если судить по рецензиям, но дюже ироничный… Вот и ответит иронично… Ну да, и будет в Прозе висеть его ирония… Не угадаешь… Не угадаю. Жаль, что Тёме не могу о нём рассказать, не интересно ему видите ли, а хочется… хоть кому-то… Попробуй всё же за обедом… Не, не буду. Лучше молча будем есть наш грядущий рыбный гуляш с рисом, а то ненароком заденет чем-нибудь, заведусь и вылетит мой свободный послеобеденный час в трубу.

Уже двенадцатый? До стряпанья обеда целый час, так что...
Привет, мой Комп, привет, моя радость! Хочу сегодня поворошить файл под названием «Мой миф»... Что значит ворошить? А то, что сто лет к нему не прикасалась и теперь надоТЬ поворошить слегка… хотя, честно говоря, и не очень-то надоть, потому как всё прошло, всё отболело. Печально, конечно, но всё ж пробегусь по начальным строкам, может, и вдохновят... разбегусь: «Заварила кофе. Прилегла на диван...» А, может, и сейчас заварить?.. прежде чем... 
- Тёма, кофе будешь пить?.. Вот и ладненько.
Раз, два, три… сыпать и четвертую ложку? Тёма ворчит, что слишком крепкий завариваю. Ну да, крепкий, но я люблю такой, голова потом, как новенькая... И как назвать этот миф, рождённый из тетрадных записок под названием «Лис»? ЛИС - его аббревиатура. И как же была влюблена в эту аббревиатуру… то бишь, в её носителя! Долго, мучительно… и счастливо. А теперь…
- Тёма, кофе заварен, иди… (Или сварен? Надо посмотреть в Яндексе.) Тём, ну иди, потом дочитаешь, а то остынет… Ну да, сахара у нас мало, надо в «Линию» ехать… Если вчера не сказала, значит забыла… Да ладно уж, проедешься еще разок, зато цель впереди будет светиться, а не просто так… (И последний сахар сейчас рассыплет.) Тём, давай я… тебе две ложки?.. Ой, умоляю! Не надо под кофе - о социализме! Просто пей мелкими глотками, смотри в окно и наслаждайся… Ну, пожалуйста, не надо и о Гайдаре*, похоже, что ты его книгу наизусть учишь. И какой раз читаешь?.. Второй. А, по-моему, пятый… Да читай, читай хоть и десятый, но вы с братом меня достали социализмом!.. Больше не будешь? Будешь! Знаю тебя, знаю… Ну вот… хорошо-то как посидели, кофейку попили… о социализме поговорили, а теперь - по «домам». 
   
Комп, отдохнул? Тогда поехали дальше. И на чём остановились?.. На кофе. А после него что было? «Заварила кофе. Прилегла на диван. Снова села за компьютер»... как и сейчас… правда, не прилегнув... А можно так сказать? Наверно, нет. Ну, ладно, а дальше-то что было?
«Открыла файл с пометками. Какое сегодня число? Тринадцатое. А сколько дней набирала дневники? Раз, два, три, четыре... тринадцать. Опять тринадцать. Да что ж такое!? Прямо мистика какая-то, как и тогда...» 
Спрашиваешь, а что «тогда»? Ой, а тогда всё и началось… Слушай, а не назвать ли эту повесть так: «Я звала его ЛИС», а под названием ме-еленько так вывести: «Мой миф»... Ну как, почему «миф»? Да потому, что он и был соткан... выдумала и ЛИСа, и свою влюблённость в него... Зачем-зачем. Нужно было… значит. И очень... Не понимаешь зачем? А, куда тебе… Ой, мобильник…
- Привет, Ви! Не замёрз?.. Ну и не вылезай из-под одеялки, полежи, ты же ночами романы пишешь… Ну, пока не пишешь, скажи: что тебе в следующий раз переслать женой?.. Паштет печёночный еще не съел? Хорошо, не буду его... а смалец?.. Три баночки. Котлет сколько?.. Двадцать. Всё, заказ принят… Значит, созваниваюсь с Наташей и… А пока топи железку и дров не жалей, летом еще напилишь-нарубишь… Ага, пока-пока.

Нет, и все же не буду ворошить прошлое под названием «ЛИС», пусть еще воспоминания пообвянут, тогда и… А сейчас загляну в Прозу. Ру, а вдруг кто-то, что-то прислал?..
Ага, Чижов откликнулся:
«Галина, ну что могу сказать за героев своих? Ужасны, конечно, но ведь есть же такие! И как быть? Мириться с их существованием или резко отрицать? Вы меня пристыдили, и теперь много буду думать головой. Спасибо».
Без иронии Антон ответил, а ведь он - ироничный умница. Ой, умница - для женщин, а как для мужчин?.. А, вспомнила! Мужчины – умники.
«Антон, и не думала Вас пристыжа… пристыда…»  Блин! Вот уж русский язык... Тогда напишем так: «Да не хотела я Вас стыдить, не хотела и подталкивать к тому, чтобы «думать головой», - Вы и так в плену этих самых раздумий. Но дело в том, что меня приучила русская литература к вечным вопросам: почему, зачем, кто, когда… и опять: почему, зачем? Помните, как у моего любимого Николая Семеновича Лескова из дневника Савелия Туберозова?»

И где в моём биографическом опусе поселился Савелий Туберозов? Откроем «Игры с минувшим» - «Найти» - «Туберозов». Ага, вот:
«Сегодня я говорил слово к убеждению в необходимости всегдашнего себя преображения, дабы силу иметь во всех борьбах коваться, как металл некий крепкий и ковкий, а не плющиться, как низменная глина, иссыхая, сохраняющая отпечаток последней ноги, которая на неё ступила».
Вот и пошлю этот «отпечаток» умнику Антону, а насчет нынешних его героев…
«А насчет Ваших нынешних героев… Да нет, не ужасны они, - просто такие же грешники, как и мы, так что мириться» с ними или «резко отрицать» - Ваше право, только... Зачем же талантливо пишущему их клонировать?»
И как получилось? Вроде бы харе, как Машка говорит. Тогда клонируем нацарапанное, отлавливаем курсором из моих «Избранных» Антона Чижова - «Аквариум для одинокого мужчины» - «Добавить замечание»… Опа! Лети добавленное. А я – на кухню... полечу.

Ну вот, Комп, всего каких-то полтора часа и опять я - с тобой. И опять заглянем в Прозу. Кто к нам в гости жаловал?.. и сколько?.. и не оставил ли «яичко»? Ага, есть одно. От Борейшо, на мою зарисовку «Коллега Поцелуйкин»:
«Очень понравился текст. Образ чётко выписан. Стиль чем-то раннего Довлатова* напомнил».
Да-а, уже с месяц Борейшо не писал и вот… Приятно похвалу от него получить. А, может, этот комплимент – подсказка, чтобы поместила именно в эту главу что-то из нашей с ним переписки? Ага, так и сделаю. Но сначала отвечу:
«Владимир, приятно, что подтолкнула вспомнить остроумного Довлатова. Спасибо».
 
А теперь – за переписку. И началась она с того, что похвалила его рассказ «Глазами Сократа»:
«Вам удалось и мыслью, и слогом приподнять завесу, - заглянуть в Потусторонность. Может, и еще что-то напишу Вам, но пока… Благодарю».
Потом написала ему и о рассказе «Замки из пены»:
«У Вас густая, насыщенная яркими красками и полутонами проза. Но кажется, что, увлекаясь, Вы забываете обо мне, читателе, и я всё чаще и чаще начинаю спотыкаться о «лабиринты ролкеров», «Вонг, жиртресты», «сдувшийся пузырь бабл – гама», «к тому же обкумаренном в говно» и, спотыкаясь, вначале недоумеваю, а потом начинаю ворчать, злиться на автора за непонятное, а когда к концу (вместе с Вами), «забираюсь на крышу и мечтаю о старом РГ, заныканном папашей в спальне» или угрожающее: «Когда будешь купаться – проверяй подмышки. Виноградные гроздья – быстрая смерть. Яйцо чайки – на берег можно не возвращаться». Когда читаю такое, то начинаю думать: да нет, не только моя вина в том, что не понимаю: какие существа всплыли в конце? Хотя до слёз жалко эти «души маленьких убитых аквалангистов». И все же, своей прозой Вы напомнили мне Альбера Камю* с его блестящим рассказом-эссе «Возвращение в Типаса», но у него всё понятно, ясно, объёмно! Думаю, и Вы смогли бы так, - уж очень настоящий!»
Ответил:
«Большое Вам спасибо за точные и ёмкие замечания. Да, этот текст перенасыщен аллюзиями и выглядит синтетичным. Но, посмею указать тропинку к возможно большему пониманию. Я попытался передать атмосферу пост апокалипсиса на побережье с присутствием параллелей, с изображениями этого мира другими авторами. Отсюда капитан Вонг. Отсюда довольно жесткий сленг подростков. Это мир Танжера и Марокканского побережья Атлантики. Мир, в котором остались лишь пустота, наркоторговля и ощущение близкого конца мира, в котором из океана вылезают непонятные создания. Однако все, что Вы написали, безусловно, учту».
«Владимир, насчет «присутствия параллелей с изображениями этого мира другими авторами» я поняла, ибо в своей профессии подобным приёмом пользовалась не однажды, и по опыту знаю, что при параллельном монтаже «сюжеты» должны быть «прописаны» равнозначно чётко, иначе тот, для кого делается, начинает «хромать на одну ногу» и тогда ничего хорошего не жди.»
Ну вот, пока на этой переписке с Володей закончу, а дальше дело будет видно.

И сколько сейчас? Двадцать два сорок. Можно еще минут пятнадцать почитать кого-либо… ну, хотя бы опять Антона Чижова, может, что-либо новое поместил? Ага, рассказ «Бабочка»:
«Он включал телевизор… Плоский экран прогибался под натиском гигантского медиа-оползня. Селевой поток наглого вранья, рекламного паскудства, низкопробной попсы и откровенного скотства. И всё это декларировало, восклицало, визжало, всхлипывало и казалось, что…»
Ну и ощущенья у героя!.. как и у меня порой. Но читать на ночь такое?.. Не, не буду. Завтра прочитаю.

***

И что на завтрак приготовить?.. Вчера вы картошку ели, а значит сегодня кашу... Благодарю, Ядва, за подсказку, и чтобы без тебя делала? Но, может, творчески подойди к тобой предлагаемой каше и вместо трех ложек овсянки сыпануть туда еще и риса две, гречки три… Какой полёт фантазии!.. Не хихикай, хочу мюсли сама составить… Составь, составь, а то сколько живёшь, а такого блюда не стряпала… Ага, чать не боги горшки обжигаютЬ, вот и я свою мюслю... смюслю. Во, а неплохой глагол получился, да?.. даже смешноватенький... Обхохочешься. А что еще вбросишь?.. А сушеные ягоды смородины и шиповника вброшу, зря что ль сушила? Кстати, а сколько время натикало? Ого, без пятнадцати девять? А за окном серо и, похоже, солнца не ожидается, вчера-то в новостях грозились, что циклон припрётся, вот уже и на подступах.
 
Что-то Тёма кашу вяло ест, наверно, не нравится моё мюсли… или моя?.. мой?
- Тём, кисловатые кусочки, это яблоки, добавленные для экспериментУ (А, может, рассказать ему под мюсли о том, что вчера в «Плодах просвещения» видела? Ну надо ж, двести пятьдесят миллионов лет назад в районе Сибири извержение вулкана было такое, что вся планета выгорела!) А чёрненькое, Тёма, кусочки чернослива и, хотя фрукт этот весьма дорогой, но зато полезный, так что, ешь, ешь… (И компьютерная графика такая классная была! Наш земной шарик и черно-бурый. Страхота-а!) А это финик и тоже для пользы организЬМУ твоему… Ну да, и моему. (И тогдашним микроорганизмам снова пришлось развиваться миллионы и миллионы лет!) Да ладно, завтра опять картошка с помидорами будет, но сегодня доедай уж мою экспериментальную мюслю… А как правильно?.. Да, мюслю как-то не звучит… Нет, в словаре искать не буду, посмотри ты, а потом скажешь… Ну, хорошо, хорошо, сама, в Нете… Ну в Интеренте. (И всё же, рассказать ему али как? Ведь так хочется - кому-то!.. Но нет, не буду, а то опять отрежет: «А мне это не интересно», или: «Да нет, сомневаюсь».) Ну, вот и молодец, что доел… На здоровьице. Сейчас чай заварю. (А, впрочем, расскажу. Рискну… как еще один сегодняшний эксперимент.) Тём, вчера по телевизору интересный фильм был. (Молчит. Терпит.) И знаешь, так страшно было видеть наш земной шарик не голубым, а чёрно-бурым!.. Господи! И в этом ты сомневаешься! Ученые докапываются, исследуют, доказывают, а ты сомневаешься. Ну, какие у тебя основания для сомнений, ты же в этом – профан! А-а, ну тебя!..
Видите ли, сомневается он! Вот уж поистине не хомо сапиенс, а хомо сомневающийся… и особенно в каждой моей фразе! И никак не поймет, что в разговорах с ним так устаю подбирать то, что его сомнению не подвергнется… Ладно, хватит, успокойся!..  Хорошо тебе, Ядва, других успокаивать, а попробуй-ка сама… И всё же хватит… Всё, успокоилась... смягчилась, охладилась, усмирилась, унялась… Что еще?.. Убаюкалась, укротилась… угомонилась, устаканилась и… Подсесть к Компу часа на полтора? 

И с чего начнем, мой не сомневающийся и всё принимающий Комп? Ладно, начну с того, чем вчера кончила: Антон Чижов, «Бабочка». Помнишь, я как-то уже писала этому Чижову? Ну да, ты не должен помнить, а… Слушай, какой-то раздражительный ты сегодня! Смени интонацию и открывай мне «Бабочку»... Благодарю.      
«Вон те, что под балконом бегут. Ишачат с утра до ночи, и с ночи до утра, чтобы больше жрать и обильней испражняться. Покупать, приобретать, устраивать быт. Вить гнёздышко, тащить в него всякую дрянь, размножаться. Ходить в гости и принимать гостей. Пить, петь, плясать и… И однажды издохнуть, так и не поняв: на хрена жил?! А жизнь у человека должна быть как пружинный матрац. Со множеством скрытых, но упругих пружин. Чтоб поворачивался – а они звенят. Звенят! Тогда не будет пролежней и ночных кошмаров, после которых соберёшься в лучший мир, глянешь, и окажется, что большую, лучшую часть отмеренного тебе времени ты провёл на продавленном, склизком от пота синтетическом тюфяке…»
Пишет то как! Словно исповедуется.
«Он включал телевизор… Плоский экран прогибался под натиском гигантского медиа оползня. Селевой поток наглого вранья, рекламного паскудства, низкопробной попсы и откровенного скотства. И всё это декларировало, восклицало, визжало, всхлипывало. Выключал звук. Первые мгновения наслаждался тихим бессилием участников многоканального паноптикума, но уже вскоре удовольствие сменялось ненавистью. Отключённые от привычных средств коммуникации, карикатурные персонажи настойчиво тыкались в экран по ту сторону. Они жестикулировали, паясничали, строили рожи. И его накрывало усталой ненавистью, стало подрагивать веко и кривиться рот». 
Да-а, в одном абзаце – целый мир!
«И он, полудохлая тварь, стал бредить наяву о звенящих пружинах, а пружина уже давным-давно упиралась туда, где сердце. «На свет, надо на свет!»
На такое можно и рецензию писать. А, впрочем, едва ли она будет интересна Антону, он - человек другого возраста, уровня... Дочитаю, а там…
«На свет, надо на свет. В гнусной комнате совсем нету света.» Ветер вдруг хулигански рванул тяжёлую штору и вместе с комком грозового воздуха, впустил в затхлую нору порцию сдобренного сварочными вспышками грома. И сразу захотелось грозы. Захотелось пугаться и ёжиться. Захотелось, чтоб ливнем - в морду, молнией по - глазам. И он зашевелился навстречу природному явлению…» Мобильник…
- Да, Галь… Ага, да… ну конечно, привози.
- Да это, Тём, дочка Платошку к нам сейчас завезёт, заболел и в садик не отвела,
Вот и закончилось моё чтение. Ой, надо кое-что спрятать, а то внук-бандит придёт и тогда буду только ахать, когда моим индийским слоником по столу начнёт стучать, или гитарой размахивать. Так, слоника – на шкаф, гитару – за кресло, мандолину… А, впрочем, пусть остаётся, надо ж ему с чем-то играть? Во, еще вазочку керамическую мою любимую надо повыше поставить, а то в прошлый раз хотел ею шахматного короля пришибить. Всё. Теперь кофе заварю, может, еще успеем и выпить.
 
- Плато-ошенька! Радость моя, разреши тебя в лобик поцеловать!.. Ой, какой кашель у внука, какой кашель!.. Дома не кашлял?.. Платоша, значит, для бабки и деда берёг?.. Хорошо, хорошо, Галь, часа три продержимся, дед уложит, но заснёт ли он? Ведь у нас столько интересного!.. Кстати, поел он?.. Хорошо, покормлю. Правда, обед еще не готовила, но что-нибудь придумаю… Хлеба тебе и масла с сахаром? Ну надо же, год назад угостила его этим, а он и запомнил. Что ж, пошли на кухню, мой золотой, а ты, мама… Ага, пока! Да, Платош, да-а, хлебушек у нас вкусный!.. Еще маслица подлить и сахарку подсыпать?.. Такого вкусного мама никогда не варит? Хорошо, Платошенька, я её научу.
- Дед, веди-ка внука в зал, на нашей кухне и двоим не развернуться, а уж троим… Ага, поиграйте на пианино, а потом спать попробуй его уложить… Лучше бы в зале, а то в той комнате заблокирует мне компьютер, а там Антон Чижов меня ждёт… Да это автор такой… Ну, тебе не нужен, а мне…
 
Комп, вот и я. Платоша всё же спит рядом, так что давай с тобой потихонечку... Клавиши-то как стучат!.. попробую тихо-онечко, не с размаху, но вначале дочитаем «Бабочку»: Яндекс - Антон Чижов, Проза. Ру, - «Бабочка»...
«Он зашевелился навстречу природному явлению. Такой гроза бывает редко.  Зарево - по всему фронту, пальба, штормовой ветер давящий на окна так, что они жалобно запели. Дождь толком ещё и не начинался, сделав лишь пробный заход, но и его хватило, чтобы в диком освящении улиц смыть весь суетливый срам, а когда ливануло, то асфальт почернел, захлебнувшись в пенных потоках, машины опасливо подгребали к бордюру, затихали, печально шевеля усишками-дворниками и лишь в их галогеновых глазках жалко теплилась жизнь, чтобы вскоре затухнуть совсем. Весь мир попрятался. И сразу стало легче дышать…».
Платошка зашевелился. Проснулся? Нет, вроде бы снова уснул, так что, успею дочитать: «Гроза ушла. Он вышел на балкон. Бабочка? На шестнадцатом этаже? Она весело посуетилась и села на плечо. Распустила крылья и затихла в состоянии возмутительной безмятежности! Он осторожно протянул палец, дотронулся до мохнатой спинки. Божья тварь поёрзала, будто в смущении, несколько раз сложила крылья, но не улетела. И сколько он простоял вот так, боясь спугнуть это чудо? Что испытал, что передумал? Один Бог знает. Но это было больше, чем мысль. Это было откровение».
Ну, что Вам сказать, Антон Чижов?.. Кажется, Платоша просыпается. Нет, но - вот-вот… Может, успею пару строк – Антону?.. пока не остыла от чтения:
«Антон, читала с неизменным удивлением и радостью, что смогли - вот так!.. Благодарю»
И всё же проснулся внук. Встаёт.
- Платошенька, радость моя, проснулся? Вот и хорошо, что немного поспал, щечки сразу зарумянились. Давай-ка обуемся и пойдем играть, да и маму встречать пора... ага, уже скоро приедет.

Восемнадцать десять уже? Через пять минут - Российский национальный оркестр. Да еще с Михаилом Плетневым. Люблю его. Дирижирует сдержанно, без показухи, а цветы принимает с каким-то скромным достоинством. И кого исполнять будут? Баха*. «Токката и фуга». Не на органе? А, впрочем, Плетнев знает, что и как играть.
- Нет, Тём, пока не хочу ужинать, я ж недавно кофе с вафлей… Что тебе на ужин? Ну, поищи в холодильнике, что найдёшь, то и твоё... да не забудь в микроволновке разогреть. 
Вот человек! И холодное может есть, если не подскажешь. И чего он усилий боится? Ведь усилия – это жизнь. Пока способен их делать – живёшь, а когда… Да, «Токката» - чудо! Особенно, когда глаза прикроешь. Как это у Блока? Музыку надо слушать, создав для себя как бы мрак предмирный, вот тогда она и поведет за собой в Вечность… А Тёма не хочет в вечность, сидит на кухне и яичницу... А, впрочем, слышит издали. Господи, ну почему, когда слушаю такую музыку, еще ярче вспыхивает острое сожаление, что не будет её ТАМ!.. А, впрочем, и музыки не будет, и меня, и ТАМ… скорее всего.
- Ой, Тем, испугал!.. Ну да, я же слушаю и вдруг… Что за музыка? «Токката» Иоганна Себастьяна Баха для органа и Михаил Плетнев со своим оркестром… Да-а, прекрасно… Пройтись хочешь? Иди, иди…
И как может уходить от такого? А я, а во мне… Нет, словами не передать. Да и зачем?
 
Вот, Ядва, и закончился мой маленький праздник… А ты на балкон выйди, может, и продлится… Ага, благодарствую за подсказку.
Хорошо-то как на улице! Снежок робко запорхал-закружил… Но сейчас твой робкий прикроет лёд и сразу скользко станет… Да ну тебя! Зато красиво… станет. Ты лучше подскажи, и почему некоторые снежинки не сразу на землю падают, а кружатся, взлетают, снова опускаются, взлетают... А сама что думаешь?.. Думаю, что и люди - вот так. Одни идут да идут себе, не особенно задумываясь куда, а другие кружатся, взлетают, опускаются, снова пробуют взлететь… а в конечном счете и они упадут… Ты опять после праздника - о грустном?.. Ладно. Не буду, не стану... не сяду, не лягу, не упаду… Остановись, хватит… Ну, о снежинках хватит, а вот о людях…

Подсяду-ка к Компу и набросаю несколько слов некоей Людмиле Надеждиной, её мемуарные рассказики совсем простенькие, но искренность в них!.. Комплемент ей набросаешь?.. Может быть. Но о её стиле умолчу. Умолчу и отошлю несколько строк как образец и намёк, может, догадается, что важно не только то, о чём пишешь, но и как.
«Людмила, хочу предложить Вам небольшой отрывок из Владимира Набокова:
«Слушай, я совершенно счастлив. И счастье моё – вызов. Блуждая по улицам, по площадям, по набережным вдоль канала, чувствуя сырости сквозь дырявые подошвы, я с гордостью несу свое необъяснимое счастье. Прокатят века, школьники будут скучать над историей наших потрясений, - всё пройдет, всё пройдёт, - но счастье мое, милый друг, счастье мое останется в мокром отражении фонаря, в осторожном повороте каменных ступеней, спускающихся в черные воды канала, в улыбке танцующей четы, во всем, чем Бог так щедро окружает человеческое одиночество». Наверно, спросите: и зачем я Вам – это? А давайте-ка поверим, что возвращенные Вами счастливые мгновения при виде елочных игрушек и танцующих детей, да и мои, когда недавно радовалась выпавшему снегу, развесившему кружева на деревья, должны!.. непременно должны остаться где-то ТАМ, в неведомом нам Измерении. Скажете: сумасшедшинка!  А вдруг и нет?»

***

- Тёма, ну и как тебе картошечка с подливкой и скумбрией?.. Ага, и мне нравится. Вот так теперь и будем… Нет, не дорого, но вкусно и полезно, как тв- доктор Шубин говор… Мало ли, что уже слышал! Повторенье - мать ученья. Кстати, а то, что перечитываешь Гайдара в третий раз, разве не учишь?.. Ну да, конечно, просто информацию в Космос передаёшь, а то, может, с первого раза зацепилась за какую-либо галактику и не дошла...  Ага, утешение классное. Но ладно, пока ты космос информируешь, пошла и я кое-что… для людей, а то, поди, ждут-не-дождутся… Да шучу я, шу-чу. А вот то, что на полтора часа меня ни для кого не будет, не шучу, и если что, прикрой, пожалуйста… Вот и мерси.    

Привет, мой золотой, не застоялся? И голова не болит? То-то включился с первого раза, а то иногда взбрыкиваешь. Давай-ка сейчас вот чем займемся… Ладно, ладно, ворчун старый, я займусь, а ты только записывай то, что сегодня ночью в голову впорхнуло... влетело, залетело… Что-либо одно?.. Ну, тогда оставим впорхнуло… впорхнула мысль о сострадании. Ты знаешь, иногда ночью отличные мысли влет… впархивают в отдохнувший мозг, вот и сегодня. Но сначала заглянем в Нет: нет ли от Чижова весточки?.. Усёк нечаянно-игривую рифму? Да «в Нет и нет ли?» Не усёк, а я… Так-так-так. Ага, есть: «Да я и сам иногда удивляюсь. Спасибо! ;;;  Чижов».
Чему он удивляется? А-а, когда читала его «Бабочку» и удивлялась, что может так писать? Ну что ж, пусть удивляется, а мы с тобой – к «бабочке», которая впорхнула в меня ночью. Говоришь, бабочки не летают ночами? Зато мой Опп прилетает, когда… Кто такой? А он, Компуша, вроде тебя, но только дюже всезнающий, наглый и всё спорит, спорит!.. Да ладно, ты тоже всезнающий, но не споришь, а вот он… И своими сомнениями помогает мне развивать сюжеты. Надеюсь, не ревнуешь? Ну и ладно.

Итак, пишем:
Как-то, уже собираясь спать, говорю своему виртуальному спорщику… мысленно говорю:
«Слушай, Опп, а, может, врачи уже научились вырывать, выжигать…» Нет, дружок, сотрём вырывать-выжигать, а напишем «удалять нерв сострадания и жалости? Зажить бы без него споко-ойненько так!» И дальше у нас зацепится диалог об этом нерве: он предложит мне удалить его у своего знакомого хирурга быстро и даром, а я испугаюсь: «Не-е, подожди, подумать надо!» И спрошу: «А как же тогда жить без этого нерва?.. не сочувствуя жертвам терактов, войн, землетрясений?» Но он ничего не ответит и только его тёмно-синющие глаза мелькнут. «Молчишь? – спрошу. - Конечно, жертвам терактов и землетрясений я хоть издалека могу сочувствовать, но тем, кто рядом, помогугу…» Ой, Комп, стирай второе «гу»… И что он мне - на это?.. Да, что он - мне?.. и что я - ему?.. Что-то голова устала, пойду кофе заварю.
 
Нет, ты понимаешь, Комп, если по совету Оппа всё же удалить нерв сострадания, то что ж получится? Тогда на всех и на всё будет нап-ле-вать? А как же быть с тем, что приобреталось из книг… с идеями гуманизма? И дальше надо будет написать об этом, а в конце: «И когда удалим нерв, то в голове-то пустота образуется, - прогрущу я»... Ну, что ты подчеркнул «прогрущу»! Мало ли, что нет такого слова, а я оставлю… И тут же услышу голос моего спорщика, но уже отдалённый: «Ага-а-а…» Почему, отдаленный?.. Ну, может, потому, что начну засыпать… Слушай, не перебивай ерундой, дело - к финалу, а ты… Ведь финал – штука серьёзная. Пиши, пока не забыла: «Удаля-ят… уже и удаля-яют, - еще более размыто пропоёт Опп, и я тоже почти запою: «А если не удаля-ят… а если не удали-им мы-ы… и те, и другие… и третьи, четвёртые, пятые…» Комп, ну что ты, в считалочку играть надумал? Вовсе и не так было! Как, как… Просто улетел. Почему-почему… Да потому, что он всегда так… нежданно-негаданно прилетает, улетает…
А посему ставлю точку и прощаюсь с тобой аж до девяти вечера и иду в антикварный магазин, хочу там на икону Николы Чудотворца еще раз посмотреть … Ага, может и куплю. 
 
- Тема, конечно, дороговато. Но ведь - девятнадцатый век!.. Да ты посмотри, кто-то краски отковыривать начал, а из-под них более поздние проглядывают… Ну вот, я и говорю. Да и эти какие... письмо какое тонкое. Я же, прежде чем покупать её, в Интернет заглянула и узнала, что писали такие иконы старообрядцы из Ветки… Ну да, в Белоруссии. Краски у них именно таких оттенков были, да и клейма на золотой подложке написаны, видишь, как светятся из-под красок?.. Ну, ты не видишьишь, а в Нете об этом пишут… да, в Интернете. Вот и хорошо, что хотя бы в принципе одобряешь… Нет, у тебя Христос стоит, а Никола пусть напротив меня, в зале… Кстати, ты ужинал? Ну и молодец, что сам сообразил… Нет, «Вести» смотреть не буду, а если что интересное высмотришь, то расскажешь… Ну да, а я опять «за свой компьютер», почитаю кого-либо.

Но прежде поздравлю-ка Алинину с днём рождения. И поздравлю простенько, без выдумки, потому как голова сегодня какая-то усталая, ленится что-либо придумывать.
«Галочка, дорогая! В этот светлый день, хочу поздравить с самым великим Вашим талантом - Добротою. Здоровья Вам и, - самое главное! - оставаться такою всегда!»
А еще надо прочирикать и Венедикту Немову на его рассказы, которые вчера...  Но мобик запел. Что ж так поздно Витька звонит?
- Ой, думала что-то у тебя случилось, а ты… Топишь свою железку и догнал аж до восьми градусов? Не задохнись от жары-то… Да у нас никаких новостей… Вот-вот, то же, что и у тебя… И всё же рассказать что-либо весёленькое?.. Ладно, слушай анекдот… ага, из Интернета, но прежде… Знаешь, что такое навигатор?.. Да это прибор для машин придумали, он и у детей моих есть, по Европе с ним ездили, задавали этому навигатору конечную точку приезда, а он и указывал дорогу… Ну да, молодцы учёные. А теперь - не о Европе, а о России. В глухой деревне, возле дома на лавочке сидят две бабки и вдруг едет крутой внедорожник, объезжает лужи, врубается в куст, цепляет угол дома, забор, тот валится, а дальше – овраг, перед которым тормозит и одна из бабок говорит: «Во, Мань, ишшо один приперси!», а та отвечает: «Ну да, ишшо. И тоже, нябось, с ентой навигаторой ехал». Смешно?.. Ага, и я… Ну вот, опять ты сразу – о заброшенных деревнях… Ну да, лучше перед сном посмейся да ложись. Пока, до завтра, спокойной ночи.
 
Уже почти двадцать два?.. Но напишу Немову:
«Венедикт, ценно в ваших рассказах то, что в обычном видите «искорку высшего смысла.»
А дальше процитирую из него же, польщу ему:
«Вы рассказываете о замеченном трепетно, вызывая сочувствие «к немому кино реальности», и слова, валяющиеся у всех «под ногами», наполняете звучанием».
Брошу несколько слов и о его миниатюре:
«А что касается «Загнанный в угол», то… Когда-то близкий мне поэт написал такие строки:
  И первой доброты сияние в глазах,
  и первое немое состраданье,
  возникшее внезапно, как гроза,
  и озарение на лике диком,
  подобное мерцанию растений,
  и вдруг над головой замеченное солнце,
  и небо синее и чистое, как ласка,
  и белое свеченье облаков…
  И зверь двуногий,
  припавший к жарким травам
  с рыданьем первым,
  уже не зверь, а человек…
А посему думается так (да и Вам, наверное, тоже.): падшие люди просто необходимы (как бы ужасно это не звучало), ибо должны вызывать сострадание, а оно - мерило человеческого в Человеке. С добрыми пожеланиями - Вам!»

И сколько до сна осталось? Почти тридцать минут. Целая тихая вечность! Мои дорогие минуты, когда уже никому не нужна. Сейчас отпущу и тебя, Компуша, но по традиции давай еще раз загляну в Прозу, нет ли от кого весточки?.. Есть. От Алининой:
«Как же мне сегодня Вас не хватало! И каким-то семнадцатым чувством Вы поняли это. Спасибо, моя милая!»
Ну, вот… этими светлыми словами и закончу день. Отдыхай и ты, мой бесценный помощник, набирайся сил для наших «новых и главных свершений». Правда, это – не самое главное в моей жизни. Главное – дети, внуки. И слава Богу, что сегодня с ними ничего не случилось, не приключилось. 

***
   
- Вот мы и позавтракали… Ну да, Тём, ты - удобный муж, в еде не капризничаешь, вот и к моим мюсли еще немного и привыкнешь… Ага, тв-Малышева советует есть не то, что вкусно, а то, что полезно… Ну, раз сёмга полезней, то иди и купи… Мало ли, что дорогая, зато полезная… Не будешь дорогое «зато» покупать? Ну, тогда привыкай к мюсли окончательно, да и Нет утверждает… Кто такой? А это, мой муж архаичный, Интернет так зовут, сокращенно… Вот тебе и а-а. Ой, мобильник распевается, наверное, братец...
- Слушаю, Ви, слушаю… Всё в целости-сохранности Натали доставила?.. А на этот раз котлеты из курятины со свининой, поэтому и вкусные… Да ты что?.. твой роман уже закончили набирать в типографии?.. А что Белинский* говорил?.. Вот и верь Виссариону, что заиграет и твоё детище всеми гранями, раз ты всю жизнь на него положил… Нет, Ви, Тёма уже ничего не пишет… Да не будет он писать даже рассказы!.. Ви, ну, как его заставлять, он же не маленький… Ладно, сиди у своей печки, лакомься тем, что Натали привезла и мечтай… Ну, конечно, о Нобелевской* премии!.. Пока, пока.
- Тёма, привет от Виктора… А твой в следующий сеанс связи ему передам… Да он каждый раз всё скажет да скажет, что б заставляла тебя писать… Ну, что ты всё: кому это нужно, да кто читать будет? Будут, если интересно напишешь… Ну, если не хочешь… Да, конечно, ты уже издал семь книг, так ведь это ж сколько лет назад!.. Вот-вот, почти двадцать. Но ладно, раз тебе уже нечего сказать людям, то я пойду к Ком… к компьютеру, похоже, что только теперь и разговорилась, раньше некогда было… Ну как почему некогда? Семья, дети, работа, Карачев, дача... дети, работа… Слушай, давай не будем о том, что и у тебя, мол… А потому не будем, что когда ты садился писать, то я почти всё на себя брала… Ну хорошо, пусть будет по твоему… пошла я к Компу... Ага, к компьютеру.
 
Привет, дружок! Давай-ка вначале заглянем в Нет… нет ли от кого привета-ответа? Ага, привета нет, а ответ… от Венедикта Немова:
«Галина, ну просто-таки абсолютно с Вами согласен!»
О чём это он?.. А, я ему писала, что падшие нужны.
«И еще добавил бы: падшие люди просто необходимы человечеству! И потому необходимы, что одному Богу известно: не окажемся ли на их месте и сами? С благодарностью и уважением!»
Ну что, не так уж и плохо день с благодарности и уважения начинать. Но с чего?..
А открою-ка свою «Копилку» и поищу чего-либо для переделки, переработки, переписки… Не-е, все эти глаголы – не то, особенно это «писки», а посему напишем так: для переосмысления. Интригующе и солидно. Чего добру залёживаться или вовсе пропадать? Нет, «пропадать» оставим в покое, безысходность какая-то в этом глаголе, а вот «залёживаться»… Есть в этом хоть хиленькая, но перспектива. И попробую несколько переосмыслить вот это... о внуке Платошке, может, когда-нибудь прочитает.

«Моему внуку год и десять месяцев. Я выношу его на свой «пятиуровневый» балкон, открываю окно, ставлю на табуретку. Он стоит тихо, не шевелясь, вцепившись ручонками в подоконник и смотрит вниз, провожая взглядом проходящих людей, крадущегося черного кота. Чувствую, что боится, но не отстраняется и смотрит вниз долго, молча, а потом поднимает взгляд за пролетающим голубем, следит за ним, пока тот ни скрывается за соседней крышей, оборачивается ко мне и в глазах - удивление: что, мол, это было? Улыбаюсь и я, почти пою: «Платошенька, это птичка пролетела», а он уже смотрит вниз на проезжающую машину и когда та скрывается за углом, поднимает голову на белые-белые облака…» А вот здесь надо так написать: «на распластанные в голубом небе белые, с розоватыми крылышками облака», ведь поэтому-то он их и заметил. И дальше: «А он разводит ручки в стороны и вроде как говорит зачарованно: «Во-о, смотри какая красота!» Опять улыбаюсь: «Да-да, Платоша, красиво-то какая!». Он опять разводит ручки…» Нет, здесь не к месту «опять», это слово рубит предложение, надо более мягкое «снова» и еще добавлю это: «Тогда он, лопоча что-то своё, шире разводит ручки, оборачивается ко мне и всем личиком словно кричит: «Смотри! Мама, мама приехала!» И впрямь, внизу из машины выходит дочка и внук выкрикивает: «Маа, маа!» Да так радостно!» Нет, последняя фраза лишняя. Но нужна же смысловая точка! Закончу-ка так: «И тут внук выкрикивает свое первое и единственное слово: «Маа, маа!» Вот такой мир вдруг открылся моему внуку с балкона пятого этажа… да и мне с его помощью».
Комп, вроде бы неплохо получилось, а? Правда, с переосмыслением как-то хиленько, но так ведь… Ладно, пойду испью кофейку, а уж потом еще что-либо поправлю, поелику больше люблю редактировать, чем писать. 

- Тём, ну пожалуйста, не надо опять под кофе говорить о революции, Ленине*!
Замолчал. И, кажется, не обиделся. Ну да, я же не в первый раз ему – об этом, привыкать стал… как и к мюсли. Ну что, анекдот рассказать, который уже – Виктору? Может, улыбнётся. А, впрочем, не буду, а то опять засомневается и… А, впрочем, попробую, из любопытства.
- Тем, хочешь анекдот о навигаторе?
- О ком?
- Да не о ком, а о чём. О навигаторе, который дорогу водителям указывает.
Плечами дернул.
- Ну, тогда слушай. Глухая деревня. У дома на лавочке сидят две бабки и вдруг внедорожник едет…
- А как он туда смог проехать, в глухую-то деревню?
- Ну как, как… Проехал! Это ж анекдот.
- Анекдот, не анекдот, но реальность подсказывает…
- Так будешь дальше слушать, али как?
Опять - только плечом… Бросить, не рассказывать? Ведь почти точно знаю: выдавить из него улыбку не-по-лу-чится! И все ж:
- Ну вот... И вдруг внедорожник едет…
И рассказываю то, что по мобильнику – Виктору, но вдруг слышу:
- Во-первых, легковая машина в деревню проехать не смогла бы.
Блин!
- Тём, но это ж анекдот! А все анекдоты строятся на…
- И всё равно. Какая-то правда должна быть и в анекдоте.
- Там и есть какая-то: деревня, бабки на скамейке…
- А во-вторых…
Господи, ведь знала же!
- А во-вторых, бабки не могут знать, что такое навигатор.

О-о! Где моя куртка? На балкон!.. Смотри кофе не расплескай!..  Ядва, не зря же мой муж совсем один остался, ведь с таким, вечно во всём сомневающимся, разговаривать не-воз-мож-но! Лучше – с Компом, Нетом, Оппом… Остепенись!.. Нет, даже в кофе горечь от него попала… Уймись!.. Хорошо, сейчас, только вдохну глубоко. Ой, воздух-то какой!.. Вот и дыши им... И всё ж, Ядва, пойми, ну нет у меня больше сил душевных опровергать и опровергать его вечные сомнения, нету-у.. И всё ж успокойся, это ты потому заводишься, что сын опять в Польшу поехал… Ну да... но чем успокоиться-то?.. Оторвись от своего Компа и пройдись по проспекту… Нетушки! Мне Платошку еще раз отредактировать надо... Потом, после прогулки... А вообще-то ты права, уже больше недели никуда не выходила… Вот-вот, а то выйдешь и заблудишься...  Ладно, так и быть, пройдусь.

Как же здорово идти навстречу солнышку! Пригревает… может, и лицо чуть подзагорит. Правда, идучи вдоль оврага – впечатлений особых не нахватаешь, но зато тихо, машины туда-сюда не мечутся и воздух обалденный... А вон кошки греются на теплотрубах… а на тех всю осень мужик жил, матрац и теперь на них валяется, ворох лохмотьев, скарб из пластмассы, а теперь... Может, и умер. Сейчас на проЧпект выйду, по дамбе пройдусь и впечатлений нахватаю! А вот и первое. Тусовку беспризорные собаки устроили под смотровой площадкой и сколько ж тропок к ней натоптали! Им сюда и жрать приносят, плошек-то столько валяется. Во какой мордатый пёс сидит, и даже с ошейником, видать, тут ему интересней, чем дома. Ну да, ведь здесь – свои собратья по перу… то бишь по виду, вот и веселей.

Писать что-либо сегодня не могу, а вот читать… Привет, Комп, давай-ка почитаем из Прозы. Ру. Но кого? Не подскажешь? Нет, только список выбросил, выбирай, мол, сама. Так, так… А, пожалуй, Александра Богомазова почитаю. Когда-то понравились его стихи, а сейчас прозу почиьаю с интригующим названием «Творчество – это…». И что это за «это»?
«Золотой мужик был Гришка. Водителем работал, жена, дети, в сарае - запчастей, как в автосервисе. Все ему говорили: «Счастливый ты мужик! Но однажды он взял и посмотрел в небо, и голова у него набекрень пошла…» 
И что дальше с Гришкой было?.. Ага, приятели пробовали спасти его, но… И каков конец - делу венец, ведь далеко не всегда авторы справляются с этим самым венцом.
«А лучший его друг Серёга закурил древнюю индийскую трубку и задумчиво сказал: «В будущей жизни он станет одуванчиком, или листиком, или божьей коровкой». «А может, не станет», - грустно ответил я. Но Серёга посмотрел в клубы табачного дыма и медленно проговорил: «Станет, потому что творчество – это как снегоуборочная лопата: когда снег гребёшь ею – всё нормально, а когда перестал грести - такое начинается, что не знаешь во что и превратишься, - или в одуванчик, или в божью коровку, или листиком осенним зашуршишь».
Ну что, Комп, прочирикать интересному автору что-либо?.. Раз советуешь, то пишем:
«Александр! Живут в Вашем Гришке и проклятие жизни, и любовь к ней, и страстный взгляд вокруг, такой же – в небо, в котором, может быть, - а вдруг? а всё же, как последнее утешение? - будет что-то и для нас. Желаю Вам словами героя Вашего: «В одной руке - синицу, в другой – журавля!»

По «Культуре» что осталось? «Академия». И какой академик и о чём будет гутарить? Мациев Леонид Александрович. И об чём Александрыч расскажет?.. О женщинах. Изложит свой взгляд на них аж от грешной Евы… Ну да, Ядва, если в Библии женщина была соблазнительница добродетельного Адама, то как же мужикам не отомстить нам за это? Поэтому и в древней демократической Греции женщинам голосовать не разрешали, и в императорском Риме... Как он сказал? Веками жили под полным контролем мужиков? Блин! Да мы и теперь для них прежде всего обслуга… Ладно, не заводись, что ж делать, если так исторически сложилось?.. Ага, Ядва, исторически. Только мужики и были царями, правителями, католическими Папами. Правили, воевали, революции устраивали, а женщины с детьми от голода помирали… Не ворчи, дальше слушай… Ну да, Леонид Александрович уже о женоненавистнических трактатах средневековья… про «Роман о розе» какого-то де Лорри. Во, конечно, мужикам и надо было утверждать, что женщины – существа с природными дефектами… чтоб безоговорочно подчинялись им, не дефективным. И когда ж впервые хоть одна доказала, что и мы, как они? Только в тринадцатом веке, Кристина Пизанская… Так она при дворе короля воспитывалась, не то что ты… Ну да, Ядва, овдовела она в двадцать пять и, хотя с тремя детьми осталась, но написала в защиту женщин «Книгу о граде женском», на гонорары от неё и жила... Молодчина!.. И только через четыреста лет… ага, только в восемнадцатом веке в Париже стали появляться женские салоны… А в России?.. А в России в девятнадцатом. Но у нас эмансипация бы-ыстренько пошла, террористки появились, революционерки-комиссарши в кожаных куртках с револьверами… Зато освобождения добились… Ну да, теперь «мы - не рабы, рабы – не мы». И на работе вкалываем, и детей тянем, и домработницы… За что боролись, на то и напоролись… Вот-вот. В общем, отвлёк-развлёк меня академик Мациев и что теперь?.. А теперь на свой любимый балкончик вынырни… Ага, постою там, посмотрю на уже засветившиеся и вылупившиеся на меня окна напротив, подышу свеженьким воздухом, чуть-чуть разомнусь и...

«Ядва*, и сколько времени набежало?.. Двадцать один и еще тридцать семь… Благодарствую, дорогуша. По «Культуре» больше ничего интересного нет, а посему опять посижу с Компом... Над чем?.. Да, над чем?.. с такой замороченной головой? А-а, вот! Надо с Антоном Чижовым покончить… Да нет, не в том смысле, а понимаешь... Как-то не поняли мы друг друга и переписка захирела… Конечно, он молодой, зачем ты ему?.. «И она смахнула набежавшую слезу». Да шучу я, шучу и просто хочу сделать вот такой «последний аккорд» в нашем виртуальном общении, которое случилось после моей реплики на его рассказ «Одеколон, селёдка и поэт Пастернак»:
«Не так важно, о ком Вы написали, а КАК! Браво, Антон!»
И он ответил:
«Начинаю склоняться к тому, что не важно и о чём))»

Но потом прочитала и еще один его рассказ, в котором он хвалил писателя Зюскинда*. Потом нашла в Интернете его «Парфюмера», начала читать… Со-овсем не интересно. Но дочитала. Правда, по «диагонали». И написала Чижову:
«Антон, пожалуйста, объясните хотя бы в двух словах: что Вы нашли в «Парфюмере»? Ведь эта чистенькая, аккуратненькая, выстроенная умом, а не сердцем писанина, лишена живого человеческого чувства и не стоит лапки Вашей «Бабочки»! Бабочки, в которой бьётся и страдает теплое живое сердце. Если этим зачитываются там, в Европе, то захлёстывает душу отчаяние».
«Галина, это произведение Зюскинда сделано с точки зрения литературного мастерства прекрасно, ну а то, что в нём отсутствует русская душевность, так он же - бош. И задачи им не ставилось, - быть горячим сердцем участником. Просто - позиция стороннего наблюдателя. Народ такой!».
«Может быть, в оригинале Зюскинд и мастер, но в «Парфюмере» – мастеровитое ремесло и… Скучно! А что касается «задачи такой не ставилось» позиция, мол, «стороннего наблюдателя»... Нет, не согласна. Зюскинд просто развлекает читателя. И холодный, как лягушка».
«Просто я думаю, что в писательстве сердце - не главное», и одним безруким сердцем много не сделаешь (проверено электроникой(с)))».
«А, по-моему, Антон, только – сердцем и…»   
 
***

Ах, какой сон видела! Вроде бы и незамысловатый, а радость - и сейчас!.. В траве резвится большая рыжая собака, и носится в этой густой, стелящейся траве, как ветер, то и дело подбегая к маленькому мальчику… и тот бросается к ней, виснет на шее, но тут же со смехом срывается, а пес, освободившись от его объятий, бросается прочь, но возвращается с лаем... И опять – игра, игра… и в этой игре такая радость неуёмная, светлая, что кажется, не будет ей конца… пока не просыпаюсь. Интересно, и почему привиделось такое, что послужило? Может, дневное ожидание радости осуществилось ночью? Но как бы там ни было, а пора окунаться в дневную рутину, но вначале   
подведу предварительный утренний итог: худой-бедный, но завтрак позади, обед еще далеко впереди, так что...

Ну здравствуй, Компуша! Включайся. И пожалуйста, не капризничай, давай – с первого раза, а то что-то стал… Мало ли что старенький. Надо напрягаться, заставлять себя, чтобы совсем не… Вот и молодец. И что курочка нам снесла?.. А ответ от Богомазова:   
 «Благодарю Вас за изысканную и творчески вдумчивую рецензию. Не знаю, как Вам и ответить. Может быть, сделать несколько шагов из «туманной дымки радоновых испарений»?.. Так и делаю. Позвольте представиться, Александр Богомазов - детский писатель… Писатель-то вроде писатель, только до сих пор не могу оценить того, что делаю. Иногда кажется: стоишь на арене цирка, размахиваешь акварельной улыбкой, а зрители смотрят на тебя и не смеются.
Но не будем о грустном. Профессиональный клоун должен уметь и под куполом цирка пируэты выписывать, и холодные пирожки в горячие превращать, и солнечными зайчиками жонглировать. Ещё раз благодарю за рецензию. Желаю Вам и синиц в руках, и журавлей, и соловьёв на плечах, и жар-птицу - в глазах… весеннюю».
Вот видишь, Комп, сразу автор и ответил по-доброму, искренне. А мне что - ему?.. Да понимаешь, мои лучшие ответы пишутся ночью, когда проснешься и вдруг… Но тогда ты спишь, а посему давай-ка попробуем написать ему что-то о его стихах... утреннее.

«Александр, Вы – детский писатель, а стихи - для взрослых. И ёмкие, густые. Правда, не всегда прозрачные: «И птиц взъерошенней, поэт живёт в пустыне удивленья».
А ты, Комп, понял, что это за «пустыня удивленья» и где она находится? Вот и я...
«А что касается зрителя, который не отзывается на написанное Вами, так ведь нелепо, если бы «весь зритель гоготал» (Ваше), это был бы уже не хохот, а всеобщий психоз. Так что, может, и для тех нескольких, которые еще не смеются, стоит «размахивать акварельной улыбкой?» .
Компуш, стоит, а? Не знаешь. Вот и я не знаю, но тоже размахиваю, размахиваю, разма… Но, ладно, пока пойду щи варить, а ты жди.   
 
Внучка из школы пришла.
- Мань, привет! Курточка-то на тебе какая хлипенькая… Ну как и в такой тепло?  Можно было бы и потеплей что-либо... Есть хочешь?.. Ну и хорошо, что в школе поела. И вкусно?.. Если нормаль, то и по мне… нормаль.    
К телевизору ринулась. И сразу к СТС присосалась. Ишь, только рукой махнула, не мешай, мол! Ну, что ж, пусть немного посмотрит, пока я на кухне буду топтаться, а потом хотя и со скандальчиком, но выключу эту галиматью. Надо почаще внучку ограничивать, слишком много свободы даём.

- Маня, может, чайку тебе? У меня тут печеники… Ага, сейчас.   
Ведь ограничения необходимы.  Во всем. Кажется, Микеланджело*… или Роден*?.. на вопрос о том, как создаёт скульптуру, ответил, что берёт кусок мрамора и отсекает лишнее. Ограничение мрамора – творцом. А кто из философов сказал, что свобода – осознанная необходимость? Кажется, Спиноза*. В каком веке? Надо в Википедии уточнить… И как втемяшить в головы таких, как внучка, эту «осознанную необходимость» вместо теперешней вседозволенности? Того и гляди, что лягушачье болото засосёт и её… Ой, кажется макароны переварились! Тёма заворчит… да нет, не заворчит, он удобный едок. И всё ж нехорошо, что переварила. А, впрочем… Я туда – кетчупа поболе, вот и… А картину? Художник тоже ограничивает картину рамой. А как же!  Композиция и есть ограничение. Да и композитор… он же из множества звуков выбирает только те, которые нужны именно для его произведения... Так, чай, сахар, ложка… всё - на поднос. Ой, а печеники? Вот они...

- Машенька, вот тебе и чаёк. Пока с ним смотри эстээс, а потом… Нет-нет, моя золотая, и не протестуй, и не сопротивляйся... не проси, не гуди! Всё равно тебя ограничу… Как почему? Да потому, что ты глотаешь пошлость… Что это? Да то, что пошло-поехало… Куда-куда. Ко всем, у кого вкус никудышный. А я не хочу, чтобы ты была как все, ты должна узнавать что-то, формирующее тебя как личность… Ой, у меня ж там котлеты на плите!..
Вроде бы немного пережарила. Ладно, пусть под крышкой постоят, охлынут-опомнятся, тогда и переверну, дожарю.
- Вот послушай… Нет, ты всё же послушай, я коротко, клипово. Знаешь, что такое болото?.. Ну да, где лягушки. Так вот, болото тогда образуется, когда вода не течет, а застаивается. К примеру: если реку не ограничить берегами и дать ей разлиться, как она захочет, то и превратится в болото… Ага, с лягушками. Так что надо, моя родная, ограничивать себя в соблазнах и усваивать только то, что… Лягушки в голове не заведутся, но вот такая всеядность твоя… А это когда едят всё подряд. Так вот, эта твоя всеядность и не способность к самоограничению не даст развиться морали, которая… Ну да, которая и формирует тебя как личность… Хватит лекций?.. Ладно, пока хватит. Но учти, через десять минут эту эстээсчину вык-лю-чу.
Ну вот, и опомнились котлетки. Обжарим с другой стороны, соусом чуть подгоревшее замаскируем… Всё, обед готов.

Как колокола то звонят!.. Но мы не пойдем к вечерне… но мы не постоим со свечой… но мы… И всё равно, слышать колокольный звон благостно. Память поколений? Интересно, а у Маньки зашевелилась память?
- Ма-ань, слышишь?.. Да звон колокольный, тот самый, который: «Вечерний звон, вечерний звон! Как много дум наводит он…» Хорошо, петь не буду, но стихи-то знаешь чьи?.. Да нет, не Пушкина*. Вы, наверно, кроме Пушкина других поэтов и не знаете… А каких еще… проходили?.. Да ты что?.. уже и мимо Лермонтова* проходите?.. Не мимо? Ну, значит, не потерянное ваше поколение для литературы… ага, не хуже нас будете… ага, еще и лучше.

Надо брату позвонить, а то что-то молчит.
- Привет, Ви, как ты?.. Нет новостей, ну и хорошо… Да знаю, знаю, Наташка с Настей вчера хотели телевизор тебе отвезти, но… Ну конечно, снег шёл, дорога плохая. А сегодня пригласила к тебе ехать, но для меня такая поездка слишком утомительна… А что тебе не нравится?.. Да не физически я устаю, а от разговоров… Ви, твой сосед уставал и помер потому, что в нём рак развивался, а я… Да не выдумывай.. И не надо мне звонить через каждые полчаса, обещаю, обещаю тебе, что схожу к врачу… ну да, может, и сегодня… или завтра... Пойду, пойду! Пока.

Ядва, а может, и впрямь сходить к врачу?.. На завтра отложи... Да нет, идти, так сейчас. Ведь уже два месяца ноет и ноет моя вавка… Два месяца терпела, потерпишь и ещё… Язвишь? Но в принципе можно и еще… Безвольная ты стала, ужас!.. Да не безвольная я, а просто болит не очень, вот и… Можно и еще два года, три, четыре, восемь… Опять ты? Давай-ка лучше чайку попьем с медом… А ведь обещала брату… Ну, если обещала, то прямо сейчас и пойду. Щи на сварила, рис быстренько отварю, сардельки – в холодильнике. Но во что б такое вырядиться?.. В свитер чёрный, ты ж его всюду… Не, буду в нём, как черная ворона среди врачей в белых халатах… Тогда светло-сиреневый джемпер… Ага, секенд-хендовский, марки Макс Спенсер. Ка-акие вещи классные люди выбрасывают! Вот его и надену, может оживит… Ха, оживит. Жди. Это в юности что ни наденешь, всё оживляло, а теперь… А так что?.. собираешься, али как?..  Можно, конечно, и али как… но ведь еще ни разу не надевала этот джемпер… Вот-вот, помрёшь, а джемпер и останется не надёванный, как твоя мама говорила… Конечно, только ради него и стоит сходить… Ой, кажется, брови начинаешь подкрашивать, щеки румянить?.. Ага, похоже и впрямь собираюсь... но, может поверить бородатому анекдоту? Врач – к пациенту: «Ну, что больной, начнем лечиться или ещё поживем?» 

Ну, наконец-то «четвёрка»! А следом – и «десятка». На ней поеду, она свободней… А раз десятка, то ни махнуть ли тебе в магазин «Обои»?.. Ага, и ни купить ли для туалетной двери самоклеящихся обоев, а то вечно перед глазами - серость… А десятка-то мимо проехала… Наверное, неисправной была. И что теперь?.. А теперь жди следующий, ведь все троллейбусы в сторону поликлиники идут… Ага, вон уже и замелькал... какой? «Тройка»… До обоев ты на ней не доедешь... Ну, Ядва, значит, судьба её подсовывает, что б - в поликлинику…

Привет, Комп! Не соскучился, пока я по поликлиникам шастала? Да нет, не буду рассказывать, и не проси, и не умаляй, вот только одно скажу: чтобы лечиться, надо крепкие нервы иметь и хо-орошее здоровье… Ну, если согласен, то открывай-ка литературные сайты. И сколько в них гостей заглянуло? В Прозу. ру. двенадцать пять, в Самиздат поболе. Неплохо. Значит, не зря мы с тобой стараемся-вкалываем… Ой, и даже ответ есть от Александра Богомазова:
«Огромное спасибо, что, того не ведая, дали мне добрый и полезный совет. Со дня на день хотел опубликовать статью о детской литературе, но после вашего ответа решил: вместо статьи - сказку для взрослых. И в статье она была приведена как пример того, что хорошо для взрослых и плохо для детей, а Вы мне подсказали: кому надо, тот разберётся, а кому не надо - тому и не надо. Ещё раз благодарю за внимание к моему творчеству и доброе отношение к личности автора».
Вот, видишь, Компуша, не зря мы с тобой старались, даже подсказали что-то детскому писателю и хорошему человеку.

Уже семнадцать двадцать? Через пятнадцать минут по «Культуре»… И всё же, какое это великое благо!.. каждый день смотреть концерты симфонической музыки! А что сегодня? «Солисты Москвы» с Юрием Башметом* и итальянский скрипач Массимо Кварта. Значит, дуэт скрипки и альта. Люблю. И то и другое. А кого играть будут? Баха, Пьяццоллу* и вторую часть концерта Моцарта для скрипки и альта. Класс! Но перед концертом надо бы чайку зеленого испить.   

Манька пришла. Ну да, сегодня ж пятница, ночевать будет.
- Привет, моя золотая! Из школы или из дома?.. Значит, не голодна. Но у нас там… если захочешь, печеники овсяные, зефир... Да уж!.. да ладно! Слегка перекусить можно и за два часа до сна. Учти, голодать в твоем возрасте вредно, в обморок можешь… Вот тебе и ха-ха, так что хоть чайку с печениками выпей... Ну, как хочешь. Ладно, смотри свой сериал, а я немного с Комп… с компьютером посижу.

С такой мутной головой к своим творениям уже не притронусь, а вот почитать... А почитаю-ка Гришу Бурыкина, его прозу, хотя и страшновато: а вдруг окажется слабее, чем в стихах? Ну, хотя бы вот этот рассказ под названием «Пронесло». И кого там пронесло?..  и мимо чего?
«Напротив столика, за которым я ждал свой кофе, терракотовой статуэткой застыла загорелая старуха, фантастически точный портрет которой стремительно возникал на ватмане.  И художник что-то рассказывал ей; старуха оживленно кивала, даже перебивала художника, но неожиданно мне стало ясно, что она не понимала его...»
Ёмкий слог у Бурыкина и яркий.
«Он говорил о чем-то печальном – тихо, монотонно, не отрывая грифель от шершавой бумаги, а старуха то и дело поднимала большой палец, словно бы бодро говоря на языке жестов: «Во! Здорово!». И я невольно прислушался: художник говорил по-русски…»
И не только слог отличный, но и содержание.
« - Игра, мадам, не заладилась. Да к тому же выпили мы какую-то отупляющую дешевую дрянь, а карты, знаете, требуют особой атмосферы».
А если перепрыгнуть через пару страниц?
«Ах, мадам, есть такое понятие – «святая ложь». И только в России слова эти наполнены роковым смыслом, в той высочайшей степени, которая сытому телом и духом благополучному западному человеку неведома… и даже смешна, нелепа».
Нет, надо прочитать рассказ не по диагонали, а весь. Что-то привязывает к нему напрочь и поэтому...
- Что ты, Мань?.. Да потому разрешила тебе этот сериал смотреть, что он хоть и посредственный, но без агрессии. И какую серию будешь осваивать?.. Третью. А всего?.. Ой, аж восемь! На мой взгляд первой и последней хватило бы… Да потому, что с самого начала ясно: добродетельный хирург победит порочного олигарха с его вертихвосткой дочкой и добро восторжествует… А потому знаю, что давно живу. Да нет, далеко не всё знаю, но кое-что… Хорошо, хорошо, потом скажешь, таким ли финал окажется?

Ну вот, и последняя главка этого отличного рассказа… даже жаль, что заканчивается.
«На перроне в Белграде, в пестрой многоязычной толпе, мы потеряли друг друга из вида, чтобы, видимо, уже никогда не встретиться. Хотя, кто знает! Какие еще встречи нас ожидают? Кто ведает и кто скажет, кому и что мы принесем своими страстями, -  радость ли, скуку, сладость любовного томления, трепет ожидания перемен? Или острейшее, физически ощутимое чувство побега, освобождения, сколь ни свежа была любовь, которую мы в ком-то однажды зажгли».
А теперь – на балкон... Небо-то, как шатёр звёздный. Банальность. А вот Григорий лучше бы сказал. Набросать ему несколько благодарственных слов?.. Как весело Юпитер подмигивает! «Свет далекой звезды…» Напишу-ка прямо сейчас, пока не остыла:
«Григорий, Вам удалось найти нужные слова, не набросав лишних, выстроить композицию, проявить интонацию, но… Но, может, надо было немного самоиронии герою? А может, - и не... Подбросьте, пожалуйста, в Прозу еще что-либо, а?»

И сколько уже? Пол одиннадцатого. Пора отпускать тебя, Комп, но на прощанье… Нет, подожди.
- Машенька-а, спать!.. Нет-нет, моя золотая, пора… А сколько там от серии осталось?.. Ну, минут десять можно, досматривай уж.
А мы с Компом еще раз заглянем в Прозу, а вдруг кто-либо что-либо чирикнул?
Ой, уже Гриша ответил!
«С интересом читал Ваши мемуары. Если доведется, обменяемся некоторыми соображениями, поскольку (к сожалению!) значительную часть жизни оставил в эпицентре этих и последующих событий. Что касается размещения моих рассказов на Прозе, то смогу сделать это чуть позже, ибо только начал стряхивать с них двадцатилетнюю пыль. Всего доброго».
Вот и хорошо, что начал стряхивать пыль, значит, почитаю еще что-либо… Без пыли.   

И чем тебя привлёк этот рассказ?..  Ядва объявилась! Давненько тебя не слышала. Ну, как чем? Есть в Грише какая-то тихая глубина, а мне всегда претила шекспировшина, хотя, конечно, Шекспир - великий драматург. Но страстями своими смахивает на фильмы начала прошлого века, когда из-за отсутствия звука актеры заламывали руки, выкатывали глаза. Мне ближе потаённая жизнь души, если даже сюжет и прост, как в рассказе Гриши или как в «Король, дама, валет» Набокова. Ведь там всё содержание – в нескольких словах: замужняя женщина подговаривает своего любовника убить ненавистного мужа, но вдруг помирает… Ядва, да неважно отчего, важно другое: Набоков шаг за шагом, а вернее, слово за словом прослеживает, как она идёт к своему концу. Понимаешь, во все века… Опять в обобщения нацелилась? Поздно ведь... Ладно, хорошо, не стану грузить тебя... и себя информацией перед сном, а заодно отпускаю и Компа: «Завершение работы» - «Окей».
- Маш, и как там благодетельный доктор поживает?.. Ой-ой, страсти какие! Но ничего, он всех победит и в финале будет всё окей, вот увидишь. А сейчас – спокойной ночи, и пусть приснится тебе кра-асивый и яркий сон. Давай я тебя поцелую и перекрещу, как прабабка – маму твою. 

И всё же… Во все века любознательную часть человечества больше привлекал как бы общий рисунок жизни героев, ситуации, в которые они попадали, их действия, а теперь, в век нантехнологий… Ну да, когда наука всё больше внедряется в глубины Вселенной, человеческой физиологии, психики, то и литература должна идти путем нанотехнологий… Ну, не технологий, а нанисследований жизни души, поэтому-то мне и ближе такие писатели, как Набоков… Гриша Бурыкин. Однако, всё. Надо и мне - окей.

***

Опять Тёмины туфли склабятся у порога! Придёт, сбросит и всё. Некуда ему, видите ли, их ставить.
- Тём, тысячи раз просила! Со своей полки лишнюю обувь сложи в пакет и сунь в кладовку, времени-то свободного у тебя поболе, чем у меня. 
Молчит. Намекает этим молчанием, чтобы я это сделала... Успокойся. Что-то ты прямо с утра… Ага, Ядва, начало с подсказкой. Неужто весь день таким… Ой, мобик!
- Да, Ви, что ты с утра-то смурной?.. Да, да, да… Ви, опять ты о том мужике? Да еще и мало ему дали, если только за угрозу троих пристрелил… Ви, не надо, давай не будем спор… Не надо, не будем, не надо, не бу… Ты и об этом мужике говорил. Ну, повесился, значит лихо ему было и ни я, ни ты не помогли б… А этого еще кто и где зарезал?.. В Москве. Ну да, если б остался в Карачеве, может и не... Ты опять - о первом? Ну, пиши, пиши письма в защиту убийцы, а я скажу вот что: братец, ты с ума сошел… Нет, и мама тебе то же самое сказала бы… Сказала б, да еще как!.. Ви, не будем ругаться. Не могу, не хочу, не бу… Ты меня этими мужиками достал и завёл до самого вечера... Да, Ви, да!.. Ладно, постараюсь забыть… Ага… пока, пока.
- Да, Тём, дался ему этот мужик! Уже в который раз о нём!.. Ага, конечно, понять его можно, живёт один, другой информации нет, но зато… Да «зато» у меня нечаянно выскользнуло… Ну хорошо. Зато он пишет свой роман тогда, когда захочет, не то, что я… Да рада я, рада, что внуки рядом, дети, но… Ага, а всё равно тянет к Ком… к компьютеру, хочется что-то о прошлом написать, а не могу. Прекрасное настоящее хищно съедает не менее прекрасное прошлое… Ну, хорошо, не прекрасное, но всё равно съедает, а я хочу его вытащить из забвения, чтобы это самое настоящее его окончательно не… не похерило… Ну, не похерило, а не украло. Ой, твой мобильник распевается, иди…

И всё же, как может братец жить во всём этом? Каждый раз обязательно какую-либо чернуху или ужастик расскажет. А, впрочем, для него драмы – среда обитания… как вода для рыбы, без них ему жиСТЬ не в жиСТЬ. Да и иммунитет на все эти «убили, зарезали, повесился, спился, помер» у него есть, а у меня… Ну нет у меня иммунитета на… на этА! Вот так наговорит ужасТей, а я потом и гоняю их в себе днями. Господи, и куда только деться от этого мобильника?.. Но поостынем, уймёмся, успокоимся, угомонимся. Что еще?.. А еще можно утихомириться, перебродить, перебеситься… Да нет, Ядва, вроде бы я и не бесилась… Ну, тогда перекипи или... Во, лучше сбалансируюсь, утрясусь или сосредоточусь, устаканюсь… тем более последнее ближе к кухне… А что на завтрак сбацаешь?.. Кажется, у меня вчера две котлеты куриные оставалась... ага, есть. Вот и хоре, котлетки и сойдут с гарниром из мороженой цветной капусты… которую с дуру насажали… А чего с дуру-то?.. Да все семена проросли, жалко было выбрасывать, вот и высадили, а она выросла и теперь… А теперь едите свою мороженую и конца-краю не видать… Ну да, дети не хотят мороженую, у них, слава богу, денег хватает и на свеженькую, вот и приходится реализовывать.
 
- Тёма, иди завтракать… А я пока не буду, «Активии» выпила... (Или съела, приняла? А-а, ну её.) Тём, ну я ж тебе тысячу раз говорила, что завтракаю часов в оди-иннадцать… Чего-чего. Опять в желудке тяжесть… Ага, капусту сухарями уже посыпала… и масло уже в тарелке, только перемешай. (Каждое утро ему - об этом, а он…) Что еще брат рассказал? Да ничего, кроме этих ужасов про мужиков, что один повесился, второй спился, третьего в Москве зарезали… Да знакомый поехал туда на заработки, а его… Тём, а тебе он зачем, чтобы руки еще больше тряслись?.. Ну, тогда ответь: тебе к капусте одной котлетки хватит или я от своей отколупну?.. Вот и хорошо. Нет, ты представляешь! Брат уже сотый раз мне об этом мужике, который троих пришил… Ну пристрелил, пришил… всё равно померли… Да понимаю, понимаю я, что скучно ему, вот и развлекается этими ужасами, но на меня-то вываливать-выплёскивать зачем? Мне от них…(Ой, слёзы… Ой, не надо!) Дай полотенце. Да не это, а то… в глаз что-то… (Не хочу слёз! Не хочу!) Хорошо, Тём, хорошо, больше не буду… ага, забуду. (Но попробуй тут забыть, когда Витька по два-три раза в день… ) Да не плачу я, не плачу!

И что еще «день грядущий мне готовит?» А, может, разбудить Компа? Может, он успокоит, если втянусь?
- А куда ты пошел, Тём?.. Ну, что ты всё письма сестре пишешь-отправляешь, пишешь-отправляешь, связь же мобильную умные люди придумали, вот и созвонились бы раз в неделю, наговорились. Эта твоя архаичность… Ну да, конечно, для тебя мобильная связь такая сложность!.. Ну и не ворчи тогда, что письмо отослать стоит «аж шестнадцать рублей!». Кстати, а разве дорого?.. Да проезд в троллейбусе уже десять, а получаешь ты одиннадцать тысяч, вот и не ворчи… Будешь возвращаться, сметанки купи... Сколько? (Тысячи раз говорила, что покупаем по двести грамм, по двести, а он…) Нет, не пятьсот, а двести.

Две таблетки валериановки уже проглотила, а хрен помогли. Чем бы еще нервы угомонить?.. Во, буду обед готовить и на рапиде любимую музыку держать… слушать и держать, держать и слу… Но, может, вначале попробовать соснуть? Ага. И где моя записка для Тёмы со «Сплю»? Вот она. Прямо на пол в коридоре и положу, что б наткнулся... нет, лучше на стульчик… вот так. Всё, иду пробовать.

Кажется, получилось соснуть. И нервы чуть попритихли, а то с утра расходились, расколыхались, разбушевались, рас… Ладно, хватит. И что это я хотела от Компа?
Ах да! Еще одну главу из «Ведьмы» в Самиздат вбросить. Файл «Ведьма из Карачева», открыть… Но мобильник «открылся»!
- Да, Агнеш… Ну, как тебе объяснить? «В принципе» говорят, когда хотят сказать «в общем-то», «в общих чертах», начерно… А «начерно» это то, что сделано, но еще без отделки… Да, Агнеш, в принципе могу с тобой поехать, но когда?.. Через полчаса?.. А какую картину хочешь купить?.. Так ведь «Зиму» Михно мы уже вам подарили, еще одну хотите?.. Ну, конечно, надо вначале посмотреть, ведь красивая еще не значит, что написана художником, а не ремесленником… Хорошо, Агнеш, буду ждать тебя, пока.

Ка-акой пейзаж мы с Агнешкой купили! Еще месяца два назад я его присмотрела. Стилизованные заснеженные крыши городка, улочки… И по тону отличный: беж, коричневый, белый. Да и рама подобрана со вкусом. Дороговато, конечно, но того стоит. Сама бы с радостью купила, да вешать некуда. И хорошо, что поехала с ней, а то купила бы ту «Зиму»… лубок пёстрый. Может, и вторую картину этого художника ей посоветовать купить?.. так сказать, для сменной экспозиции? Ладно, подумаю.       

Что б такое по-быстренькому состряпать, не сварганив? А-а, отварю-ка макароны для Тёмы, я их редко… А к ним что? Припоминается, сосиски как-то замораживала. Как-то, где-то, когда-то… А-а, вот они, мои выручалочки замороженные, вы еще съедобные? Вот и хорошо. А на первое? Сварю-ка супчик на вчерашнем курином бульоне с моей замороженной цветной, ибо в супчике, да на бульончике она вполне даже ничего. Всё, «цели ясны, задачи определены, за работу, товарищи!», как говаривал Никита Хрущёв*... Не, прежде чайку зеленого выпью… испью… а-а, ладно, скажу банальней: попью и... Но мобик! 
- Да, Ви... Да ладно тебе, не горюй. Ну, как ты соседу поможешь? Синяки под глазами у него и так пройдут, вот если б пить бросил… Ну да, да… Ой, в прошлый раз ты говорил, что восемнадцать знакомых мужиков спились и умерли, а сегодня уже двадцать пять? Что-то быстро список пополня... Ви, опустившихся во всегда хватало, думаю, что и теперь их не меньше, не больше... Конечно, ты никуда не выходишь, видишь возле дома только одних пьяниц, вот тебе и кажется, что вокруг они да бандиты… Нет? Ну и слава Богу. Но всё же хочу тебе посоветовать: держи хвост пистолетом!.. Вот и молодец, вот и умница, узнаю брата, а то… Ну, спокойной ночи мне посреди дня рановато желаешь, а вот пока-пока… 
Уф! Нет, чайком от Витькиных ужасов не защититься. А чем? Во, стрижами! И что там, в небе, не улетели еще мои ненаглядные? Ой, кажется, пусто в небе. А если через очки? Нет, вьются, вьются... только высоко-о! Вот и будут теперь парить всё выше, выше, а потом растают. В Израиль улетят или Африку. И как мне - без них?.. Кстати, об Израиле. Ведь там живёт мой интереснейший виртуальный собеседник, так что надо и его переписку потасовать.   

Привет, Комп! Знаешь, с утра для меня день туч нанёс!.. но к вечеру распогодилось, прояснилось, так что, давай закрепим эту ясность тем, что вставим сюда переписку с приятнейшим, близким мне по мироощущению Владимиром Гугелем, ведь у меня её столько!.. Всю жизнь работал следователем, а потом уехал в Израиль и уже оттуда пишет, так что выберем из переписки хотя бы немного. 

Я – на его «Не выдуманные истории»:
«Владимир, прочитала несколько ваших рассказов и осталось чувство: познакомилась с человеком наблюдательным, вдумчивым, ироничным и умеющим поведать о привлёкшем внимание интересно, без словесных изысков. Но создаётся ощущение, что иногда Вы захлебываетесь своими воспоминаниями и не в состоянии отсечь лишнее, выпадающие именно из этого сюжета, а потому композиция получается рыхлой. Конечно, убрать излишки дело трудное и болезненное, - знаю по себе, - но в том и состоит талант пишущего. Успехов Вам!»
«Уважаемая Галина! С замечаниями согласен и благодарен за них, - часто заносит в сторону. Но в своё оправдание скажу: прочитанное Вами - отрывки из моей большой книги, и в ней я позволял себе «распоясываться». Но теперь буду стараться следовать Вашему совету. Если найдёте время, прочитайте «Несколько строчек в приказе» или «По закону и по понятиям».

Я – на его «По закону и понятиям»:
«Владимир, поскольку и этом рассказе несколько тем и образов, которые не так-то просто «проглотить» за один присест даже мне, - только откровение бывшего тюремщика чего стоит!.. или две встречи с реабилитированными, - то и написать бы об этом отдельными рассказами или зарисовками. И советую так потому, что почти уверена: нынешний читатель уже во многом подготовлен, ему не нужно «длинно», ему достаточно «коротко» (а если еще ярко и по стилистике!). Говорят, что, мол, у молодежи клиповое мышление. И хорошо, и пусть она подпитывается хотя бы клипами (имею в виду что-то короткое), если они могут дать столько, сколько не даст иной роман».
«Галина, мне очень важна Ваша рецензия! Во многом Вы правы, но в отношении нынешнего читателя смею с Вами не согласиться. Нашу историю большинство мало знает. И не по своей вине мыслит штампами, почерпнутыми из оголтелого Интернета и писаний разнузданных «подправителей» истории. Мне же хочется, чтобы читатель имел возможность узнать правду, поэтому то, что пишу, стараюсь обосновывать фактами и, возможно, излишне детализирую. Общаясь с молодёжью, убеждаюсь: мыслят они блоками, - «совок», «коммуняки*», КГБ*, «коммуняки = фашисты»… И вообще, СССР, Россия для них - сплошные уроды. Повод же для знакомства – секс. Порядочность, дружба, верность - устаревшие понятия и: «А вот на Западе!..» И такое во многом есть результат «клипового мышления», которое, думаю, вовсе не есть хорошо».

«Вдалимир, хочу уточнить, что под клипами имею ввиду малые, ёмкие, «спрессованные» способы выражения мысли. И это неплохо хотя бы потому, что при современном объеме информации, обрушившейся на молодежь, малые формы – спасение. А насчет того, что, мол, для молодежи «порядочность, дружба, верность – устарелые понятия», не согласна, - всё это было, есть и, надеюсь, будет».
«У меня нет оснований Вам возражать. Конечно же, в полемическом задоре заострил некоторые вопросы и моя позиция – крайности. То, что говорите Вы, объективно верно, тут не поспоришь. И всё-таки, всё-таки... А, вообще-то, давайте лучше закроем эту тему».
Пожалуй, пока хватит переписки с интереснейшим Владимиром Гугелем, ведь полностью она – в моей книге «Словом волновать». 
 
А теперь - к «Культуре», к передаче «Власть факта». И о чем нам сегодня поведают? О купцах России. Сказать Тёме?.. Нет, не буду. Едва ли променяет «факты» на местные новости...
Ну, конечно, дворяне купцов не любили, сами-то – голубая кровь, а купцы - торговцы-плебеи… Во, оказывается, права я была, когда где-то писала, что Островский* унизил, опозорил купцов, а они… Какими же щедрыми меценатами были! Как наш Могилевцевы*. Кстати, местные власти обещали памятник ему поставить, но что-то не торопятся…   
- Что ты, Тём?.. Ой, да ну тебя с твоими новостями, тут поинтересней… Да-а, после семнадцатого* извели и купцов «как класс», стёрли с лица земли. И только теперь начинают вспоминать об их добрых делах.

***

Что-то с утра спать хочется… Ну да, ночью часа два крутилась и всё - о Машке, Машке. Вчера-то она: «А еще есть компании суицидников, только они больше говорят, а не делают». Ну и ну! Вот и металось: а не засел ли и в её голову суицид?.. Но ладно, с утра положительные эмоции надо в себя закачивать, а посему иду к моей положительной из положительных – к компьютеру... Правда, записывать буду не самое положительное, но раз просится...

Привет, Комп! Прочитала вчера рассказ Бурыкина «Залётная» и хочу написать о нём вот что. Есть в его прозе что-то завораживающее. Может, стиль, может, сюжет. А, впрочем, ну что в этом рассказе?  Казалось бы, всё просто: рабочая бригада, Женька влюбляется и спускает на свою пассию все бригадные деньги. Но ведь как читается! Наверное, вся магия в интонации, в том, как сквозь сюжет проглядывает очень симпатичный автор. А напишу-ка прямо сейчас маленькую рецензию, сделаю ему приятное.   
«Григорий! Тянусь на Вашу страничку не потому, что хочу найти ответы на вопросы жизни, - может, и ошибаюсь, но кажется, на многие уже нашла, - а потому, что меня завораживает КАК пишете. А пишете Вы до грусти (потому что ТАК не смогу) здорово. Рассказ написан отлично, - нечего ни прибавить, ни убавить, - и если уловила Ваши мысли верно, то словами героя: «Я почувствовал, наверное, то, что ощущали остальные, – зависть, отсутствие ненависти к Женьке и смутную жалость к себе». И этим Вы как бы утверждаете: да, ради неё, влюблённости, всё может полететь в тартарары! И эта Ваша позиция мне глубоко симпатична, поэтому никогда не понимала и не принимала «праведного гнева»: измена, мол, предательство, мол! А уж когда встретила у Набокова: «Напоминаю, что влюблённость не явь, что метины не те, что, может быть, потусторонность приотворилась в темноте», то и вовсе поверила: писатель сказал то, что смутно жило и во мне. Так что, рассказ Ваш принимаю полностью и по мысли, и по слогу».
Вроде бы ничего получилось? От-сы-лаю... Ой, домофон. Идёт к нам кто-то, так что, Компуша, «жди меня, и я вернусь, только очень жди…» Да нет, дружок, это не мои строчки, а писателя Симонова.

- Привет, Мань! И сколько двоек сегодня нахватала?.. Да шучу я, шучу… Ой, даже пятёрку угораздило? И какой предмет чести такой удостоился?.. Литература. За «Преступление и наказание»… Уже прочитала? Да не может быть! Не-ве-рю…Ну, хорошо, хорошо, прочитала так прочитала, но в шестнадцать лет не надо бы Достоевского*, он и взрослых с ума сводит, а уж… Ну да, а вот моего любимого Набокова можно, повесть «Король, дама, валет»... Хочешь?.. Потом, так потом... А его роман о девочке называется «Лолита», и он у нас есть… Хорошо, поищу. А, впрочем, вот он, я его на своей полке держу... Прямо сейчас и начнешь? А обедать?.. Это хорошо, что в школе поела, так что давай, читай, а я сейчас чайку тебе… Не хочешь, тогда возьми парочку «Стэпов»… На здоровье. Конфетки и впрямь отличные… Хорошо, не буду мешать, только пледом тебя укрою и... И мобильник».
 
- Слушаю, Ви… А что таким голосом упавшим?.. Да ты что! Кейт две курицы у соседа Сашки задрал? Ви, это ты свою собаку головами куриными кормишь, вот он на запах и идет… Ну да, да. И что ж Сашка?.. Конечно, будешь ругаться, если сразу две… А как же, надо тебе за них уплатить,.. Обнаглел он что ли? Если семь куриц за лето пропало, так за всех тебе платить?.. И правильно ответил… и правильно… да, да. Конечно, жаль Кея. Опять сорвется, начнет и у других драть, а его убьют… Ну, ладно, ты пока не падай духом, может, и не сорвётся… может, больше и не будет… Ага, до вечера.  До спокойно ночи.
 
Всё, Комп, пока расстаёмся с тобой. Может, и опять перед сном навещу, но пока бегу к Маньке, как она там… с Набоковым?
- Машенька, ну и как «Лолита» поживает?.. Нормаль. А другие похвальные слова в твоём лексиконе есть, кроме?.. Хорошо, подумай… Нет, Маш, этот роман не о сексе, а о любви пламенной, трагической… Да мало ли, что она малолетка! Набоков о самом интимном пишет так, что о сексе и порнографии не вспомнишь… Даже нравится, как пишет? Удивительно. А я думала, что его слог как раз тебя и отпугнёт… Слог, стиль это… это КАК писатель пишет, так что молодец, если нравится его стиль, значит, есть в тебе нечто…
- Ой, Тём, испугал. Мы только что с Машкой о Набокове говорили и вдруг – ты… Что тебе?.. Взял из холодильника листик салата, а на нём - гусеница?.. И правильно сделал, что не в мусорное ведро бросил, а в форточку… Господи, какой скачек мысли! От гусеницы и до зачем жил, для чего? И в который раз думаешь о том же и, главное, зачем?.. Вот и я не знаю… и ты ничего не «сдумаешь», как мама говорила, так что, живи себе да живи… Ага, пока сил хватает, а когда… то и…  (Что-то приуныл мой диванный философ, отвлечь чем-либо?)  Знаешь, Тём, вчера по «Культуре» узнала, что археологи по найденному в раскопках зубу могут определить сколько было лет тому человеку, чем питался. Вот к примеру, найдут твой зуб и…  Ну да, тебе тогда уже всё равно будет, а мне сейчас любопытно… Конечно, куда мне за тобой! Ты же над смыслом жизни раздумываешь... после встречи с гусеницей... Ну, хорошо, хорошо, ты и без гусеницы… но всё же я осмелюсь дать тебе совет… Нет, не «не встречаться больше с гусеницей», а как послужить человечеству и не зря прожить… А вот такой: повесь на себя табличку из нержавейки, а на ней выскобли, что Качанов я, Артём Димыч, родился тогда-то, жил так-то, написал то-то и то-то. Вот радости будет для любознательных потомков, когда её раскопают!.. да еще и зубы твои в придачу. Кстати, может к тому времени и додумаются зачем мы жили?.. Такую табличку не длячего? Ну, тогда…   
Нет, даже не улыбнулся. Значит, к ужину надо купить ему бутылку пива и что-либо вкусненькое.

И что о «Культуре» «на ужин»? О Космосе и того хватит, что знаю, об актере Нахапетове… Да нет, актёр он хороший, но всё равно не буду, а вот «Тем временем» обязательно посмотрю. И о чём сегодня Саша Архангельский поведет разговор с умными… Ой, опять мобик распевается.
- Да, Ви… А сколько тебе Сашка был должен?.. Полтысячи. Ну вот как раз на две курицы и хватит, больше не давай, а то я знаю тебя, будешь за ним гнаться и прибавлять… Конечно, пусть еще и благодарит, что огородом твоим пользуется, деньги на нём зарабатывает… Ага, спокойной ночи и тебе, не расстраивайся очень… Пока… и тебе хороших снов.
- Так-то, Тёма… Жить в квартире всё равно, что у Христа за пазухой, а вот Витьке бедному приходится! То воры, то пьяницы, а когда собаку для защиты завёл, так и с ней проблемы. Так что живи, радуйся и не хандри… Ну да, не хандришь! Я же вижу, что... 

Какие умники в «Тем временем» сходятся! Вот и сегодня: философ, священник, китаевед, японовед, журналист… И ты знаешь, Комп, оказывается понятия совести у китайцев и вовсе нет, да и у японцев, тем не менее они - самые совестливые. Когда цунами в прошлом году японцев накрыл, так мародёрства совсем не было! А вот в «совестливой» Европе и Америке этого сколько угодно. Странно, да? Интересно, а у нас, в России, если б вдруг что-то вроде цунами… грабили б, как ты своей компьютерной башкой смекаешь? Не смекаешь, а я…  После переворота семнадцатого года мужики у помещиков всё тащили! Помнишь в маминых рассказах, как Азар барскую рояль в хатёнку свою заволок?.. как мужики даже маховик с фабрики на деревню укатили?.. Ладно, не будем перед сном о грустном и сейчас: «Последний взгля-а-д, к тебе, мой милый…» Да это, Компуша, в опере Римского-Корсакова* снегурочка так поёт, когда тает… Ну да, ты, слава богу, не таешь, поэтому заглянем-ка напоследок в Прозу, не ответил ли чего на мой «коммент» Гриша, который Бурыкин? Ага, есть:
«Спасибо, Галина. Всё это для меня крайне важно, поскольку достаю свои тексты из такого «пыльного мешка», что и самому не совсем понятна степень возможного интереса к тому, о чём писал. С уважением к Вашему творчеству и умению прочесть. Г. Б.»
Ну, что ж, вполне ёмкий, успокаивающий ответ. Благодарю, Гриша.   
 
***

Три часа до обеда, а, стало быть, полтора часа до возвращения на кухню, так что - к Компу, чтобы…
- Да нет, Тём, мы же недавно чай пили, так что кофе - через часок… Ну, если хочешь, начисти с полкило лука, а то у меня глаза от него… Ага, потом в мешочек и в холодильник, а я пока – к компьютеру, ты не против?.. Да хочу в «Ведьме» оставить всё же мамин выговор, а с этим работы!.. Нет, Тёма, кажется, без этого теряется окраска речи, её уникальность, да и интонация… Нет, всё же переделаю.

Почти два часа за компьютером пролетели, а - как одна минута. Устала… вернее, голова устала… Выйди на балкон свой любимый… Ага, Ядва, спасибо за совет, давай выйдем. 
А на улице-то дождичек прошел, солнышко заулыбалось. Ой, смотри, голые ветки лип всё равно как чернёным серебром засветились, а капельки воды на них фонариками вспыхнули… янтарными, сапфирными, рубиновыми. Ка-акая красота! Как же здорово любоваться всем этим!.. Но звонит кто-то.
- Да, дочка, слушаю… Да нет, сегодня к вам не смогу … Не «не хочу», а... Да как и всегда кажется, что оторву от дел, помешаю… Ну да, наверное, комплекс… А я и борюсь с ним всю жизнь, и борюсь, но вот… Ладно, ладно, приду как-нибудь, не обижайся... Да всё у нас нормально, в обычном режиме… Ага. Пока, пока!.. До встречи.

И когда в меня залетело это зерно комплекса неудобного для других человека, и когда проросло, стало разрастаться?.. А фонарики-то твои еще мигают… Ну да, Ядва, это они так в свете солнца, а когда за тучку ныряет, то… во, смотри, погасли, будто и не были… Не отвлекайся от зерна, которое… Может, оно залетело, когда работала на телевидении?.. Да нет, не сторонилась я коллег, не пряталась от них по углам, но быть своей в их компаниях как-то не получалось. Помню воскресник был на строительстве художественного музея, так все, сбрасывая в кучу битые кирпичи, болтали, смеялись, а я… Ой, смотри, снова вспыхнули! И как смотрятся-то здорово на подсеребрённых ветках! А вон и гранатик… еще один!.. еще!.. Опять ты – к своим фонарикам! А поездку в дом отдыха помнишь?.. Ага, ведь тоже как-то запросто все нашли развлечения на танцах, в компанейской болтовне по палатам, а я ушла бродить возле корпуса, дышать морозцем и, хотя одиноко было, но так отрадно... А фонарики-то твои гаснут помаленьку… Ну да, вода испаряется под солнцем, вот и исчезают. Кстати, мой зять сказал как-то: таких, как моя теща, можно с десяток иметь, приходит, мол, к нам два раза в год… Да уж… не надоедаешь… Вот фонарики и все погасли. Жаль. Но всё ж, какое явление редкое предо мной случилось… «Случилось» плохо… Хорошо, Ядвочка, тогда - произошло, вспыхнуло… Тоже плохо… Блин! Природа такое!.. мне подарила, а я не могу подобрать нужного глагола... Скажи просто: явилось... Ага, явилось. И увижу ль подобное снова?

- Что ты, Тём?.. А сейчас обедать будем… Не надо, я сама разогрею, всё равно ты не сообразишь, что - на второе… Ну, как же, и второе есть… Ну, конечно, ты не нашел бы, как можно в холодильнике такие площади обшарить, с этим ты никогда… Нет, Тёма, на улицу не пойду… Да я на балконе гуляла, там тоже воздух, а ты иди, иди, а то всё читаешь, читаешь. И куда только вычитанное девать будешь?.. Да я-то в Прозу. Ру сгружаю, а ты… А, может, космос скоро уже и не захочет твоих мыслей принимать… такое же от других скачал, и что тогда?.. Ну да, тогда - с собой, под землю. Ладно, не будем о грустном, давай о веселом. Иди-ка в магазин и купи пряников, масла сливочного, так-то хорошо чайку попьем!.. Нет, во «Вкусняше» не покупай, в белорусском пряники самые вкусные… Пока! Не споткнись.

И что еще на стол выложить кроме пряников? Ведь придет Тёма с прогулки и задаст традиционный вопрос: «А что на ужин?» Пряников ему мало будет... А сваргань-ка ему паштет из печенки… Ядва, это – мысль! Но есть ли она? Да, есть. Как раз и масло сливочное не первой свежести пристрою, и морковку отваренную… правда, какая-то она депрессивная… И почему такая метафора из тебя выскочило?.. А потому, что у самой депрессия - вот-вот. Твою дивизию… как ругается Тёма, никак не отцепятся эти треклятые депрессии! Особенно та, что после полудня настигает, вот и сегодня привязывается… Но ведь солнце на улице, не должна бы… А она как раз солнце и любит. Дождь, морось, снегопад, метель, сумерки, ночь – мои спасители, тогда скрывается, тает моя преследовательница. Ой, чуть палец не порезала над луком, да еще и слезы… И почему именно в солнечные дни депрессия цепляется?.. Не знаю. Слушай, а, может, потому, что врезалось, как в солнечные морозные дни маму с одеялками в милицию забирали? Ведь если не возвращалась с базара часов до пяти, то это значило, что её опять в кутузку посадили. Вот сволочи коммунисты! Даже одеялки не разрешали бабам шить и продавать! Спекуляция, мол. А какая спекуляция? Надо же было выживать!.. Отвлеклась ты от паштета на этих… Ага. И как там печёнка? Уже сварилась. Пять минут и готова. Теперь маслице туда, морковку, яйцо... Свари вначале... Уже и варится. Ну да, солнце тогда светило, светило, потом садилось, а мама всё не приходила и это значило, что опять её в милицию забрали… Да-а, травма у тебя. А, может, твои депрессии – болезнь?.. Может, и болезнь. Но не говорю о них мужу, детям. Когда подрастать стали, всё боялась заразить… И как, уберегла?.. Во всяком случае не жалуются на подобные состояния. Так, яйцо готово. Блендер, давай, перемалывай всё это, да... как говорит юморист, потщательнЕй!..

Ну, вот, паштет готов. Хотя и не гусиный, но можно хоть сейчас приступать... к приёму пищи, как говаривал мой старший брат Николай… Какой-то винегрет у тебя в голове: паштет, брат, депрессия... Да-а, Ядва, и впрямь. Но знаешь, научилась я всё же с ней расправляться. Кстати, надо передать свой опыт грядущему поколению, что б не пропал всуе... Как? А вот так. Мысленно рисую что-то вроде большой окружности, в которой летают голубые, розовые шары, но вдруг среди них появляется серый, страшный, безобразный! Тогда хватаю его и шмякаю об пол, о стул, стенку… о что придётся! И помогает на какое-то время... Ну и ну! Не каждый так и сможет... А если серьёзно, Ядвочка, то лучше всего спасает от депрессий работа. И надежнее та, что увлекает… Какая да какая?..  Ну, к примеру, когда на даче что-либо делаю, а над головой - солнышко, в березках ветерок крадется-шелестит, птички попискивают или... Ой, домофон воркует. И кто ж это?.. Внучка пришла.

- Привет, Мань!.. А ты чего таким тоном - со мной? На бабушек нельзя таким… Мало ли, что настроение плохое, а мы… а я тут при чём?.. Настроение плохое? Могу совет дать, как бороться с таким... А вот так: поставь в музыкальный центр веселую музыку и танцуй до упаду, а потом – под душ… Ну, хорошо, можно и потом… а почему не сейчас?.. Ну конечно, ежели к экзамену по английскому надо готовиться, то от этого и рухнешь в депрессию… в плохое настроение... Нет, Машенька, ночью учить не разрешу... А потому, что не выспишься и забудешь даже то, что знала, так что лучше ложись спать… Вот-вот, ставь свой мобильник-будильник на восемь и… На половину седьмого? Зачем так рано?.. Ой, в церковь они собираются! Ма-аша, вы с Таней думаете, что Богу только и дело до вашего английского? Ставь на восемь и ложись, а помолишься у нашей иконы… Может, и поможет. Главное – надеяться… Нет, Маш, читать «Лолиту» сейчас не надо, поздно уже… Ну если несколько страниц… Ладно, читай. 

- Ви, а я тебя хорошо слышу… И тебе спокойной ночи, вернее, удачной трудовой ночи, ведь опять будешь до четырех писать?.. Хорошо, что только до трех… Ви, ну не надо к ночи о бесах!.. Не-на-до, не-хо-чу! Лучше – о соседе Сашке… Ну что ж, раз спивается, то… Да не бесы его заставляют, а сам он, сам! Ты мне лучше скажи, когда котлеты привозить?.. Да что ж ты на «Бычки» в маринаде навалился! Надоедят до чёртиков, а потом и смотреть на них не захочешь, поэтому надо чередовать: мясо, рыба, мясо, ры… Вот и учти. Пока, до завтра… И у тебя чтобы ничего не болело.   
- Ага, Тём, Виктор звонил… Да совсем он выпал из тварного мира и рухнул в мистику, фантазии. И в романе это же мечется… перемешанное с «тварным» социализмом… Ну да, как и в твоих рассказах. Только он сдабривает ведьмами да бесами. В последнюю мою поездку только и рассказывал… ага, в тысячный раз о своих встречах с ними. Пробовала о здоровье расспросить, а он… А что он… Только рукой махнёт и – опять о них.

- Машенька-а, всё! Спать… Нет, тридцать страниц сегодня не дочитаешь, поздно уже… Нет и нет, тем более, что к концу «Лолиты» самое трагическое начинается и твой ум за разум зайдет… Зайдет, и еще как! Поэтому советую те страницы, когда Гумбольдт приходит к обидчику Лолиты, вообще пропустить… А потому, что слишком реалистично Владимир Владимирович об этом написал, прочитаешь когда-нибудь, а теперь спать ложись… Вот и молодец, но пока не уснула, послушай-ка вот это: «Какое сделал я дурное дело, и я ли развратитель и злодей? Я, заставляющий мечтать мир целый о бедной девочке моей…»  Знаешь, кто написал?.. Не наверное, а точно, Набоков. Он же «Лолиту» в Америке написал и даже сжечь хотел, но жена спасла, и только, когда во Франции её издали, стала бестселлером… Дочитать стихотворение? Ну, слушай:
                О, знаю я, меня боятся люди,
                И жгут таких, как я за волшебство,
                И как от яда в полом изумруде,
                Мрут от искусства моего.
                Но как забавно, что в конце абзаца,
                Корректору и веку вопреки,
                Тень русской ветки будет колебаться
                На мраморе моей руки.
А русской потому, что Набоков в Швейцарии жил до конца дней, там же написал и еще… Но о «еще» - в другой раз, а сейчас спи… Вот и молодец. И засыпая, помни, что у тебя будет интереснейшее чтение после того, как сдашь английский на пять… Ну, можно и «хотя бы на четыре». Давай перекрещу тебя, как твоя прабабка – маму и спокойной ночи.

***

Знаешь, Тёма, опять сон неприятный видела… А стоит ли рассказывать?.. Ну, тогда... Вроде бы ищу я выход из какого-то здания… Ага, опять. Но на этот раз оно с бесконечно длинными, низкими, запутанными коридорами, в которых можно и заблудиться… Ага, нахожу выход… вот же он, вот, прямо передо мной! И почему-то не веря, что дверь откроется, толкаю её, а… Да нет, не чёрт, а меж темных стволов деревьев, вижу квадрат черной, только что разровненной бульдозером земли, а посреди этого квадрата стоят двое в длинных серых накидках и играют… Нет, не на моей любимой трубе, а вроде бы в лапту, и один из них… я даже голос его слышу!.. Володя Бубенок… Ну да, оператор, который умер… А что дальше? Проснулась…  Да я и так, ложась спать, подсказываю Всевышнему: Господи, ну пожалуйста, дай мне во сне увидеть поля с перелесками, озёра с нависшими над водой ивами, луга и поляны полевых цветов, дай крылья подняться в небо, чтобы могла пролететь над всем этим, ощутить под собою ветер! Но увы, видать, Всевышнему не до меня. Не дарит он мне подобного, а снятся... как и сегодня, какие-то маленькие, с убогим скарбом хатки или комнатки, в которых мне непременно надо что-то отмыть, отскоблить… ага, как и в жизни. Правда, как-то многоэтажка приснилась… Да я записала тот сон, поэтому и помню, слушай. И в нём стою у подъезда чужой мне и мрачной многоэтажки, но знаю, что там, на самом последнем этаже, живёт мама, и мне надо к ней, а ключа от её двери со мной нет… Может, и забыла, но знаю, что мама не сможет подойти к домофону, а значит, открыть мне… Что дальше? Стою, маюсь, но тут дверь подъезда приоткрывается… и я уже поднимаюсь в каком-то затертом, замусоренном лифте, в котором даже передней стенки нет… А вот так и нет, и в проёме с грохотом, черными ляпами мелькают, проваливаясь, такие же замусоренные площадки… А как ты думаешь, конечно, неприятно, но я машу, машу рукой в этот проём… Не знаю кому, но, наверно, тому, кто остался внизу. Веселенький сон?.. Да нет, веселых тебе не расскажу, чаще снятся… какие-то незнакомые улицы с покосившимися домами, лабиринты улочек прижатого к сухой земле городка. А в лучшем случае - дворцы с бесконечными залами, в которых опять же мечусь в поисках выхода… ага, и опять не нахожу. И всегда мне душно в таких снах, тяжко!.. А рассказала тебе всё это потому, что ты же у нас начитанный, умный, так, может, подскажешь: ну, почему душа мечется, не отдыхает и во сне, куда рвётся? Не знаешь. Вот и я…
 
Тёма гуляет. Гульнуть и мне?..  с Компом.
Привет, мой золотой, привет, моя радость, не соскучился? А я - уже. Понимаешь, мыслишка одна ночью спать не давала… а, вернее, две, и одна из них... об августе, даже вот в такое четверостишие сплелась. Заалели рябины, дозревают каштаны, значит, лето ушло, подарив лишь обманы. Значит, лето согрело только бренное тело, а душе снова - в осень, чтоб и там сиротела?.. Говоришь, грустная мыслишка? Да, грустноватая. Но ведь не люблю эту пору лета, не люблю. И за то, что природа кой-то усталой становится, птицы смолкают, зелень рыжеет, покрывается пылью и тишина повисает… Но ладно, хватит о грустном. А вторая мыслишка такая: хочу заглянуть в дневники юности, и к ним написать несколько строчек. Зачем? Я же диалог с ними веду, вот и...

Итак, ищем: «Игры с минувшим», «Найти»…  И что найти? Помню, там было слово «росинки», так что, ищи, дружок... Ага, вот:
«Утоляю жажду росинками дней: хвойным ароматом леса после дождя, золотистым отблеском луны на листьях березы, поскрипыванием кузнечика. И все это хрупко, мимолетно, но глубоко, - то, что освящает жизнь».
Во, как раз то, что нужно. А следом?
«Когда любишь, мир становится другим, словно всё озаряется удивительным светом! И люди кажутся добрее, и перестаешь замечать злое, уродливое. А без любви всё гаснет, и потому мои записки…»
Нет, о записках умолчим... Да-а, Комп, вот такие они, мимолетные вспышки далёких дней. Советуешь оставить их в «далёких днях»? Да нет, ты знаешь, искры этих вспышек затаились в одном из уголков души и иногда вспыхивают почти с прежней яркостью, поэтому а посему дополню их так:
«А, может, смысл жизни в том и есть, чтобы неустанно пробиваться к этим, казалось бы, уже высохшим «росинкам» - прежним ощущениям ярких мгновений жизни, любви? Может, природа искусство, музыка и наши мечты, стремления как раз и есть истинное сущее? А видимое, реальное - только фон, «тело» для вынашивания этого сущего?»
Да нет, Комп, не у тебя спрашиваю, а так, вообще… Ну конечно, откуда тебе знать, ты же не «тело»... Да, ладно тебе... не обижайся, какое-никакое, а тело, и  у нас с тобой в распоряжении почти час, а посему успеем сделать наброски для миниатюры под названием «Танцы с ивушкой», давно уже кое-что в голове мается. 

«Вот и лето прошло. Мои стрижи улетели…»  Может, моя радость, стрижи? Да, пожалуй... 
«Вот и лето прошло. Моя радость, стрижи, улетели и во дворе стало тихо. Но осталась плакучая ива…» Ой, домофон! Кто это?.. Машка. Значит, мои «Танцы с ивушкой» откладываются.
- Привет, Мань, привет, моя золотая! Ну и как, сдала свой английский?.. Не твой? Ну, всё равно… И сколько отхватила?.. Ой, аж пятёрку! А говорила, что ничего не… вот и молодец девочка… Не девочка, но всё равно молодец. Что, молодец-не-девочка, есть будешь?.. Тогда жди твою любимую жареную картошку, пока я… как раз и сосиска в морозилке мается, тебя ожидаючи… Нет, ты отдохни сперва, а потом уж «Лолиту» дочитаешь… Ну, как хочешь. Пятнадцать страниц за полчаса успеешь, а за чтением погрызи-ка яблочко.

- Тёма, а не сходить ли нам с тобой после обеда в антикварный?.. Ну как где? Напротив музыкальной школы. (Говорила «где» уже несколько раз, а он…) Так пойдем?.. Да там икона мне понравилась «Николы чудотворца», письмо очень хорошее и по тону весёленькая такая!.. Ну и что, что уже один Никола есть, будет и Николай второй, к тебе поставим, пусть чудотвОрит… Не пойдешь. Ну, ладно, тогда одна… Может и куплю. 
 
- Машенька, ну и как «Лолита» поживает?.. Нормаль? Мань, ну что за ответ! Надо учиться излагать свои эмоции более ярко, так что подумай о прочитанном, а потом полнее выскажешься. Кстати, домой сегодня пойдешь, али у нас останешься?.. На день рождения к Насте собираешься? И далеко эта Настя живёт?.. И до которого часа будете хеппи бёфдей туюкать?.. И что презентуешь ей?.. Да ты что? «Лолиту»? А поймет ли она твой презент?.. Ну-ну. А её мама? Вдруг выбросит в окно?.. Вот-вот, поэтому пусть Настя пока припрячет книгу. И приди, пожалуйста, вовремя, ладно?.. Ты не приходишь, а только приезжаешь… ну да, и только на маршрутке… ну да, разве можно пешком аж две остановки?... Конечно, это просто не-вы-но-симо!.. Ага, и я «куда-нибудь» собираюсь, только я пешочком аж четыре остановки, не то что некоторые… да и дома сидючи, совсем заданЕла, как твоя прабабка сказала бы. 

Хорошо, что центральный проспект плиткой вымостили, а то можно было ноги поломать… но плохо, что никак не переименуют. Правда, уже на институте табличку повесили, что это не Ленина проспект, а Петро-Павловский, но дальше дело не продвигается. Да еще этот чёрный «товарищ» на площади глаза мозолит. Как же опостылел этот предатель России и «вождь всемирной революции!» Ленин!.. Нет, в ювелирный заходить не буду, а то даже попросить показать что-либо стесняюсь, так и кажется, что подумают: и зачем это ей, такой пожилой? А ведь так люблю браслеты из серебра! Да и не только браслеты… Ой, женщина-то как бежит к троллейбусу, вот-вот споткнётся! Крикнуть ей, что, мол, он не последний? Помню, как-то долго вылизывала фразу о такой же… И как там было? Молодая женщина трусцой спешила к троллейбусу… нет, там - к автобусу… спешила к автобусу и её большие груди ходуном ходили под красной футболкой. Ага, кажется, так... только эта не в футболке, а в куртке… Во, на ЗАГС наглядную агитацию повесили во всю стену: «Брянск – город воинской славы». Наверное, этим плакатом просто трещину на стене прикрыли, чтобы молодожёны не пугались регистрироваться, ведь вроде намёком смотрелась, что жизнь брачующихся может вот так же…

Странно! Иногда вещь словно кричит: «Да твоя я, твоя!» Вот и эта икона... 
- Тёма, смотри какую икону я купила. И как отлично смотрится по правую руку «Христа», да?.. Лучше по левую? Хорошо, по левую, и пусть здесь остается… пока, а потом в твою комнату переставим. 

Дети позвонили, Виктор тоже, передач интересных даже по «Культуре» сегодня нет, так что подсяду-ка к Компу, найду свою переписку с неким Доном Борзини... псевдоним, поди? И почему вспомнила о нём сегодня? Может, сам попросился в эту мою «самаПОсебейщину»? А написала тогда ему на рассказ, в котором - нытьё о жизни так:
«Дон! Наверно, Вы молоды, здоровы, поэтому и позволяете себе роскошь мрачно смотреть на жизнь. Но когда Вам стукнет лет эдак… и вдруг – обрыв, который неизбежен, вот тогда и начнёте цепляться, как подстреленная белка, за каждый сучок, за каждую веточку. И вспыхнет вдруг:
«Что ж это я мою родную да всё – сажей, сажей! Что ж это я мою единственную да – по фейсу, по фейсу? Какой же я гад!» И взмолитесь: «Ну подожди, родная, не уходи! Побудь со мной еще хотя бы немного, хотя б чуть-чуть!» Но будет молчать родная и единственная. И тут вдруг увидите на оконном стекле палаты капли дождевые: «Да нет, то - не капли. То - сапфиры!» А когда за окном ветер станет метать верхушку ивы, прошепчете: «Да нет, то ветер не гнёт иву, а танцует она, танцует в его объятиях под «Elvira Madigan» Моцарта!» Не напугала я Вас? Ну, и ладно. Ну и «ладушки, ладушки, где были? У бабушки…» Вот только не надо, не надо: благодарю, мол, с улыбкой, мол. Лучше помолчим. Вы – где-то там, я – где-то здесь».
И он ответил:
«Спасибо, Галина! Очень эмоциональная рецензия. Но помилуйте! Конечно, жаль престарелых людей, особенно с учетом того, в какое «общество» их окунул ебншка* и его подручные. Всего самого-самого!»
Ну вот, Компуша, с этими давнишними, но добрыми пожеланиями Дона Борзини и закончим наш трудовой день.

***

Как хорошо, что немного соснула! И сколько я?.. Ого, почти пятнадцать минут. Но голова очухалась, а то… Ночью-то опять кричала, а что снилось, не помню. Впрочем, душил меня кто-то, душил! Бедные соседи, перепугались, наверно. И что с собой делать? Вроде бы вечером «ничто не предвещало» тревожного. А, может, после звонка брата? Ведь только начала засыпать, звонит: опять к нему бомжи ломились! Хорошо, что послушал моего совета: если будут ломиться, пригрози: сейчас, мол, по мобильнику в полицию позвоню.

Ну ладно, страхи позади, надо опять на кухню идти, хоть и доста-ала!.. Да ладно тебе, не заводись, не очень-то достают тебя завтраки-обеды-ужины, если не станешь выпендриваться… Ну да, Ядва, надо проще готовить, проще, супчик там, щи там...  Ага, еще и гречку там, рис с сосиской. Не будешь же, как невестка твоя?.. Ой, не буду. Она же мемуаров не пишет, ей можно. Вчера-то, на свою католическую Пасху, такие блюда приготовила! Да вкусные, красивые. А стол так накрыла, что и притрагиваться к такой красоте было неудобно… Ну а ты что красивое стряпать будешь?.. Щи вчера были, значит, суп сварю мой любимый гороховый со старым сальцем, луком и сметанкой. Знаешь, может, он и не очень красив, но вкуснятина-а!.. А на второе какую вкуснятину?.. Гуляш из скумбрии. Конечно, скумбрия – не форель, которая вчера у Агнешки… но зато в три раза дешевле и в два – полезней, да?.. Ну да, если дешевле, то полезней... Да ладно тебе, Ядва, не язви, а согласись: как же отлично вчера посидели-поговорили!.. Смотри, не выкипел бы и рис… Нет, но почти сварился. И скумбрия. Всё, обед готов. Сейчас полежу минут десять, определюсь с приоритетами на оставшийся кусок дня и-и… И опять к своему Компу?.. Не, вначале надо на балкон, за кислородом.

Апрель-то сырой был, холодный, неуютный, ива плакучая стояла и впрямь плакучей, хотя почки и приготовились распушиться, а сегодня!.. За два дня ветер нагнал столько тепла, что трава растёт прям ни по дням, а по часам, да и ива сразу отогрелась, ожила. Ишь как пряди залохматились! А вытянулась выше пятиэтажки и стройна, как березка. Сидеть бы, попивая мой любимый зеленый Ахмат вот так долго-долго и любоваться ею, любоваться, люб…
- Да, Вить, что-то рано звонишь, аль случилось что?.. Да перестань всё на бесов валить!.. Ой, да не хочу и слышать про эти средневековые бредни о кругах ада!.. Ви, ну откуда Андрееву*знать, что под землёй их двести семьдесят шесть, считал их что ли?.. Конечно, понять его можно… Да, можно, сидел в одном из кругов земного ада... ГУЛАГе*, писал там «Розу мира» и для него фантазии эти были спасением, а вот то, что ты в них… Да не обижайся, я же по-доброму… Вот-вот… да, да…ага, пока, пока.

Какое сегодня? Двадцать девятое апреля, а как будто лето. Вон как берёзки заулыбались, зазеленели! Наверное, уже и нарциссы цветут... А твой муж с дачи нарциссов тебе и не принёс…  Ага, Ядва, «Сама пойдешь и нарвёшь» буркнул, когда напомнила… А ведь хочется иногда хотя бы часок побыть слабой, беззащитной... И чтоб тебя на руках поносили?.. Да не обязательно – на руках, но знаешь, как-то сосед по даче рассказывал о жене и обронил фразу: «После её болезни завернул её в плед, посадил в машину и отвёз на юг», а я… а во мне… а меня так… Ой-ой, сейчас заплачешь… Не, не заплачу...
- Тёма, обедать не собираешься?.. Что так? Не заболел ли?.. Ну, если нет, то всё ж давай примем пищу, как брат Николай говорил, а потом я на базар… Нет, не поздно, надо лука-севка купить, вроде бы весна возвращается… Да ты в окно глянь, почки на каштане напыжились и вот-вот листочки из скорлупок выпустят, засмеются…Ага, а почему бы и тебе не сходить?.. Ну, тогда ты – на дачу, я на базар.

Павильоны-то на базаре какими празднично-пёстрыми после реконструкции стали! И всего-то в них полно, прямо глаза разбегаются. Эх, ма! А мы-то в какой скудости жизнь прожили!.. И сколько севка купить? Помнится, в прошлом году покупала два… А, куплю три. Если останется, соседям отдадим.

Сейчас бухнусь на диван и пролежу целый час. Ядва, слабо?.. Да не пролежишь ты. Минут десять, не больше, а потом к своему Компу рванёшь… «Ну, да, и рвану, а почему бы и нет?» - огрызнулась она.
 
Привет, мой Комп! Не скучаешь, меня ожидаючи? А то я носовой платок купила, что б слёзы твои… Не твои, а свои? Ну, ладно, ни ты, ни я плакать не собираемся, а посему с места и в карьер. Но поначалу заглянем в Прозу, нет ли письмеца? Ага, есть. От тёзки Алининой на мои «Обманы весны»:
«Слышу запах первой травки, первого цветка и хочу горячего чая без сахара, мелиссой заваренного, - так всё у Вас ощутимо! А, главное, как хорошо с Вами поговорить! И ехать никуда не надо, - читаю Ваше, вот и общение дорогое, тёплое».
Знаешь, Ядва, приятно такое слышать, хотя и виртуальное… И что ответишь на приятное?.. А вот что:
«Говорят: а-а, мол, виртуальное общение – не общение, вот если б - глаза-в-глаза! А по мне и такое что ни наесть самое настоящее, ибо в нём - только главное, без помех. Правда, Галина? Уверена, что согласитесь».

Кажется, Тёма пришёл. 
- Привет, огородник! Ну и как дача?.. поживает, не плача?.. И что делал на неплачущей?.. А зачем ты пересаживал-то её? Этой ежевики у нас столько, что не успеваю ягоды собирать, а ты… Мало ли что жалко вырубать! Садовник должен быть беспощадным, иначе зарастет огород чёрт-те-чем… И мне её жалко, но она не-нуж-на… Вот и хорошо, что больше не будешь. А тракторы уже ездят?.. когда огород вспашешь?.. А ты постарайся найти маленький тракторок, не «Беларусь», а то наворочает глыб, а тебе потом надо будет с ними сражаться. Иди ужинать. Щи будешь? Вот еще каша с курятиной, потом халвы с чаем и булкой можно добавить, хватит?.. Ну и ладненько, ешь на здоровьице, как раз к Новостям успеешь, а я пойду… ага, к своему… Да я только недавно к нему подсела. Пока обед приготовила, пока на базар сбегала… Нет, не перенапряглась, но еще немного, еще чуть-чуть и...
 
Итак, берём переписку со Злобиной Ангелиной, хотя и не сложилось... Да понимаешь, Ядва, эта Ангелина пишет талантливо, но ни-о-чём, а я – другая, я вросла по уши в социальщину и лишь пытаюсь меж строк втиснуть другие смыслы, - вечные смыслы! А таким, как Злобина, всё это - по фигу, они пишут только о «себе любимой». Но всё равно тогда прочирикала ей на рассказ «Шаровая молния» такое: «Ангелина, стиль Ваш не отпускает, но Вы как-то отвлеклись (или увлеклись?) другим и сместили, потеряли наметившийся в начале рассказа акцент (церковь) и лишь в конце вспомнили о ней. Да нет, дело не в том, что, мол, церковь, Вера. Ждала: скажете что-то новое (развалины… новый купол лучше ли?.. а, может, пусть бы остались развалины, а новое – рядом?), а вы перепрыгнули на шаровую молнию и поставили точку. Неожиданный конец».
И она ответила:
«Наверно, давно писала это и о чём-то другом думалось, - уже не помню. Этот текст структурно нестройный, в нём почти всё случайно, но с другой стороны, как часть каких-то воспоминаний. Пусть таким и останется или вытиснится чем-то новым, переедет в черновики. Спасибо, Галина. Вы внимательный читатель».
Но я не успокоилась и написала ей и на рассказ «Немного солнца»:
«Ангелина, у меня, как у режиссера, был любимый оператор, у которого каждый план сам по себе был почти всегда отличным. «И к чему Вы – это?» - спросите. А вот к чему. В этой новелле Вы – очень хороший оператор, цепким взглядом успевающий схватить заинтересовавшую «картинку» и описать ее ярко, объёмно, но вот составить из всего увиденного рассказ (стать еще и режиссером) Вам не удалось. Читать вначале было интересно, - слог! – а потом, когда повис вопрос (Ну, ну! А дальше-то что?) стало скучно. И скука оправдалась, - финал банален. И дело, наверно, не в том, что нет захватывающего сюжета, а в чём-то более важном. Если Вас огорчила, огорчите и меня.
С уважением и лучшими пожеланиями».

«Галина, Вы не огорчили. Вы ожидали завершённого рассказа, но прочли нечто другое, - это и есть нечто другое, скажем так: последовательность знаков, имеющая значение для меня лично и, возможно, совпадающая с еще чьим-то пониманием визуальных символов, вызывающих в памяти нечто. К счастью, есть замечания Ваши настолько точные, что удивлена и даже рада, озадачена такой читательской проницательностью! И огорчения быть не может, а только благодарность за прочтение, за Ваш взгляд и за то, что высказались».
«Ангелина, Вы не огорчились, я не огорчилась… Не так уж и плохо, да? А, впрочем, жаль, что «последовательность (моих) знаков» не вызвала в Вашей памяти «понимания визуальных символов, вызывающих в памяти нечто». Всего Вам самого-самого!»
Да, Ядва, не «совпали мы с Ангелиной Злобиной. И я не жалею об этом, ибо такие, как она, заманивают читателя стилем, за которым пус-то-та. 

Ну что, на сегодня хватит. Устала. Да и спать пора. А посему, чтобы уснуть с приятными ощущениями от соприкосновения с талантом, прочту хотя бы вот это стихотворение Гриши Бурыкина.   
 Захотелось закурить.
 Выпить тоже захотелось.
 Захотелось пригласить.
 Вспомнилось – и расхотелось.
 Рифма бедная – «хотеть»,
 Роковой глагол – «хотелось».
 Как хотелось захотеть!
 Как хотелось!
 Как хотелось…

***

Кажется, муж на дачу собирается. 
- Тём, тебе хватит с собой два блинчика с мясом и яйцо варёное?.. Да возьми и яйцо, а то на свежем воздухе наработаешься, проголодаешься… А сахар сыпать в термос с чаем али как?.. Ладно, я ложек пять, а то сахар - убиВец наш… Да не скажи, еще пожить охота, только-только нового Президента выбрали*, только всё устаканилось, попритихло и что ж, помирать?.. Ага, я тоже приеду, только вот соображу что-либо на ужин… Ну как не соображать? Ты же придёшь и есть запросишь… «Конечно». Вот то-то ж.

И сколько сейчас? Половина двенадцатого. Автобусы только после двух хорошо ходят, так что еще почти с час можно с Компом посидеть.
Привет, дружок! Давай-ка пробежимся по какой-либо главе из второй части «В мерцании светил». Честно говоря, Комп, всё меньше и меньше нравится мне это название, старомодное какое-то, не зазывное. Правда, есть у меня где-то и другие про запас…
Ага, вот, в файле «Пометки»: «Полёты над собственной жизнью», «Сосуд скудельный», «Ковер моей жизни», «Вот прилетят стрижи», «Вот вам я», «Возвращение в настоящее», «Игры с минувшим». И как они тебе? Вот и мне не очень. Правда, «Игры с минувшим» вроде бы лучше всех, да и по сути точное, но…  Ладно, может, как-нибудь осенит... а сейчас пробежимся вот по этой главе под названием «Метелицей - пух тополиный», может, в Прозу её вброшу. Да это, Компуша, о том, как ездила я в Москву на курсы повышения квалификации… ну да, аж в восемьдесят третьем году, и было мне тогда сорок шесть… и была еще молода, красива. Нет, правда! Ну, может, и не очень молода, но еще красива… осенней красотой. Не веришь? Ох, какой же ты… А, впрочем, в этой главе - о переписке с Александром Чашевым, которому я тогда вот так чирикнула на его «Боженьку попросим»:

«Александр, благодарю за Ваше прекрасное повествование, - такое надо собирать и хранить как драгоценности. Попыталась и я написать подобное своей «Ведьмой из Карачева». Жаль, что такое мало ценят, но надеюсь, что придёт время и… Еще раз спасибо!»
И он ответил:
«Спасибо, Галина, и Вам за добрый отклик! Согласен, драгоценности надо собирать, пока живы их носители, но не до того было временщикам. Другое дело - олимпиада или мундиаль для орущих тел, ведь договорились до того, что национальной идеей надо сделать футбол. Но уныние - тяжкий грех. «Делай, что должно и будь что будет», так и мы будем собирать, приумножать и хранить подлинное «отцов наследство». Заотне. Так кратко и ёмко звучит на нашем настоящем языке. С уважением…»
А вскорости прислал и короткий отзыв на мою «Ведьму из Карачева»:
«Не знаю, кого благодарить, но ведьм в России не сжигали, - костры пылали лишь в Европе, где уничтожали самых красивых женщин. И подорвали генофонд. Если там встретишь симпатичную даму, то окажется - из наших. Видать, русские попы были не столь злобны в сравнении с католическими инквизиторами, и результат - налицо. И на лицах. А ведьма - ведающая мать и, благодаря Вашей повести, Галина, имеем возможность заглянуть в веды, узнать что-то важное о себе, мире, поразмышлять о Главном. Скачал повесть и начал читать. Побеседуем».
«Александр, Вы правильно поняли название повести, - ведающая - и то, что собираетесь её читать, спасибо! Кстати, когда работала над ней, столкнулась с проблемой, - произношение местное, - и адаптировала настолько, чтобы было понятно «грядущему поколению».
«И прочитал Вашу повесть - историю жизни ведающей матери, рассказанную ею же простым, незамысловатым и оттого самым правдивым языком. Долгая жизнь. Трудная. Лишь мгновениями - счастливая. Поражаешься силе духа таких простых женщин. Тяжкая работа с детства в своём хозяйстве, потому-то в каше было не молоко, а сливки. Фабрика. Переворот, называемый Великим. Побирушество, ради куска хлеба. Две войны*. Махновцы*, деникинцы*, красные*, белые*... Круговерть, в которой надо было просто выжить за кусок хлеба. И так всю жизнь - сплошное преодоление. А жизнь пронеслась, как миг. Жалко их всех, хороших людей, упавших в бездну времени. Замечательная повесть! Вот только читать её, к сожалению, на этом сайте мало кто будет, - все со своими «товарами» сидят и пробуют у других лишь «лёгкие блюда».
А жалко. Иных, не видевших жизни, но пишущих о ней, история Вашей мамы могла бы обогатить значительно. Но Вы на эти пессимистические предположения не обращайте внимания. У Вас есть миссия. Свет не должен погаснуть. Успехов Вам на этом благородном пути. С огромным уважением!»
«Александр, очень тронута Вашим отзывом. Благодарю. Благодарю и тоже делаю то, что (как и мне кажется) велено судьбою, - ради света, который «не должен погаснуть», иначе… Еще раз - с благодарностью!» 

Хотя бы на пять минут - на-бал-кон-чик!.. Ивушка-то моя как преображается! Позавчера косы лишь залохматились, а сегодня - вся в кудряшках мелких, словно завивку сделала и золотцем засветилась. Это она цвести собирается. Чудо, а не дерево! Ветерок налетел, игры затевает… сейчас танцевать с ней начнет… А ведь собиралась я как-то песню пропеть о моей ивушке, но… Ладно, буду любоваться ею всё лето, а осенью напишу о своих танцах с ней. И начну так: «Вот и лето прошло, моя радость-стрижи улетели…» Кстати, сколько градусов нагрело? Ого, уже восемнадцать. Значит, днём до двадцати пяти дотянет… значит, на дачу надо идти.
 
- Слава труженикам полей и дач! «Вы не ждали нас, а мы приперлися», да?...  Ждал? Ну, тогда… Хорошо-то как здесь! Ой, нарциссы цветут?.. да и эти синенькие барашки без названия. Какие ж красивые!.. Конечно жаль, что крокусы не застала, рано выпархивают из-под снега. А на веранде и полежать можно, на солнышке погреться… Вот и молодец, что уже погрелся, теперь и я чуть полежу, а потом открою огородный сезон… Да салат надо посеять, морковку, так что пока отдыхать буду, вскопай грядочку, потом перекусим, я прополю землянику и буду сеять. Ой, а земляничка-то моя любимая расцветает уже! Вот золотая ягодка, как с мая начинает цвести-плодоносить, так и до самых морозов!.. Нет, Тём, не хочу пива, лучше чай заварю, посидим на веранде, чокнемся пивом и чайком за начало полевых работ. Кайф! А пока... А пока мобик распевается...
- Слушаю, Ви… А я на даче, первый выход… Ага, здорово здесь! И березки уже, и травка уже… Нет, тюльпаны не расцвели, но вот-вот... Да, давно ты у нас не был, так что этим летом обязательно тебя привезём, а то совсем заданЕл, как мама говаривала… Не, Ви, обязательно дети привезут, посидим на веранде, чайку с тортиком попьём, а потом отвезут… И у нас тепло, даже жарко. Вот и отогревайся под солнышком со своим Кейтом, привет ему от нас, брось ему косточку от меня как бы… Пока, пока!

Нет, не буду подходить к компьютеру, устала. Посмотрю новости, потом «Игру в бисер»… В прошлый-то раз «играли» с «Дон Кихотом*» и интересно было. Но до «Игры» еще полтора часа, так может всё же?.. Ага, но только в Прозу загляну, а вдруг кто весточку прислал?..

Привет, Комп, привет моя радость, давай-ка, открывай сайт... Ага, есть. Да от Гриши Бурыкина! На моё «Грабили - кому не лень»:
«Сижу в Белграде на солнышке и упиваюсь вашей прозой, Галина».
Во, в Белграде Гриша, на солнышке. Ну да, в Европе оно уже щедро греет, не то, что у нас… И еще одна. Ой, от него же! На «Да едем, куда глаза глядять»:
«Отлично!»
Ну что, Компуша, разве не радость прочитать такое после трудового дня?.. И что, сразу ответить Грише?.. Ага, отвечу.
«Григорий, спасии-ибо!! У меня этой «прозы» еще сто раз по столько))), так что, упиваться Вам и упиваться... если желание будет. Но пока грейтесь-ка на солнышке Белграда и под ним же улыбайтесь!»

Так, еще немного времени есть, так что заглянем-ка к тем, кому сто рублей не жалко на анонс своего творения. Но этого не откроем, этого тоже… Во, развернём-ка вот этого: Петр Плеханов. «Девальвация». Вроде бы и имя-фамилия автора, и название прозрачные. И что там… в этой прозрачности?   
«В пекле последнего дня августа полная луна яичным желтком висела над ночным городом, а Алексей стоял босиком в своем полуосвещенном от настольной лампы офисе двадцатого этажа и, не торопясь чокаясь с собою в отражении окна, напивался, упершись в стекло рукой, перевязанной носовым платком с бурыми пятнами крови и, устало ткался лбом в панораму улиц, рассыпанных внизу. «Скоты!» - пробормотал он, глядя вниз…»
А что, и слог у Плеханова, и интрига с самого начала интересны. Читаем дальше: «Отхлебнув из стакана и поморщившись, он вздохнул, взглянул на пораненную руку, обернулся, и ногой вяло пнул опрокинутое кресло, отчего колесико ножки, скрипнув, качнулось вправо, влево. Пнул еще раз… колесико опять скрипнуло, качнулось и замерло. «Скоты» -  тихо, со злостью повторил Столетов, и пнул его уже со всей силы...» Знаешь, Комп, пожалуй, дочитаю-ка Петра Плеханова. 

Да-а, интересное было чтение, и написано почти отлично. Правда, ощущение какой-то раздвоенности, - то ли от автора иной абзац, то ли от героя? Да и с хронологией повествования что-то не то: героя выгнали с работы, он чувствует своё падение, никчёмность, в его воспалённом сознании начинает раскручиваться «девальвация», но почему-то в обратном направлении, - от рубля до слитка золота. Ну, что? Сразу, по «свежему следу» и написать Петру Плеханову?.. хотя и устала… Ладно, попробую: 
«Пётр, с первых слов от повествования не оторваться. И такое со мной – редкость. И такое – в радость. Но почему у Вас девальвация идёт от рубля до слитка золота? А еще иногда не верится, что тот или иной монолог – от героя, а не от автора, поэтому возникает ощущение раздвоенности. С искренним пожеланием удачи!»
Компуш, вроде бы неплохо получилось, а? Тогда подправим, копию - себе, откроем Проза. ру, автора… Ловите, Петр Плеханов, мои эмоции! А для меня сегодняшний день закончился и слава Богу!.. без приключений и огорчений!

***

Господи, хочу радости, а ночью… Вроде бы подхожу к поликлинике, открываю тяжёлую дверь, попадаю в большую полутёмную пустую комнату с коричневыми стенами, и тут же слышу щелчок позади, - дверь захлопывается. Пробу открыть. Нет, не подаётся. Найти другой выход? Но его нет… только слева что-то вроде окна, но в другую комнату, и там, за стеклом… отчетливо вижу!.. сидят за столом мужчина, женщина, дети. Стучу по стеклу… может, подскажут выход?..  но они меня не слышат. Начинаю стучать двумя руками, но стук мой словно тонет, растворяется… И начинаю кричать.

- Тёма, завтракать!.. Не слышит. Тё-ма!.. Да не кричу я, но ты же с первого раза не… Правое ухо закладывает, потом и левое начнет, поэтому в тысячный раз советую: сходи к врачу!.. Вот и сходи завтра, а ни «как-нибудь», а то скоро и мелодию эту слышать не сможешь… Да, прекрасная. «Одинокий пастух» называется… Нет, это не радио, а сиди-диск… Повторить? Повторю, тем более, что чай с тортиком пить будем… Ой, смотри, стрижи прилетели!.. Ну как не видишь?  Вон, над девятиэтажкой кружат! Это какое сегодня число, четвёртое? Во, кажется, на целую неделю раньше прилетели, чем в прошлом… Да я не запомнила, а записала, вот, смотри, в книге нашей расходной в прошлом году крупно вывела: «Десятое мая. Стрижи прилетели!!!» Ой, как радостно кружат! Бедненькие, наверное, всю ночь летели, крылышками махали, а сейчас из последних сил радуются… Ну, может, и мошек ловят, но всё равно радуются. А сколько их гибнет, когда через Сахару летят!.. А знаю потому, что по телевизору видела, как они на песок падают, падают… Ну да, из ЮАР прилетают, а еще из Израиля, может, наши как раз и оттуда… А при чём тут евреи? Стрижи без национальных признаков, они – сами по себе. Господи, какая радость! Вот теперь, с их прилёта, и начинается для меня лето… Ой-ой, а для тебя уже с месяц как… на даче как. Так уж она для тебя обременительна? Ты же любишь в земле копаться… Вот то-то ж. Кстати, идёшь сейчас туда?.. И что тебе дать с собой для перекуса? Кусочек сыра адыгейского и яйцо хватит? Ну и харе, как Машка говорит.
 
Подведем предварительные итоги: завтрак – позади, Тёма - на даче, к ужину что-либо соображу, сама на дачу сегодня не пойду. Включить компьютер? Пожалуй. А зачем? Редактировать не охота, а состряпать что-то новое… Но «что-то» еще в голове не… Мобильник! Вот блин, как только за компьютер – обязательно кто-нибудь… как будто и его параллельно с компьютером мышкой включаю. 
- Да, Ви, слушаю!.. А всё у нас нормально, как и вчера, и позавчера, и запозав… Конечно, новое чревато, а поэтому и, слава богу, что ничего… А ты как?.. Ну и хорошо, что у тебя тоже… Да, Натали переслала мне твою главу с фон Боком, буду читать… Конечно, всё скажу, ничего не утаю... как на духу, как перед Богом, так что жди… Хорошо, передам твои приветы всем, а ты - Кейту и кошкам… Ну что ж, кошки мышей ловят, Кейт охраняет, так что кормить и их надо, а как же?.. Ага, пока, до вечера… Прочту, прочту твою главу обязательно! Пока.

Ой, чуть не забыла! Сегодня же мастер придёт ванну реставрировать, так что, Компуш, может и не надо было - к тебе?.. Но раз уставился на меня своим настырным глазом, то давай-ка заглянем в Прозу… Ага, Петр Плеханов ответил:
«Всё так. Есть от героя, есть от автора. А Вы чего хотите? С искренним пожеланием удач».
Надо сказать, Комп, что Петр весьма грубым оказался… по стилю, по интонации. Не ощущаешь? А я… Интересно, в эфире ли он сейчас?.. Ага, бродит. Если отвечу, то, может, и - он…
«Пётр, очень жаль, что Вы не поверили моему ощущению (или не поняли, не захотели понять) Да, текст Ваш явно раздваивается на автора и героя, и написала об этом потому, что рассказ понравился».
А теперь, Компуша, подождем ответа, пока я… Мобильник!
- Да, Тема… Нет, на дачу не приду, я же тебе говорила… Что тебе делать? А прополи-ка межи на землянике, а то она уже цвести начинает… Да не жалей ты этот хрен. Ну его на хрен! Нахальный, заполонил всю землянику!.. Ну да, вырезай беспощадно. Когда домой приедешь?.. Ну, значит, как раз к новостям, так что, купи себе бутылку пива, будешь смотреть сенсации и балдеть… Да купи, купи, не скупись!.. А мне сегодня не до пива… Как почему? К нам же мастер придёт ванну обновлять, так что… Да я говорила тебе… Нет, Тём, говорила... Ну, ладно, говорила, не говорила, но пока… Пока-пока.

 Домофон запел. Мастер пришел... кажется, Юрой зовут?
- Здравствуйте. Вас ведь Юрой зовут? (Приятный парень).. Да, проходите, смотрите… Ой, не десять лет нашей ванной, а все сорок… Ну да, конечно, Юра, что решите делать, то и делайте… Хорошо, и слив, и перелив меняйте... хорошо, и кран, который подтекает. (Какой симпатичный!) И сколько это будет стоить?.. Ага, ну да, ну конечно… четыре, так четыре. А времени реставрация сколько займёт?.. Аж четыре часа! А моя помочь нужна?.. Ну, и хорошо… Да, конечно, прямо сейчас и начинайте, но, может, вначале - чай или кофе?.. Но если захотите, то скажете, и коль потребуется что-либо, то я в той комнате… за компьютером буду.
Симпатичный парень. И точный какой! Пришел-то минута в минуту, как и обещал, а такое в наши времена редкость. Ну, что ж, пусть делает, а я про фон Бока читать буду.

И что там братец нафантазировал про немецкого генерала?
«Наконец-то Брянский фронт, который принёс столько неприятностей центральной группировке немецких войск, замедлив, а потом и вовсе остановив ее продвижение к Москве почти на два месяца, окончательно рухнул. Разумеется, это произошло бы гораздо раньше, если бы не сумасбродное решение фюрера перебросить танковую армаду Гудериана   на Юг…»
Прямо исследование историческое начинается. Да какой файл большой!
Но мастер зовёт.
- Иду, Юра, иду… Да вроде бы я всё из ванной вынесла, только штору оставила… Ну, если очень пыльно будет… Ладно, снимать её не буду, а просто сверните её и забросьте на перекладину… Ага, вот так. Еще что-нибудь?.. Но если что… то я - сразу, ладно?
 Дальше читаем:
«Родовитое дворянство, управлявшее страной…»
Ой, у Юры вроде как бормашина заработала. Ну да, он же слой старой эмали снимает.
- Юра-а, такую операцию нужно только в респираторе… А-а, Вы в нём и работаете, ну тогда… И сколько будете сверлить?.. Часа два… Да не извиняйтесь, конечно, вытерплю, ведь Вам еще труднее приходится, но если что, так зовите… 
И на чём я? А-а, вот:
«И некоторые их этих «судей» стали забывать не только свои обязанности по хозяйству, а даже и русский язык. И обо всем этом народ знал и терпеливо ждал своего часа, а когда он пробил, пощады не было никому.»
Пойти кофе заварить? Может, взбодрюсь… А Юра всё гудит, гудит бормашиной. Ну и работка! Белый весь от пыли. И мои стены побелели, и паутина по углам.
- Юра, вроде бы и не было этой паутины, а сейчас проявилась и висит… как в гроте! Ой, может, так и оставить?.. для декора, есть в этом что-то… Вам смешно, а мне теперь – думай. Красить сейчас будете?.. Ну, красьте, а если что… я там…

И последний абзац:
«Весь Брянский лес, как в летнюю знойную пору, вспыхнул вдруг пожаром неугасимой ненависти к захватчикам... партизанские отряды давали клятву беспощадной мести захватчикам... не расставались с нею никогда... разлучала их с клятвой только смерть, которая замирала на их губах с последним дыхание».
Всё... Во, как раз и краской завоняло. Ой!.. Я запах уловила!
- Юра-а! Как же Вы меня обрадовали! У меня же после гриппа обоняние пропало, думала, что навсегда, но вот… Юра, Вы смеётесь, а для меня это радость великая. Знаете, как плохо без обоняния! Так что спасибо Вам, буду знать теперь, что возвр…
Кажется, Тёма пришёл.
– Тем, представляешь, я запах краски уловила… Да ванну нашу обновляют, вот и… Познакомься, Юра-мастер… Ужинать будешь? И щи разогревать? Тогда умывайся на кухне, а я… Юра зовёт.
- Ну, Юра! Ну, мастер! Ванная-то новенькой стала! Молодчина, золотые руки!.. Да не перехваливаю я, а так и есть... А Вы за что благодарите? Это мы должны Вас… Спасибо, всего доброго, здоровья Вам и близким Вашим, а маме - благодарность, что такого сына мастеровитого вырастила… Пока, может, и еще встретимся.
- Тёма, какой отличный мальчик! Даже жалко было расставаться… А при чём тут «влюбилась»? Он же ребёнок. Шуточка твоя, однако… Ой, мобильник!

 - Да, Ви… Ага, прочитала твою главу о фон Боке… Да, конечно, интересно, драматично, но… А вот что. Уж очень густо текст замешан, много информации на читателя обрушиваешь… Ну как же, у тебя в одной главе и о революции, и о дворянстве, войне… Ну, как немного? Для простого человека очень даже… а тут еще и фон Бок с мистицизмом. И зачем ты мистиком-то его сделал, он же немецкий генерал… Может, и были такие, может и… Да, захватывает… Да, не зря трудился…. Ага, не только над этой главой, но и над всем романом. И главное, что тебе интересно было с ним жить… Ну вот, видишь… Конечно, права, так что засыпай сегодня с мыслью, что всю жизнь делал нужное для себя и необходимое для людей дело, которое… Ага, пригодится наша писанина потомкам, пригодится… И тебе спокойной ночи… И тебе приятных сновидений.

А я перед сном сбегаю на Прозу, нет ли какой весточки?.. Ага, ест. Ответ Плеханова:
«Да почему не понял? Так и писал: автор + герой = читатель. Это ж не сценарий, не пьеса, не синопсис романа... Это - схема московского метро))) Спасибо.)))»
Комп, оказывается вовсе и не суровый Петр, а даже с юморком. Откуда знаю? Видишь скобки в конце предложения? А они означают, что пишущий посылает улыбку, и Пётр... раз, два, три… шесть раз улыбнулся. Вот тебе и «агапонял». А на сон грядущий, давай-ка прочитаем хотя бы вот это стихотворение Гриши Бурыкина:
                Молчали души - словно страны,
                враждой сожжённые дотла.
                Сошлись гранёные стаканы -
                парламентарии стола.
                И хлынул мир, покой и вера;
                ночь - снисходительно добра.
                Она, как мудрая гетера
                нас принимала до утра.
                А утром - свечи на бутылках,
                окурки, пепел, гарь, слова...
                Всё, - как веселье на поминках,
                когда плясать идёт вдова.
                И твой, вином размытый профиль,
                дробят косые зеркала;
                подмигивает Мефистофель
                почти из каждого угла...
Да-а, в этом человеке - удивительное сочетание мужественности и нежности, рассудочности и желания сорваться в безрассудство... Спокойной ночи и тебе, поэт! 

***

Аж целых полтора часа у меня свободных! А посему отредактирую-ка какую-либо главу из «Игры с минувшим»… Но тебе же надоело это делать... Ага, Ядва, надоело, а что-то новенькое писать еще не выносилось... Ну тогда почитай в Проза. Ру кого-либо... В принципе можно и почитать. И тех, кто анонсирует свой «товар». Ой, смотри какое название: «Русские кавычки»! И что он о них пишет? «Неплохо бы авторам научиться ставить кавычки в нужном месте. Объясняю, как это делается на клавиатуре.»
Ба-атюшки! А рецек-то сколько на это «произведение»! Блин! А я запускаю-запускаю свои «ковычки», вроде бы и читают неплохо, а почти молча… И что чирикнешь автору?..  А ничего. Но попробую ударить по его «Русским кавычкам» своей русской… своей затычкой, а вдруг что-то интересное получится?.. Ну-ну, ударь… А вот и ударю.

Встряхнулась, встрепенулась и-и… И мобильник запел.
- Да, Галь, привет!.. Опять Платошка заболел?.. Ну да, еще бы, будут на работе тобой недовольны, если через неделю уходишь на бюллетени… Хорошо, привози завтра с утра… Пока-пока. 
Ча-асто Платошка болеет, а чем помочь?.. Посоветуй то, чем сама детей лечила… Ядва-советчик, да разве она послушает? А жалко внука, такой пацанчик красивый и забавный!.. а болеет часто... а когда не болеет, то ну такой шухороной. И умница! Позавчера-то, когда с дачи ехали, прямо над дорогой луна огромная, оранжевая висела, ну, я и говорю: «Платош, посмотри какая большущая луна нам улыбается!» А он только ручкой махнул: «Я уже видел её как-то». И сейчас улыбаюсь на это его «как-то», а тогда рассмеялась и говорю: «Платошенька, на луну надо не просто… взглянул, да и всё, а всматриваться и о чем-то мечтать». Спрашивает: «А что такое мечтать?» И в глазах столько интереса! Аж зависть взяла. «Мечтать, - говорю, - это..._Представь себе, что вырастишь ты, выучишься, полетишь на эту самую луну и будешь с неё смотреть на планету Земля... на нас». Ничего не ответил, но на Луну уставился... И о чём думал твой умный внук?.. Не знаю, Ядва, о чем... но сейчас отвлёк от затычки… А, может, отложишь её на завтра?.. Не, завтра надо с ним сидеть, да и настроение может уйти, а сейчас что-то копошится.

И начну с того, что Затычка всё затыкает, запрещает, а потом… А потом?.. А потом суп с котом... дело будет видно… в процессе написания увижу. Итак...
Жила-была Затычка. И всё-то она затыкала! Только заяц прыгнет под куст, а она его пац… и на поляну, только гусеница – на лист, а она её – на землю, только вода ручейком зажурчит, а она её – под землю, только… Стоп, хватит!.. Ладно, стоп так стоп… только прибавлю: ну, и так далее… А что далее то?.. А вот что, моя прилипала:
А раз бежит Затычка по дороге и видит: огонь полыхает в лесочке, с ветки на ветку перепа-архивает, с травки на травку перема-ахивает… Что-то у тебя… как в сказке… Ну, и ладно, ну и пусть. «Сейчас и его заткну!» - думает Затычка и-и прыг в пламя! Но не тут-то было. Опалил огонь ей хвост, игриво пробежал по крыльям, перемахнул через макушку, потом еще игривее соскочил на травушку… нет, добавлю, что на сухую, прошуршал через полянку, побежал к перелеску и-и снова запрыгал с верхушки на верхушку… Может, огонь на пламя заменишь?.. Нет. Тогда дальше надо писать: пламя перемахнуло, прошуршало, пробежало. Плохо… И какой этой суматохе будет конец?.. А за концом, моя любопытная, на-бал-кончик!

Какая прелесть с моего пятого! Зелень – всех оттенков малахита! И запахом леса веет... Наверно, где-то дождь прошел… А галки-то, галки… Может, вороны?.. А, все равно. Птицы-то как разлетались! Конечно, им радостно над всем этим носиться… Ой, Ядва, смотри какая озабоченная ворона пролетает! Хлопай, хлопай крыльями, а то упадёшь!.. А если б она вдруг обернулась и… Ага, а если б она вдруг обернулась и каркнула: «Дура!»... Обидно было бы?.. Не, от удивления простила б. Ну, ладно, шутки – в сторону, а вот как конец к «Затычке» придумать, который всему венец?.. Да уж, это посложней будет… Да не будет, а прямо сейчас пойду и напишу.

Сидит Затычка... А какой она сидит?.. Ну, конечно обгоревшей… Не, это страшно… Тогда почерневшей… Еще страшней… Во-о! Напишу обтекаемо, подброшу читателю возможность самому дорисовать её образ. Сидит понурая Затычка на обгоревшем сучке, смотрит на свой опалённый хвост, на обвисшие крылья и думает: «Блин! Зря я всё запрещала да затыкала. Надо было воду оставить, пусть бы текла да текла, смотришь, и захлестнула бы этот нахальный огонь, и осталась бы я с хвостом». Ядва, вроде бы нормаль получилось, как внучка говорит?.. Нет, конечная фраза нужна... Да, надо как-то затк… замкнуть, завязать, закрыть, закруглить. А если так? И падают, падают её горькие слёзыньки вниз… Вверх не падают… Ты думаешь? Тогда так: И падают, падают её горькие слёзыньки на еще не погасшие угольки, и шипят те, шипят... ей вторя… Вот теперь вроде бы нормаль… Нет, только вчерне. Завтра подредактирую, а сейчас надо кое-что на кухне доделать да на дачу собираться... ДОделать, ДА на Дачу. Плохо. Как молотком по бревну… Ядва, да хватит тебе придираться! 

Агнешка обещала на дачу отвезти и до её приезда почти час, так что успею еще из переписки кого-либо выбрать. И кого? А, пожалуй, Владимира Мусатова. Тогда, в феврале двенадцатого, во время предвыборной президентской компании в Интернете уж очень нападали на Путина, а Мусатов защищал его и я, написала ему:
«Владимир, в моих дневниках есть такая запись: «И сейчас передо мной лицо Путина с вздрагивающими губами на похоронах мэра Питера и его слова: «Собчака убили травлей, развернутой вокруг его имени». Да, Путин не предал своего шефа, и только за это буду голосовать за него». Не разочаровалась в нём и только молю: Господи! Пошли Владимиру Владимировичу здоровья, чтобы смог еще дальше оттащить нашу измученную Россию от той пропасти, к которой подвели ее коммунисты».
И он ответил:
«Дорогая Галина, по себе знаю, что вынести такую травлю почти невозможно! И дай Бог Путину сил и здоровья! А вам огромное спасибо!» 
    
Как же здорово на даче! А тут еще Агнешка опять что-то вкусное готовит…
- Агнешка, золотая моя, ты балуешь нас… А вот так. Мы же привыкли на даче только работать, а ты банкеты каждый раз закатываешь… Ну как же, вот и шашлыки, и салат, фрукты, пирог… Да нет, это не просто обед, это настоящее праздничное застолье… Оливча, иди ко мне, моя маленькая… ну, хорошо, не маленькая, но всё равно иди к бабушке, посиди на коленях… Да, Агнеш, красота здесь у нас. А березки какие! Нежные, радостные, как невесты. Помнишь себя такой?.. А я помню, хотя сколько лет прошло?.. Пять. Вот уже и дом собираетесь строить. А постройте-ка здесь, будете просыпаться под соловьиные трели, под птичьи хоры… Ну, в другом месте, так в другом… Агнеш, а пирог твой вкуснятина!.. Да они у тебя всегда вкусные, а этот… С нашим ревенем? То-то кислинка в нём… Да, Тёма, и веранда у нас отличная. А помнишь, как ворчал, когда Артем с Глебом строить её затевали?.. Ворчал, ворчал, а теперь сидишь и балдеешь... Агнеш, ну как теперь после твоих угощений работать?.. Конечно, не хочется. Хорошо, что до застолья хотя бы огурцы успела высадить, а то б… Помочь убрать со стола?.. Ну, хорошо... а через сколько домой поедем?.. Если тюльпаны для себя срезать будешь, то и мне три штучки, ладно? 

- Нет, Тёма, есть не буду, а если ты… Тоже не хочешь. Ну тогда завари-ка чаёк, а я полежу чуток… Чаёк, чуток. Рифма!.. Ка-ак же устала! И работы-то только и было, что огурцы высадить, а вот... Конечно, обленилась за зиму, вот теперь и… Но может, всё же подсесть к Компу? Нет. А, впрочем… Ведь по «Культуре» кроме «Тем временем» ничего интересного не будет, так что почитаю. Но кого?..  А по уже сложившейся традиции пару стихотворений Гриши Бурыкина. 
              В отличие от просто блуда
              Любовь - свирепа, как орда.
              Вдруг налетает – ниоткуда.
              Вдруг исчезает - в никуда.
              Лишь бич крученный ветра злого
              Гарь пепелищ с травы собьёт,
              Да кто-то стертую подкову
             «На счастье» в пепле подберёт.
Ведь здорово?.. А вот еще:
              Настали дни, похожие на нас, -
  Без промельков нежданных откровений,
  Без лёгкого обмана, без прикрас,
  Без тех утрат и тех приобретений,
  Которым нет цены и смысла нет.
  Но без которых нет и вовсе смысла.
  ...Всё бормочу я старенький сонет:
    «Истёрло горб мне это коромысло».
Ну как же Гриша мне близок! «Дни… без лёгкого обмана, без прикрас… но без которых нет и вовсе смысла». 
 
***

И сколько градусов за окном? Ого! Утро, а уже плюс восемнадцать. Но из форточки холодком тянет. Ну да, воздух-то еще не прогрелся, восемнадцать весной – это не то, что летом…
- Тём Димыч, завтракать! (Не слышит. Глохнуть стал?) Тёма, завтракать иди!.. Да не кричу я, а просто погромче тебе… Огородник ты наш, а с улицы-то холодком тянет, и как там наши огурцы поживают? Если пойдёшь на дачу, то не раскрывай их, а только торцы приоткрой. Ой, и стрижей моих почти не видно!.. Да нет, Тём, уже давно прилетели, каждый день полётами их любуюсь. (И с этим он не согласен. Терпение ж надо с ним! Разговаривать, что в крапиву садиться.) Ну посмотри, хотя и низко, а летают, видать, воздух выше еще не прогрелся, вот они и… Да не только из-за мошек, и от радости… для радости летают! (Надо отвлечь от мошек, а то сейчас начнёт…) Знаешь, дочка вчера рассказала: едут они с Платошкой в маршрутке, а как раз по радио – песня с припевом: «Ты меня любишь, а я уж разлюбил»… Ну да, как и положено в попсе, припев - по сто раз, что б молотком, молотком – по голове, по го… Так вот, а Платошка послушал-послушал, да спрашивает: «Ма-а, а чего он разлюбил?» Ну, мама и объясняет: бывает, мол, Платоша, в жизни такое, что любят-любят, а потом и разлюбят. А он помолчал, подумал, да говорит: «Не-ет, так нельзя». «Как нельзя?» «Нельзя. Надо всегда любить»… Не веришь, что так сказал? (Терпение, терпение! Раз-два-три…) Она ж не выдумала… да и зачем ей выдумывать? (Стрижи мои дорогие, какая ж вы для меня отвлекающая радость! Вот и сейчас…) Тёма, дети в таком возрасте гениальные, они сразу и язык учат, и понятия, так что, если б таких, как Платошка, воспитывать по-настоящему… Да нет, мы своих просто растили и почти не воспитывали, некогда было… А что Моцарт? Моцарта отец еще с пелёнок музыке учил, так он в семь лет и сочинил оперу… Ну, почему ж отец сам сочинил? Это - твои предположения, а искусствоведы утверждают… (Раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь…) Да и Александр Македонский* великим потому и стал, что отец для его воспитания философа Аристотеля* пригласил... Хорошо, не будем об Аристотеле… Хорошо, давай о даче… А я тебе уже всё наказала, что там делать… А брать тебе ничего с собой не надо… Как почему? Забыл, что у Платошки сегодня день рождения?.. Не три, а четыре ему стукнуло, так что дочка банкет вечером устраивает и веселиться будем до-у-па-ду.   
   
Так, Тёма уехал, сама поеду в два и у меня еще целых полтора часа! Подсяду-ка к Компу, загляну в Яндекс-почту, в Прозу, Самиздат, а потом, может быть, подредактирую какую-либо главку.
Привет, моя положительная эмоция, хватит дрыхнуть, давай поработаем. Потя-ягиваешься, похрустываешь косточками, расправляешь спину… А, впрочем, ни косточек, ни спины у тебя нет, но зато голова!.. Да так уж и умнее моей? Грубишь, дружок, не выспался, что ли? Если выспался, так чего ж задираешься?.. да и вообще, разболтался ты сегодня! Не я, а ты. Нет - ты, ты, ты! Ладно, успокойся, давай работать молча, чтобы не мешать друг-другу, и лично я хочу записать то, что сегодня ночью соста… состря… сложилось.

Вроде бы то был обыкновенный графинчик, - прозрачный, пузатенький, с вытянутой шейкой, над которой капелькой светилась синяя пробочка, а под ней там, внутри, вот-вот собирался загорланить, запрокинув голову, такой же синий петушок. И чтобы скорее услышать его, я наливала в этот сосуд розовый морс и чудо свершалось! Петушок оживал, и я слышала!.. слышала его радостное ку-ка-реку-у! А устраивала себе этот праздник, как только вымывала широкие охристые половицы пола чужой комнаты, в которой мы ютились после того, как немцы в августе сорок третьего сожгли нашу хату… Знаешь, Комп, странный зверь наша память! Ни-и-чего не помню о той комнате, а только широкие половицы, которые каждый день мыла я, шестилетняя девочка, и графинчик с синим петушком в розовом морсе. Ну, что, кофейком отметить это воспоминание? Ага, пойду заварю.

И что в Фейсбуке новенького? Ага, письмо есть. И от кого? От Настасьи. Из Испании:
«Ваши внуки уже такие большие? Время-то ка к летит! Отцу я звоню, он бодрый, но все время просит, что бы я вернулась в Россию. А тут хорошо! Тепло и фонтанов много. А еще в университете, где учу язык, много интересных лекций и самое главное – учителя, в которых столько энергии, что каждый урок - спектакль. Но поняла, что в России базовое образование намного сильнее, например: когда в классе учитель упомянул Наполеона*, то лишь пять человек подняли руки и для меня это было шоком! Но есть здесь высшая школа кино и телевидения, а еще - курсы фотографии. Если есть у вас заграничный паспорт, то приехали б в гости с Машей. В Мадриде есть что посмотреть».
Ну что ж, сразу и отвечу. 

«Настасья, твоё решение идти на курсы фотографов верно, во всяком случае, более прагматично, ибо режиссура (любая) дело сомнительное, - надо кроме таланта иметь наглость, чтобы пробиться, а есть ли она в тебе? Настенька, паспорт у меня есть, но едва ли решусь приехать в Испанию, да и жару не выношу.»
Вверну-ка осторожненько несколько слов о нашей прохладной погоде, может в племяннице проснётся ностальгия по России и захочет вернуться.
«Я - человек теневой. Вот морозная зимушка-зима - моё, и жизни без неё не мыслю. Кстати, дочка с Машкой могли бы заглянуть в Мадрид, ибо Европу уже исколесили, но за Пиренеи не переваливали, так что… А ты будь весела и счастлива!»
Всё, Компуша, увы, времени уже нет, пора на дачу собираться-одеваться-обуваться… и добираться.

Почти полтора часа ехать, идти… и особенно утомительно ждать эту долбанную «семерку». Как же ходит редко!.. И кого бы в попутчики взять?.. Волошина*дочитала, Блока зачитала, стихи Набокова даже затёрла, подклеить томик как-нибудь надо… А-а, мини книжки у Тёмы есть, взять из них кого-либо?.. Этого - нет, этого – как-нибудь, этого - потом… Во, Валерия Брюсова*возьму, давно уже не читала.

Эта остановка просто прелесть! Навес от солнца, лавочка, ветерок всегда гуляет, так что если читать, то не так уж и обременительно автобус ждать.
Тень несозданных созданий
Колыхается во сне.
Словно лопасти латаний
На эмалевой стене.
Фиолетовые звуки
На эмалевой стене
Полусонно чертят звуки
В звонко-звучной тишине.
И прозрачные киоски,
В звонко-звучной тишине…
Нет, не буду разбирать эту декадентскую паутину, похожую на бред. Может, вот это? 
Серебро, огни и блёстки, -
Целый мир из серебра!
В жемчугах горят березки,
Черно-голые вчера…
Воплощение мечтаний,
Жизни с грезою игра,
Этот мир очарований,
Этот мир из серебра!
Это – моё. И отлично-то как! Слог прозрачный, звенящий, - серебристый!..
Да, остановка эта уютная, проносящиеся машины читать не мешают... и почти безлюдная. Во, как раз и у Брюсова о том же: «Быть без людей»: 
В лицо мне веет ветер нежащий,
На тучах алый блеск погас,
И вновь, как в верное прибежище,
Вступаю я в вечерний час.
Вот кто-то, с ласковым пристрастием,
Со всех сторон протянет тьму,
И я упьюсь недолгим счастием:
Быть без людей, быть одному!
А какой большой цикл подражаний у Брюсова! И поэтам эллинским, арабским… персидским, индийским, японским… во, и даже песням первобытных племён! Но подражания его как-нибудь потом почитаю, а сейчас – вот это:
Ветер гнет струи в изгибы,
Словно стебли камыша,
В небе мечутся, как рыбы
Птицы, к пристани спеша.
Над простором позлащенным
Пестрых нив и дальних рощ
Шумом робким и смущенным
Прошумел весенний дождь…
С солнцем смотрим, с небом плачем,
С ветром лугом шелестим…
Что мы знаем? Что мы значим?
Мы – цветы! Мы – миг! Мы – дым!
Да-а, хотя стихотворение и о весне, но грустное: «Что мы значим? Мы – цветы! Мы – миг! Мы – дым!..»
А вот и «семёрка» долгожданная показалась.
 
И всё же день сегодняшний хоть и длинный по ощущению, но хороший получился, состоялся… или просто был? Пусть останется «состоялся». А может, это приятное ощущение привезла с дачи? Ведь совсем недавно все мои дорогие... сын, дочка, Агнешка, внучки Машка, Дашка, Оливка, внук Платошка сидели на веранде, угощались вкусненьким, смеялись. И улыбалось заходящее солнце, и бушевала зелень, напитанная июньскими дождями, чуть слышно шелестели под теплым ветерком листья берез, свиристели птицы, к которым то и дело солистом присоединялся соловей. И каким солистом!.. Да и сейчас любуюсь полётами стрижей на фоне розового закатного неба и душа наполняется каким-то удивительно хрупким покоем, который боюсь спугнуть. Может, именно во всём этом и есть счастье? А грустные слова Валерия Брюсова: «Что мы знаем? Что мы значим? Мы – цветы! Мы – миг! Мы – дым!» надо хотя бы сейчас просто забыть.

***

«Она входит, осторожно перешагивая через порожек, прячет за ухо прядь седых волос, запахивает теплый халат и упирается взглядом в стенку, - плохо видит.
- Ох, Галечка, это опять я, - всегда слышу.
- И сколько вам сегодня дать? - уже вынимаю кошелек из сумки».
Ну да, Комп, пожалуй, вот так и начну свою зарисовку под названием «Женщина такая и женщина сякая», а будет она - о нашей соседке Надежде Борисовне, которая опять вчера приходила занимать деньги, когда я только-только подсела к тебе, помнишь? Ну, конечно, ты всё помнишь… если не нажму «delete». Да, кстати!  Надо написать о том, что приходит она…
«А приходит она к нам каждый месяц, сразу после тринадцатого, ибо знает, что в этот день получаем пенсию, вот и сегодня… А я, между прочим, после утренних хлопот, только-только уселась за компьютер. А я, между прочим, только-только собралась с мыслями, чтобы закончить четвертую главу, но вот… 
- Ох, и не знаю, - медлит Борисовна, словно рассматривая обои и только теперь соображая: сколько ж попросить-то? – А-а, давай тысячу, - машет рукой и опять запахивает халат.
Открываю кошелек, вкладываю ей в руку купюру. Ох, хотя бы взяла и ушла! Не надо бы сейчас… не хочу сейчас снова слушать её рассказ о новой двери. Но уже слышу:
- И как тебе наша дверь новая и красивая?
И её интонация уже набирает разбег, чтобы опять рассказать о двери…»
А дело в том, Комп, что её дети сменили недавно входную дверь, и вот теперь она каждый раз!..
«- Еще и крепкая, говоришь? Ну да, да. Мы ж в кредит её взяли, сын будет расплачиваться, - пытается найти мои глаза: - Хотя и как он будет это делать? Пьет же, собака. - И интонация её меняется: - Да и дочка закладывает. Правда, закодировалась вчера, может, не зря? – не найдя моих глаз, снова смотрит в стену…»
Да сочувствую я ей, Комп, сочувствую! И тогда ахала-охала, но… Знаешь, нехорошо это конечно... человек выкладывает тебе душу, хотя бы и про дверь, а ты… А я всё ждала: когда ж уйдет-то? Но она вдруг всплеснула руками:
«- Га-алечка, а ты слышала про Аньку-то? – Нет, не слышала я про Аньку потому, что и не знаю её. – Она же щенка себе дорогого купила на базаре от маленькой собачки и принесла домой, накормила, потом легла так-то на кровать, а его положила себе на грудь. Она ж одна живет, хочется ей, что б рядом живое что-то… Ну вот, легла, значит, смотрит на этого щенка-то, тот – на неё, и прямо в глаза Аньке смотрит-то! Да так, что не отрывается. Напугалась она этого его взгляда да к ветеринару. – Снова заправляет свои седые пряди за уши. - Принесла к нему щенка, тот глянул... и оказалося, что и не щенок это вовсе от маленькой собачки, а самая настоящая крыса! И глядит на Аньку потому, что ждет, когда та уснет, чтоб в горло ей вцепится.
Борисовна всплескивает руками, опускает голову, стоит какое-то время, слушая мои удивлённые ахи, а потом, так же неожиданно, как и начала, заканчивает:
- Ну, ветеринар и усыпил эту собачку.
Я снова издаю междометия, а она:
- Спасибо тебе за деньги, спасибо. Пойду я. Когда снова приду, ты уж не откажи…»
Да не откажу я ей, Комп, не откажу, и её рассказ об Анькиной крысе приняла как расплату за эту тысячу, и под локоть тихонечко направила к двери, приговаривая: «Осторожней, осторожней, не разбейте лоб, у нас же двойная дверь». Но когда ушла!..  «Уф, радость-то какая! Теперь – к тому, что писала». И хотела закончить главку словами Набокова: «Мне думается, что смысл писательского творчества вот в чем: изображать обыкновенные вещи так, как они отразятся в ласковых зеркалах будущих времен…» Так вот, хотела закончить этими словами, но всё крутились, кувыркались пред глазами собачка маленькая, щенок, крыса… снова щенок с пристальным взглядом, ветеринар со шприцем. Блин! Как же выбросить, стереть всё это?
Ах, если б, как в компьютере, - «Выбрать», «delete» и-и всё!.. Но увы. И вот сегодня ночью и влетело: «Надо записать всё это! Может, как раз для тех самых «ласковых зеркал» и пригодится».

Всё, дружок, прощаюсь с тобой до вечера, ибо на дачу иду-еду-иду… Ну, конечно отдыхать! Мы же там только и отдыхаем, отдыхаем, отдыха… Мобик!
- Да, Агнеш… Куда-куда сейчас едешь по просьбе Ирэны?.. Во какую миссию будешь выполнять! Так ты же этому товарищу из польского посольства самое лучшее у нас покажи… Ну да, Покровскую гору, памятники, может, и на Партизанскую поляну отвезешь… Ну, да, если успеешь... Пока-пока, удачи тебе в твоей ответственной миссии.

И что с собой на дачу схватить? А возьму-ка яичко и печеников, чай там устрою, а то Тёма будет пить и пить сырую воду, а что б чай на даче вскипятить! Ни-ког-да… хотя там и электрочайник есть... Уже без пяти два? Торопиться надо, а то на половину третьего к семерке не успею. А, впрочем, поеду-ка сегодня сто десятым, для разнообразия, да он и по расписанию ходит, может, впечатлений наберусь, а потом состряпаю из них что-либо. Ага, пойду к сто десятому.

Этой самой дорогой, по которой еду, лет двенадцать назад мы добирались к дачному участку почти с час и зачастую грязь месили, а теперь – асфальт!.. Нет, брат мой сам всех от себя отринул ради родного гнезда и «Троициного дня», а теперь… Да-а, автобусы тогда в сторону наших участков не ходили, только лет через пять до Путёвки пустили старый-престарый рыжий автобус, который мы ждали часто и по сорок минут, и по часу, и по полтора… Конечно, трудно ему в такой худой хате, но что же делать?.. А иногда «рыжий» мог и вовсе не пожаловать, но если его лоб всё же медленно выплывал над подъёмом дороги, а потом и тёмная пасть передка, полная его моторных внутренностей… Капот-то всегда почему-то был поднят...

Так вот, когда появлялся весь, да боком, боком, словно побитая и заискивающая дворняжка, которая вот-вот еще и хвостом завиляет, то ждущий дачный народ вначале испускал выдох облегчения, - всё же прибыл! – а потом вдыхал, хватал свои сумари и устремлялся к нему... Помню старушку с её незлобливой репликой: «Во, ползёть змей! Что б ты и вовси провалилси! Уж и не надеялися б, а пяшочком, пяшочком, как и всю жисть». И даже взгляд её помню: правду, мол, говорю, а?.. Конечно, мог бы Виктор сюда, к своей семье, переехать, но когда предлагаю это, то каждый раз только и скажет: «Как же я брошу родное гнездо? Да и кошек, собаку»… Как мягко сто десятый катит по еще не избитому асфальту!.. А когда протянули такой же до Толмачево? Года через три после наших топтаний по грязи, и вот... Бегает по нему уже не побитая и заискивающая дворняжка, а новый желтый автобус с радостно трепещущими на пахучем ветру шторочками, который и бегает туда-сюда часто… Да нет, не сможет Витька ужиться в квартире, ему в ней… как в тюрьме. «Старые деревья не пересаживают», наверное, так и есть.

- Привет труженикам полей и дач!.. А я, Тём, сто десятым ехала… Да так, для разнообразия… и с надеждой отхватить новые впечатления… Ага, есть кое-что. Сидела напротив женщина и рассказывала той, что ко мне спиной: «Пришла я, значит, на дачу, копаюсь на грядке, смотрю так-то: сосед мой с огурцами мелькнул в своём парнике. «Здравствуй, Петрович!» кричу ему. «Здравствуй» отвечает, а я и думаю: чтой-то голос вроде бы не его, не Петровича. Только хотела спросить: что, мол, простудился что ли?.. а он выскочил из парника с пакетом в руке, да скорей-скорей уходить. Ну, тут я и поняла, что это и не Петрович был, а самый настоящий вор». Вот так-то, Тема, а у нас не было сегодня такого Петровича?.. Ну и слава богу. Тогда сейчас попьем с тобой чайку и… Да нет, ты картошку пока окучивай, а я морковку полоть и прорывать потом буду… или вначале огурцы подвяжу… или на помидорах пасынки оборву. Выбор!.. как в теперешних магазинах... Нет, детям не звонила, так что, если хочешь, сам позвони. Кстати, может, к вечеру Агнешка приедет и заберет нас… Ну, конечно, если не приедет, то сами доберёмся сто десятым… А чего не хочешь? Привык к «семёрке»? Но надо ж как-то и чем-то разнообразить наше житьё-бытьё, вот и сменим хотя бы транспорт.
      
Дачный день позади, по телевизору смотреть нечего, а значит подсяду к Компу.
Ну что, дружок, рассказать-написать тебе о «семёрке»?.. хотя и устала! Ну как чего?.. Забыл. Ладно, повторяю: когда на дачу приходишь, то дел столько, что не знаешь, за что хвататься… Вот тебе и «а-а». Но, хоть и устала, а почитать силы найдутся. И дочитаю-ка «Три возраста» Гриши Бурыкина, ведь начала уже.

Вот и дочитала. Отлично Гриша пишет... Сразу написать ему?.. А, пожалуй.
«Григорий, слог Ваш упруг, ярок, - «Как перенасыщенный раствор соли, душа принимала кристаллики боли, уже не растворяя их, и они оседали в её бездонных впадинах…». Или: «Кисея сна, сотканная из полузабытых, бог знает кем сказанных слов, жестов, обещаний, чьей-то и к кому-то ненависти, любви, симпатии, неверия и веры, вновь заколыхалась у её виска и заворачиваться в эту кисею было и сладостно, и мучительно». И с композицией, с «параллельным монтажом» справились. И стихи интересны (не Ваши ли?), правда, иногда нитки, которыми они вшиты в рассказ, видны (эпизод: «Ты ведь уходила от Соломона. Зачем вернулась?» и следом: «Уходя, уходи…»), хотя понять можно: ну как же такие!.. и не вставить? Да и образы трёхмерны и удерживают внимание, не отпускают… хотя, муж-ребёнок и Соломон прописаны более ярко, нежели Симада, а ведь он - главный. Так что, спасибо за рассказ. С благоволением и улыбкой…»
С улыбкой и наш день угас, ведь так, Комп? Молчишь. Может, ты уже спишь? Ну, тогда – и я. «Пуск» - «Завершение работы»

***

Замолаживает. Непременно дождь будет... Ядва, посмотри, вон, справа, всё небо тёмно-серое… а стрижи всё равно парят. И так высоко!.. Да не обыкновенно, а высоко-высоко! Странные птички. Попрятались бы и переждали непогодь. Ан нет, вьются, радуются и такой погоде. И тепло им там, вон как воздушные потоки их подхватывают, видишь? Крыльями почти не машут, а плывут, плывут... Завидуешь?.. Конечно, завидую. Стрижи мои милые, возьмите меня с собой, а?.. Ну да, Ядва, тяжеловата я для такого паренья. Да и дождь уже обнаглел, вон как горохом по крыше балкона сыплет, гремит. Ой, а стрижи еще радостней вьются! Ребята, промокните, прячьтесь скорей! Ведь тучи темнющие, дождинки крупнющие, каждая для вас всё равно… всё равно что для меня стакан воды, а вам только весело от этого, азартно… Да нет, ополоснут крылья твои любимые и попрячутся… Не спрятались! Видишь, всё парят и парят. Чудо, а не птахи!

А дождь-то угомонился, только по крыше балкона кап да кап, кап да кап. И солнышко сквозь тучи пробивается. Засверкает сейчас всё, запоет! А стрижи по-прежнему высоко вьются под открывшимся краешком бирюзы! Всё стояла бы и любовалась, скользила за ними, но!.. Но тебе надо идти к любимому Компу, да?.. Ага, Ядва, надо записать одну мыслишку, а то забудется... Такая уж ценная и глубокая?.. Ну, может, и не глубокая, но для меня... Знаешь, в середине девятнадцатого века жил поэт Николай Некрасов и написал такие строки: «От ликующих, праздно болтающих, обагряющих руки в крови, уведи меня в стан погибающих за великое дело любви…» Так вот, и в начале двадцатого наконец-то свергли всех «праздно болтающих, обагряющих» те, что были в стане «погибающих», а потом и сами стали обагрять свои руки кровью. Вот теперь и думай: как относиться к тем, кто в Интернете и теперь призывает бороться за справедливость и «великое дело любви» на митингах, устраивая при этом драки и грабежи?.. Молчишь? Вот то-то ж…

По сложившейся традиции нырну-ка на минутку в Прозу…  Ага, два отклика есть. И оба - от Гриши!.. на мою «Ведьму из Карачева»:
«Очень. Как и всегда».
И всё? Как всегда, ну очень лаконичен! Жаль. А вот на моё эссе «Реке нужны берега» слов побольше:
«Во-первых, это - не «галиматья…». А-а, это я писала, что попса-галиматья загрязняет души наших детей. «... а кое-что пострашнее и «ограничивать», то есть, отсекать её, не очень продуктивно. Можно лишь замещать, - конечно, в меру своей любви к детям, в меру сил и воли. Но - чем?»
Пожалуй, отвечу Грише прямо сейчас, «по свежему следу»: 
«Григорий, рада слышать Вас, а то думалось, что некая разность в восприятии прошлого… А насчет «ограничивать», «замещать» или «отсекать»… Любой из способов не так уж и плох, если - мудро и в меру. Но сложнее другое: где взять тех, кто с любовью захочет делать это? Ведь при социализме каток истребления инакомыслящих сделал своё дело. Грустно. Но тем не менее к Вам - с улыбкой…»
 
Еще немного посижу за компьютером, а потом квартиру навещу, попугаев покормлю, поди, голодные сидят. И надо из переписки кого-либо выбрать, а то уже давно не…
А возьму-ка Евтушенко Валерия, ведь он откликнулся на моё эссе «Народ скотиноват»:
«При чём здесь собственность?»
Ну да, я там рассуждала о том, что при советской власти у людей было отнято право собственности, вот он и… 
«Откройте-ка Геберштейна, который бывал в Москве во времена Бориса Годунова*, прочитайте его высказывания о характере русского народа и в первую очередь купцов, у которых была собственность. Именно её наличие и делает человека скотиной, развивает жадность, алчность, ненасытность. И яркий пример скотинизма - наши теперешние олигархи».
И я ответила Валерию:
«Евгений, о купцах времён Бориса Годунова не читала, а вот о недавних, начала двадцатого века, знаю: Мамонтове, Морозове, Рябушинском, да и многих других, которые строили больницы, школы, приюты для бедных. Знаю и о купце Павле Третьякове, передавшем Москве художественную галерею, в которой уже тогда было больше тысячи произведений искусства.Кстати, и среди современных олигархов есть дарящие, да и то, что платят огромные налоги и дают возможность простым людям работать и получать зарплату, тоже многого стоит. С уважением и добрыми пожеланиями…»
Но на это Евтушенков не ответил.
Ну вот, Комп, пока прощаюсь с тобой, иду навестить квартиру Глеба.

Обычно после «общения» с компьютером со мной что-то неладное происходит. Вот, вышла на улицу и странным кажется, что люди куда-то идут, едут, спешат... и все они - словно в кино. Но хорошо, что это не пугает, а только забавляет. Сейчас, когда уходила, муж пошутил: «Дом сына то вспомнишь?.. номер квартиры?» И впрямь, хожу к ним редко, но вот уехали, и я наконец-то – у их двери, только надо с ключами разобраться. Желтый от какого замка? Кажется, от этого. Нет, не открывает. А если вот этим? Нет, вовсе не лезет в скважину. Может, перевернуть первый?.. Ага, открыл. А светлый от какого? Ну да, от этого. Ура, открыла дверь!

Запах в квартире какой-то подозрительный. Не с попугаями ли что?.. Да нет, чирикают. Но чем же тогда воняет?.. Ой! Своего отражения в зеркале испугалась!.. и не раз вот так…
Ну и квартирка у сына! Не чета нашей хрущёвке. Да и мебель, аксессуары, так сказать… Ну, раз попугаи чирикают, то вначале полежать что лиЧА на этом желтом и вольготно раскинувшемся диване, обложив себя подушками? Ага, полежу… А потолок в этом коричневом пандусе с лампочками какой беленький да ровненький… как яичко. Но стены моя невестка всё же холодноватого тона сделала, потеплей бы… оливковый там, али беж. А, впрочем, «Лодки» отлично смотрятся и на слабо-сиреневом, да еще в этой раме! Удачно мы её тогда с Агнешкой подобрали, Юрию Борисовичу сейчас взглянуть бы на своё детище. Да-а, отличный был художник, а спился, помер… Но не будем о грустном, лучше – о детях. И где они сейчас? Наверно, уже в Польше. Такая радостная Агнешка уезжала! Конечно, ведь на родину… Не привыкнет она никогда к России с ее аборигенами без европейского воспитания с фальшивыми улыбками, у нас же всё искреннее. И улыбки, и доброта… и хамство.

Ладно, отдохнула, а теперь - за дело. И самое первое - попугаев накормить. Привет, пернатые! Ох, и водичка ж у вас!.. как в болоте. А в кормушке одна мякина. Бедные мои! Сейчас я вам…А это что? Грибы на бумаге… прямо на полу. Блин! Так ведь это они-то и воняют! Ну, конечно, раскисли всё, раскинулись. Ну, надо ж Агнешке додуматься!.. Разложила сушиться в закрытом помещении! Их же на ветерке, на жаре сушат, а она… Ну, ладно, спишем на её молодость, на неопытность, на европейкость... нет, европейство... нет, на евро… А-а, ладно, просто спишем, и всё.

Так, попугаи накормлены-напоены, обуты-одеты… нет, это лишнее… теперь - за грибы. Да-а, не вписываются эти раскисшие лепёшки в их красивый кухонный интерьер! А чашки-то какие красивые, а поднос к ним какой!.. Да у них тут всё красивое, у невестки вкус есть… да и деньги у мужа, чтобы покупать всё это. А у нас с Тёмой не посуда, а скарб всю-ю-то жиСТЬ!.. Вот и радуйся, что на всё это сын может зарабатывать… Ой, Ядва объявилась! Привет, подружка моя верная... Привет. И своим интерьером ты довольна... Ну да, довольна, честное слово! Ой, смотри, а посуды-то немытой сколько! И машина посудомоечная у них есть, а вот… Наверно, собирались, спешили, не успели помыть... Помыть мне или?.. Да не мой, подождет… Нет, и всё же как это так Агнешка уехала, не помыв? Такая чистюля и вдруг… Чистюля, а вот цветы у неё засыхают… Да-а, бедненькие! Сейчас напою вас… А самой, поди, уже не пить, а есть охота… Да-а, охота. И что б такое проглотить?.. Загляни в холодильник... Ага, заглядываю. Йогурт, яички, кусочек сыра, масло, сметана. Нет, яйца не буду, сыр, масло и сметану тоже, а то сын скоро должен возвратиться, сунется в холодильник, а поесть и нечего. А вот йогурт с булкой… А булкой можно гвозди забивать… Ну, тогда без булки выпью йогурт и харе.

Конечно, здорово, что сын деньги зарабатывает, но вот… И что за «но вот»?.. Да понимаешь, Ядва, двое детей у нас... и, наверно, с этой нашей писаниной смотрят на своих родителей, как на чудаков… А, может, они правы?.. Ага, за всю жизнь так и не решила, кто более счастлив? Тот, кто живёт простой человеческой жизнью или чудаки вроде нас и брата, но… Опять «но»?..  Но когда слушаю прекрасную музыку или смотрю фильм вроде вчерашней «Безымянной звезды», то… Ах-ах, как Вертинская играла! Ах-ах, как прекрасен образ бедного учителя-астронома-мечтателя, открывшего безымянную звезду!.. Ну да, послушаешь, посмотришь на такого мечтателя и думаешь: ведь только поиск чего-то и есть Настоящее, а простая жизнь… Стоп, хватит, уймись… Ну да, уже уйми... уймива… уймаю… Ой, а настоящего времени этого глагола и нет… Ну так скажи в прошедшем… Ага, больше не буду. Уже унялась. Но что еще осталось сделать из простой человеческой жизни? Попугаи накормлены, цветы напоены, посуда немытая подождет… Или которую всё же помоешь? Чего уж там…  Ладно, помою, есть еще порох в пороховнице… Ну, раз есть и не отсырел от слёз по себе, то отдохни еще раз на желтом, вольготно раскинувшемся диване и засучивай рукава»... Ага, уже засучёвы… засучивываю… Ой, а такое слово есть?

Привет, моя радость! Наконец-то мы опять вместе и давай вначале заглянем в Прозу… О, есть весточка от Аркадия Эра, читала кое-что-то из его записок, а теперь и он написал на главу из «Ведьмы»:
«Из рассказов Вашей мамы выясняется, что при царях простые люди жили тоже не очень, так что и те времена особо хвалить не стоит?» 
Интересно, сколько Аркадию лет? Наверное, за шестьдесят, если судить по его воспоминаниям. Да и пишет простенько, но читать интересно… Что ж ему ответить, что ж ему... Мобильник! 
- Да, Ви… Да ничего у нас не случилось, а у тебя?.. Опять ноги разболелись. А ты обезболивающую таблетку выпей… Ви, ну куда ж они могли деться, если к тебе никто не приходит? Поищи получше… Ой-ой, и конфеты украли. (Опять думает, что черти.) Найди-ка коробку с крышкой и спрячь туда таблетки, конфеты вот и…  Нет, ты всё же попробуй… Хорошо, куплю таблеток, только ты их потом не под матрац прячь, а… Ви, ну пожалуйста, послушай меня!.. Ладно... Хорошо… Пока, до вечера.
О-хо-хо, бедный братец! И как отбить его от чертей?.. В его возрасте это бесполезно… Ядва, но ведь жалко, душа болит!.. Ладно, возьми себя в руки и подумай, что ответить Аркадию... Ага, сейчас возьму, успокоюсь… утрясусь, уймусь, устаканюсь…

Всё, пишу:
«Аркадий, и при царе жили по-разному. Когда был жив мой дед, то семья в достатке прибывала, а когда помер и моя бабушка осталась вдовой... Ведь тогда в деревнях пенсий старикам не давали, как и колхозникам при советской власти. Помните? Ведь только при Ельцине*, ввели их по старости, а то и маме было не положено без справок от работодателя. А где б она их взяла, если всех её работодателей после революции уничтожили, «как класс»*? И только в девяностых...»
А когда в девяностых? Надо у Яндекса спросить… Набираем: Россия, закон о пенсиях по старости… Ага, вот: «Февраль 1993-го, законы о социальных выплатах». Пишем Аркадию дальше:
«...после принятия закона о социальных выплатах в феврале 93-го мама наконец-то почувствовала себя гражданкой, получая хоть и маленькую, но помощь от государства. Так что, с какой стороны посмотреть на Россию... Благодарю за внимание к моей повести!»

Писать уже ничего не буду, а вот почитать кого-либо… А кого? Ну конечно Гришу, как раз новенькое у него появилось, «Почти забытые»:
«Лес тих, как сон. Лёд звонок, как струна. На синий наст легли косые тени. И церковка по грудь занесена. И чудится, что встала на колени. Здесь неприютно. Лишь одни старухи. Старухи только во плоти, а в сути - молоденькие вдовушки войны. Их память - точно братская могила. Тоску их ни за что не утолить. На всех одной Победы не хватило. Лишь Бога тут сумели поделить. Попа здесь нет - уже который год как помер, - но Антипову Людмилу бабий сход избрал попом - и при уме, и в теле. Я был однажды на молитве той. И плакал, стоя на пороге, слёз не стесняясь. Дело тут не в Боге, а в том, ЧТО пели в церковке пустой, где в палец – щели, где лик Христа пронизывал тоской, - «Землянку» пели. «Эх, дороги» пели. И, еле слышно - «Боже, упокой!». Лес тих, как сон. Лёд звонок, как струна. На синий наст легли косые тени...»
Здорово. До слёз. И сразу… не скрывая слезинки, пишу:
«Григорий! Читаю Вас, и не покидает оторопь: как Вы, журналист, смогли не нахватать газетных штампов и не «зацементировать» себя ими? Как смогли сохранить вот такое необычное и глубокое восприятие жизни, выносить свои интонации и свой стиль! Удивительно!»
 
***

Ура, Комп, сегодня у нас с тобой – целая вечность! Тёма на даче «завершает полевые работы», внучка в школе. Правда, дети могут достать по телефону, но надеюсь…
«И она, с робкой надеждой уставившись в одинокий глаз компьютера, тихо проскулила: «Ну пожалуйста!..»
А знаешь, чем займёмся? Наконец-то за танцы примемся. За «Танцы с ивушкой», о которой еще летом хотела написать, когда она стояла зелёная, весёлая и её пряди по ветру летели-струились. Давай, ищи слово «стрижи», помнится, с их улёта и начинала о ней писать... Молодец, быстро нашел.
«Вот и лето прошло. Моя радость, стрижи, улетели, во дворе стало тихо…»
Нет, о стрижах как-то голо, надо ярче: почему они - радость?..
«Вот и лето прошло. Стремительно носившиеся и свиристящие стрижи, моя радость ненаглядная, улетели, и во дворе поселилась пресная тишина. Но осталась плакучая ива. Растёт она как раз напротив моего окна и на фоне кирпичной стены дома вытянулась уже выше пятиэтажки…» Убрать «на фоне кирпичной стены дома»? Ведь дальше: «вытянулась выше пятиэтажки», а посему ясно, где растёт. А в «уже выше»… как кошки шипят. Пожалуй, напишу так:
«Вот и лето прошло. Стремительно носившиеся и свиристящие стрижи, моя радость ненаглядная, улетели, и во дворе поселилась пресная тишина. Но осталась плакучая ива. Растёт она как раз напротив моего окна и верхушка её – над серой пятиэтажкой. Стоит ива тихо, послушно опустив длинные серебристо-зеленые пряди к траве, лишь изредка поблескивая тыльной стороной листочков. Но когда налетает своевольный ветер! Ах, что за игры начинает с ней!..»
«Начинает» - плохо. Эти шипящие звуки!.. Тогда так:
«Но когда налетает своевольный ветер! Ах, что за игры затевает с ней! Вдруг, словно соскучившись, тормошит верхушку, подбрасывает короткие молодые ветви, ласкает их, а потом, соскользнув к самым нижним…»
Может, толстым? Нет. Грубым? Еще хуже. Старым, состарившимся? Тоже. Заглянуть в Нет, поискать синонимы к «старый»?.. У-у, сколько их! Но, пожалуй, выберу «остаревший», что-то есть в этом слове щадящее, ласковое…

«А потом, соскользнув к самым нижним, остаревшим, лишь успокоено покачивает их, словно и не ожидая ответного чувства. Я смотрю на эти игры до-олго. Я ощущаю это шаловливо-ласковое прикосновение ветра и хочу, ах как хочу!.. быть одной из этих ветвей! Чтобы вот так же раскачиваться в потоках сильной и вольной стихии, взлетать вместе с ним, ощущая его озорную радость и прохладу...»
Может, Комп, не надо - о себе?.. Нет, оставлю. Как раз оБсебятина и подкупает читателя. Ну что ты оБсебятину-то подчеркнул? Знаю, что такого слова нет, знаю, но… Но вообще, кому нужна «рабочая канва» моего писания? А посему запишу выношенные финальные строки и всё.
«После первых ночных заморозков слетела и последняя позолота с ивы, обнажив ветви, омытые утренним холодным дождём. И уже не бросается она в объятья налетевшему ветру, - ей неприветно и зябко от его упругой силы, - да уже и не похожа она на яркую златокудрую красавицу. Но всё равно, в преддверии холодов, смиренный вид её чем-то манит, словно и мне обещая весеннее возрождение». 
 
Только закончила писать светлую миниатюру, как с улицы – марш похоронный… Да-а, не повезло тебе… Ага, Ядва. И кого - там?.. Глянь с балкона… Кого-то не старого. И почему у покойников такие успокоенные лица? Но до чего ж унизительно вот так, беспомощно лежать в гробу!.. Может, и унизительно, но от тебя уже не будет зависеть… Да, конечно, но пойми!.. ведь там, внизу, уже не человек, а только плоть, его футляр. Но ладно, не буду - о грустном, ведь каждую секунду кто-то умирает, умирает, уми… Вот-вот, придёт и твоя секунда… Ага, никому не удалось обмануть этот беспощадный закон природы. Но если б еще ни его коварство! А то подбирается медленно, ползуче. Как бы здорово было: вспышка!.. и нет тебя… Не меня, а тебя… Тебя, меня... не всё ли равно? И жить с этим знанием не охота, и нырять Туда - тоже… Ножницы получаются?.. Ну да, и как теперь жить меж их концами? И как найти стержень, за который можно ухватиться, чтобы не сползать в уныние?.. Слушай, кликни-ка ты по эти мыслям «Делейт»!.. Ага, спасибо, Ядвочка, так и сделаю. А, впрочем, не пробежаться ли нам по проЧпекту?.. Не, не надо. Слякотно, серо, да и дождь вроде как моросит… Ну, тогда – опять на балкончик.

И раз, и два, и раз-два-три... А какие еще приоритеты у тебя до конца дня остались?.. Раз-два, раз-два-три... а надо блузку погладить. Ка-акую блузку купила! Черная, воротник стойкой, гофре справа-слева. Мои бирюзовые сережки и подвеска с браслетом ка-ак раз под неё! Ой, как красиво бу-Уить!.. Только некому и негде показаться бу-ить… Ядва, а вдруг?.. Ха-ха, «вдруг»… И всё же! Ведь нет-нет, да и привидится: пригласит меня однажды в ресторан красивый мужчина, будем сидеть с ним и... Размечталась! Посиди-ка лучше на балконе и посмотри на облака… Ну да, уже и сижу, и гляжу. Ой, кажется, вон там бирюза озерцом пробивается и берега засеребрились. Ка-акая красота!

Знаешь, носится в общественном сознании афоризм Федора Михайловича Достоевского, что, мол, красота спасёт мир, а ведь он не очень-то и прав!.. Да ты шо-о?.. Ладно, скажу мягче: писатель, наша гордость русская, просто не точен, ведь красота беззащитна… Например?..  А вот тебе пример. Сейчас налетит серое облако и скроет это озерцо с серебряными берегами, лишь сияние его во мне останется, и если я… И если ты… И если я сохраню его в себе, то всё равно одна не смогу защитить… А если не только ты… А если не только я, а со мною и еще кто-то, если большинство... А уж если все вместе навалитесь, то и спасёте эту красоту, да?.. Ага. Ну а кто ж, блин, еще?

- Мань, ты? И сколько отхватила пятёрок-тире-двоек?.. Как это ничего?.. зачем тогда в школу ходила?.. А-а, ну если за заданиями на дом… И что, к примеру, по литературе задали?.. Ой, уже мимо «Войны и мира»* проходите? Ну и как тебе классик?.. Да ты что! Семьдесят страниц уже прочитала и еще будешь? Не ожидала от тебя такого подвига, не ожидала. Ну, раз готова к свершениям, то вначале иди подкрепись, у меня щи только-что-чтошные, макароны, котлеты... Ну, кто ж в котлеты лук кладёт, сумасшедшие нешто?.. Да нет, не аДманываю, как мама твоя в детстве говорила, разве что только четверть луковицы… для запаха, так что иди, а потом уже и за Льва Николаевича примешься… Вгачале в «Ноутбук» нырнёшь? И что в нём всё ищешь-выискиваешь?.. Ладно, ладно, не буду мешать, попозже расскажешь, договорились? И договор скрепим вот этими двумя конфетками… Ага, очень вкусные… Нет, третью не дам, расскажешь – тогда и… Ой, мобик!

- Да, Ви… А я на балконе воздухом дышу… Конечно, у тебя его сколько хочешь, во все щели протискивается… Ой, и черти в щели? Ви, ну не надо о чертях, пожалуйста!.. Ладно, давай… А где гроза нашего деда застала?.. А-а, возле Чайковичей. Да нет, мама рассказывала, что грабили мужиков, когда они в извоз в Брянск ездили, в Красных двориках… Ну ладно, а что с дедом-то во время грозы случилось?.. Чёрт в образе козла прямо к нему на воз? Ой, и что ж дед?.. Перекрестил его, хлестнул кнутом, и тот исчез? Ви, а может, это банальный козёл был?.. с перепугу хотел к деду прибиться, а дед… Ну, хорошо, хорошо, чёрт, так чёрт. Но ты свои щели всё ж заткни чем-либо, а то через них снега наметёт… да и чертей… Ага, заткни, у тебя ж столько барахла разного, только дырки им и затыкать... Вот и хорошо, что уже начал… Ага, пока, до вечера… до «спокойной ночи».

И что «Культура» обещает? Шестая симфония Чайковского* с дирижером Федосеевым. Ого! Буду смотреть... А это не буду, это тоже... а вот «Власть факта» всенепременно посмотрю, но пока… Пока надо бы с Манькой пообщаться, если пробьюсь через «Ноутбук», ведь даже спросить что-либо – проблема!.. не поднимая глаз, махнет рукой, - не мешай, мол, - и снова пальчиком по клавишам. И всё ж подойти, спросить, что там выискивает? А-а, рискну:
- Мань, так чем мы занимаемсИ-и?.. Ну, не мы, а ты… Да ладно, расскажи уж в двух-трех словах, я смекалистая, пойму… Ага, значит, ты - в Китай, тебе – из Китая, а потом – девочкам? И давно барахлишком торгуешь?.. Уже с полгода как? И много заработала за эти «как»?.. Аж двадцать девять тысяч! Ну молодец внучка… Да нет, и это неплохо, и это уже кое-что… Ну да, время много отнимает это занятие… ну да, и читать разных там толстых и тонких некогда, да? А, кстати, хочется?.. Это хорошо, что хочется… Конечно, и деньги – тоже. Д-а, значит, ножницы и у тебя… Да это я так… метафора. Ну что, Машенька, могу сказать на это? Ножницы для человеков по всей жизни расставлены, так что не ты - первая, не ты - последняя… А вот такие, как у тебя на «данном отрезке пути»: или духовно развиваться, или деньги зарабатывать… Ага, ты еще подумаешь, а большинство, к сожалению, сразу выбирает последнее... Подумаешь на этим? Ну и хорошо. А пока собираешься думать, я подумаю с Ком… с компьютером… ну да, а ты с Ноутбуком.

Писать и редактировать уже не смогу, а вот над перепиской с кем-либо... С этим - незначительно, с этой - мимолётно, этот - только «спасибо» написал, та – благодарю… Во, Бориса Лембика возьму. Он тоже, как и я, всё-ё о прошлом да о прошлом пишет, вот и на моё прошлое написал:
«Читаю с удовольствием живые слова, - судьбы людские в пересказе близких. Такие пересказы - что-то новое, иногда додуманное, но так похоже на правду! И записано замечательно».
Вот это да! «Додуманное...» Значит, не всему поверил? Попробую переубедить:
«Борис, от всего сердца благодарна Вам за теплый отзыв. Правда, несколько смутило Ваше: «додуманное, но так похоже на правду». Разве рассказанное честным очевидцем - не правда?»   
«Галина, Вы правы. Неудачно сформулировал. Но знаю, что если человек с годами что-то рассказывает, то иногда добавляет для красного словца, для усиления эффекта». 
«Борис, «для красного словца» мама не прибавляла, - и так всего хватало! – а уж мне заниматься этим было бы и вовсе грешно. Но хорошо, что мы поняли друг друга, это - главное. Спасибо Вам».
Откликнулась и я на его воспоминания:
«Ваш взгляд на прошлое мне близок, а Вы еще подтверждаете рассказанное документами, - одна расписка деда в годы раскулачивания* многого стоит. Ну что ж, каждый делает то, на что способен. Ведь предназначение человека в том и состоит, чтобы передать свой опыт и раздумья над прожитым тем, кто идет следом. Написала, конечно, банальность, но… Но так много разных донцовых* и иже с ней, кто не хотят понимать этого!».
Но на это он не ответил, а прислал комментарий к главе из «Ведьмы»:   
«Поразительные воспоминания.  Именно воспоминания, а не казённое слово «мемуары». В таких людях, как Ваша мать, столько силы духа было! Вечная им память».
«Да, Борис, в таких, как мама, удивляет то, что они не сломались нравственно. Самым важным для неё было: «А когда придет черёд и понесут меня на погост, то люди чтоб вослед не сказали: во, мол, подлеца-то понесли!.. а наоборот: хорошего человека, хорошего». Благодарю Вас!»

Если смотреть со стороны, то картинка!.. На тесном балкончике пятого этажа перед распахнутыми створками сидит не первой молодости женщина в больших наушниках, теплой куртке, да еще укрытая пледом, и смотрит в небо, а её лицо!..
А лицо у меня такое потому, что слушаю шестую симфонию Петра Ильича Чайковского. И играет Большой симфонической оркестр России, дирижирует Владимир Федосеев… Нет, не буду кощунствовать, - словами о музыке?
Передо мной - предзакатное небо, напрочь зашторенное облаками, но с первыми аккордами симфонии кто-то невидимый начинает раздвигать их, чтобы распахнуть спрятанную за ними голубизну. Ты, невидимый! Ну, давай, давай еще раз, еще!.. Так хочется увидеть бирюзу под вальс второй части симфонии!.. Нет, не получилось.
Серые облака, перетекающие из светлых в тёмные, чёрные силуэты оголённых ветвей, режущих небо на геометрические фигуры, озабоченно пролетающие галки… А ведь во всем этом – жизнь с её заботами, стремлениями, обещаниями, мечтами…
Но вот – последняя часть. И серый занавес из облаков неожиданно соскальзывает, изгибы складок рисуют профиль с высоким лбом и закрытым глазом, а через минуту-другую веко начинает приоткрываться и на меня устремляется лучистый взгляд солнца!
И уже оно подсвечивает открывшуюся бирюзу неба! И уже контур профиля вспыхивает серебром, а в бирюзу веером раскрываются его лучи!..
Но - последние затухающие такты. Музыка уходит, замирает… как и жизнь.
Господи, что это было?

***

Крыши засеребрились. Значит, ночью заморозок был. Ну что ж, пора, итак в этом году осень теплом баловала, - конец ноября, а плюс да плюс. Но деревья уже листья сбросили и только ива моя плакучая… Вот удивительное дерево! И осень, и дожди, и холодные ветра, а ей всё нипочём! Такая же зеленая стоит. Правда, золотцем засветились лепечущие на ветру листочки и понемногу опадают, опадают... вон, как раз один сорвался и ве-есело так кружится, словно радуясь встречи с уже опавшими… Но ладно, хватит. Повезло на положительную эмоцию.
 
Привет, еще одна моя положительная эмоция, просыпайся, и пожалуйста, включись с первого раза… Ну да, мы оба уже не первой молодости, но надо работать. И вначале узнаем, не откликнулся ли Гриша Бурыкин на мою реплику?.. Нет, не откликнулся. А, может, Компуш, отозвать её, а то подумает, что я… Да нет, не навязываюсь, а, мол, лезет со своими похвалами, ну её! А я в этом комментарии была ну уж слишком восторженна: «Григорий! Читаю Вас, и не покидает оторопь…». Ну, что это! Аж стыдно… Думаешь, ничего стыдиться? Может, и ничего, но всё равно стыдновато, а посему от-зы-ваю… Хорошо-то как стало! А то ждешь, ждёшь, как дурак… Да не ты, а я… Ой, мобильник.

- Да, Ви… Целая банка мёда пропадала?.. Да брось ты, ну, кто мог её от тебя спрятать? Наверно, поставил под кровать да забыл… Сколько-сколько раз под неё заглянул?.. Пять. А, может, просто плохо смотрел в темноте-то, а когда рассвело… Ой, аж грамм восемьсот не хватает? Думаешь, что черти лакомились… Да знаю тебя, знаю, все пропажи на них списываешь… Ну, ладно, раз возвратили, то теперь закрой её получше, что б носа не подсунули и постарайся запомнить, куда поставишь… Ага... да-да… В Карачеве снег пошёл? А у нас еще… А, впрочем, и у нас снежинки замелькали, так что с первым снегом тебя!.. Пока, до вечера, до «спокойной ночи».

А может, прочирикать что-либо о первых снежинках? Ведь так трогательно…
Трогательно и покорно опускались они на землю… или падали? Пойду на балкон, посмотрю поближе и тогда...
А трава-то во дворе еще зелёная-зелёная!.. но скоро от снежинок поседеет.
Первый снег. Робкие, хилые снежинки тихо и покорно падали и падали, не пытаясь еще раз вспорхнуть… И колокола Собора как раз звонят. Да весело как! Праздник что ли?.. Сейчас они опустятся на траву, а, может, и в лужу… Не, о луже умолчим… Ах, как колокола трезвонят!.. Первый снег. Робкие, хилые снежинки, прежде чем упасть на еще не остывшую землю, тихо падали… нет, опускались, не пытаясь еще раз вспорхнуть… Ой, надо к Компу идти и записать… Но кажется, Машка - из школы.

- Мань, чего смурая такая, аль двоек нахватала?.. Ну нет, так нет, чего ж тогда?.. А за что тебя училка выгнала?.. Ну, если ты «просто сидела», так чего ж она? Мань, а вообще-то учительнице обидно, когда ученики «просто сидят», ведь она шла к вам, чтобы передать свои… Да видит, видит учитель, когда его ученики «просто», а не слушают, вот и… А чего ж ты плакала-то?.. Не знаешь. Ладно, и такое бывает, вроде бы и причины нет, а… А в твоем возрасте это вообще нормаль, значит, думать над жизнью начинаешь, значит, душа твоя проснулась… Не хочешь, что б просыпалась? Ну, душа разрешения не спрашивает, она – сама по себе… Дать совет?.. Ты гони, гони от себя депрессию, что б не оседлала… А вот так: нарисуй её в ноутбуке эдаким пятном мрачным, противным, а потом раскромсай, разорви его на части и нажми delete… Ага, и я так делаю, когда… Получится-получится!.. Вот и хорошо… Да ладно тебе! Найдешь себя, ты еще совсем маленькая, а стало быть, всё впереди. Давай-ка я тебя пледом укрою, чаёк заварю… Ну да, обедать потом будешь, как же обедать, если депрессия рядом… Да не шучу я, а если серьезно... или еще серьёзней, то попробуй-ка соснуть, а то, наверное, вчера опять до часа по Интернету шастала… А хотя бы и до двенадцати, всё равно не выспалась, поэтому сосни… и твоя мучительница тоже.

И над чем мои снежинки зависли? Не растаяли б!.. Робкие, хилые снежинки, прежде чем упасть на оттаявшую землю… А, впрочем, надо вначале щи достряпать, курятину стушить, да и рис еще не отварила, так что уже после обеда - к снежинкам, которые - «прежде чем…»

Знаешь, Компуш, когда на кухне хлопотала, а за окном снежинки кружились, порхали, падали... да еще звон колоколов был слышен, у меня что-то сложилось и пока не выветрилось, давай быстренько запишем: 
«Первые робкие снежинки, прежде чем опуститься на подтаявшую землю, пытались еще раз вспорхнуть, но, когда наконец-то падали на траву, припавшую к земле и словно просящую у неё последнего тепла, полёт их завершался. И звонили, звонили колокола празднично и многоголосо, вплетая в их обречённое падение светлые нотки о неведомом нам Единстве…» Ну как?.. Молчишь. А по мне так неплохо получилось, даже переписывать не стану... и еще потому, что ночью кое-что сложилось к эссе. 

А назову его «Диогенчики*», и пока сделаю наброски… нет, черкану, нацарапаю… А, просто запишу вот что:   
«Мой настырный ОППонент сидит на веранде в плетеном кресле, выселенном дочкой из квартиры на дачу, и покачивает ногой: «Что, денежек не хватает, чтобы покупать огурчики и помидорчики? Всё возишься, копошишься на своих грядках». «Хватает, - прерву его - Но дело в том…» И дальше начну ему втолковывать, что в России гавроши, которых так любил воспевать классик советской литературы Максим Горький*, влившись в ряды  борцов «за праведное дело» после революции*, перебили всех деловых людей вроде купцов Рябушинских,  Мамонтовых, Морозовых, да и тех, кто помельче, и тут же нашлись «последователи» Диогена среди сильных мира сего, которые, извратив его отношение к кружке, которую он выбросил, стали внушать народной массе, что надо обходиться малым, слушать только то, что оно, государство, диктует… Короче, жить и работать на «великую идею коммунизма», а потом, когда выдавили из этой «массы» всё, что было нужно для сохранения власти, бросили её помирать с голоду. «Так уж и с голоду!» рассмеётся Опп, на что отвечу: «А что... разве не так? В девяностых перестроечных* и голодали, еле-еле выживали, ведь после семидесяти лет* советской власти и удушения ею всякой инициативы, люди разучились думать своей головой и столько диогенчиков наплодилось, ждущих клича вожака подобного Ленину, чтобы снова идти грабить».

Ну вот, пока, Компуша, на сегодня хватит, надо к передаче «Культурная революция» спешить... А, может, и подсяду к тебе, чтобы проверить почту.   

Да-а, «Культурная революция» для меня – маленькое событие. Михаил Швыдкой ведет её не занудно, умеет держать интонацию «от и до», и темы выбирает интересные, вот и сегодня: «Литература - больше чем жизнь?». А как прекрасно говорил историк Юрий Сергеевич Пивоваров! Да и его оппонент… не помню фамилию. Посидишь в кругу таких людей и ощущение жизни появится, а то… Не везло мне на интересных людей. Всё какая-то мелочь попадалась. А если и была в некоторых искра, то потом гасла. Но ладно, не буду - о грустном.

И сколько сегодня заглянуло в гости в Самолите?.. Тридцать семь. И всё больше в «Ведьму» заглядывали. А в Прозе? Только одиннадцать. Но зато Алинина откликнулась на мои «Шарики колдовские»:
«Вот уж утешили! Как же хорошо пишете! И Евтушенко*… Давно его не читала, но с давних пор в памяти:
Смеялись люди за стеной,
А я глядел на эту стену,
С душой, как с девочкой больной,
В руках, пустевших постепенно…»
Сразу ответить тёзке? Ведь писала как-то, что садится за Ноутбук, как только внучка его освобождает, и сидит за полночь, значит и сейчас может быть - в нём. 
«Рада искренне, что вызвала у Вас светлые эмоции, а то думалось, что мои грустноватые совсем заморочили Вам голову».
Нет, куцевато, надо еще что-то:
«А посему давайте-ка вспомним из раннего Евтушенко:
Пришло без спроса, с толку сбило,
Захолонуло, налегло.
Как не похоже всё, что было,
И даже то, что быть могло!
Я до беспомощности нежен
В рассветном сумраке ночном
Перед прекрасным, побледневшим,
Чуть запрокинутым лицом.
И я, неловко обнимая, боюсь и слова одного!
Я ничего не понимаю, и не умею ничего.
Но всем, чем радуешь и мучишь,
Чему названья не найду,
Меня в любви ходить ты учишь,
А я боюсь, что упаду.
Когда-то музыку написала на это стихотворение, и пела под гитару, так что если свидимся, то непременно спою!)))»

- Да, Ви, чего пищишь еле-еле?.. Ну раз дрова рубил, то оно конечно. Ложись-ка и отдохни… Ага, как только свою железку затопишь, так сразу и… Да ты что?.. спички украли? Ви, а может куда-то сам сунул?.. Ой, и телевизор включают? Да ты, наверно, перед дневным сном забыл выключить, вот и… Еще и посуду бьют?.. Ну не верю в твоих чертей!.. Да и мама не верила, напраслину на неё не возводи... Ну и что, что так сказала о соседском петухе… ну и что, что он курицей заквохтал! Мама пошутила, а ты сразу… Нет, Ви, она не верила в чертовщину и помнишь рассказывала, как дед Ляксей учил её ничего не бояться?.. Ну ладно, хорошо, что ты тоже их не боишься, привык к своим, но всё же пошли их сейчас к чёрту и ложись спать… Ну да, поспишь сколько-то, а потом опять – за роман… Вот и молодец… И я ложусь… Пока, спокойной ночи!
Ой, тёзка  ответила:
«Не свидимся, дорогая. Но и эти Ваши слова дорогого стоят».
Грустноватый последний аккорд дня… но зато душевный.

***

- Тёма, мне надо обед готовить, а тебе делать нечего, так что прогуляйся-ка с пользой для общесемейного блага... А сходи за треской на рынок… Нет, Тем, в Петровский не надо, она там маленькая и перемороженная… Нет, и скумбрию оттуда не надо, надоела, а треску на рынке как-то купила, так потом с таким-то удовольствием ели… Да найдешь ты её, найдешь, я тебе сейчас всё объясню подробно и в деталях. (Как же ему, бедному, неохота!) Значит так, доедешь до рынка… Да нет, до центрального входа, войдешь в ворота, потом – в павильон… ага, где мясо продают, а как войдешь, так сразу налево… Нет, налево, и сразу попадешь в рыбный отдел… Тема, ну не надо в Петровский!.. И не надо скумбрию! (Нет, ты пойдёшь сегодня, пойдешь!) Ну так вот, а как попадёшь в рыбный, так сразу повернёшь уже направо… Ну да, в мясном – налево, а в рыбном – направо, и сразу увидишь прилавок с рыбами всякими-разными, еще за ним такая женШЫна симпатии-ичная стоитЬ… Ну, хорошо, женщина тебе не нужна, но треска нам… И эта симпатичная скумбрией торгует, но ты скумбрию не покупай (Прямо заклинило его на скумбрии!) Нет, Тём, не надо, а попроси треску килограмма на два-три… Да меньшими в магазинах «плавают», а у этой женщины... Ну что, не донесешь что ли два-три килограмма? (Господи, дай терпения!) Ну и что, что из пакета хвост будет торчать… Ну попроси симпатичную, может, она его ампутирует… Ну, а если нет, то с хвостом и неси… Как-как! Возьми пакет побольше и положи её туда прямо с хвостом. (Терпение, только терпение!)  Да ничего страшного, что торчать будет, люди-то носят хвостатую… Да не все на машинах за треской ездят, многие и пешком… (Молчит.  Наверное, думает, чем бы еще зацепить, что б не посылала. А я не откажусь. А я всё снесу! Вот.) Нет, Тём, в Петровском не надо, не надо. (Ой, кажется, одевается!) Ну что, решился?.. Ага, может, и торчать не будет… ага, может симпатичная и отрубит ей хвост... Ну, хорошо, хорошо, купи в придачу к треске и скумбрию. (Оценит ли мой компромисс?) Ага, только одну штуку, засолим к ужину… Пока! Мобильник взял?.. Хорошо, если что, звони.
Слава Богу, ушел. И у меня теперь целый час - с Компом!

Привет, дружок! Уже вытраШШылся на меня, как мама говаривала, своим глазом? Но я вначале - на балкончик сбегаю хотя бы на семь минуток!.. чтоб отхлиять, как опять же мама… Кстати, а найдёшь ли это слово в своей башке?.. Ой-ой, какие мы обидчивые-е! Ладно, не в башке, а скажем точнее: в программе проверочной… Не-а, и слыхом не слыхивала, и видом не видывала, но зато предложила: отхлынуть, хлынуть, схлынуть. Нет, схлынивать не буду, а только охлыну на балконе, сбросив диалог с Тёмой и утреннюю рутину, ибо моему слабенькому сердцу кислород позарез нужен, чтобы… Чтобы что?.. Ой, и Ядва явилась-не-запылилась! А чтобы, моя подружка закадычная, успеть что-то людям сказать... Не лукавь, просто ты дольше пожить хочешь... Ну хочу, да. Ведь Там – неизвестность, а здесь… А здесь хоть и серенькая, но известность?.. Ага, привычная, родная... да потом, может, серость вот-вот развеется и что-либо яркое проглянет... Ну, раз «ага», то давай, вдыхай глубже кислород для своего слабенького… Вот и вдыхаю. Раз-два-три-четыре… а напротив - черные верхушки лип, пятый этаж серенького дома… разворот, раз-два-три-четыре… а напротив - двенадцатиэтажка, но уже желтая... раз-два-три-четыре – черные верхушки… а вниз и смотреть не охота, одна серость, снега чуть-чуть, а посему – к Компу. 

Целых две главки из «Игры с минувшим» отредактировала. И знаешь, Ядва, скажу тебе прямо: ну и перепетом Мобиле* это писательское занятие! Напишешь что-либо и думаешь: вроде бы всё хорошо, а через какое-то время перечитаешь и… «Бли-ин, что ж я написала-то!» Ну, ладно, пойду к тому, что проще, - надо обед готовить, а то Тёма придет с треской, а у меня обеда и нет. Беда!.. Так уж и беда?.. Да нет, дорогуша, это я просто так… для рифмы: обеда-беда.

Ну что, сварить борщ вкусный?..  Так уж и вкусный… А что, разве с бурачком, чесночком и сметанкой не вкусный? А бройлер… бройлерятина, тушёная с морковкой, луком и припорошенная петрушкой с собственного огорода, да еще и рис отварной к ней… что, не вкусно?..  Ладно, успокойся, всё вкусно…То-то ж. И Тёма не капризничает, а спасибо говорит… но только никак не поймёт: ну-не-на-до-ко-мне подходить, когда с Компом сижу с традиционным вопросом! Ох, не надо бы!..  Загудела, зажаловалась!.. А чего ж он! Вот и вчера… хоть сто раз говорила: всё, что увидишь в холодильнике, то и твоё, а он всё равно, как дятел: «А что на ужин?» Или как те капли воды, которыми заключенных пытали: кап по темечку, кап по темечку! Часами, днями, пока с ума ни сводили… Ты уж совсем… Ну да, может, и совсем психованная становлюсь с этой своей писаниной, но что ж делать-то? Раз попала в капкан, то без писанины сразу смысл жизни теряется. И Тёма сознавать это должен, должен, должен! Хотя бы потому, что сам когда-то писал… А, может, он уже забыл… Да уже тысячу раз напомнила!.. Ладно, успокойся, и лучше сосредоточься на том, о чем писать собираешься… Ага, так и сделаю… Ой-ли!.. И ты меня дразнишь? А я вот прямо сейчас сосредоточусь, соберусь… сконцентрируюсь, локализуюсь, зацеп… Всё, хватит тебе... Всё, взяла себя в руки и...

Тёма пришел... 
- Треску купил?.. А хвост ей симпатичная женщина отрубила?.. Повезло тебе. Нет, в холодильник сразу не надо, пусть вначале отхлияет, чтобы почистить и на порции разрезать, а уж потом… Ага, обед готов, так что если хочешь… А я пока а балкон... за кислородом...
Снег-то какой пошёл!.. А, впрочем, снег не идёт, этот глагол снегу… не идет. «Снег кружится, летает, летает…»* И снежинки не сразу опускаются, а вначале взлетают, опускаются, взлетают… словно в хороводе танцуют. И деревья приоделись, а ветки под сугробиками на тени стали похожи. «Земля была прекрасна, прекрасна и чиста…» И почему смотреть на эту порошу так завораживающе отрадно? «Заметает зима, заметает, всё, что было до тебя…» Есть, есть в этой тихой белизне и покорной обреченности снежинок некое пленяющее обещание чего-то. «И верю я, что скоро по снегу доберутся ко мне твои следы…» А если и солнышко из-под облаков вынырнет, то вовсе праздник начнется… нет, зазвенит… вспыхнет, заиграет, приключится? Всё не то. Тогда так: а если еще и солнышко из-под облаков вынырнет, то душа моя и возвеселится…

Вот и снова - двадцать три, пролетают, тают дни!.. Во, прям пол стиха сложилось. Но не будем о грустном. Перед сном бы положительную эмоцию отхватить!.. хотя бы какую-либо заваля-яШ-Шую!.. что б ночью не кричать. Во, а не окунуться ли в Фотошоп минут на двадцать? Пожалуй. Но сначала - в Прозу. Ага, рецка есть. Да от Володи Борейшо
на отрывок из моей «Ведьмы...»:
«Отлично сделано! Рад, что снова имею возможность читать Вас, более или менее освободившись от забот о сайте, который пытаемся сделать. Теперь он очищен от нахлынувшей плесени, а посему, если желание будет, заглядывайте на Аudiolit.ru, Ваши тексты для нас с Антоном весьма привлекательны».
Ну что, сразу и ответить?.. тем более, что мои тексты для них - «весьма…»:
«Владимир! Обязательно приду на ваш с Антоном сайт хотя бы потому, что вы оба мне очень симпатичны».
А теперь можно и в Фотошопе отдохнуть. Сколько ж пейзажей отличных наснимала в нашей роще березовой! Прям, праздник для глаз и души. Нет, такому добру нельзя пропадать всуе, надо по одному помещать на Фейсбуке в каждом посте. Да, так завтра и сделаю, а сейчас... «Последний взгля-а-ад к тебе, мой милый!»… Ой, уже ответ от Володи!
«Спасибо! Мы действительно очень Вам рады».

***

Нет, к компьютеру сегодня уже не подсяду, так может, прошвырнуться куда-либо? Кстати, давно собираюсь в Госархив... что-либо найти о своих предках... Да не пойдёшь ты, три года собираешься, а воз и ныне там… А вот, Ядвочка, и пойду… Прямо сейчас?.. Прямо сейчас и… Ой-ли!.. Вот тебе и ли! Соберусь и пойду, пойду, пойду…

А, может, по этому скользкому проспекту не идти, а сесть в троллейбус и махнуть, к примеру, в «Пассаж», полюбоваться индийскими поделками… Ну, я же говорила… И ты, прилипала, за мной увязалась?.. Я говорю, что ты всегда увиливаешь от намеченной цели... Да не увиливаю я, а использую свободу выбора… Свободу, чтобы увернуться от уже выбранного?.. Слушай, не придирайся! Видишь, иду, подставив лицо солнцу и радуюсь, радуюсь… ой, чуть не навернулась! Вот городские власти, не могут следить за тем, чтобы проспект центральный от льда очищали… А, может, потому не чистят, что боятся плитку повредить?..  Ага, выложили тротуары плиткой, а теперь не будешь же по ней ломом ахать… Ну что, пойдешь сразу в Архив али свернёшь в ЦУМ?.. Не, если сверну, то уже… так что сразу – в Архив.   
   
- Тёма, да не на свидание я ходила, а в Госархив… Ну я ж тебе говорила, что хочу что-то узнать о своих предках… Ага, скоро и сама предкой стану, а всё же… Нет, не узнала. Но в читальном зале познакомилась с директором Карачевского музея… Ага, повезло. И он стал рассказывать, как это делается, сколько стоит… Ой, дорого, аж до десяти тысяч! А если углубляться в века, то и дороже… А потом дороже, что за углублёнными веками надо в Московские архивы ехать, в гостинице жить… А вот так договорились: он через пару месяцев освободится от какой-то срочной работы и позвонит мне. Приятный мужик. Рассказывал об истории Карачева, о том, как докапывался до своих предков. Да! Еще вот что узнала: оказывается, Вася Пищулин… ну тот, первый мой карачевский поклонник, который потом из-за меня в Сибирь уехал… Ага, журналист. Потом и писателем стал, я как-то в Нете его нашла… ага, в Интернете. Так вот оказывается, он тоже писал об истории Карачева и из моей «Негасимой лампады» взял несколько глав… А в Карачев вернулся лет шесть назад, написал свой последний труд и… Да нет, не «не опубликовал», а помер… Ага, вымирают мои бывшие… Конечно, печально, только зря он не нашел меня, ведь мог бы через Виктора… Нет, не очень жалею, но… Кстати, ты ужинал?.. Вот и хорошо, я тоже сейчас перекушу и… ага, и к своему Комп… компьютеру, а то после завтрака только включила, а тут – Платошка… А как ты думаешь, конечно, соскучилась... Ну да, и он - по мне… надеюсь.
 
Привет, соскучившийся! Давай, показывай, нет ли от кого-то чего-то? Ага, есть. От Гугеля Владимира на мой «Гранатовый браслет из минувшего»: 
«Когда увидел в Вашем перечне это название, по спине прошел холодок, - незабываемый шедевр А. И. Куприна*, одно из его тонких и трогательных произведений. А у Вас – переписка с Николя, влюблённым в некую загадочную женщину. Её ответные письма отсутствуют, поэтому трудно представить какова ОНА, героиня? Только чувствуется, что они - люди разного уровня. Она - метущаяся женщина, он - трудяга-производственник… и абсолютный слабак, мямля, хлюпик, - не мужчина! - поглощенный своими страданиями и ничего не делающий, чтобы завоевать любимую. Возможно, Вы хотели вызвать у читателя сравнение жертвенного героя Куприна с современными, чтобы дать простор для читательских домыслов, но увы! Сравнение не в его пользу. Или я ошибаюсь?»
И что ответим, Комп? Ведь прав Владимир, прав. И может, догадался, что «метущаяся женщина» – я, а поэтому надо защитить Николя.
«Владимир, Вы правы. Николя – «не боролся». Но ведь любил же!.. ждал, почти не надеясь, и столько лет! Разве это не достойно уважения? Многие ли способны на такое из современных «героев»? А насчет: «простор для читательских домыслов»… Так ведь, когда читателю всё разжёвано и ему остаётся только проглотить, то – скукотища!»

***

Тёма накормлен-напоен, сидит читает, поэтому хоть на часок – к моему мажору-Компу… И чем займёмся, дружок?.. Не знаешь. Ну, тогда у Ядвы спрошу… А чего думать-то? По традиции сбегай на лит. сайты... А что, пожалуй, так и сделаю. А еще с Аудиолитом надо познакомиться, ведь пригласил же Володя Борейшо… А чего тут знакомиться? Авторизуйся и отсылай главу из «Ведьмы… Ты думаешь, что сразу и?.. Сразу и. Пусть читают… Пусть так пусть. И отошлю пока главу, в которой мама рассказывает, как стала ведьмой. Яндекс – Аудиолит – авторизуюсь паролем «Рясники»… Лети, моя «Ведьма»… Ддомофон!
- Тёма, кто там?
Манька. Вроде бы не собиралась к нам сегодня…
- Привет, Мань! Что это ты внепланово нагрянула, соскучилась нешто? А, впрочем, разве ты можешь соскучиться?.. Да ладно уж, это я так, для красного словца… А-а, ну если о Лермонтове* что-либо узнать хочешь... И срочно?.. Хорошо, что «не», тогда посиди у телевизора, пока я тут с Ком… с компьютером разберусь.

И вначале в Прозу загляну, может, кто коммент прислал… Да, есть от тёзки Алининой на мою «Женщину такую и сякую»:
«Перечитала вчера Ваших «женщин» с прежним ощущением, - жалость... А сегодня утром приготовила пельмени, сидим, едим, я рассказываю, что пельмени эти рядом со мной покупала старушка интеллигентная, попросив взвесить только четыре штуки… видать, денег не было. Ну я и протянула ей несколько сосисок, а она так!.. на меня посмотрела!.. и отвернулась. Так стыдно стало! Ну, рассказала, а мои и уставились на меня с недоверием. А ведь так и было! Но Вы поймёте меня, дорогая, уверена!»
«Да-а, Галочка, в «ситуацию» Вы рухнули со своим порывом. Дело-то это, - от души подать что-либо, - скользкое и даже весьма. Как-то постучалась к нам цыганка с детьми, а я как раз оладьи пекла, ну и дала им несколько. А потом обнаружила их разбросанными по подъезду. Да и нищему иногда бросишь монету, а он как глянет!.. Мой теплый привет Вашим родным, здоровья и вкусных чаёв за доброй беседой».
Пока хватит, надо для Машки Лермонтова вспомнить. 

 - Манечка-а, я готова поделиться тем, что знаю о Михаиле Юрьевиче, а ты готова принять?.. Что так?.. А-а, кинушку вначале досмотришь. И что, интересная?.. А чего ж тогда смотришь, если «так себе»? Скачивать в себя, выражаясь современным языком, надо только самое-самое, а не «так себе», а то места для настоящего не останется… Но мобильник зовёт.
- Да, Агнеш… И что врач сказал?.. Антибиотики выписал. Часто Оливча ангиной болеет, может, ты ей пить что-то холодное даешь?.. Ну, она и сама уже берет из холодильника, что ей надо, я видела… Может, приехать помочь тебе чем-то?.. Ну что ж, тогда лечи дочку, но потом обязательно позвони что и как… Нет, Агнеш, обязательно, ждать буду.

- Итак, Мань, Лермонтов родился… Не надо биографию? А что надо?.. Только идею стихотворений. И каких да каких?.. Ого списочек! Надо том Лермонтова найти... Не надо? А как же мы… В мобильнике? Ну-ка, покажи. Во! Знала, что в Интернете можно всё найти, но что б и в мобильнике? И с какого стихотворения начнём?.. С трех пальм. Это про то, как «В песчаных степях аравийской земли три гордые пальмы… ».. Ага, еще помню. Но как они там росли, не помню... Мобик подсказал, что «высоко»?
          …Три гордые пальмы высоко росли
          Родник между ними из почвы бесплодной,
          Журча, пробивался волною холодной,
          Хранимый, под сенью зеленых листов,
          От знойных лучей и горячих песков…
Подсказывает твой мобик, что «летучих»?
         От знойных лучей и летучих песков.
Ну, чтоб тебя не сбивать, читай дальше по мобику… Манечка, громче! И не глотай окончания слов, а то смысл теряется… Кто такой Араб? Да это не имя, а группа народов в Африке… И что эти арабы у Лермонтова делали? Дай-ка мне твою всезнающую гулюшку: 
          Араб горячил вороного коня.
          И конь на дыбы подымался порой,
          И прыгал, как барс, пораженный стрелой…
Красиво пишет Лермонтов?.. То-то ж, моя золотая, но читай дальше про судьбу пальм… Ага, печальная судьба у них была… как, впрочем, и у многих людей: живут, мечтают, грезят о возвышенном, а явится какая-либо безжалостная и грубая сила и всё... разрушит грёзы… Ну да, идея этого стихотворения о том же, - столкновение прекрасного и грубого. Знаешь, Манечка, в принципе, добро беззащитно, грубая сила часте-енько его побеждает… Не-е, Мань, зло побеждает не всюду… пока, а локально… А локально, значит, местами, в определённом месте, а если бы оно везде победило, то человечества уже… Но ладно, не будем о грустном. Есть ли в твоём мобике стихотворение с такими строками: «В минуту жизни трудную, теснится ль в сердце грусть»… Нет, не помню, как называется… А как ты нашла?.. По одной строчке?
   В минуту жизни трудную,
   Теснится ль в сердце грусть,
               Одну молитву чудную
               Твержу я наизусть…
И как, поняла, о чем оно?.. Ну, конечно, о моменте, когда поэт отрывается от тварного мира и возносится душой… Тварный, Манечка, это мир нашего материального бытия из которого порой бывает так трудно вырваться!.. и подняться в высшие сферы, когда с души вдруг «бремя скатится», когда «сомненье далеко, и верится, и плачется, и так легко, легко!»… И что еще из твоего списка?.. Не твоего, а школьного? И какие еще… в школьном?.. «Белеет парус?» «Белеет парус одинокой в тумане моря голубом! Что ищет он в стране далекой?  Что кинул он в краю родном?..» Ага, и его помню. Кстати, а музыку кто написал для него, не указано? Давай-ка, найди… Варламов. Кстати, романс этот очень популярный, тебе приходилось слышать?.. Ну ладно, еще услышишь… если захочешь. «Под ним струя светлей лазури, над ним луч солнца золотой, а он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой»... Да, это опять Михаил Юрьевич - о мятежной душе… Мятежной – значит, беспокойной, метущейся, ищущей перемен, какой и была душа Лермонтова… поэтому и смерть свою нашел быстро, в двадцать шесть лет. А знаешь, какое стихотворение он написал за две недели до дуэли? Одно из самых прекрасных: «Выхожу один я на дорогу»…Ну, слушай… без мобика:
Выхожу один я на дорогу;
  Сквозь туман кремнистый путь блестит;
  Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
  И звезда с звездою говорит.
В небесах торжественно и чудно!
  Спит земля в сияньи голубом...
  Что же мне так больно и так трудно?
  Жду ль чего? жалею ли о чем?..
Как же я любила это стихотворение декламировать… эдак лет в шестнадцать, семнадцать, когда оставалась одна! Кстати, к нему и музыка есть, но чья? Поищи-ка в своём башковитом и всезнающем, пока я буду вспоминать...
            Уж не жду от жизни ничего я,
  И не жаль мне прошлого ничуть;
  Я ищу свободы и покоя!
  Я б хотел забыться и заснуть!..
А-а, Шишкина? Не помню такого композитора, но музыка отличная.
Но не тем холодным сном могилы.
  Я б желал навеки так заснуть,
  Чтоб в груди дремали жизни силы,
  Чтоб дыша вздымалась тихо грудь;
Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
  Надо мной чтоб вечно зеленея
  Темный дуб склонялся и шумел.
Классно?.. Ага, глубоко, поэтично. А еще вот к такому его творению есть музыка: «Нет, не тебя так пылко я люблю…» Тоже Шишкина? «Не для меня красы твоей блистанье, люблю в тебе я прошлое страданье…»  Хорошо-хорошо, петь не буду, но ты скажи: не кажется ли тебе Лермонтов устаревшим, архаичным?.. Нет? Это, конечно, здорово, что даже нравится, значит, есть в тебе нечто… Но на сегодня харэ и домой пошла?.. Да я думала, что останешься… Ну да, конечно, раз мама тортик испекла, то… у нас же тортиков не предвидится… А потому, Манечка, что нам сладкое уже вредит, да и хлеб белорусский с маслицем сливочным вкуснее тортов разных… А вот узнаешь «почему», когда проживёшь эдак четыре раза по семнадцать… Пока, моя, золотая, приходи лпять, Михаила Юрьевича… проходить будем. Ага, пока-пока, не растеряй по дороге то, что уже прошли! 

- Тёма, я ж тебе миллион раз говорила!.. Ладно, повторю и в миллион первый: на ужин всё и в большом ассортименте… особенно яйца, на второй полке холодильника, а если еще что-нибудь найдёшь… А я не нервничаю, а просто поотчётливей, погромче… и не ищи чай на этой второй полке, он – над столом, в баночке от кофе, там, где хлеб лежит… Да, ладно уж, это я пошутила.
И что у меня осталось на сегодня? Тёма ужинает, Машка тортиком идёт лакомиться, по телевизору… А по ТВ только «Новости». Посмотреть или потерпеть до обзорных в субботу? Пожалуй, потерплю. Да! «Культурная революция» сегодня. Вот в ней-то и  «поучаствую».   

Хотя и поздно, но всё ж загляну на сайты. И сколько гостей было сегодня?.. Сорок семь. Ах, если бы знать, что все они не только заглядывали, но и читали... А в Аудиолите на «Ведьму» уже кто-то откликнулся… да нет, не кто-то, а «хозяин» сайта Антон Чижов:
«Не, кусками читать это абсолютно бессмысленно. Возможно, маломальский объём и даст цельное впечатление, а пока это – вроде как из длинной дорожной песни куплеты душевные до безобразия и куцые до расстройства психики».
И что значит такой отклик? Просто добрая ирония или... Или обидеться на «душевных до безобразия» и больше ничего не посылать в Аудиолит? Ладно, ночью подумаю, а тебе, Компуша, ночи спокойной и бездумной.

***

Вроде бы и не трудно всё это... ехать на автостанцию, сесть в автобус на Карачев, а всё равно… А что «всё равно»?.. Когда возвращаюсь домой после визита к нему, то всё равно как перебаливаю от того, в чём он живёт... Да ладно тебе, для него условия – не главное, а то, что может свой роман писать... Да, конечно, но... Отвлекись от брата и посмотри, как лес оживает!.. Да-а, березки распушились, сосны и ёлочки ярче стали, словно их лаком сбрызнули… Хорошо сказала... Смотри, а какие яркие поляны желтых цветов! И в весенних болотцах любят расти. Как же прекрасно смотрятся! Ведь под колёсами - серый асфальт с непросохшими лужами, а они под деревьями вспыхивают ярко-жёлтыми полянками, словно вырываются из паутины сплетённых веток… «Паутина веток». Тоже неплохо… Вот и Платошка недавно - про паутину, когда дочка спросила: ты, мол, дедушку Витю помнишь? «Помню - ответил. – У него в углу во-от такая паутина была», и ручки широко развёл. Ну, надо же, годика полтора ему было, когда в Карачев возили, говорить еще не умел, а когда смысл слов осваивать начал, то и выдал своё давнишнее впечатление о берлоге дедушки Вити… Ну что ж, пусть помнит, может пригодится… Да дело не в «пригодится», а для… А для чего?.. Ну как же, просто надо помнить… А, может, не надо?.. Ой, надо позвонить братцу, что б калитку открывал, а то полчаса буду ждать, пока до неё докандыбает... «Ви, привет. А я уже подъезжаю к Карачеву. С калитки замок снял?.. Ну и хорошо. Скоро буду. Жди».    
 
Сидит у ступенек в коридор, ждёт.
- На солнышке греешься?.. Да нет, я здесь пристроюсь, на ведре… Ага, вот эту дощечку брошу на него, мешочком прикрою и присяду. Что-то вымученный ты, опять ноги болят?.. И чем тебе помочь?.. Да знаю, что не помогу, вот только гостинцами. Помидорчики тебе свежие привезла, груши... Ну, конечно, из Турции, до наших еще далеко. Угостить грушей? Но помыть бы вначале… А как я пройду в дом, Кейт же лает, забыл меня. Ладно, я ему сейчас курьих ножек дам, может, за взятку пропустит. И кошки повылезли из-под пола, в глаза смотрят. Нате, кыси, и вам по лапке, а ты, собачка красивая, собачка умная, разреши пройти в хату, я только за ножиком… Не-е, скалит зубы. Кейт, ну пожалуйста! Может, еще лапку дать? Кейт, на еще две, только пропусти. Ладно, сейчас выдохну, вдохну и-и вперёд!.. Вот-вот за ногу! Нет, пропустил. Где ж ножик-то найти? На столе нету… на ящике - тоже. А, вот он, на полу. А вода у него есть, чтоб обмыть? Есть полведра. А теперь – назад. Мимо Кейта… и смело, нахально, чтоб видел: не боюсь! Ура! Пропустил!

- Ви, вот тебе груша… Ви, не надо ножом поддевать, а то сорвётся и на землю... Упала. Ну вот, видишь… (А инсталляция вокруг! Взгляд не на чем успокоить.) Ви, может, в хату пойдем, а то ты устал… Вот так, опирайся на меня… еще одну ногу, другую… вот так, почти дошли… два шага осталось, садись, приляг. (Да кровать ли это? Одеяло, куртки, шубы…) Может, обезболивающее выпьешь?.. Не знаешь где. Так ведь Наташа тебе несколько упаковок купила… Опять черти утащили?.. Любят именно обезболивающие таблетки?.. Ви, ну как они разбираются в таблетках, читать что ли умеют? Ладно, пойду в аптеку, еще куплю… Не, Ви, пойду, а потом вот сюда их подвешу, что б черти не дотянулись. Чего тебе еще купить, может, сока фруктового?.. Ага, куплю и творожку, и сметаны.

(Часа через два.)
- Ви, ну… Поеду я, ведь мне у тебя даже прилечь негде, но завтра, прямо с утра, опять приеду.
А на следующее утро услышала по телефону голос Наташи: «Позвонил Сашка, сосед Виктора, и сказал, что он лежит на полу, на кровать не может взобраться, и мы с Максимом и его другом едем в Карачев, чтобы забрать к себе».

Он цепко смотрит потемневшими, бездонными глазами, здоровой рукой не отпускает мою, пытается что-то сказать. Нет, не могу понять!
- Наташ, может, он есть хочет? - Нет, только недавно поел. – А врача вызвала? Ну, значит, будем ждать.
И пришел уже к вечеру. Пожилой, низенький, в сером костюмчике, в руках – потёртый портфельчик. Молча, прошёл к «больному», посмотрел на него, откинул одеяло, взглянул на ноги, покачал головой. Взглянул и Виктор на него. Да так живо!.. улыбка даже мелькнула. Значит, понравился врач. А тот присел на краешек кровати и на табуретке стал выписывать рецепты, объясняя их действие себе под нос, а потом, вдруг сказал тихо: «И зачем живём? Ведь все равно умираем, умираем. Да и планеты гибнут. В Космосе такое творится!» Взглянула на меня Наташа, я - на неё… И уходил, - маленький, сгорбленный, серенький, - словно извиняясь.

Крик отчаяния - во мне! Чувствую, не выбраться брату из этого падения. Отвлечься бы! Но чем? Попробовать подсесть к компьютеру?.. Нет, писать не могу. Читать тоже. Переписку с каким-нибудь автором найти? А, попробую. Ну, хотя бы вот с этим, с Погореловым Михаилом. Помню, бодро мы тогда начали перебрасываться отзывами, но потом… Я - на его рассказ «Барсик»: 
«Михаил, Ваш рассказ трогает. У Вас метафоричный, упругий и лаконичный язык, а писать так трудно, - зачастую чувства растекаются и удержать их в нужных берегах не просто, но если удастся!.. И Вам удалось».
«Галина, как же Вы правы, дорогая! Аж сердце ёкнуло. Да, трудно удержаться в «нужных берегах», сложно писать и быть при этом кратким. Руку несёт и несёт, и не знаешь куда. Впервые получил такой отзыв, который, поверьте, очень ценен. Спасибо от души».
Я – на его «Попутчики»: 
«У Вас безусловно есть талант видеть, слышать, чувствовать и сделать вроде бы мимолетное «событием» для читателя. Но опять же, Михаил, и в этом рассказе эмоции Ваши довольно часто выплёскиваются из того русла, которое хотите «прорыть» сюжету. Вам бы – глубоко чувствующего редактора! Но попробую и я, вот таким хотелось бы видеть абзац вашего произведения:
«По бугру - короткая лесополоса из акаций, но, выехав из неё, он вдруг увидел хутор почти рядом, и сразу же дохнуло тем самым теплом, к которому не спешишь, а, сломя голову, бежишь после долгой разлуки.  Их пока разделяла широкая пойма, но сразу же, на спуске, они пересекли небольшую речушку, которая, нырнув вправо, на изгибе, стыдливо спряталась за камыши. В самой же пойме Кура, - как нарисованная! – вихляла вверх между буграми к станице, а только что открывшийся хутор был обложен болотами с редким камышом да чаконам, от ветра к воде прилёгшим, и редким леском.  А с бугра, вдруг сорванная ветром, вспорхнула еще редкая осенняя листва, и вместе с пылью заметалась у дороги, потом вдруг накрывала разом машину, отчего старушка замахала руками, словно сбивая с себя пыль.»
Простите за такое моё «видение!»
«Спасибо за обширный отзыв. Польщён. Честно! «Видение» Ваше очень понравилось.
Вы чувствуете меня. Читаю и я Вашу «Ведьму». Медленно читаю.  И душою благодарю. Благодарю за труд Ваш, благодарю за прекрасную передачу нашего удивительного русского языка. По мне - это хлеб насущный, основа жизни нашей» .
Потом и еще мы переписывались, но те наши письма включу в отдельный сборник, если… 

И снова с клубникой и мороженым – к брату. И снова его взгляд тёмный и… словно уже ОТТУДА! Ну, что хочет сказать?! Глажу по руке, по волосам: тебе тяжело, но ты не одинок… мы любим тебя, знай… еще подержишь в руках книгу, роман свой. Смотрит. И уже не пытается говорить.

Комп, спаси хотя бы на час от настоящего!
Володя Борейшо. Рассказ «Восход».
«У Кутеповой Таньки котенок жил – махонький совсем, с язычком розовым. Из блюдца лакал, да ссал по углам, паскудник. Бабка ворчала:
- На что писюкастого такого взяла? Хошь, утоплю?
И громко смеялась, пуская из стальнозубого рта беломорные кольца. Кутепова жалась в кухонный угол, запихивая ссунка глубже под кофточку, и шипела в ответ:
 - Убью сука старая, тронь только. Видит бог – насажу на вилы, тварь.
Бабка закутываясь в дым и становилась большой, как водонапорная башня. Гремела ухватом, и грозно рыкала»
Володя всё тот же, - сурово о суровом. Не такое бы сейчас! Но дочитаю:
«И теперь вместо обычного солнца над озером всходил кот. Морда его лоснилась, довольная, будто сметаной хозяйской объелся. Глаза – добрые, но хитрые (а какие у котов еще глаза-то бывают?) щурились, словно удивленно, но в то же время и с пониманием. Его тулово еще не показалось, но отчего-то Витальке подумалось, что вылезет он весь сейчас из-за горизонта – огромный, вальяжный котище, - и заглотит всех. Как щука живца. Тогда и закричал Виталька, побежал от восхода к закату, не понимая, что бег его вечно длиться будет… Пока Земля вертится. Пока травы растут. Пока птицы летают. Пока люди умирают…»
Отложить чтение?.. Нет, всё же дочитаю.
«А вот зачем вместо солнца по утрам теперь кот восходит, так никто вопросом и не задался. Не нужно им этого было, наверное. Лишь бы светло было. К чему интерес к светилу такому? Глядишь, и угаснет, рассердившись. И придёт всем конец. Пусть светит. Гори, огнь светлый, гори».
Хорошо, хотя бы в конце – свет... солнце. Правда, не взошедшее, но всё ж… Написать ему что-либо?
«Володя, пишете вы густо, ярко, пахуче, - завораживающе. Начнёшь читать – не оторваться, даже сразу не постигая: миф, притча, реальность? Но с котом Вы всё же перемудрили))). Ну, убили его, зарыли, и ладно. Зачем же мифологизировать животное? Может, тогда надо было как-то убедительней - об этом? Чтобы я читатель, поверила».   

День славянской письменности. На Красной площади -  двухтысячный хор, зрители под зонтиками, но как поют! Словно соборное бдение.
А Виктор уже лежит, отвернувшись к стене, и когда прихожу, даже не пытается повернуться ко мне.
- Ви, ну пожми руку, если слышишь! - Нет. - Ви, ну пожалуйста, взгляни, подмигни! Ведь дочке улыбался!
А Настя прилетела из Испании. Красивая, улыбающаяся Настя. Склоняется над ним, что-то рассказывает, треплет за руку... И отзывается! Но не мне. Чем обидела?

И снова перед сном - тот хор. Как утешение.
И разноцветные зонты - букетами.
И песни, - живая память.
И зловеще-яркий закат - за башнями Кремля…

Наташа спросила Виктора, когда еще говорил: «Может, все же дотянешь до издания своего детища? Людка в сентябре обещала». А он: «Какая разница? Выйдет он со мной или без меня». И мне как-то по телефону: «Всё. Поставил последнюю точку в своей эпопее». А раз последнюю… Да и в Карачеве один жить уже не сможет, - сил нет, - а без того и другого… Зачем жить?

Снял нагрудный крест. Почему?! Может, просто мешал?.. А, может… «За что меня Бог так?.. Я же служил ему, молился». Нет, не должен он так думать, не должен!

Как спасение, опять - к Компу… Как-то написала автору Владимиру Пастухову на его размышления «О Воскресении»:
«Немного, но читала философов о Воскресении, и теперь скажу: Единство, (или Вселенная, Атман, Бог…) с невероятной силой подталкивает всё живое к размножению, закладывая для продления жизни непостижимое число клеток в любом живом организме. И это значит, что Божеству непременно нужно другое, - новое. И Оно питается этим новым, поглощая тех, кто уже «созрел», не щадя их опыта, разума, а стало быть, хотя человек и бунтует против утраты своего «Я», но с этим надо смириться и не уповать на Воскресение».

День был жаркий, наполненный радостной весенней зеленью и солнцем.
Не думала, что на кладбище придут столько… И говорили его ученицы искренне, взволнованно благодарили своего учителя. Не знала, что их так много. Ну да, они же из другой, неведомой мне жизни брата.
И я: Да, Виктор был мне отцом… лучшее во мне – от него… не встретила человека цельнее, ибо всю жизнь – «Троицыну дню»… но не дожил до издания своего детища совсем немного, чтобы «подержать в руках»… и до праздника Троицы - всего один день… а, может, в этом есть Нечто?
И - небольшой фильм из его фотографий, смонтированный за ночь дочкой и внучкой.
И - песня его любимая: «А на том берегу незабудки цветут, а на том берегу звёзд весенний салют, а на том берегу мой костёр не погас…»
 
***

- Тёма, хочешь драму расскажу?.. А вот такую. Вчера перед сном иду зубы чистить, а по белой ванной черный таракан мечется… Ага, огромный одинокий таракан. Думаю, откуда взялся?.. ведь у нас давно их нет… Да китайским снадобьем их истребила. Но дохлых не видела, а живых не стало… Ну, наверное, не понравился им гель зарубежный и сбежали, да еще другим заказали, чтоб сюда не совались. Но отвлеклась от драмы. Так вот, смотрю на этого одинокого и мечущегося таракана и думаю: наверное, от соседей ушел, что под нами, испугали его те чем-то и поднялся, спасаясь, этажом выше. И что с ним делать? Не хочется ж перед сном убийство совершать… Да, конечно, и - после... Так вот, бегает он, мечется. Паника у него. Бедолага, думаю, видать, и таракану жить охота. А, может, и он знает, что такое смерть?.. И решила: ладно, не буду убивать насекомое и слегка подтолкнула к сточному отверстию, а он и не захотел туда! Ду-урак, я же шанс тебе даю выжить! Еще раз, еще… Ага, наконец, свалился, а я ему вослед: ползи, ползи, дружок, назад, домой! Но тут же: а как рот полоскать буду?.. ведь моего, спасенного, смыть может. И, набрав в рот воды пошла на кухню, к раковине, чтоб она не сразу ему – на голову, а понемногу... Да понимаешь, а вдруг этот таракан любознательный и ему захотелось расширить познания мира? А, может, он – не ординарная личность… тараканья, но личность, а таких, между прочим, всегда поджидают неприятные и опасные ситуации, ты сам попадал в такие… Нет, и всё же хорошо сделала, что не пришлепнула его, пусть живет, вот только ночью… Да когда просыпалась, то каждый раз вспыхивало и вспыхивало: и как ему там, в этой темной, сырой трубе?.. Что еще? Ах, и как же ему там одиноко!..  ах, и как же страшно ему там!.. Да нет, заботы мои не только о нём, но опять и опять проносилось: а может, захлебнулся?.. а, может, и выползти из трубы не успел, смыло его с нашего пятого аж до самого первого. В общем, наваждение какое-то. 

Привет, Комп! Не соскучился по мне?.. Нет, не соскучился, у тебя же сердца нет, а моё… Ладно, и что у нас с тобой новенького в Прозе. ру? О, от Володи Борейшо:
«Благодарю!»
За что это он? А-а, я же в отклике на его рассказ написала, что он в нём с котом перемудрил и зачем мифологизировал его. Комп, и впрямь, зачем? И вот:   
«Хорошо, хоть так написалось. Думал, что уже - всё».
Флегма этот Володя, а вот почему-то и чем-то притягивает. Комп, не подскажешь?..
Ну да, наверно, потому, что я и сама…

- Да, Тёма… Глухов приехал и к нам идёт?.. И на сколько дней?.. На день. Ну, хорошо, встретим, накормим-напоим, спать уложим… Да нет, он не обременителен, но какой-то уж очень монотонно-скучный… Да нет, Тема, скучный и монотонный… для меня, а тебе с ним интересно?.. Ну, вот, видишь. Да, конечно, выпьем, поговорим. При наших развлечениях и Глухов… 

Может, начать записывать о Викторе то, что еще не ушло? Конечно, тяжело - по свежему... Помню, когда он в деревне преподавателем физкультуры работал и приезжал домой, то привозил мне несколько жамок… Во, вспомнилось название теперешних пряников! Так вот, жамки эти почему-то были чёрствыми, но когда я залезала на печку и грызла их, то казались они настоящим лакомством!.. И еще помню: как-то послала меня мама встретить корову из стада, но та пришла сама, а я… А нашла она меня уже в двенадцатом часу ночи, висящей на заборе городского парка… смотрела концерт заезжих артистов, и гнала домой толстой верёвкой. Вбежав я в хату, забилась меж кроватью и стенкой, ожидая: вот-вот достанет! Но вступился Витька, прикрыв собой: «Да ладно, мам, прости её. Она больше не будет». Вот, доброе о Викторе вспомнилось, а злое и что б обидел... Нет, не припомню. А, впрочем... Лежу я как-то на печке… это мне уже лет пятнадцать было. Лежу и с таким интересом читаю роман Бабаевского «Кавалер золотой звезды»! И тут входит Виктор, спрашивает: что за книга? Показываю. А он выхватывает её из моих рук и бросает под стол. Я – в слёзы! А он даже и утешать не стал, а только сказал: «Никогда не забивай голову барахлом!»... Ой, домофон пикает! .

Привет, Мань, привет, моя золотая… Нет, не знаю, где твоя подзарядка. А ты точно у нас её забыла?.. Ну, слава богу, что нашла. И сразу убегаешь?.. Вот и хорошо, что минут через пять, успею… Да спросить хочу. Опять с мамой поцапались?.. Нет? А она звонила… Да конечно, ты не виноватая… Да конечно, ты только посуду не помыла, а она… Манечка, но ваши «горы посуды немытой» мне уже ночами снятся! И моечных средств навалом, и моечную машину купили, а помыть посуду – проблема!  Да что ж это такое?! Представь-ка себе, как мне в детстве приходилось мыть: вначале за водой сходить, потом налить керосина в примус… Что за примус? Мань, да ты не лишена любознательности, зря я на тебя… А примус - такое устройство, чтобы еду варить, воду греть, и штука эта вроде маленькой летающей тарелки… Нет, без иллюминаторов, но на трех ножках. В эту тарелку заливался керосин, посреди горелка была вкручена и когда горела в одну сторону… А вот так и «в одну». Если керосин плохой, то засорялась и её надо было то и дело прочищать иголкой… Да нет, не той, что шьют, а специальной, которую сами делали из жести и тонкого проводка, а чтобы огонь во все стороны горел, надо было ею… А кастрюли ставили над горелкой, ножки то у примуса длинные были, над горелкой загнутые. И вот поставишь кастрюлю на них и качаешь, качаешь… Да не кастрюлю, Мань, а насос… насосом надо было накачивать примус, чтобы керосин в горелку нагнетался, начинал фонтанировать и тогда его спичкой поджигали… Нет, страшно не было, но хорошо наладить эту штуку под названием примус… Не знаю, почему так назывался. Может, сокращенное от примитивное устройство… прим плюс ус? Нет, не знаю… И кто его изобрёл, тоже не знаю, в Нете посмотри… Конечно, а вам откуда знать? У вас же теперь газовые горелки, моечные машины… которые вы ленитесь даже одной кнопкой включить… Ага, отвлеклась я. И на чём мы процесс мойки посуды в моём детстве прервали?.. Ну да, уже налили подогретой воды… на примусе!.. в тазик, помыли тарелки-ложки-вилки, сменили воду на холодную, ополоснули, слили все воды в ведро, вынесли к помойной яме, выпл… Хватит? Ладно, мне хватит, но вам-то! Включил теплую воду и мой себе на здоровье. Одно удовольствие!.. даже и без моечной машины… Нет, Манечка. Нет, нет и нет. Не пойму я тебя и не приму твоих оправданий, так что даже не пытайся… Так мама ж на работе, а ты дома, ничем не занятая, так чего ж не помыть-то?.. Вот что, моя радость, я пообещала тебе премию на окончание школы, так давай договоримся: если в течении недели мама ни разу не пожалуется на тебя… и на гору немытой посуды, то получишь определённую сумму, а если… И не обижайся, пожалуйста, ибо других рычагов воздействия у меня нет… Вот и хорошо, вот и умница. Может, с годами и мудрой станешь, как твоя бабка… Да ладно, шучу я, шучу…
Пока, моя золотая, пока! До следующей... подзарядки… И тебя - в щечку.

Бутылка водки, кусок колбасы, коробка конфет «Королевский шарм» - от Коли Глухова.
За что выпьем? За встречу, и чтобы не последняя?.. Выпили. Наш салатик из помидоров, свежие огурчики… ага, с наших грядок, а у вас, Николай, есть дача?.. Ну и правильно, что бросили. Дача, как и огороды – атавизм советский, когда своим да своим запасались, а теперь всего полно… Ага…  да… Ещё грудинки нарезать? А колбаска твоя вку-усная… Не твоя, а белорусская?.. А-а, украинская. Вкусная колбаска, кажется, и впрямь из мяса.
И долго еще редакторствовать будешь? До следующего мая?.. О да, договор могут и не подписать, по себе знаю... Может, сальца хочешь вкусного, сегодня купила… Сейчас, сейчас нарежу. Что-нибудь еще пишешь?.. Нет... Я ж говорила, что вкусное, только вот горчицы к нему нет. А членам Союза писателей льготы есть?.. По шестьсот рублей в месяц? И то - дай сюда. Огурчики, огурчики наши свеженькие ешь... Опять выпьем?.. Ну да, за творчество, хотя уже… Нет, помидоры с базара, наши еще растут. Да-а, ну какое уже от нас творчество? Но все равно выпьем, может, после этого и натворим. Тебе еще салатик из помидор?.. Ну, тогда ещё грудинки… Нет, Николай, ни разу не была на своем телевидении с тех самых пор как не продлили тот самый договор, о котором и ты... Да руководит там зараза одна, которая в свое время моего доброго начальника на тот свет отправила… А вот так. Она, как он говорил, вдруг «раскрылась» пере ним, за что и сделал своим заместителем, а она «раскрылась» и перед коммунистом-губернатором области, с которым он не ладил, ну, тот сделал её председателем Комитета, чего её «покровитель» и не пережил... Да-а, печальная история. Выпьем еще? Ну, тогда кофейку заварить?.. Ага, сейчас...

И всё же погожу с воспоминаниями о Викторе. Надо, надо на какое-то время чуть отвязаться от него... Звонит кто-то. Ну да, это она, соседка с третьего, узнаю «почерк»: один звонок, но длинный.
- Проходите, Надежда, Борисовна, проходите. (Свитер-то у нее на груди зашит кое-как, наверное, на ощупь штопала… почти слепая-то.) Да нет, банки мне не нужны, консервировать нечего… А вы их в подвал отнесите, может, летом пригодятся. (И нитки не по цвету... синими - по желтому.) Нет на вашем лице синяков, Борисовна, а как вы упали с кровати?.. Ну да, потихоньку вставать надо, а Вы спросонья и сразу… А нога чего забинтована?.. Ой, опять кот поцарапал. Вот зараза! Бедная вы моя. (Волосы-то у нее сегодня чистые, пушистые, но седина заметнее… а вьются как! Спросить: вы, мол, завивку делаете или они сами? Не, не буду.) Да наверно, потому дочка Вас не жалеет, что некогда ей. (Полновата Борисовна, полновата, ей-бы похудеть.) Ну, раз пьет… Сына на такую зарплату хорошую взяли? Вот пусть теперь и держится за эту работу, не выпивает, он же мастер хороший, набойки мне отличные сделал. (Ой, о своей работе начала. Что-то она меня заговаривает, наверное, опять деньги занимать пришла.) Конечно, Вы добрая, вот Вас на всех работах и любили. (Лицо у нее вроде как рябоватое. Отчего? И не спросишь, неудобно.) А муж картошку на даче копает… Ну, что вы, Надежда Борисовна, зачем Вам помогать ему, он сам понемногу, помаленьку… (Не рассмеяться б! Ну как она, почти слепая, картошку эту в земле находила бы?) А чего Вы боитесь? (Сидит, молчит. Ну да, сейчас денег и попросит.) Не бойтесь, Борисовна, говорите. (Ну, что я сказала!) И сколько Вам дать? (А ведь уже тысячу заняла.) Вот Вам пятьсот, зажмите крепче в руке. (Надо б в карман ей положить, а то еще потеряет, спускаясь до третьего.) Да нет, не две тысячи будете должны, а полторы. (И чего она купюру-то сворачивает вчетверо? Сунула б в карман, да всё.) А-а, так Вам не пятьсот надо, а еще тысячу? (Что-то с каждым месяцем всё больше занимает. Но уже встала, уходить собирается.) Тогда вот еще пятьсот, зажимайте в руке. (Не уходит. Наверное, собирается отблагодарить, рассказав что-либо.) Нет, Борисовна, мне не скучно одной. Да потом надо сегодня к сыну сходить. (Конечно, слушать её можно, но ведь каждый раз - об одном и том же, об одном и том же! Нет, кажется. передумала развлекать, уходит.) Ага, пока… осторожней по ступенькам спускайтесь, за перила держитесь, вот так, так…   

- Ну Тём, проводил коллегу? Долго ты что-то… Конечно, зато наговорились вволю… Нет, Тём, а по мне скука с твоим Николаем... Нет, скука. И знаешь, пока ты его провожал, у меня образ его нарисовался… А вот такой. Похож он на озерцо, подёрнутое ряской, и вроде-бы в этом озерце иной раз рыбка под тиной мелькнёт, и вроде плеснёт что-то, но всё равно тихо, спокойно. Скучно! Как тебе мой образ?.. Молчишь. Ну и ладно, и молчи, раз не согласен… Ой, даже под дождик попали? Давай куртку на плечики повешу… Ну да, пока он – за билетом, пока вещи из камеры хранения… Два чемодана тяжеленных? А что он сестре в них везет?.. А может, книги свои изданные, но нераспроданные… И еще издал? Покажи-ка. «Друг ты мой, товарищ Пимен…» Длинновато для названия… А-а, ну если из Есенина… а что за Пимен?.. Забытый поэт и прозаик Карпов. И что, Николай эту книжку – о нём?.. Значит, просто приклеился к Пимену, а своего уже не пишет... Да нет, неплохо, что пишет о забытом поэте, но я к этому как-то… Да отношусь к литературоведам с лёгким пренебрежением. Приклеятся к таланту и-и пошло-поехало… Да конечно, нужны, нужны и они, но я… Ой, а надпись-то дарственная какая! «Артёму Качанову. Учителю. Всегда стремлюсь к твоему уровню». Ну и ну!.. Да что я могу сказать о такой… Наверно, когда-то ты и впрямь был для него учителем... как, впрочем, и для Володи Володина, а потом… Да нет, Тём, после пятидесяти пяти ты перестал учительствовать и стал жить только собой любимым… Ну, как «не так»? Так, да еще как «так»!

Ну что, завершить этот день Гришей?.. который еще пишет? Правда, не мне… и уже с пол года как… А жаль! И выберу-ка вот это его стихотворение в прозе… или прозу стихотворную?
«Уходя, уходи. Мир - любому проливу! В одну реку войти не даровано дважды. Уходя, уходи. Возвращения - лживы, как мираж в Кара-Кумах в час полуденной жажды. Уходя, уходи. Возвращенья, - как водка. Слёзный рай до утра. Ну, а утром - похмелье. Возвращенье. Оно, - как дырявая лодка, в нём спасения нет. В кораблекрушенье».
 
***

Хочу осуществить навязчивое желание осовременить свой рассказ... еще в молодости его написала, и начинался он так:
«Тишка не может уснуть и, уткнувшись в подушку, плачет: ну зачем он здесь, в этом шумном доме, где так много ребят, которые и сейчас посапывают рядом? А еще неотвязно перед его глазами висит…»
Что-то не то ты сморозила… Ой, Ядва, привет! Давно ты не являлась пред мои ясны очи. А что сморозить-то?.. Подумай, прежде чем писать… Ладно, теперь напишу так:
«А еще не уходит, не тает лицо чужой, в белом халате женщины, которая чем-то блестящим…»
Нет, добавлю эпитет:
«холодным и блестящим снимает с его головы волосы и те…»
- Да, Тём?.. Да нет, в магазин вроде бы не длячего и не длязачем.  А, впрочем, купи-ка ряженки и сметаны… Сметаны двести грамм, а ряженки пакет… Тёма, ты же всегда покупаешь ряженку пакетами по пол-литра, зачем тебе сегодня – в литрах? (Ох, всё бестолковей и бестолковей становится.) Ну хорошо, ряженки купи пол-литра, если тебе так удобней, а сметаны двести грамм… Нет, сметаны не надо пол-литра.
« … а те беспомощно и обреченно падают колечками ей под ноги. И ему жаль их до слез! «Почему я здесь? Зачем? Сбегу, все равно сбегу!» – думает он и, сжимая в зубах кончик наволочки, плачет...» 
Пожалуй, так и начну…
 - Тём, а ты еще не ушёл?.. Ага, ряженки пол-литра, сметаны двести грамм. Кстати, купи и масла подсолнечного… Тема, продают его не в разлив, а в пластиковых бутылках… Да, одну бутылку.

Знаешь, Ядва, честно говоря, боюсь, что не смогу сделать из этого рассказика что-то порядочное. Может, и не браться его переписывать?.. А когда ты его написала?.. А было мне тогда… ну да, девятнадцать лет, а вот теперь надумала осовременить его. И уже с неделю мечется в голове идейка переписать так: писатель, у него творческий кризис и поэтому едет в деревню «своего босоного детства» чтобы…Чтобы «босоногое» помогло выйти из кризиса?.. Ага. Думаешь, не поможет?.. Это уж как ты поможешь своему писателю… А справлюсь ли?.. Главное – верить… Ну, ежели верить, то – вперёд и ввысь!

Итак, приедет он в свою деревню, осмотрится и подумает:
«Как же поредела моя деревенька! Хаток - с десяток, да и те вот-вот… Но хорошо, хоть дорога есть, проехать к ней можно, а вот переночевать…» 
Нет, вести диалоги с дневниками проще, там всё течет естественно, цепляется одно за другое, а писать рассказ… Ну да, ты - реалист чистейшей воды. В рассказе надо что-то придумывать, воображать, а у тебя с фантазией напряжёнка… Да, конечно. Вот и сейчас никак не воображу: и что мой писатель дальше будет думать?.. Ну, если он родной своей хаты не нашел, то… Благодарю, Ядвочка, за подсказку!
«Родной хаты уже нет, а стучаться в чужую?.. Нет, остановлюсь-ка вот здесь, на берегу речушки. Место отличное, даже и заночевать можно».
Ага, оставь своего писателя у речки без еды, без воды, но зато комаров!.. Не, без воды нельзя... и тогда:
«А что? Ноутбук со мной, перекусить чем найдется, вода есть. Моя частая жизнь на колёсах приучила «всё моё носить с собой», так что утром – в гостиницу, а сейчас, при свете фар…»
Молодец, выкрутилась… Ядва, ну пойми ты, ведь ему обязательно надо остаться у речки, под ивой. На природе думается хорошо, вот и он:
«Может, вспомню что-либо из моего босоногого детства».

И вспомнит то, что возьму из своего раннего рассказа… хотя бы вот этот отрывок о том, как они с бабкой дружно жили, как помогал ей, а потом:
«Но вдруг стал замечать Тишка, что глаза ее впали, лицо сморщилось, как моченое яблоко, и она нет-нет, да ложится на кровать. А когда спросил её, чем бы помочь, то ответила: «Вот выпила б сейчас чайку с лимончиком да булочкой, так, кажись, ожила б». И дальше, Ядва, надо будет вписать, что булок и лимонов в деревне тогда не было, да и картошка, капуста, хлеб – в чёсточку, а сахарная свёкла – как лакомство. И сама помню, как лакомились сахарной свёклой и квасом из неё, а потом… Ладно, писака, не отвлекайся на лакомство и стучи по клавишам дальше… А что дальше-то?.. Да-а, и твоя фантазия в чёсточку работает… Во, спасибо тебе! Как раз это забытое слово и потянет в нём еще одно воспоминание:
«В чёсточку. Надо же, всплыло забытое слово, и потянуло за собой…»
И дальше подумает о городе, что будет виднеться вдали и в котором, может быть, жила когда-то его мать, о которой бабка ему почему-то не рассказывала… А еще дальше опять кусок из рассказа тиснешь? Давай, а то что-то давно не… Ой, Тёма пришёл.
- Что, Тём, всё тиснул… всё купил?.. Ну, отдыхай теперь. Надеюсь, еще не хочешь есть?.. Кофе? А кофе попозже заварю. 

А дальше, Ядва, вставлю отрывок вот с этого предложения:
«Но когда наступили длинные, зимние вечера…»
А, впрочем, не буду, мне же важно осовреминини… осовременить рассказ, а посему – только о писателе…  Ну и что еще вспомнит твой писака?.. Да подожди ты! Он смотрит на город, который когда-то его принял и думает:
«Да, город позвал к себе многих… и меня, вот и остались в моей родной деревне лишь старики».
И обязательно вот это предложение надо будет втиснуть, которое уже сложилось:
«А в ней, как и прежде, нет ни одного столба с лампочкой, так что скоро хатки накроет ночь, только, может быть, во-он тот огонек в окне будет светить словно маячок».
Ах, какой эмоциональный твой писатель!.. Да, Ядва, да, писатели и должны быть эмоциональными, иначе...  Иначе что?.. Слушай, не сбивай меня, не уводи от плавного течения мысли!.. Ну, и куда потечёт твоя мыслЯ?.. А вот куда. Сидит писатель в свете фар, бьёт комаров и вспоминает друга детства Петьку, который водил ребятишек в город христославить… Однако. Хорошая память у твоего… даже имя пацана из детства не забыл… Да вот, не забыл! И потому не забыл, что Петр, а, вернее Петр Степанович был потом его начальником и… И, может, опять – отрывок и ранее нацарапанного?.. Ну да, а то писатель может увлечься воспоминанием и прервать нить сюжета, а он вот так будет разворачиваться, когда они отправятся в город.

«Чистое небо с холодным блеском звезд, далекие огоньки города, заснеженная дорога, уводившая от родного и теплого... Всё это теперь казалось Тишке каким-то чужим и недобрым. Как же хотелось вернуться назад и забраться на печку! Но впереди редкими огоньками уже светился таинственный город...»
Короче, нахристаславят пацаны денег?.. Ну, что ты сразу-то: деньги, деньги! Разве в них дело? Я же не о них… А о чём?.. А о писателе, о том, как он пытается вспомнить детство, задуматься, тем ли жил тридцать лет… А-а, ну тогда валяй дальше… А дальше сидит он под ивой и думает:
«Ну почему мы так черствеем в городах и пытаемся заглушать в себе сострадание, если оно вдруг и проснётся? Почему стараемся сразу же стереть его, зачеркнуть… зачеркнуть и…»
Зачеркнуть, как и повтор?.. Да ну тебя! Не перебивай, у меня начинается мучительный монолог героя, а ты…
«Ну почему мы глушим сострадание и в лучшем случае просто откупаемся от него? Вот я… Перечислил сто тысяч для детского дома…»
Писака, не многовато ль? Он же у тебя не ахти какой положительный герой, чтоб такие суммы отваливать… Ладно, скостим половину:
«… перечислил пятьдесят тысяч для детского дома, а проведать соседа, который лежит после инсульта, так и не удосужился. Разве, не сволочь я последняя?»
Кре-епко он… о себе-то, может, полегче как?.. Нет, пусть так и останется, еще и усилю: «Да что там говорить! Любить всё человечество, лёжа на диване, легко, а вот помочь хотя бы одному… хотя бы тому, кто рядом, лень, ибо это участие может разрушить комфортность, которая и выдавливает из сердца не только чувство участия, но и память к родным местам, людям, у которых было так мало достатка, но так много душевного тепла».
Вот... Ах, сколько самоиронии у твоего писателя и как пафосно!.. Да, Ядва, пафосно. Он же писатель! Он может так… и даже зачастую. Неужто не поймёшь?.. Ладно, не кипятись, лучше дальше дуй…

А дальше… Жаль пропускать вот этот трогательный отрывок из рассказа… Ну и давай, вставляй в свои «ручейки сознания», пока еще журчат… И вставлю. Но потом, а сейчас только – несколько последних слов из него, чтобы потом по ним найти в старом варианте и вставить в этот, осовремененный:
«А хозяйка улыбнулась, подошла к ним, и Тишка затаил дыхание: вот сейчас, сейчас скажет ему, что он - нехороший мальчик, если не знает молитвы! И он уже был готов расплакаться, как вдруг услышал: «Мальчик, а ты что же? На, возьми.» И Тишка нерешительно протянул руку»...
Ту самую, которой потом купит бабке лимонов?.. Да, купит…  Как трогательно, аж пла-акать хоЦ-ца… Слушай, ну, что ты кривляешься? Я тут со своим писателем мучаюсь, а ты… тем более, что он опять глубоко задумается:
«Когда струны покрывает ржавчина, они перестают звучать. Когда душа покрывается толстой оболочкой довольства, то перестаёт отзываться на трепет другого сердца, и далеко не каждый может пробить брешь в этой обёртке из комфорта, вырваться из плена благополучия, стать сострадательным, готовым принять в себя горести другого, обернуться к родному прошлому, чтобы сердце его обрело…»
Ядва, как там... у «нашего всё» Пушкина? «И обретает сердце пищу: любовь к отеческим гробам, любовь к родному пепелищу», так кажется?.. Не так… А как?.. Поменяй местами гроба и пепелища…Ты уверена?.. Точно… Благодарю за подсказку… И чем закончится твой будущий рассказ под названием… Под названием «Лимон на снегу»… А почему на снегу-то?.. А потому, что когда Тишка возвратится в деревню, то бабка уже умрёт и он оставит лимон на могиле... Да-а, драма у твоего писателя была в детстве, даже опять слеза прошибла… Драма, а что ж ты думаешь? Так что не иронизируй, пожалуйста.

И обязательно надо будет коротко написать о похоронах бабки и удивительном сне писателя... который приснился мне, но подарю ему. И где он у меня? А-а, вот, в файле «Сны»:
«Будто еду я на машине… нет, не еду, а словно скольжу по заснеженному полю и вдруг надо мной – птицы!.. много птиц, стаи птиц… и то взлетают высоко-высоко, то опускаются, почти задевая машину крыльями, и все - желтые, зелёные, синие, голубые… и я не удивляюсь их многоцветью, и нет во мне никакой тревоги от их полётов, только становится жаль, что могут вот-вот скрыться, растаять в небе. И длится это долго, завораживающе долго… Но вдруг начинают они падать, не долетая до земли, и превращаться в лимоны… и уже всё заснеженное поле густо усеяно яркими лимонами… и я приоткрываю дверцу, хочу поднять один, но он тут же птицей взмывает в небо… тянусь к другому, но и он…»
Вот этот сон потом и вставлю... Сонный у тебя финал получится… А это еще не совсем финал. Надо будет сделать его… Каким да каким? Светлым да радостным?.. Да нет, Ядва. Просто проявить для читателя смысл, чтобы понял: зачем всё это затевала? «Тишка стоял над снежным холмиком, и ему вспоминалось то Рождественское темно-синее утро, в которое он навсегда ушел от своей бабки. И вот теперь она здесь, под березовым крестом, в этом белом вьюжном поле. И чтобы не было ей так холодно, одиноко, положил на холмик чуть высохший, но по-прежнему ярко-желтый шарик лимона.»
Всё.  Наброски есть, рассказ – впереди. Как ты думаешь, Ядва, получится?.. Ну, если ещё постараешься… Уф! Голова устала. Как бы и чем её освежить?.. На любимый балкончик сбегай… Не, этого мало, Надо куда-то сходить... или съездить? Но куда?.. До «Круглого сквера», там у фонтана посидишь в сотый раз… Спасибо, моя неотвяза, может быть, так и сделаю.

***

Девочки мои золотые, и как мы нырнём в дебри ежевики, ведь обычно дед её обламывал, чтобы к ягодам подступиться, а в этом году… Да-а, исцарапает она нас! Ягода-то сладкая, но до чего ж мстительная! Почти за каждую приходится расплачиваться царапиной. Внучка, иди-ка впереди с секатором, а я и мама следом, по проложенным тобой тропам, двинемся, так что надевай рубашку с длинными рукавами и-и вперед…
Не будешь? Тогда я еще и вот эти перчатки из плёнки натяну, только пальчики у них обрежу… Ну, вот, теперь – на битву за урожай… А потому, Мань, на битву, что в канувшие советские времена как только приближалась осень, так начинались битвы за урожай, в те времена не убирали его, а бились… А потому, что колхозников надо было организовывать, вдохновлять, иначе они и вовсе не убирали б… Так ведь им же за труд палочки ставили, а деньги не… Ой, блин! как же царапнула! Аж до крови... Нет, Мань, бинтовать руку не надо, я подорожник вот так приложу и травкой завяжу... Так вот, ставили палочки за очередную «битву», осенью платили или зерном, или еще чем-либо, а зачастую и вовсе не платили… А вот так и не платили. Если государство отбирало у колхоза большую часть урожая, то колхозникам шиш оставался… Конечно, откуда ж тебе знать, если ты не читаешь бабкиных и прабабкиных воспоминаний, в которых - и об этом… Ладно, верю, когда-нибудь зачитаешь, а сейчас сколько «в битве за урожай» набросала ягод?.. А у меня почти полная ведёрочка… Ну, давай, давай, обгони меня. Ой, кажется, Агнешка едет. Ну да, она.

- Привет, Агнешка, привет Олвочка, привет, моя малень… ой, большая! Как же рада тебя видеть! Сейчас я к тебе… вот только из плена ежевики выпутаюсь… Ага, Агнеш, еще не жарко и влажновато после дождей… Ага, хорошо и даже здорово… Нет, в «здорово» ударение на первом «о», а если на втором, то, значит здоровье хорошее… Да, русский язык такой… так что здесь у нас здорово, и вы отдыхайте с Оливчей, пока я соберу пару ведерок, а потом поговорим с тобой… о тебе, о Глебе... Конечно, с удовольствием и чайку попьём гурьбой… Гурьбой? Да это когда несколько человек идут, то можно сказать, что идут гурьбой. Правда, чай гурьбой не пьют, это я так... для красного словца… А красное словцо это… слово звонкое, яркое… ага, более заметное, чем остальные.
 
Этот компьютер – наркотик. Ведь устала до чёртиков, а тянет к нему, тянет!.. Ну, раз тянет, так включи… Ой, Ядва, а ты еще не угомонилась?.. Так ведь я любя… Так ведь устала я, устала!.. Так ведь сидеть будешь, а не стоять... Ты думаешь? Ну, что ж, если настаиваешь, то... Правда, сейчас мне не до писанины, но хотя бы читану кого-либо... да хотя бы Лембика, давно уже собираюсь его... 
- Нет, Тёма, я еще немного посижу… Нет, не пишу опять «что-то», а читаю автора интересного… Нет, ты его не знаешь… Ну, Лембик, знаком с таким?.. Я же тебе говорила… Ага, спокойно ночи и тебе.

***

Молчим, молчим за завтраком. А о чём говорить-то? О ТВ-новостях, которые Тёма только и смотрит? Так мне не интересно. О детях? Так ведь едут теперь по Польше к озёрам и скоро на месте будут.    
- Нет, Тёма, дети еще не приехали, а только по Польше едут. (Ка-ак же стал забывать!) Ну да, семьями поехали… да еще Ярика взяли… А Ярик – Машкин поклонник из Киева… Нет, Тём, я тебе говорила о нём… Ну, хорошо, может, и показалось. (Забывчивость свою на меня сваливает.) Ага, жить будут на озерах в домиках. (Ну вот, и поговорили. Еще что-либо сказать? Что читаю, мол, один роман…) Тёма, читаю роман «Перелом»… Да нет, не купила, а по Интернету... А зачем покупать? Теперь в Интернете всё есть, вот и я в разделе «Авторы анонсируют» наткнулась на фамилию Скромный и открыла... Открыть, значит развернуть на экране своего компьютера… Ага, Открыла «Перелом», а он аж в пяти частях. Ну, думаю, ничего себе!.. Но начала читать первую и пошло… вот уже недели две читаю, читаю… Да о крестьянах Скромный пишет, которых раскулачивали* в двадцать восьмом и вместе со стариками и детьми высылали в казахстанские степи. Пишет, как они там землянки рыли, целыми семьями зимой в них вымирали… Конечно, тяжело читать, но очень интересно Скромный пишет, так что дочитаю. (Ничего не  ответил. Поговорили...) Ну, вот мы с тобой и позавтракали… На здоровье. Чай себе сам поставишь, а я… Ну да, пойду к «своему», а ты - на дачу?.. Подумай, подумай, а я пока с часок посижу с Комп… с компьютером, ты не против? Вот и хорошо, что не…
 
Привет, Компуш! Давай-ка, набирай свои программы, пока я на столе всё по местам разложу… Набрал? Тогда поехали. Знаешь, упомянула за завтраком Тёме о «Переломе» и подумалось: а почему бы не написать о том, как я добралась до него?.. Да понимаешь, когда прочитала первую главу, сразу и написала Скромному…
- Что Тём?.. Всё же идешь? Ну, тогда вот тебе яичко варёное, кусочек сала, а сыр отрезай сколько донесёшь… Да шучу я… Приду, приду я, надо огурцы собрать, помидоры... если их еще фитофтора ни собрала, так что жди.

И на чём я… от компьютера? А-а, вот. Написала Скромному:
«Николай, не знаю, буду ли читать дальше? Больно. Но начало у Вас крепкое и обещающее, да и слог… С уважением».
Написала Николаю Скромному, а получила ответ от Курчанова… когда-то с ним переписывались:
«Галина, Николая уже нет с нами, и я выкладываю его роман. Да, действительно, тяжело читать. Сам прочел только один раз и больше не смог. Полгода сканировал его книгу и оказалось, что после журнального варианта Николай здорово поработал над романом, и вот же – скромный! - даже по дружбе не сказал об этом. А может и говорил, да - мимо уха... Как-то он быстро… никто и не готов был к этому, словно по воле провидения сделал главное дело жизни и ушел. Вот ведь... Эх, колхозы! Так, как их создавали, и было началом конца советской власти. Казахи и так-то народ немногочисленный, а эти, прости Господи, уроды в тридцатые приснопамятные умудрились заморить голодом сорок процентов казахов!.. И всё же попробуйте «добить» роман, там, впереди, ещё много открытий предстоит».
Ну что ж, отвечаю:
«Вы, Александр, поступили благородно, познакомив с таким писателем. Кажется… да нет, думаю, что так и было: Николай очень! тщательно работал над словом, как и над речью своих персонажей, - все говорят на «своём языке», а это и есть одна из составляющих таланта. Интересно, как же сложится судьба у главного героя романа «Перелом» Похмельного? Ведь у Николая разворачивается настоящая эпохальная панорама, нисколько не уступающая «Тихому Дону».
А насчёт колхозов… Думаю, что если бы коммунисты не сослали и не поморили самых работоспособных мужиков России и их детей (а потом могли быть и их внуки, правнуки!), то нас было бы уже более трехсот миллионов. Да и самым сильным государством мира Россия стала бы, ведь до революции снабжала Европу хлебом, и экономисты пророчили, что через пятьдесят лет обгонит Америку».

А для себя выпишу хотя бы этот отрывок из романа Скромного:
«На открытых местах быстро сошли снега. Под бледно-зелеными далями пустынно открылись, белесые от никлого прошлогоднего ковыля, степи, и лишь местами желтели перебитой стерней ближние пашни. Как всегда, в эту пору, загудели казахстанские ветры. В затишках в солнечные дни уже заметно пригревало, но резко, студено дуло на юру со стороны лесов, еще набитых тяжелыми серо-зернистыми снегами. И такой невыразимо мучительной тоской ныло и ныло весенними ветрами в пустых, бесприютных полях, такой безысходной печалью гудело в голых деревьях, в сквозном куполе умолкнувшей церкви, такой нищетой, запустеньем дудело круглосуточно в печных дымарях, шуршало в камышовых застрехах, что в той же горькой печали, с той же болью ныли и ныли крестьянские души в предощущении неизбежной обреченности села...»
Да-а, поразительный автор не только по содержанию, но и по слогу. Как же нелепо, что его уже «нет с нами»! Написал эпопею крестьянских страданий и, как мой брат, ушел в Иной мир. Невольно поверишь, что Такие ведомы кем-то, и если Ведущий поверит, что этот человек может делать то, что ему, Ведущему, нужно, так и тянет из него нить, тянет, а когда намотает свой «клубок», то и «успокоит» его… или упокоит?

Нет, за прогулки по такой берёзовой рощице надо деньги платить, а мы - бесплатно и с неохотой… А чего ж с неохотой-то?.. Да понимаешь, Ядвочка, идти по рощице здорово, но вначале надо ехать до неё троллейбусом, потом ждать долбанную семёрку по полчаса, а то и боле… Но зато потом – вот эта прогулка, дача… Дача, на которой работать надо. И когда только она и впрямь станет дачей, на которой отдыхать будем?.. А тогда, когда бросите ерундой заниматься. Что, не хватит пенсии для покупки картошки и овощей?.. Да хватило бы, но инерция выращивать, не надеясь на государство, кре-епко засела… Надо бороться с такой инерцией… Да борюсь я, борюсь! И ищу что-то приятное, радостное, как сейчас. Вот, видишь, как дождь выбелил стволы берез! А травка какая изумрудная, а цветов сколько! Где мой фотоаппарат? Помню, раньше-то, чтобы фотографировать, надо было купить пленку, перемотать, зарядить, экспонометром установить диафрагму, выдержку, проявить, купить нужной фотобумаги, под красным фонарем отпечатать на фотоувеличителе, закрепить в фиксаже, промыть, просушить, отглянцевать, а теперь ходи и снимай, фотоаппарат сам сообразит и насчет выдержки, и насчет диафрагмы, да еще тут же и покажет отснятое. Ой, какая прелесть! Тропинка среди берез и на первом плане - кустик с желтыми кистями. Жму на спуск. А теперь посмотрим. Смотри, разве не чудо?..  Ага, чудо. Может, и этот пейзажик прихватишь?..
И прихвачу. Как же отлично смотрятся три березы, а за ними – поле всё с теми же кустиками... Что за кустики?.. Да лет пять назад купила я такой же на базаре, посадила у себя, а теперь он по всем заброшенным участкам рассеялся… но через березы отлично смотрится! И еще при хвачу во-он те стволы берез и небо синее с белыми облаками… И это, это… Может, хватит? А то Тёма там... Ну, хорошо, хватит. В прошлый раз снимков тридцать нашлёпала и сегодня уже с полсотни, так что… Но как же потом кайфово сидеть на диване, выбирать из них более удавшиеся, а на другой день – в компьютер, через Фотошоп и-и в файл, на хранение.
 
- Привет, труженикам дач! Думал, не приеду?.. Ну и хорошо, что вообще ни о чём не думал. Ой, и опять помидоры почернели! Блин! Трудишься, трудишься и всё коту – под хвост. А ведь только за рассаду триста пятьдесят рублей отдала! Купили бы сейчас на них целых семь килограмм помидоров и хватило на месяц. Но зато огурцов!.. И что с ними делать? Дочка насолила, Агнешка – тоже… Ну да, конечно, отдадим Борисовне... но ведь это ж тебе их нести… Понесёшь? Ладно, тогда соберу. Ой, а какие гвоздики красивые! Желтые, крупные и срезать можно, а то в прошлом году росли коротышки, только на даче и можно было ими любоваться... Когда пойдём к автобусу? Да наверно, к семи сорока, к сто десятому… Ну почему обязательно на семерку? И идти к ней дальше, и часто не бывает, а 110-й по расписанию ходит… Ну, как хочешь, ты иди на семерку, а я… но пока вместе поработаем, потом чайку попьём и – каждый на свой автобус… Всё же согласен на сто десятый? Вот и молодец.

И что сейчас по «Культуре»? Док. фильм об ученом, которого расстреляли в
тридцать седьмом. Не, не буду смотреть… сейчас не буду, не могу, нервы что-то...
Диск поставить? Ага, Моцарта. Удивительно светлый композитор! В его музыке всегда серебряные нотки радости звенят. И чем под эту «серебряную» руки занять?.. Ты же хотела вырезать дырочки на своей дачной панамке… Ага, что б голове душно не было. Ах, какой изящный Амадей! Ну да, в предыдущие-то века музыку аристократы заказывали, вот и была аристократической, а в наше время… А в наше время деньги появились и у народной массы… Вот-вот, и масса тоже хочет заказывать, но уже по своему образу и подобию… Не слишком ли большие дырки прорезаешь в панамке?.. Не, не слишком, прохладней будет… и тут же в угоду толпе повыскакивали пронырливые и даже иногда талантливые ребята, которые бросились сочинять для «пипла, который всё схавает»… «Схавает». Ну и словечко, однако!.. А как еще - о музыке массы? Такую только и хавать. Ой, мой любимый Пиано кончерто двадцать первый. Какое чудо! Надо почаще слушать музыку, по ТВ-то всё больше - триллеры, детективы, сериалы с убийствами и сексом, девочки и мальчики, приплясывающие с песенками собственного сочинения: «Я ведь взрослая уже, ты целуй меня везде…» Но ты же такое не смотришь… Не смотрю. Да и оперы – тоже, ибо и за них принялись нахальные и бесстыжие режиссеры вроде Бархатова и Чернова. Представляешь, «Аиду» Верди поют в камуфляжной форме, «Травиату» - на свалке машин, а «Евгения Онегина» как изуродовали! В советское времена милиционеры зимой в белых полушубках ходили, а у режиссера Чернова поэт-дворянин Ленский в таком же бегает и разбрасывает свои вирши, выхватывая из огромной красной папки! Ох, когда вижу подобное, то хочется крикнуть: наглые умельцы, ну хотя бы над беззащитными классиками не измывайтесь!.. Успокойся, а то что-то расколыхалась, да и панамка твоя готова… Ага, готова. Правда, хиппово получилось, как внучка сказала б… Хиппово и прикольно… Так вот, неужели прав Бердяев*, который еще в начале прошлого века писал… точно не помню, а поэтому - к Компу. Давай, просыпайся, дружок, сейчас почитаем с тобой главу из «Перелома», а пока найди-ка из моих файлов «Цитаты» - Бердяев… Ага, вот: «Массы начинают господствовать над культурой, а, значит, культурная элита подвергается настоящему погрому, ей грозит истребление. Поэтому она уединяется, делается рафинированной, и в ней проступают признаки смерти. А это есть декаданс, иссякание источников жизни. Так что высокая культура не имеет будущего». Господи, неужто прав?

Ну ладно, не буду перед сном - о грустном и загляну-ка лучше в Прозу, может, что-либо успокоительное найду… или по традиции прочитать несколько стихотворений Гриши? Нет, не буду. Он давно молчит, а посему прочитаю некоего Энтара Ждановичуса… кстати, очень созвучного Бурыкину:   
В церкви пахнет наивной ущербностью, в стенах дует позёмка грехов,
и обряды красивой нелепостью повторяются столько веков…
Отчего же стою я, и плачу – пред иконой, что смотрит в меня?
Потому ли, что, может, иначе мне не будет в душе жития?
Миррой плачет икона напротив, но смеётся не верящий век…
Оттого весь наш мир и уродлив, – в нём живёт без души человек!
Бог есть Я? В каждом - Бог, и мгновения жизнь твоя – тут была, и уж нет.
Что останется? Только Вселенная, и по ней - сонма душ рикошет.
В церкви пахнет завещанной честностью, стены лишь - ограждение душ…
Ты приди и склонись перед Вечностью, замоли свою тёмную глушь.

***

Черными змейками ползут от стволов ветви лип, серыми – от каштанов. И небо серое, и крыша дома напротив грязно-серая, и такие же голуби там, внизу. Да, отполыхали клёны и, словно от их ярких вспышек, пожухли листья и на липах, осыпались на сырые тротуары, стайками сбились на обочинах дорог. Серо, неряшливо, - глаза б не смотрели!.. Вот и не смотрю. С закрытыми глазами стою на балконе и… Да-а, что-то сегодня Тёма совсем загрустил. Подойти, поговорить?
- Тёма, а хорошо, что у нас еще одна внучка появилась, да? Думалось ли, что доживу до поры, когда у меня будет пятеро… Вот русский язык! Богатейший, а для внуков и внучек нет объединяющего слова… А какое?.. Потомки. Ну, это слишком обобщающее. И девочка, как куколка… Как где видела? Я же ездила встречать их, когда из роддома выписывали, и Агнешка там еще всплакнула, а я спрашиваю: «Ты чего?» «Да так…» - ответила и рукой махнула… А, наверное, потому, что в этих роддомах так нервы обостряются, что когда наконец-то из них выходишь, то и… Мобильник поёт.

 - Да, слушаю… Ой, рада вас слышать, Владимир Сергеевич, а то уже думала, что забыли обо мне… Хорошо, хорошо… да, да обязательно приду. До встречи, пока.
- Да это директор Карачевского музея отыскался… Ну, как зачем он мне? Я же просила его что-либо найти в Архивах о предках. И обещал еще в июле этим заняться, а сейчас уже сентябрь… Да нет, не откажусь, хочу составить повествование, чтобы детям передать. Как же хорошо, что он не забыл!..  Идёшь на дачу али как?.. Подумаешь. Ну, подумай, а я пока… ага, к своему... Да не так уж и много сижу за ним… Тём, но я же сама за него плачу, а не ты… Сколько-сколько. Пятьсот рублей… По карману мне, по карману… а если б и не по карману был, то сэкономила б на чем-либо… Нет, Тёма, без него уже не смогу, смысл жизни теряется… Ну, ты можешь, а я нет, так что, пошла я к своему Комп… компьютеру, а ты постарайся хотя бы с часок меня не отрывать, ладно? (Хотя сомневаюсь.)

Привет, мой Комп! Сегодня замахиваться на значительное… в смысле что-то писать, не будем, ибо скоро на дачу идти… если Тёма не надумает, а вот поискать кого-то из переписки, успеем. Но кого?.. Этого не будем, этого – уже взяли, этого тоже, с этим как-то не расписались, а вот с Володей Борейшо...
- Что ты, Тём?.. Надумал всё идти на дачу? Ну, тогда сейчас туесок тебе соберу. Сколько яиц сварить?.. Хорошо, ставлю на огонь и как только закипят, сделаешь его маленьким и пусть варятся. А еще вот тебе сосиска, кусочек сыра отрежь… Нет, сам отрезай, а хлеба по пути купишь… Нет, Тёма, пожалуйста, купи, а то возьмёшь последний, а мне обедать будет не с чем.

И на чём я - от Кома?.. Да, оборвалась тогда наша переписка с Володей после моего отзыва на его рассказе «Первый белый последний». Не поняла в нём некоторых слов, да и по содержанию сделала замечания, а он не ответил... Как и на поздравление с днём рождения вот с такой короткой подборкой из моих отзывов на его рассказы:
«Удар милосердия»: Трудно найти тему. Сложно - нужные слова, - скупые, ёмкие. Еще сложнее - ритм. А уж если и интонацию!.. Но Вам всё удалось. А значит Вы – талантливы» «Аметист Чарли»: Слог Ваш упруг, без излишеств, - не отпускает. Да и выстроен рассказ крепко, - выдерни нить, и распадётся».
«Радужный мост»: Написали отлично! Но почему не принимаете ухода старого человека как освобождение – для него, и неизбежность потери – для Вас?»
Пожалуйста, улыбайтесь, Володя, пока не поздно и малостям, - тихому осеннему дождю, отбеливающему стволы берез, оранжевому листу, танцующему последний вальс, и даже буреющему изумруду трав, - ведь ТАМ этого не будет! Здоровья Вам и близким!»
Но он не ответил... Ну что ж, значит, не нужна я стала Володе, вот и оборвалась еще одна виртуальная нить. Но ведь сплетались фразы из чувствований, подсказывая что-то ему, вызывая добрые эмоции во мне, так что верю: останется, будет жить со мною память об этом талантливом человеке и, надеюсь, в нём – обо мне.
Ладно, не буду – о грустном. Надо на дачу отправляться.
 
Да-а, плачевный вид у нашего огорода. Под яблонями бурьян во всю разбушевался, розы из травы еле выглядывают, да и картошка заросла... Не справляется твой муж… Не справляется, Ядва, ведь ходит теперь сюда раз или два в неделю и я... Не отвлекайся, а лучше, как писали в газетах, «подведи итог огородной страде»... Ага, сейчас. И что осталось сделать до заморозков? Посадить тюльпаны, выкопать гладиолусы, Тёме - картошку и морковку… Если захочет, ты-то с ним теперь разговариваешь не иначе как «Если захочешь»... Вот-вот, поэтому и сейчас надо подсказать, чтобы убрал дуги от теплицы и парника, а то украдут… хотя и сомневаюсь, будем ли заниматься огородом весной? Но всё же гладиолусы обязательно выкопаю и тюльпаны посажу, а еще в домике надо всё подготовить к зимовке, одежду подвесить, чтоб мыши гнёзда в ней не свили.

Всё. День закончился, и теперь… Сколько времени? Одиннадцатый час. По телевизору – ничего хорошего, а посему отсмотрю-ка то, что наснимала, домой идучи. Сегодня-то освещение было особенным, не полное низкое солнце... мои операторы называли такой свет «молочным». Во, аж пятьдесят три снимка нащёлкала! И такие красивые! Сколько ж счастливых мгновений жизни теряет человек, не находя времени хотя бы взглянуть на вот такой лог со стайками берез и с бурыми, красными кустиками травки на первом плане... А, может, дело не во времени?.. Может, и не во времени. Ведь когда мы молоды, то ищем счастье в любви, в увлечённости делом, а на такое бросаем взгляд… как из окна вагона, и лишь с приближением финиша… Не надо бы тебе перед сном – о финише... Да я не о нём. Просто вспомнилось стихотворение Бунина о том же:    
           «Опять холодные седые небеса,
       Пустынные поля, набитые дороги,
       На рыжие ковры похожие леса,
       И тройка у крыльца, и слуги на пороге…»
       Ах, старая наивная тетрадь!
       Как смел я в те года гневить печалью бога?
       Уж больше не писать мне этого «опять»
       Перед счастливою осеннею дорогой.
Что-то и впрямь я загрустила. А, впрочем, вот эти мои яркие, красочные пейзажи растворят грусть и, надеюсь, приснятся.
 
***

И в этом году за окном - ни зима, ни осень, ни весна. Снежку бы, морозца, но… Ой, а сосульки то какие прицепились к балкону слева и справа!.. прямо по метру. А вдруг сорвутся и кому-либо – по голове? Не, надо их чем-то сбить. И где моя палка-бельёсушилка? А, вот… Никого внизу нет? Нет… Раз, два, три… Какая ж крепкая! Никак я её… Ой! Сорвалась!.. Не выбежали б соседи в панике?.. Нет, никого. Сейчас и справа собью… вот так… раз-два, еще раз. Всё, и эта саблей – в сугроб. Теперь и жить можно спокойно, жить и думать… Но о чем? Ну, конечно о том, о чём сейчас снова писать буду.   

Привет, Комп, привет, дружок. Хочу сегодня оставить для потомков запись о том, как получила папку архивных документов от директора Карачевского музея, как из Интернета «по ниточке» собирала знания о своих прародителях и ткала из них «Обретение предков» с таким началом: 
«Тягловые или черносошные, даточные или посошные, - мои предки по отцу карачевские крестьяне слободы Рясника: Христофор Иванов Потапов, Его жена Марфа Казмина, его сын Никита, жена Мария Казмина, его дочь Пелагея… Наконец-то знаю эти имена и кажется, что с укоризной смотрят они на меня из тёмного небытия потому, что не пыталась узнать о них раньше. И даже совестно, - совесть зарит! Но хочу, хочу избавиться от этого стыда-незнания. Так пусть любопытство и терпение помогут мне докопаться до значения незнакомых речений и, хотя бы размыто, словно в тумане, увидеть их, моих далёких предков, узнать, как жили, о чём тревожились, чему радовались как одевались?»

Да-а, если бы не Интернет, то ничего бы у меня не получилось. Сколько же он открыл для меня интересного! Ну, хотя бы это:
«Того ради надобно, чтоб у всякого десятского была пищаль, гладкая, а не винтовальная, так как бывают завесныя пищали. И чтоб конечно всякой десятской умел из пищали стрелять; буде же который десятской стар, то вместо его чтоб умел сын его или брат... Протчие ж мужики, сколько б их во дворе ни было, от четырнадцати или пятнадцати лет и до самых таких престарелых, что который уже работать не может, чтоб у всякаго было копье с ратовищем длиною в две сажени… и сверх того давать им в год по фунту пороху и по фунту свинцу на человека, и приказать прикащикам, чтоб они учили их стрелять в цель».
Вот ведь как изменилась жизнь за два века! Пищали с копьями и рогатинами для обороны от разбойников, «копье с ратовищем длиною в две сажени», трещотки, с которыми надо было «ходить, чтоб всякой мог услышить»… Читала и не верилось: да было ли всё это?
И не покидало ощущение при написании, что распутываю сбившуюся нить размотавшегося клубка. И отчаивалась: сумею ли написать интересно? И казалось: всё сделала, что могла. Но всё же не ушло огорчение: ну почему не взялась за это раньше, когда были живы родственники? Сколько б интересных страниц вписалось! Но, когда упоминала имена предков, то словно вызывала их души, вглядывалась в их лица, глаза. И оживали! Оживали и улыбались с теплотой и благодарностью.

В Поминальной молитве православных священников, под которую уходили они в небытие, есть такие слова:
«Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежде живота вечнаго престаиввшегося раба Твоего… и отпущаяй грехи и потребляяй неправды, ослаби, остави и прости вся вольные его согрешения и невольныная… и даруй ему причастие и наслаждение вечных Твоих благих, уготованных любящым Тя…»
Так может, хотя бы иногда должны мы просто произносить имена ушедших, - Василий Петров Болдырев, его жена Аксинья, сын Егор, жена Егора Ульяна, их сыновья Алексей, Гаврила… Произносить и благодарить за то, что эстафетой, из рода в род, передавали шанс родиться и мне.
 
***

Как-то, месяца три назад, перечитала миниатюру Гриши Бурыкина «Почти забытые»: «Лес тих, как сон. Лёд звонок, как струна. На синий наст легли косые тени. И церковка по грудь занесена. И чудится, что встала на колени. Здесь неприютно. И живут одни старухи, - одинокие до жути. Старухи лишь во плоти, а по сути, молоденькие вдовушки войны…»  И тогда же написала ему:
«Григорий, читаю Вас, и не покидает оторопь: как Вы, журналист, смогли не нахватать газетных штампов, не зацементировать себя ими, а выносить свои интонации, стиль, как смогли сохранить такое свежее, глубокое восприятие жизни? Удивительно!»
А через несколько дней удалила, - не ответил. Но месяц назад прислал такой комментарии на моё эссе «Диогенчики»:
«Ах, Галина. Так всё в мире сместилось. Помните? И спросил Александр* Диогена*:
«Что могу для тебя сделать?» И ответил Диоген: «Отойди, пожалуйста, в сторону. Ты заслоняешь мне солнце»… Кстати, такое ощущение, что Вы когда-то отозвали свою реплику на моё» (???)»
И я ответила:
«Григорий, ощущение Вас не подвело, - и впрямь отозвала. И потому, что напрочь прижился комплекс: боюсь быть навязчивой. А Вы молчали, ну, я и подумала… Но коль откликнулись, возвращаю: (Дальше то, что выше). И написала тогда эти строки потому, что Ваши «Почти забытые» полны поэзии и глубокого чувства.
А теперь - о моих «Диогенчиках». Да, согласна с Вами, но что же делать, если Диогену, дабы оставаться Диогеном, достаточно было солнца, а простому смертному непременно надо трудиться, добывая хлеб насущный. И если простой смертный, старательно исполняя своё рутинное и столь необходимое дело, хотя бы изредка будет отрывать взгляд от «земного корыта», чтобы взглянуть на солнце и летящие облака, то чего ж лучше-то? А, впрочем, Григорий, Вы обо всем этом и размышляете в своих рассказах.
С искренним благоволением к Вам…»
И он тут же ответил:
«Спасибо, Галина, что откликнулись. Рад. А что касается «Диогена... Приеду, пришлю Вам одну небольшую вещицу. С благодарностью!»
Но вместо «вещицы» вскоре прислал отклик на моё эссе «Передёрнутое достоинство»:
«Липкие сладости ощущения «нужности» - от детскости восприятия мира. Лишь ощутив в какой-то особый миг свою ненужность, мы пытаемся сопротивляться; мы не согласны; мы начинаем движение, - в нас начинается движение. Может быть, несколько невнятно, Галина, но как-то так… Рад читать Вас снова».

И завязалась переписка с этим, близким мне по мироощущению человеком:
«Как-то так», Григорий, но… Но страшновато, в какую сторону наладится это самое «движение»? На разрушение своей личности и тех, кто рядом… да и не рядом, или на созидание, стремление разобраться в прожитом и этим помочь другим. И еще: не знаю, какая нить интуиции привела к тому, чтобы именно теперь захотелось познакомить Вас с двумя талантливыми авторами: с ироничным Антоном Чижовым и угрюмым Владимиром Борейшо. Если сподобитесь что-то ь у нихпрочитат, то черкните: кто же они?.. а если нет, то не обижусь. С благоволением и улыбкой…»

«Галина, до Борейшо уже добрался. Очень. И, слава Богу, вроде бы еще молод и, если хватит терпения, удивит. Прочитал и Вашу миниатюру «Стремительно ускользающая пора» и даже загрустил. У моей трехлетней дочери была своя сигнальная система. Например, вместо «садись» она стучала по дивану и говорила «попа». Я волновался, требовал говорить «правильно», а потом понял, что у неё параллельно существует вполне самодостаточный язык, а мой для неё – многословный, неэффективный и почти иностранный.
А вообще-то надо бы нам встретиться, пригласить Галину Алинину, попить чайку. И повод есть - вышел мой детектив «Его убили, чтобы повысить ставки»
Написала ему, хотела отослать, но он удалил строчки о встрече, и я ответила:
«Не грустите, Григорий, и помечтайте вместе со мной: мы втроём… и всем нам где-то за тридцать… и с бутылкой итальянского вина... сидим на открытой веранде, висящей над морем… над волнами почти нырнувшее в них солнце, и мы говорим, говорим… Говорим и о Вашем детективе. А вдруг Душе ещё раз воплотиться - не фантастика?»
И он не ответил. Наверное, стало неудобно за свою «цензуру».

Но через несколько дней получила письмо по Яндекс-почте, почле чего завязалась переписка:
«Галина, рад, что через Ваше письмо к Алининой вышел на Ваш мейл. Если сделал верно, черкните».
«Григорий, даже очень верно!».
«И хорошо. Главное - теперь у меня есть Ваш адрес. Галина, что Вы заканчивали? Я, признаться, все еще верю в совпадения».
«Институт Культуры в Питере, заочно. Вы меня заинтриговали».
«Тогда - лишь контурная ассоциация. И тем не менее - странное ощущение: Ваша стилистика (особенно - прерывистость) - явная принадлежность к СМИшнему миру и кого-то напоминает. Сафонова - по мужу? И Алинина - кто она? Ощущение: все время хочется ей помочь».
«Григорий, по-видимому моя стилистика банальна, поэтому и «напоминает»)))… Нет, я - не по мужу, а сама по себе. Да, моя тёзка почему-то молчит. Кстати, и у меня такое же чувство - к ней».
«Ни о какой банальности речи быть не может. Меня в вашей стилистике многое подкупает (позже сформулирую четче). Много поездок. Однако успел сегодня вычитать корректуру в «Вагриусе», первой своей фамильной книге, и отдал им рисунки. Расскажите о себе, что можно».
«Поздравляю с «Вагриусом». Издадут – почитаем! А о себе… Случайно попала в библиотеку в Карачеве, так же случайно – на телевидение в Брянск, где и проработала 36 лет режиссером».

На другой день в Прозе. ру появилось его стихотворение:
«Галине С. Галине А. 
В душу, словно в холодную келью, вдруг пролился, её освежив, - точно первая рюмка с похмелья, - уркой в детстве напетый мотив. Сколько сладкого в той укоризне, пел которую сереньким днем! Мы живём уже прожитой жизнью и прошедшей любовью живём. И слова - это эхо лишь тоже тех, давно наговоренных фраз. Лишь мотивчик - морозцем по коже.
И - до слёз. Всякий раз. Всякий раз».
Я поблагодарила, а через день он прислал отзыв на мою главу «Филипок»:
«Жестковато. Но очень точно. И вот что интересно. Вдруг представил всё навыворот: Вы - апологет коммунизма, - с Вашей-то «упёртостью!». И - не по себе стало. Вы сами себя не знаете, Галя».
И - почти следом:
«Случаем, не обиделись? Просто в Вас - это странное, чисто советское смешение трепетности и упертых идеологизмов: «Сталин*, Берия*...»  А ведь сталины, берии - палачи и жертвы. В конечном счете, нам выпали испытания быть «последними людьми». Дальше – «население и территория». Нужно просто дожить, не утрачивая способность чувствовать и любить».
«Григорий, да не упёртая я! Было, было много боли при той системе, - слишком ощутимой боли! – за миллионы казненных и даже за ленинов, сталинов, бериев, ибо они тоже - жертвы. И то, что «нам выпали испытания быть «последними людьми» – тоже боль, которую ой!.. как трудно залечить. Но я пытаюсь. И честное слово!.. «не утрачивая способность чувствовать и любить».

Несколько дней Григорий молчал, и я написала ему:
«Ну, и пожалуйста, молчите. Только хочу сказать:
а) я не упёртая, а хо-о-рошая!)))
б) с Галиной Алининой переписываемся.
в) с прежним благоволением...
г)... с, д.... и - до я. Вот».
«Вовсе и не молчу. Выбирался на охоту на север Ярославской области. Небо - наполовину синева, наполовину - табачное марево. Сейчас смотрю из окна на очередь верующих к пояску Богородицы.
Выплывешь из океана снов,
Выползешь на островок дивана...
            Вся необитаемость миров -
В трещинах граненого стакана.
Желто-синий полуночный час
           С маслицем на сковородке тает...
Вины укорачивают нас,
Лабиринт бессониц удлиняя.
Ночь дотлела, выпито вино,
И душа опять в комочек сжалась...
Ну а боль случалась так давно -
будто бы и вовсе не случалась.

На другой день:
«Сегодня умер мой товарищ - Андрюша Иллеш. Это - мои восьмидесятые.
Сижу. Думаю».   
«Чтобы ни сказала в утешение, - не утешить. Полжизни приучаю себя воспринимать смерть… как дождь, ветер… мороз, ураган. Но всё равно!.. больно и «всякий раз, и всякий раз»… Но Гришенька, моя рука – на Вашей».
«Спасибо, Галина. Если не затруднит, гляньте на блоги «Умер Андрей Иллеш» - и многое станет ясно. А цивилизация эта - младшие братья шестидесятников, выросшие в московских дворах, счастливая субкультура, несмотря на привитый им сызмальства чисто московский легкий, сострадательный взгляд к остальной России. Цинизм. И он же трансформировался у Андрея в некоторую виноватость и неловкость по отношению к провинции. А вообще - чисто хэмингуэевский* типаж. Красивый - один из «последних людей». И уходил из жизни мужественно. Мы оба все знали и просто молчали. Несколько утешает, что успел прилететь и попрощаться. Завтра хороним»
«Григорий, прочитала об Андрее Иллеше всё, что нашла, в том числе небольшой его рассказ «Память о влюбленном таймене». И уже его достаточно, чтобы приоткрылась душа Человека. Знаете, последнее время часто думается: а, может, мощные дубы вырастают только - ВОПРЕКИ? А если условия – для всех, то прёт нахальная, безродная поросль. Если так… Печально.
Но всё же - Владимир Набоков: «Я вижу облако сияющее, крышу, блестящую вдали, как зеркало. Я слышу, как дышит тень и каплет свет. Так как же… нет тебя? Ты умер, а сегодня синеет влажный мир, грядет весна Господня, растет, зовет… Тебя же – нет. Но если все ручьи о чуде вновь запели, но если перезвон и золото капели - не ослепительная ложь, а трепетный призыв, сладчайшее «воскресни», великое «цвети», - тогда ты в этой песне, ты в этом блеске, ты живешь!»
Гриша, а, может так оно и есть?»
«Нет, не так. К сожалению, лишен веры, поэтому, конечно же, слабее. Будучи закоренелым атеистом, пережив тайный позор неудачных «осознанных» попыток ПОВЕРИТЬЮ только в живое и живому верю. Жизнь складывалась особым образом, - по мне можно учить некий предмет «основы распада великой державы*», где мне была отведена роль статиста, беззаветно воюющего за неё. Но одно в этом предмете было, безусловно самоценным - стопроцентная уверенность в тех, кто оставался рядом до конца. Всё. Андрея нет. Закрыли тему.
Со свистом пущена стрела
и тетива дрожит устало,
но гуттаперчевое жало
со смехом жертва приняла.
Еще одну стрелу пустил,
на смену ей ушла вторая;
и лук надежен вроде был,
и тетива была тугая...
А главное - ведь цель ждала
и верила в твою угрозу!
Как превращается стрела
в обыкновенную занозу?
 
Через день:
«Гриша, не могу совместить в Вас (в глазах и душе двоится!): «я верю только в живое и живому» и «по мне можно учить некий предмет – «основы распада великой державы», где мне была отведена роль статиста, беззаветно воюющего за неё». Неужели настолько «живой и беззаветной» была Ваша борьба за великую державу?
А что касается моей Веры… Так ведь в моём вопросе Вам: «А, может, так оно и есть?» просто спросила, ибо так хочется последней надежды! И всё же… Спокойной ночи!»
«Спокойной ночи, но… Вы, Галина, что-то не так поняли, или я не так сформулировал.
Не в кабинетах я отстаивал «основы распада великой державы»? Да и не то это вовсе, что так Вами ненавистно. Ладно, дай бог, свидимся, поговорим. Добрых снов».
И – следом:
«Галина, что-то заело. Подумалось, что Вы «плоскостно» отождествляйте меня с дурдомовцами-флагоносцами. Но дело в том, что для меня мегатонны левых и правых идеологизмов не перевесят и грамма земли, на которой родился. Странно, что так хочется объяснить это Вам. 
Руан. Собор.
На площади, со скидкой,
Торгуют обувью и сереньким тряпьём
Два арапчонка;
В мраморных накидках -
Святые перед желтым алтарем.
Жар - от свечей, дыхания и тлена,
Под сводами - как в чреве у кита,
в боку - гарпун чугунного креста.
... И девы тень.
И душно - от измены.
«Григорий, и вовсе не отожествляю Вас «плоскостно», ибо (повторяю): то, о чем вы думаете и пишете («верю только в живое и живому») с любыми идеологизмами не вяжется. Пожалуй, я в большей степени заражена ими, хотя хочется и выскоблить их из
с себя. И всё же хочу сказать (помните фильм «Белом солнце пустыни»?*): «Мне за державу обидно!», а я…  а мне - только за Россию.
И о вере. Конечно, каток атеизма прошелся и по моей душе, вдавив, расплющив её на «асфальте жизни», но!.. Но склоняюсь над этим отпечатком и жду: а, может?.. а вдруг?..  выпорхнут робкие зеленые листочки и потянутся к солнцу?»

«Прочёл Ваше «Плащ от социализма». Ах, как бывало душно! Но отчего-то не помню страха. Но писал изначально в стол, полагая, что не гоже, мол, изворачиваться, юлить, «междустрочить», - ни к чему, мол, тратить совесть и энергетику, что придет время и всё стоящее - если оно стоящее - будет востребовано. А теперь понимаю: нужно было тратиться. Впрочем, может быть, уже и - всё... Ну и, слава богу, поскольку жизнь сложилась особым образом, - была спрессована невероятно. А сейчас - на завалинке. Но подчас с удивлением ощупываю: жив!..
Выбирайтесь-ка ко мне в Москву. Попьем чайку и на какое-то время сосредоточимся.
           Из странствий возвратясь,
по чуждым мне мирам,
из воина в пути,
я превратился в хлам
обиженно бренчащего металла:
кольчуги лопнувшей,
измятого забрала –
свидетельств войн,
оплаканных уже.
И память о таких, подобно рже,
величие свершенного сожрало.
Сплю под забором,
за которым – храм.
За старый шрам –
глоток вина и пища.
Но ржавые доспехи по ночам,
            как перед битвой, чищу, чищу, чищу!»
«Как бы хотелось попить чайку с Вами!!! Но... И еще: почему бы Вам не писать вот так, как в письме, – о своей жизни? И стихи - туда же. Ведь здорово получилось бы!».
«Соберу себя после поездки, - отвечу. А пока до вечера - в лес».
«Не заблудитесь, Гриша! И глубокого дыхания в лесу! И удачной поездки, возвращения! Кстати, почитайте в Прозе Антона Чижова, хотя бы его «Самоокупающиеся уши». Кажется, большой талант, но спивающийся».

Через два дня:   
«Да, Чижов интересен. А насчет «спивающийся»… Вероятно, - внутренний эпатаж.
И, видимо, молод. Лет 20 назад, и я написал:
Ни друзей.
Ни врагов.
Даже нет тараканов.
В моей комнате -
Серый кошмар немоты.
И я пью пустоту
Из ста тысяч стаканов,
Разевая всё разом 
Орущие рты. 
Апофеоз похмелья. Хотя писал трезвейшим образом, - причина была совершенно в другом. А насчет приезда – выбирайтесь. Встряхнетесь!»
«Возможно, Гриша, насчет Антона Вы правы. Я-то, со своей провинциальной доверчивостью однажды и на Васю Саяпина попалась, а он оказался… несколькими остроумными женщинами, которые и написали мне об этом. Но ведь так хотелось верить! Да я и соткана из… Может, помните из Набокова: «Люби лишь то, что редкостно и мнимо, что крадется окраинами сна, что злит глупцов, что смердами казнимо…»
А насчет приезда… Боюсь протянуть руку и снова… в который раз!.. стена!»

«Анатомируй настоящее и из ошмётков слепи прошлое...» Отыскал это у себя в дневнике. Странно - совсем пацаном писал. Очень хорошо помню декабрьское безвременье, сбривая недельную щетину, порезался, а сегодня... Глянул в зеркало и показалось: ничего не изменилось, только выбелилось, как неудачный негатив.
И что это Вы хандрите, Галя, - бьётесь о свою резиновую стену плача? Запах листьев, река, яблоки на веранде. Столько всего! И выбирайтесь! Давайте нагрянем толстокоже, нетактично, с арбузными улыбками к Алининой, она потом только спасибо скажет. Попутешествовать Вам надо! А то перестану приглашать. И - «Все на выборы!» Ур-р-а! Пошел в бассейн».
«Ага, путешествовать! К листьям, к яблокам! В бассейн… в Турцию, к чёрту на кулички!» - крикнула она про себя и… Опять начала «анатомировать настоящее, чтобы из ошмётков слепить прошлое». (только у меня – наоборот))) Да нет, не плакса я, Гриша, но вырваться из того, в чём живу, не-в-силах! И Вас печалить этим не-хо-чу! Так что, бросьте Вы меня, пожалуйста, на хрен! И полечу я со своими «небылицами» туда, куда еще не летала.
А с Алининой мы весьма бойко переписываемся, так что, если хотите...» (Отослала её мейл).

Через два дня:
«Галина, за своё предыдущее «розовощёкое» послание извините».
«Слава Богу, услышала Ваш голос! А то думалось: последовали моему здравому «на хрен»… Но не-хо-чу - здравого! И за эти дни столько «написала» Вам! Как духовнику.
Но потом: «А зачем ему это?» И все же – немного из «написанного»:
«А пишу Вам потому, что больше некому даже и говорить. Грустно, Гриша, когда вроде бы и рядом, а - врозь. Но в конце хочу, хочу улыбнуться! Но чему? Во! Улыбнусь-ка просто так! Беспричинно. Вам!»
«Беда, если творцу необходим зритель. (Впрочем, это от женскости и детскости.) Можно делиться всем, даже последним днём, но не талантом. Ни - для кого. Ни - во имя. Оставьте змеиные укусы тщеславия лицедеям, - полагаю, что Вы и сами это знаете».
«Гриша, мне Володя Борейшо как-то написал (дед его вроде бы так говорил): «Делай, что должно, вот и будет, что должно». Каково?.. По-моему, мудрее, чем у классика. Вот и я (честное слово!) просто делаю то, что ну очень хочу делать! А насчет Вашего «необходим зритель», мол, «поделиться талантом», мол, «змеиные укусы тщеславия»… Да нет! Почитывают в Прозе. ру помаленьку, и ладно. Вот если бы издала и лежало на полках, то затраченных денег было б жаль))) Так что - «вперёд и ввысь»! А на мой тихий скулёж не обращайте внимания, - ведь так иногда хочется всплакнуть на сильном и понимающем плече!))»

Через день – он:
«Вчера, с террасы, наблюдал за митингом на Болотной*. В доме - хоть шаром покати. Спустился. Но магазины и кафе вокруг нашего дома на Набережной закрыты. Предусмотрительно. Но, в сущности, верно, - чёрт знает, куда и кого мутная волна выплеснет? Так случилось, что побывал я во всех «горячих точках» СССР и России, кое-где за бугром, поэтому всегда и допускаю негативное развитие событий. Но обошлось пока, и - слава Богу.
Подписал «в свет» обложку в Вагриусе. К Новому году получу первые сто экз. Раздам друзьям. А остальные - пусть и на полках, но это, полагаю, лучше, чем десятилетиями писать в стол. Числа с двадцатого - в Крым, потом в Черногорию. После госпиталей люблю зимой, - когда там никого нет, - пожить у моря.
Галя, самое разрушительное - утратить вкус к жизни».
«Да-а, Гриша, «мутная волна» не выплеснулась, и слава Богу. Радостнее другое – Ваша книжка - к Новому году. Очень хотелось бы прочитать её, но где ж купить? А потом у Вас – Крым, Черногория!.. Господи, как же люди могут жить наполнено! А я только и побывала на Цейлоне, в Индии, в Чехословакии, Венгрии. И в Крыму была, но то был период не лёгкий (с мужем нелады), поэтому и записки о «Крымском приморье» грустные. Но из Коктебеля, о Максимилиане Волошине – светлые, благостные! Так что, возьмите))), пожалуйста, меня с собой в Черногорию, ибо еще не утратила вкуса к жизни, буду тихо сидеть рядом и смотреть на море».

«Написал я в качестве рефрена к одному из рассказиков:
            Живот, телевизор и пиво - 
            итог перестроечных лет.
     И главное, всё - справедливо,
            поскольку и выхода нет.
А сегодня встретился с университетскими однокашниками - ах, как рвались в конце 70-х, как галдели в конце 80-х! А теперь вроде бы и пристроены, но как брюзжат! А ведь всяк был Мартином Иденом* или Растиньяком*. И не рисковали, пережив много тяжелого, а поизрасходовались. Жалко. Слушал их и ощущал странную поколенническую пропасть и скуку.
А в Крым поеду через Калугу, на Киев. Нужно к друзьям. Могу выскочить на перрон и в вашем городе». 
«Ваш рефрен очень точен, - сама наблюдаю иденов. В том, кто почувствовал себя когда-то на гребне волн и нужным, навечно останется тоска по тем «счастливым дням». Точно и это: «И главное: всё - справедливо, поскольку и выхода нет». Ведь и впрямь: какой?..
А надо просто жить и, по возможности, радоваться. Фик его знает, вселенская ли то тоска, или только - в русских? А бацилла вре-едная! Помню, как в Чехословакии, в ресторанчике, сидели группми - немцы, японцы, французы, - и все веселились, играли в какие-то игры, а мы, русские, - как стайка затравленных зверьков! Но не будем - о грустном...
Гриша, очень хотелось бы встретиться! Но чего боюсь? Совместится ли Ваш образ, который соткала, с тем, что увижу, услышу? Ведь для меня это - ой как важно! И что тогда? Всё – вдребезги?.. Да и с Вами может - такое же… Во всяком случае, «с подножки трамвая» (на перроне) увидеться не хочу. Но попытаюсь что-то придумать… что-нибудь придумаю… что-нибудь приду… что-нибудь… Что?»
Гриша не ответил.

На этом и еще одна ниточка виртуальной связи оборвалась.
Сколько их летит-вьётся на ветру эфира! И сколько сплетается новых! Ведь так нужны человеку отзывы близких душ. А, впрочем, не только в эфирном пространстве рвутся нити, но и в реальности. Были для нас друзьями Якушевы, но отстранились. Был другом Володя Володин, но замолчал, затерялся в земных просторах. Так что рано или поздно всему приходит конец. Но то, что волновало в реальном или виртуальном общении всё же остается в нас некой пульсацией, которая на какое-то время хотя и затихает, но неизменно возрождается, беспокоит и радует вновь и вновь.

*Лучано Паваротти (1935-2007) - один из самых выдающихся итальянских оперных певцов второй половины XX века.
*Пласидо Доминго (1941) – выдающийся испанский оперный певец. 
*Проза. ру – российский литературный портал для пишущих авторов. Ежедневная аудитория около 100 тысяч посетителей.
*«Три сестры» - пьеса русского писателя Антона Чехова (1860-1904).
*Владимир Гиляровский (1855- 1935) - русский писатель, журналист, бытописатель Москвы. 
*«Что день грядущий мне готовит?» - строки из «Евгения Онегин» А. Пушкина.
*Юрий Башмет (1953) - российский альтист, дирижёр, педагог.
*Владимир Набоков (189-1977) – выдающийся русский писатель.
*Колобок - персонаж восточнославянской народной сказки. серый волк Колобок
*НЭП - Новая экономическая политика, проводившаяся с 1921 по 1928 годы в СССР.
*Игорь Бутман (1961) - саксофонист, продюсер.
*Алексей Уткин (1962) – российский габоист.   
*Николай Лесков (1831- 1895) - прозаик, самый народный писатель России, драматург.
*Лев Толстой (1828-1910) – великий русский писатель.
*Людвиг ван Бетховен (1770- 1827) – выдающийся немецкий композитор и пианист.
*Михаи;л Плетнёв (1957) - российский пианист, композитор и дирижёр.
*Антон Чехов – (1860-1904) - русский писатель, драматург.
*Серге;е Аксаков (1791-1859) - русский писатель, литературный и театральный критик, мемуарист.
*Иван Бунин (1870-1953) - русский писатель и поэт, лауреат Нобелевской премии. 
*Эразм Роттердамский (1469-1536) -  Крупнейший ученый Северного Возрождения.
*Егор Гайдар (1956-2009) - российский государственный и политический деятель.
*Сергей Довлатов (1941-1990) - писатель и журналист, эмигрировавший в США.
*Альбер Камю (1913-1960) -  французский прозаик, философ, эссеист.
*Иоган Себастьян Бах (1685-1750) – немецкий композитор, органист-виртуоз.
*Виссарион Белинский (1811-1848) - русский литературный критик.
*Нобелевская премия по литературе - престижная награда, ежегодно вручаемая Нобелевским фондом за достижения в области литературы. 
*Владимир Ленин (1870-1924) - лидер большевистской революции, глава советского правительства (1917-1924).набежало
*Патрик Зюскинд (1949) - немецкий писатель и киносценарист.
*Бенедикт Спиноза (1632-1677) - нидерландский философ-рационалист.
*Никита Хрущёв (1894-1971) - Первый секретарь ЦК КПСС с 1953 по 1964 годы.
*Александр Островский (1823-1886) - русский драматург.
*Братья Павел (1844 -1909) и Семён (1842-1917) Могилевцевы - русские купцы-лесопромышленники 2-й половины XIX — начала XX века, меценаты, почётные граждане города Брянска.
*Большевистский переворот в октябре (по новому стилю - в ноябре) 1917 года 
*Фёдор Достоевский (1821-191) – великий русский писатель.
*Николай Римский-Корсаков (1844-1908) - русский композитор.
*Даниил Андреев (1906-1959) - русский писатель, литературовед, философ.
*ГУЛАГ - Главное управление лагерей и мест заключения, осуществлявшее руководство местами заключения и содержания в 1930-1956 годах.   
*Владимир Путин (1952) - Президент Российской Федерации (2000—2008 и с 7 мая 2012).
*Войны -  Гражданская (1917-1922), Великая Отечественная (1941-1945).
*Нестор Махно (1888-1934) - украинский анархист, участник повстанческой армии Украины в годы гражданской войны.1917-1922.
*Антон Деникин (1872-1947) - один из главных руководителей Белого движения в России.
*На сражающихся "красных" и "белых" послужила Революция 1917 года.
*Дон Кихот — центральный образ романа Мигеля де Сервантеса (1547—1616) «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский». 
*Александр Македонский — македонский царь с 336 года до н. э. из династии Аргеадов, полководец, создатель мировой державы. 
*Аристотель - древнегреческий философ, ученик Платона. С 343 года до н. э. — воспитатель Александра Македонского.
*Наполеон Бонапарт (1769-1821) - император французов в 1804-1814 и 1815 годах, полководец.
*Максимилиан Волошин (1877-1932) - русский поэт, переводчик, художник-пейзажист, критик.
*Валерий Брюсов (1873-1924) - русский поэт, прозаик, драматург, переводчик, литературовед.
*Борис Ельцин (1931-2007) Первый Президент Российской Федерации. 1991-1999.
*«Уничтожим кулака как класс» - призыв при политике объединения единоличных крестьянских хозяйств в колхозы и совхозы. 1928-1937 год. 
*«Война; и мир» — роман-эпопея Льва Толстого (1828 –1910 гг.), описывающий русское общество в эпоху войн против Наполеона в 1805—1812 годах.
*Пётр Чайковский (1840-1893) - русский композитор, педагог.
*Раскулачивание (раскрестьянивание) – с 1928 года политические репрессии при коллективизации, применявшиеся в административном порядке. 
*Дарья Донцова (1952) - российская писательница-детективщик.
*Диоген Синопский (412-323 д. н.) - древнегреческий философ. 
*Максим Горький (1868-1936) -  русский писатель, прозаик, драматург.
Революция большевистская 1917 года
*Перестройка - общее название кардинальных перемен в экономической и политической структуре страны с 1985 по 1991 год.
70 лет советской власти – с 1917 -1987 (до начала перестройеи).
*Евгений Евтушенко (1932-2017) – Поэт, публицист
*Перпетуум мобиле - вечный двигатель, воображаемое неограниченно долго действующее устройство.
*Александр Куприн (1870-1938) - русский писатель.
*Александр Пушкин (1799-1837) - русский поэт, драматург и прозаик,
*Михаил Лермонтов (1814-1841) - русский поэт, прозаик, драматург, художник.
*Раскулачивание (раскрестьянивание) – с 1928 года политические репрессии при коллективизации, применявшиеся в административном порядке. 
*Николай Бердяев (1874-1948) - религиозный и политический философ.
*Александр Македонский — македонский царь с 336 года до н. э. из династии Аргеадов, полководец, создатель мировой державы. 
*Диоген Синопский (412-323 д. н.) - древнегреческий философ.   
*Иосиф Сталин (1878-1953) – Генеральный секретарь ЦК ВКП, глава СССР (1924-1953).
*Лаврентий Берия (1899-1953) - 1938 до 1945 года руководитель НКВД.
*Эрнест Хемингуэй (1899-1961) - американский писатель, журналист.
*Великой державы – СССР
*«Белое солнце пустыни» — советский художественный фильм 1970 года режиссёра Владимира Мотыля.
*Болотная площадь — одно из древнейших мест Москвы, возникшее на месте природного болота между Москвой-рекой и её старицей.
*Мартин Иден – герой романа Джека Лондона (1876-1916), американского писатель-социалиста.
*Джек Растиньяк - один из центральных героев романа «Отец Горио» Оноре де Бальзака, французского писателя (1799-1850)