О собаках рассказ

            
        Предисловие

Сколько всего промелькнуло перед глазами за прожитые годы. Что-то оставило отзвук в душе, что-то нет, и лиц людских сколько было - не упомнишь. А тут, собаки! Запомнились мне, врезались в душу, да ещё как, на всю жизнь, но они этого конечно же заслужили!
Собаки все разные по характеру - как люди. Бывают преданные бесконечно, а бывают и такие, что бросают своего хозяина в опасной ситуации. По этому всех без исключения собак я не идеализирую, но конечно, в подавляющем большинстве случаев, это настоящие друзья и помощники.

           История первая:
    Норик и поход на Мясную
               
Произошёл этот случай давным-давно, только ещё начинал я свой охотничий путь. Был я тогда как молодой щенок лайка - несмышлёный, но безудержно рвущийся в лес на охоту. Самое начало охотничьего сезона, вторая половина августа. Ещё по летнему жарко, деревья в зелёном наряде, а на лесных полянах трава выше человеческого роста. Охотник со стажем в такую погоду в тайгу и не сунется. Ну куда там идти? - Ходить жарко и видимости никакой - травища да листва. Все бывалые охотники ждут сентября и заморозков. Вот когда рухнет, подкошенная первым морозцем трава, пожелтеет и осыпется лист, вот тогда и пойдёт добытчик - зверя да птицу промышлять. А пока рано - маята одна в чащах лесных, а результата ноль. Но не таков охотник-новичёк, везде ему лоси с медведями мерещатся, да глухари трофейные на каждой ёлке. Вот и скёт он ногами как молодая лайка, да старших товарищей тормошит - в лес тащит.
- Серёга, - уговариваю я другана, - ну давай сгоняем до избы, а потом до ручейка того! Помнишь рябка там сколько было прошлой осенью?!
- Ну было, и чего? Нынче, вишь, на рябину не урожай, а рябок там исключительно на рябиннике держался, так что не факт, что там застанешь его сейчас. Вот погоди, опадёт лист, обзор появится какой-никакой, тогда и пойдём уж.
Да какой там! А как же ружьё новое?! Обкатать же надо, стволы прогреть! А целый ящик самоснаряжённых патронов?! Их же испытать надо! И конечно продемонстрировать всем свои "неординарные" охотничьи навыки и знания ( почерпнутые в журнале с картинкамми).
В общем уговорил я Серёгу, но он согласился только до избы меня на мотоцикле подбросить и дальнейшее направление указать. "А там уж сам промышляй, Дерсу Узала." - язвит Серёга. Да, надоел я ему со своим нетерпяжом, достал просто.
Всё, едем. Серёга наказывает маме чтоб закрыла собак и не выпускала ещё час после нашего отъезда. А в то время лесовозную трассу, по которой мы добирались от деревни Романихи до избы, дорогой назвать можно было только условно. Сплошные колеи да лужи размером с маленькие озёра превратили трассу в экстремальный маршрут. Так что, на самых сложных участках пути приходилось мне соскакивать с заднего сиденья "Восхода" и прибавлять к его лошадиным силам свою. Но добрались-таки, до самого лога доехали, что отделял нашу избушку от лесовозной трассы.
- Ну всё, избу найдёшь, как до "зековской дороги" пройти тоже знаешь. А как выйдешь на неё, то иди вправо пока не уткнёшься в большой глинистый нанос, а от него книзу под горку ложочек идёт, строго на север, а дальше выруб старый. Вот в конце выруба и будет твой ручеёк по которому рябки держатся. - дал мне полный расклад Серёга. - Да только гляди, дров у избы совсем мало, там чуть повыше за избой сушина заваленная лежит, и на чурки напиленная, ты сейчас натаскай запас себе, в тамбур сложь, чтоб вечером по темну с чурками по кустам не шастать. Придёшь с охоты уставший, а у тебя уже дров запас есть, бересту на чердаке найдёшь, я забросил там. Ну в общем, давай тут хозяйничай, да я бы тоже остался, но с батей задумали летнюю кухню перекрыть, так что погнал я. Ни пуха!
Что ж, сказанное на ус мотай: занялся я заготовкой топлива на ночлег. Таскаю дровишки, и тут... кто-то с визгом и лаем налетает на меня! Это собаки с Романихи прибежали, не усидели дома и ломанулись в лес за нами. Норик и Тайга припёрлись ко мне, рябчиков моих гонять, понимаешь. Где-то ведь и Серёгу, на мотоцикле едущего, лесом обошли, на глаза не попались. Ах вы ж шельмы! Ну что делать, будем вместе охотить, в одной компании, так сказать.
Ладно, дровишки прибраны, в избе порядок, можно и за дичью отправляться. Тропинка, дорога "зековская", глина на ней, а потом и отворот налево, и вот я уже иду по заветному логу к заветному ручейку с рябчиками. Сейчас всё будет! ... Ну Серёга! Сглазил что ли?! Хожу туда-сюда, вдоль да поперёк ручья, ан нет рябков! Эмигрировали куда-то, получается. Ни одной серо- пёстро-рябой птички не обнаружил я, вот досада! Даже собаки нигде не подняли, не сдёрнули, вдалеке хотя бы, ни одной рябчиковой единицы. Прям беда! Сел на пенёк, думу думаю, размышляю - что дальше делать. Как вдруг, собачки мои, чуть поодаль, взлаяли да понеслись, со звонким переливчатым гав-гав-гав, будоража и вселяя надежду в охотничье сердце! Ну куда деваться, бегу за ними следом, забыв о путеводной тропе.
Задорное гав-гав-гав вскоре смолкло, и собаки как ни в чём ни бывало присоседелись ко мне, как бы оповещая и вопрошая: ну это, нам там как бы что-то показалось, ну бывает, ошиблись. Что дальше, куда идём?
А что дальше?! Тропу я потерял, теперь будем выбираться полагаясь лишь на мои инстинкты. Я на собачьем говорить не умею, чтоб сказать им: "ведите меня к избе". Общее направление я понимал: заходил на северо-восток, значит выходить надо на юго-запад. Так и пошли мы. Поднялся обратно в гору, надеясь найти "зековскую дорогу", и вот, вроде бы вышел, вот она - дорога. Вроде она? Так, теперь по дороге направо, и где-то слева должна быть тропинка к избушке. Шёл шёл, и упёрся в тупик! Да как так-то?! Дорога не та что ли?! Местности ведь не знаю! А так, всё одинаковое, те же, заросшие чепыжником выруба, по обеим сторонам дороги, оставшиеся ещё со времён учреждения В-300. Разворачиваюсь и иду в обратном направлении. Иду себе значит, дорога все тянется куда-то, и направление вроде такое же как у "зэковской трассы" - с запада на восток, но всё-таки понимаю, что дорога не та. Делать нечего, куда-нибудь она меня выведет. Между тем уже смеркаться начало, пора думать о ночлеге. Из "тёплых вещей" у меня был только мешок под мясо, из продуктов полбуханки хлеба и банка тушёнки. Даже котелка, воду вскипятить на чай, не было с собой - ненадолго ведь пошёл, в избе и оставил. Да что там, даже и топорика не было с собой! Пришлось ломать ветки на костёр руками, ну ладно хоть спички взял. Ох и недотёпа же я был тогда! Развожу костёр прямо на дороге - так мне тогда безопаснее казалось. Первая ночёвка в лесу, необычно всё, да и просто страшно - мерещится всякое в темнеющем лесу! Костёр прогорел, накидываю сверху еловый лапник, стелю мешок, и укладываюсь на тёплую лежанку. Теперь уже не помню где я узнал о таком способе обогрева, наверное прочитал где-то в журнале, или в книге. Но тепла от прогретой земли надолго не хватает конечно же. Делю с собаками на троих банку тушёнки и весь хлеб поровну каждому. После "сытного" ужина пытаюсь уснуть. Через пару часов становится прохладно - всё-таки дело уже к сентябрю идёт. Вспоминаю ещё один способ обогрева: подзываю к себе Норика, тот послушно подходит и ложится рядом. Такой вот лохматый обогреватель получился, хоть немножко, но теплее от собаки всё-таки. Хотя толком я не выспался конечно - то звуки ночного леса добавляли беспокойства моему воспаленному воображению, то вдруг собаки залают на кого-то, в общем тревожная дрёма получилось, а не сон. Утром поднимаюсь чуть свет, и в путь. Куда-то ж выведет меня незнакомая дорога. Впрочем это не совсем дорога - это был старый давно не езженный лесовозный "ус" - отвилка от основной лесовозной трассы. Но идти было сносно, хотя местами и мешали кусты да небольшая поросль осинника-рябинника- березняка. Иду уже несколько часов, начинает накатывать усталость - сказывается почти бессонная ночь да и подкрепиться бы не мешало. Периодически собаки поднимают выводки рябчика, и несколько пёстрых, шебутных птичек с шумом подрываются откуда-то с земли, и, суматошно махая крыльями, скрываются в лесной чаще. Вот очередная стайка-выводок всполошилась, побеспокоенная собаками, и я вижу, как один рябок садится на ветку неподалёку от меня. Вскидываю ружьё, целюсь, выстрел. Рябчик отрывается от ветки, и, теряя перья, пролетает немного, но всё-таки падает куда-то в густую траву. Его падение не осталось незамеченным - следом бежит Норик. Я кричу собаке: "Норик, Норик, ну что нашёл?! Иди ко мне! Иди сюда! Ну!" Пёс послушно идёт ко мне, сжав добычу в пасти. Это хитрющая Тайга не за что не подошла бы - та ещё любительница дичь таскать. Сколько раз Серёга гонялся за нею, отнимая подстрелянных белок! Но не таков старина дружище Норик! И на ночёвке обогреет, и добычу охотнику поднесёт прям в руки. Вот и сейчас он послушно идёт ко мне, неся дичь. Вот уже совсем рядом. Смотрю, а рябок-то совсем маленький, позднего выводка видать. Из пасти собаки с одной стороны торчат лапки и хвост, а с другой голова лишь - вся тушка поместилась в собачий рот. А пёс идёт ко мне, но такая мольба в глазах, как бы говорит мне: друг-товарищ охотник, с утра маковой росинки во рту не было, кушать очень хочется! Так оно и понятно - конечно собаки набегались втрое поболее моего, а то и в пять раз, они же по лесу всё, всё время в поиске. Тем не менее, невзирая на голод, Норик покорно подходит ко мне, неся в пасти такой тёплый и ароматный кусочек мяса, а у самого аж слюнки текут.
" Молодец, молодец, старина! Принёс таки, не скрысятничал, как шавка какая-нибудь! Ай да красавец, настоящий охотничий пёс, лесной помощник!" Собака послушно разжимает челюсти, я беру птичью тушку в руки, и решаю что с ней делать. На костре пожарить может? Но как же собаки?! Голодные ведь! Ладно, отдам им рябчика - им нужнее. Потрепал, в благодарность, пса по голове и загривку - заслужил чертяка. Лапки и голова птицы достаются сучке, а всё остальное кобелю, я же и на чернике перебьюсь, она и голод и жажду утоляет, в меру конечно, пока. Перекусив, идём дальше, считать вёрсты. Сколько протопали уже? А на душе тревожно, куда иду не знаю. Вот и ещё несколько км. за спиной, а "свет в конце тоннеля" никак не показывается. Тут, бежавшая впереди по дороге, Тайга, как-то внезапно взъерошилась, и поджав хвост, ринулась в правую сторону от дороги. Чего это?! Норик был ближе ко мне, и вот он повёл себя совершенно по другому: Вздыбив шерсть на холке, с грозным, каким-то рыком-лаем, которого я доселе от него не слыхивал, пёс ворвался в чепыжник слева от дороги! Треск ломающихся сухих кустов, собачий ожесточённый лай, в момент взорвали окружающюю тайгу. Но что же там?! Почему собаки ведут себя так?! Мощный зверинный рык ставит всё на свои места. Медведь! Пальцы торопливо, от паники судорожно, не в попад, перебирают патроны в патронташе, выискивая пулевые заряды. Ну вот же они - в левом подсумке всегда лежали! Наконец-то, заряжены пулевые! Сердце бешено стучит, в ушах звон! Тем временем в кустах слева от меня в полном разгаре проходит поединок собаки и медведя. Через чащик я лишь примерно угадываю происходящее. Норик, пытаясь прихватить медведя, кружит вокруг него, постоянно заходя сзади. Хромая задняя лапа и густые кусты конечно лишают его манёвра и слишком близко подходить к зверю пёс не решается. Но и медведю в зарослях особо не разогнаться, он кидается на собаку короткими рывками пытаясь захватить надоедлевую псину когтистой лапой, но собака каждый раз оказывается проворней и ускользает от смертоносного маховика. Сколько продолжалась эта "коррида"?! Наверное несколько десятков секунд, показавшихся мне вечностью. Медведь наконец-то решает ретироваться, и я вижу лишь дорожку из качающихся, от его грузной туши, деревцов, удаляющуюся с придорожного выруба в лесной массив. Всё! В ногах дрожь, сухость во рту. Что это было?! Чего это косолапый сидел до последнего, ведь наверняка причуял меня издалека?! Засаду устроил?! А может трескал себе малину как ни в чём не бывало и знать не знал про какого-то там охотника? Ну теперь уж у него не спросишь - удрал косолапый. Ай да Норик, выручил меня, а может и спас даже! Кто знает как бы повёл себя мишка столкнись я с ним нос к носу? Обнимаю пса. Ай да умница, дай лапу тебе пожму! Эх, и в рюкзаке-то ничего вкусненького нет, а так всё тебе бы отдал, спаситель как-никак! Откуда-то, воспряв духом, нарисовалась Тайга. И, как ни в чём небывало бежит ко мне виляя хвостом: а что случилось? Медведь?! Где он?! Ух я б его!
- Ах ты ж, шельма хитрозадая, отсиделась в кустиках значит, ну ты морда рыжая! Ладно, пусть тебя хозяева воспитывают, пошли уже, собачки, домой нам надо, да хоть к жилью какому добраться.
Долго ли шли ещё, не помню, да только к полудню, где-то примерно, вышли мы с заросшего лесовозного отвилка на настоящюю широкую дорогу, отсыпанную гравием.
- Ну вот, наконец-то, теперь и к людям скоро выйдем! Веселей собачки, вперёд!
Идём, идём, значит, бодро так - по ровной дороге-то оно всё легче чем по колеистому заросшему отвилку идти. Сейчас, сейчас уже выйдем к цивилизации! Слышу, впереди послышалось тарахтение мотора. Мотоцикл вроде? Точно! На встречу нам на "ижаке" одиночке ехали двое, мужчина и женщина средних лет, семейная пара, похоже. Машу рукой, расспросить, что, где и как.
- Здравствуйте!
- Здрасьте.
- Я тут, такое дело, заплутал. А до Романихи далеко, сколько мне ещё идти?
- До Романихи?! Ха! Километров 20. Только не до Романихи, а до Заговорухи.
- А...я..! Да как?! - стою в лёгком шоке. - А я тогда по какой дороге пришёл сюда? - и объясняю моим новым знакомым свой маршрут.
- Дак это в сторону Мясной дорога была, 7-я ветка. Слыхал про такую?
- Да, слышал что-то. И-и-и чего мне щас? - в растерянности затроив, даже не у встреченных мотоциклистов, а скорее у себя самого спрашиваю я.
- Ну чего, двадцатку до Заговорухи, а там ещё десять до Романихи. Может и успеешь засветло, коли потарапливаться будешь.
- Спа, спасибо! Сщастливого вам. - бубню прощаясь.
А чего делать? Посидел, подумал, погоревал о своей нелёгкой судьбе конечно. Ну горюй - не горюй, а идти надо. Была у меня вообще-то одна надежда: на Заговорухе жил племянник Бориса Петровича Андрей, у него и машина имеется. А может и подкинет до Романихи?! Лишь бы дома его застать, а то Андрюха мужик деловой - постоянно в работе. Идём до посёлка. Жарко вдруг стало, и ручья всё не попадается никакого, попить бы. А уж есть как хочется! Тяжко и мне и собачкам. Тут гляжу, дружище мой Норик отставать стал, жарко ему в "шубе", набегался, (на трёх-то лапах), да и к тому ж, одна только стычка с медведем чего стоила! Делать нечего, взваливаю другана своего лохматого на спину, так и идём потихоньку. Он ведь меня не предал в опасности - и я его не брошу конечно. Так и шли с передышками, с остоновками. Потом, уже ближе к посёлку, Норик сам ковылял, одыбал-таки малёха.
В общем добрались мы к вечеру до Заговорухи, и Андрей, слава Богу, дома оказался. Выслушав о моих мытарствах, посмеялся, но бесзлобно, по доброму.
- Ну чё делать, охотничек, выручу тебя конечно, подвезу. Не брести ж тебе пешком да в ночь на Романиху. Заодно я дядь Боре столбики на забор увезу, он спрашивал у меня, разом уж, раз такая оказия вышла.
У Андрея свой кузовной автомобиль "Урал". Позвал в помощь брата Юру, вдвоём они быстро накидывают двухметровые столбики в машину. От моей помощи мужики великодушно отказались. Отдыхай мол, будя с тебя на сегодня, какой из тебя сейчас помощник. Загрузились, едем. На Романиху с ветерком, ура, кончились мои мучения! Норик запрыгивает в кабину следом за мной, и устало ложится на резиновый коврик. Вот молодец, всё понимает, как человек, не говорит только. Тайга же, не доверчивая к людям, в кабину лезть отказывается наотрез. Сколько я её не подзывал - не идёт ни в какую. Ну ладно беги за машиной, раз так. Но всё же, пробежав сколько-то следом, Тайга понимает, что ехать, - оно получше будет, и, осторожно, с опаской подходит, и даётся мне в руки. Давай, ложись рядком к Норику. Эх, хорошо на машине, эт тебе не пешком, вот и Романиха уже!
- Вот, принимайте вашего охотничка! - во всю ржут-заливаются мужики. Да уж, прогулялся за рябчиками за тридцать вёрст, показал навыки ориентирования! И мне вспомнилась сцена из мультфильма "Трое из Простоквашино", когда бобры притащили домой Шарика-утопленника со словами: " забирайте вашего охотника", примерно как меня сейчас - ох умора, и смех и грех.
В общем все остались довольны; столбики доставили, собаки в полном составе и здравии, да и меня ещё не спохватились - вовремя вернулся.
А посёлок тот, в который я чуть не попал по ошибке, вроде и не Мясная назывался, а М. Ясная, то есть Малая Ясная, да только точка на карте стёрлась видать, вот Ясная и превратилась в МЯсную, впрочем, это уже совсем другая история...

О СОБАКАХ
                (рассказ)

           История вторая:
        МАРТАЙ И ТУЛЫМ
               
А дело было так: закончилась моя двухлетняя московская "эпопея" - вернулся я на Вишеру. И решил  опять охотой заняться, "войти в ту же реку дважды", так сказать. Два года на охоте не был, да и в лесу вообще. Нет, выезды в подмосковный лес случались иногда, на квадроциклах выезжали, на снегоходах зимой, но не тот там лес, что у нас. Выйдешь, бывает, прислушаешся - а он молчит - не слышно леса. И даже не в том дело, что не слыхать ни птички, ни зверька - а самого леса не слышно, будто неживой он - мёртвый, бездушный. Убила, видно, цивилизация там душу лесную! А вот наш, вишерский лес, каждую ночь мне снился - изба охотничья снилась, тропинки, путики. И такая тоска на душе от всего этого, все два года места себе не находил! Но всё закончилось, вернулся я домой. Что ж, снова в лес, снова на охоту. А какой же охотник без собак?! Нужно собаку себе завести. Тут и случай подвернулся - у одного местного собакозаводчика сука ощенилась - западно-сибирская лайка, вот с этого помёта мне и посоветовали взять щенка. Собака с родословной, ну как же не взять от такой! Узнал номер, договорился, иду за своей собакой. Решил брать кобелька. “Знающие люди” подсказали мне, мол, бери самого крупного щенка с помёта, будет сильный, харАктерный. С такими намерениями и иду. Хозяин  держал их прямо в квартире, захожу в дом, разглядываю щенков, мамаша косится на меня и рычит недовольно. Щенки двухмастные, пять голов, некоторые серые - в мать, а другие рыжеватые - в отца соответственно. Приглядел рыжего кобелька, крупный такой, спокойный (точно харАктерный). Хозяин берёт щенка на руки и мы выходим на лестничную площадку чтоб поразглядеть кондидата поближе. Ну что ж, вроде справный кобелёк, на лапах высокий, широкая грудь, уши торчком, весь такой статный. Беру его. Отдаю мужику уговоренную сумму, и уже собираюсь восвояси, но тут, какой-то серый комок выкатывается на лестничную площадку через слабо притворенную дверь. Серой масти щеночек, поменьше размером, юлой выскочил к нам, и завертелся у моих ног.
- Ах ты ж проныра! - вскинулся на щенка хозяин. - А ну пошёл в дом, на место!
А тот всё крутится, не унимается - играть ему надо, не  идё в руки. Но бежать шустряку некуда, и, под причитания хозяина, он водворяется за дверь к своей семейке, а там и мамка уж ждёт. Ладно, хватаю своего здоровяка на руки и домой счастливый. Принёс, опустил на пол, рыжик запринюхивался к незнакомому месту, оглядывается с опаской. Тут и дети мои из комнаты высыпали - сын и дочь, ну и закрутилась чехарда конечно - давай с щенком играть. Первое время дома поживёт, а там уж в вольер определим. Наблюдаю я за детско-щенячьими играми, а у самого щенок тот серый из головы не идёт, глянулся он мне, запал почему-то. Эх, была-не была, хватаю одежду с вешалки, и бегу за вторым щенком. Собакозаводчик конечно поглядел на меня удивлённо, но а что ж, забирай конечно, тем более не за даром же. А этот серый как будто ждал меня - без сожалений и сомнений оторвался от своего собачьего семейства, и шасть ко мне на руки. А я-то уж счастливый, два щенка теперь у меня, вот как! Ну и дома конечно шума-гама вдвое больше стало. Жена, с большой неохотой согласившаяся недолго потерпеть в доме одного щенка, при виде второго, конечно опешила, мягко говоря. Ну да чего уж теперь, не выгонять же меня с собаками на улицу, и дети вон как рады - вдвойне. В общем, с неделю пожили собачки в квартире, а потом уж, будьте добры в вольер. Тем более, что и квартире кое-какой материальный урон начали наносить. Да, а клички я им дал: серому - Мартай, а рыжему здоровяку - Тулым. А что? - В честь наших вишерских горных вершин.  Шло время, щенки подростали, и с возрастом всё ярче проявлялся нрав каждого из них. Тулым рос степенным и осторожным кобелём, проявляя свою силу лишь у миски с кормом. Мартай же полная противоположность брату - резвый, любознательный, бесшабашный, и не скажешь что с одного помёта щенки, настолько разнились их характеры. С приходом весны, точнее в мае уже, начались наши с собачками более длительные выходы в лес и поездки на лодке. Серый сам махом залетал в "Казанку", а вот рыжего надо было сначала взять на поводок, а потом уж на руках нести в лодку, трусливый пёс оказался, к сожалению. К осени щенки мои подросли и окрепли, превратившись в здоровенных кобелей, почти год им исполнился. Наступило время наших первых совместных охот. Лес и охота, точно, как лакмусовая бумажка проявили способности щенков. Мартай всё время шёл лесом, осуществляя поиск, Тулым же по большей части старался держаться подле меня, присоединяясь к брату только если тот лаем подавал знак наличия чего-то интересного. А если случалось нам повстречать в лесу людей, то рыжий здоровяк бежал с лаем, но не на них, а назад, то есть, оставляя меня! Такая же досадная история произошла на одной из охот, когда мы нашли павшего лося. Убежал, учуяв зверя (мёртвого зверя!) мой "помощничек" Тулым. Вот и слушай совета "бывалых":  "выбирай щенка покрупнее"! Мартай же в обоих случаях вёл себя спокойно и смело. При встрече с людьми, стоял спокойно, чуть впереди меня, предупредительно рыча. Павшего лося Мартай тоже не испугался, а осторожно, принюхиваясь, шёл НА него. Вот, повзрослеет, поднаберётся опыта, заматереет мой Мартайка, и будет на следущюю осень у меня отличный помощник и друг! Но... Так скверно, так неумолимо сложились обстоятельства, что уже зимой пришлось мне моих собачек отдать в деревню, в Романиху, по разным хозяевам...
Следующей осенью мне всё ж выдался случай съездить с Серёгой Южаниновым на его лодке на Романиху, и сходить в лес. Конечно я всячески старался не попадаться моим бывшим собакам на глаза, чтоб не теребить душу не себе не им. И в общем это получилось, почти... Уже после охоты мы шли к лодке, собираясь ехать домой, и тут, причуял меня Мартай, и далеко ведь был, ан нет, услыхал таки. И Тулым тут же следом откуда-то! Несутся ко мне, аж с визгом..., а я и не знаю как быть. Приласкать? - Но ведь не мои они теперь, не мои! - Не гоже чужих собак ласкать! А они, собачки-то, скачут на меня, и всё лицо мне лизнуть наровят, привет, мол, ну наконец-то, забери нас домой.
- Пошли уж. - заторопил меня Серёга. - Сейчас в лодку сядем, они и отстанут.
Я спешно ищу в рюкзаке остатки съестного, кусочки недоеденного на охоте сала, колбасы, хлеба. Даю собакам, словно извиняясь, и даже как подачку будто - простите, мол, если что не так. Скрепя сердце закидываю рюкзак на плечи, идём под гору к реке. Пёсики "мои" тут же конечно, бегут и всё подножки мне лапами ставят, словно говоря: Ну куда ты, куда, хозяин, так долго ждали тебя, куда бежишь?!
И вот я в лодке, Серёга заводит мотор. Собаки с непониманием глядят на меня с берега: Куда, а мы?!
- Да щас поедем, они угомонятся, да и успокоятся апосля.
- Да,...да..., ну да. - бормочу в ответ Серёге.
Всё, поехали, я усаживаюсь на лавку, молча, взглядом прощаюсь с собаками. Простите, прощайте! Заскулили, взвыли собаки! Но не угомонились, как мы надеялись - Мартай перемахивает вплавь речку Романиху, и пускается по берегу вдогонку за нами! Следом за ним Тулым.
- Ничё, ничё, сейчас выдохнутся - отстанут. - кричит сквозь ветер и шум мотора Серёга.
Две лохматые бегущие фигуры постепенно уменьшаются вдали, не в силах соревноваться в скорости с 18-ти сильным движком. Я поворачиваюсь вперёд по курсу, не выдержав этого вида. Встречный ветер размазывает вдруг выступившие слёзы по моим щекам... Прощайте, собачки мои...
Но, напротив деревни Южаниновой, вдруг! - Мотор зафыркал, зачах и... заглох! Словно в наказание и научение мне!
- Что случилось?! - вопрошаю у Серёги. Ведь не "Вихрь", - иномарка, не должен ломаться!
- Да хрен его поймёшь! Бензин  не поступает, похоже.
Всё тянутся мучительные минуты, всё не заводится окаянный мотор! Ну давай уже, увози меня отсюда!
Я оглядываюсь, смотрю на берег, и вижу!: собаки почти поравнялись с нами, и,... они... они поплыли к лодке, поплыли ко мне!... Конечно, первым бросился в воду Мартай, а потом уж и Тулым поддержал его порыв. Они плыли, задирая кверху носы, перед каждой набегающей, ещё идущей от следа лодки, волной.

" Очнись, очнись, никчёмная душонка, ведь к тебе же, к тебе плывут собаки! Ведь не будет у тебя в жизни друзей преданней и надёжней! Забери их с собой в город, а там будь что будет, но совесть твоя будет чиста!"

Но нет...

Мотор взревел, как будто испугавшись серёгиных матюков, полный газ, и мы стремительно удаляемся от плывущих собак... Они ещё несколько проплыли вперёд, но потом, всё поняв, развернулись к берегу, и какое-то время были ещё видны над водой их остроконечные уши... Но эта картина - картина плывущих по реке, брошенных мною собак, будет терзать меня до конца моих дней...

                ;;-----;---------

Так уж вышло, к великому сожалению, что все они - Норик, Мартай, Тулым, умерли не своей, трагической смертью. Эх, судьба, судьба собачья...
С тех пор не завожу я собак больше...

                ПОКАЯНИЕ

Виденья из былых времён
приходят в тишине,
тревожат душу мрачным сном
и нет покоя мне.

Во сне мой старый верный пёс
приходит вновь и вновь.
Язык шершавый, тёплый нос,
в глазах его любовь.

Но что случилось?! Вижу я,
глаза твои в слезах.
Неужто плачешь обо мне
ты там на небесах?!

За душу грешную мою
ты воешь по ночам.
Я в небо звёздное смотрю
где грустно “Гончим Псам".

Прости, мой друг, моя вина -
в своей земной судьбе,
ты боли испытал сполна
хотя был предан мне.

Меня спасая, не жалел
собачью жизнь свою,
вперёд безудержно летел
ты не в одном бою!

И если нужно было б, вдруг,
жизнь Отдал б за меня,
ведь ты же настоящий друг!
А я?!... А я?... А я...