Любовь и жестокость. Жизнь

    Жил мальчик с отцом, с мамой, с дедом. Он очень любил маму и папу, но ещё сильнее он любил своего маленького, щупленького деда. Дед любил курить махорку, и ему нравился аромат дыма. Дед всегда брал его с собой гулять: то к реке, то в рощу — и всюду он, мальчишка лет четырёх-пяти, часто сидел у деда на плечах.

    Когда мальчик гулял один, он уходил в поле и наслаждался ароматами трав. Он любил нюхать полынь, ромашки, тмин, васильки. Когда он гулял один, он любовался огромным синим небом, необыкновенной красотой степей Забайкалья. Любил он с разбега прыгать с обрыва в песчаный карьер и скатываться с песком вниз, потом подниматься на четвереньках по крутому осыпающемуся склону вверх, чтобы снова совершить стремительный прыжок — как взлёт — и красивый, с кувырком, спуск с высокого берега карьера.

    Когда у мальчишки появился маленький братик, он испытал нежнейшие чувства к существу, которое только улыбалось ему и тянуло ручонки — маленькие, тёплые, но уже сильные, крепко сжимавшие его пальцы. Оно, это маленькое существо, не говорило мальчишке ничего, но мальчик видел, что братик любит его так же нежно — с теплотой и радостью.

    Братик его рос, и вместе с ним росло у мальчика чувство гордости и нежности. Он гордился тем, что не даёт малыша в обиду, заступается за него, играет с ним в разные игры. Ему нравилось помогать братику делать уроки, когда тот пошёл в школу. Он радовался и первым рассказывал родителям, что братишка получил пятёрку или четвёрку. Если братик заболевал, мальчик с чуткостью, нежностью и любовью ухаживал за ним. Братик рос богатырём: ещё маленьким, перед школой он с лёгкостью отжался в упоре сто раз, чем восхитил мальчишку.

    Мальчик не любил драться, но хилым не был, и обидчиков своих бивал, несмотря на их превосходство в росте, возрасте или силе. Но ему претило обижать человека — будь то слабый, или ради демонстрации силы. Те пацаны, у которых были старшие братья-боксёры или просто драчуны, пытались физически унизить мальчишку, но уходили с позором — не битые, а со слезами разочарования. Потом возвращались с боксёром. Это надолго застряло в памяти. Боксёр тогда красивым хуком отправил мальчишку, спокойно сидящего на краю ящика с углём, в нокдаун. Но вся пацанва была на стороне справедливого мальчишки, а не на стороне позорно прикрывшегося боксёром — и самого боксёра.

    Когда мальчик заболел и мама отправила его подлечиться в санаторий, там он впервые испытал необыкновенное, жгущее сердце чувство к девочке. Её звали Люба — Любовь. Когда он выписался, чувство постепенно остыло, но в памяти остались имя и фамилия той девочки. А ещё — имя и фамилия мальчика-друга, у которого тогда умер братишка.

    Потом мальчишка вырос. В школе полюбил новую девочку, которая пришла в класс. Потом они поженились. После службы на флоте стали жить отдельно от родителей, у них родился малыш. Но любовь по-настоящему не сложилась, не окрепла. Начались раздоры, и семья разрушилась, не успев стать настоящей — с уважением и любовью.

    Первое неуважение мальчишка услышал из уст своей любимой, будущей жены, ещё задолго до свадьбы. Будучи мальчишками, мы в своей среде бравады ради допускали нецензурные словечки, что будто бы отсекалось памятью в присутствии взрослых и девчонок. Поэтому сказать, что мальчишка тогда испытал от своей любимой — которая была постарше, — сейчас не подобрать слова. А после развода выяснилось, что всю их совместную жизнь жена любила немного другое и ради того другого обманывала мужа все эти годы.

    В детстве мальчишка очень любил животных. Ездил на птичий рынок, покупал чечетов, сам мастерил садки и клетки для ловли птиц. Посадит чечета в клетку — и идёт с ребятами в лес. Из стайки чечетов, пролетавших над ними, обязательно отрывалась какая-нибудь птица, отозвавшись на призывный крик: «чичи-чичи - пии», — и, как правило, эта птаха и становилась потом парочкой для приманки.

    Мальчишка в детстве дружил с братьями. Один из них тоже, как и он, любил животных: держал голубей, кроликов, собаку. У мальчишки тоже, кроме чечетов, жили пёсик и парочка красивых породистых голубей, у которых ожидалось потомство.

    Друг его, который держал голубей, как-то пожаловался, что кот его соседей задрал у него голубку, и голубок остался без пары. Они хотели поехать на птичий рынок, друг зашёл к нему домой. А когда вышли из дома, увидели: на сарае тот самый кот схватил голубка. Друг мой схватил кусок угля и, совершенно не целясь, изо всех сил швырнул его в кота. Уголь угодил коту в череп. Кот опрокинулся, выпустил голубка и упал с крыши. Друзья побежали к нему, но кот уполз в дыру в стене сарая.

    Второй раз мальчишка увидел этого кота, когда тот залез по шесту и добрался до гнезда с его парой голубей. Голуби умели кувыркаться в воздухе, взлетев высоко в небо, и делали это каждый по-своему — очень красиво. Все соседи любовались этой парой. Кот не успел задрать ни голубку, ни голубя, но сожрал обоих птенцов, которые ещё не оперились. Мальчишка рыдал целый день и решил поймать того кота.

    У них в сарае была небольшая будка, где когда-то жил поросёнок. Теперь там жила беременная крольчиха, которую ему подарил друг-кроликовод. Крольчиха родила двенадцать красивых маленьких крольчат. Она вырыла в земле нору и там жила со своим потомством. Мальчишка или его отец кормили их, приносили воду, любовались малышнёй. Их никто не боялся — ни крольчиха, ни крольчата. Они позволяли брать себя на руки и гладить.

    Однажды мальчишка, придя из школы, понёс подросшим крольчатам кусочки свежей сочной брюквы. Когда он вошёл в будку, оттуда раздался крик — крик отчаяния детского сердца. На земле лежало двенадцать трупиков крольчат. А когда он вышел из будки, с её крыши сорвался и выскочил в приоткрытую дверь сарая всё тот же соседский кот.

    В один из школьных праздников их класс был в соседнем черёмуховом лесочке. Там устраивали игры, костры и разные забавы. Мальчишка увидел сидящего у норки суслика и решил его поймать. Когда он вылил в нору около ведра воды, суслик высунулся, но не выскочил — из воды торчала лишь его голова. Мальчишка схватил мокрого зверька и тут же получил: суслик прокусил ему первую фалангу указательного пальца вместе с ногтем. Но удрать грызуну не удалось. Суслика запеленали в майку и привезли домой. Палец обработали йодом, забинтовали с мазью и, чтобы неповадно было, сделали укол от столбняка.

    Дома мальчик посадил суслика в клетку для птиц. Ночью зверёк не дал уснуть всей семье: что-то грыз и посвистывал. Утром семья обнаружила его сидящим на кучке опилок, поверх которых лежали спицы от клетки. На следующий день, в субботу, мальчишка решил отнести свистуна в сарай и поселить в крепкой клетке в будке, где раньше жили кролики. Оставив суслика в будке, он полез в дедов огород за брюквой. Когда вернулся, дверь в сарай была открыта, и в будке он застал кота — того самого, который задрал двенадцать крольчат, двух птенцов голубей, голубя его друга и его чечетов.

    Первая попытка расправы с котом стоила мальчишке сотрясения мозга и купания в ледяной осенней воде. Он поймал кота в пристройке своего дома, отнёс на реку, взял за задние лапы, с размаху ударил башкой о берег и швырнул на середину покрытой тонким льдом притоки. Весной кот, выходя из своего дома, встретившись взглядом с мальчишкой-соседом, стремглав кидался обратно.

    В этот раз кот был пойман на месте преступления. Его похоронили в лесу, в глубокой ямке, которую вырыл мальчишка с отцом, придавили толстым слоем дёрна и притоптали сверху для надёжности.

    Это была жестокая кара. Но мальчишка тогда счёл это возмездием.

    Познав разочарование семейной жизни и узнав, на что может быть способна любимая, мальчишка — уже муж, мужчина, взрослый, с горьким опытом — всё-таки опять женился. Но не на любимой: полюбить он просто не успевал. Друг пригласил составить пару. Женитьба, кроме сына, ничего не дала. Пошли связи на стороне, отвращение и побег.

    В третий раз он решил жениться осознанно. Встретил красотку, переспал, сделал предложение. Красотка, «отпросившись к друзьям» в другой город, отсоветовала ехать с ней под благовидным предлогом, но обещала к празднику быть дома и сказала перед выходом, что любит его. Ого! Его аж покачнуло от таких слов.

    Он купил два билета на концерт, а в душе творилось нечто непонятное: его то разгоняло куда-то бежать из дома, то он готов был разнести полдома. Едва успокоившись, он снова ловил себя на неадекватных действиях: то хотелось расколотить кулаком трюмо, то вынести дверь, то высадить окно. В итоге, сидя за письменным столом подруги и подперев кулаками голову, он увидел под толстым стеклом фото будущей супруги. Ни с того ни с сего кулаки соскользнули — и стекло вдребезги.

    Объяснение пришло через двое суток, когда молодой человек застал свою будущую у подруги. Выяснилось: эти дни она провела у любовника, жена которого на время командировки покинула своего любимого.

    Прожив тринадцать лет и вырастив двоих детей — дочь и сына, — он всё-таки вынес рогами дверь и улетел в другой город в надежде найти счастье. Правду сказать, за те тринадцать лет счастье он испытал только дважды — при рождении детей. А потом — постоянные чужие взгляды её мамы, безразличные — её папы, специфические — её брата, и измены, которые он воспринимал нормально. Его не воротило, как прежде, не мучали угрызения. Жаль было только, что жизнь ушла на хлам.

    В другом городе он встретил женщину, которая прекрасно пела. Но на этой же почве у неё было психическое расстройство, заработанное с первым мужем, изменявшим ей всё супружество. Женившись на ней, он принял решение жить с ней как муж, как мужчина, как кто угодно, но не развратник, не изменяющий ей субъект — а как верный супруг и друг.

    Прожив почти девятнадцать лет, не изменяя, будучи увлечённым делами, которые могли принести достаток, любовь, чистоту отношений в дом, в семью, он оказался выброшенным за ворота — без средств к существованию, без жилья и без семьи.

    За несколько лет до развода он узнал о гибели сына от второй жены — от передозировки, а потом и дочери — под воздействием того же.

    Прошлявшись более шести лет без угла, без заработка, потеряв друга, он в итоге нарвался на профи-мошенника. Тот, благополучно воспользовавшись его состоянием, развёл его на крупную сумму, вынудил набрать кредитов в банках. Расплачивается он уже почти восемь лет. За эти годы он написал 77 рассказов разных стилей и более 250 стихов — разных тем и мотивов.

    И вот, в итоге, его намерения подогнали ещё одно, достойное его сил испытание: рак IV стадии. Оно, по видению эскулапов, должно было успокоить его неприкаянную душу год назад. Но его стремление жить, неоценимая помощь его любимой — им любимой женщины, пожертвовавшей ради него своим спокойствием, здоровьем, материальным положением, его неожиданно ценный и надёжный друг — сильнейший из мужчин, помощь и поддержка родных, близких, друзей... Он не сдался. И, несмотря на инвалидность, продолжает полноценную, достойную человека жизнь.

    Жизнь достойную своих  мужественных сыновей, жизнь, достойную своих внуков и внучек, жизнь достойную, памяти предков.
    Да рассудит его Вселенная, Жизнь и Совесть.