Бедные голуби...

(рассказ)

Рано утром, едва забрезжил рассвет, Хохлатка — мать большого голубиного семейства — проснулась, протёрла глаза лапками цвета хны и расправила крылья. Ночью резко похолодало, и она немного продрогла. «С каждым днем становится все холоднее. Если так продолжится и дальше, наверняка выпадет снег», - подумала Хохлатка-голубка и, широко расправив крылья, всей грудью вдохнула морозный воздух.
Вот уже много лет на крыше просторного дома в самом центре города обитала дружная голубиная стая. Птицы давно сроднились и жили как одна большая семья.
Много лет назад Хохлатка-голубка свила семейное гнездо с Крапчатым голубем и с тех пор жила с ним душа в душу. А едва ли не половина стаи была их потомством. До сих пор жизнь текла спокойно и безмятежно: люди любили птиц, заботились о них и никогда не оставляли без еды.
Неподалёку жила добрая старушка. Каждое утро она выносила голубям зерно и рассыпала его на площади перед домом.
Голуби так привыкли к старушке, что стоило ей появиться, как они выпархивали из гнёзд и принимались кружить вокруг своей кормилицы, наперебой стараясь привлечь её внимание.
Старушка тоже очень любила голубей. Опираясь на трость, она чуть распрямляла сгорбленную спину и подолгу наблюдала за ними. Потом развязывала принесённый с собой мешочек и доставала из него горсть за горстью пшеничные зёрна, рассыпая их по асфальту.
Голодные голуби, шумно хлопая крыльями, опускались на землю и принимались жадно клевать зёрнышки. Насытившись и наполнив свои зобики, они снова взмывали в воздух и совершали несколько кругов над головой старушки, словно благодаря её за щедрое угощение, а затем возвращались в свои гнёзда.
Так продолжалось уже много лет. Каждое утро, едва завидев свою кормилицу, голуби слетались к ней на утреннюю трапезу. Они настолько привыкли к этому ежедневному ритуалу, что не покидали крышу дома, пока не появлялась старушка.
Но однажды утром, проснувшись и оглядевшись по сторонам, голуби почувствовали неладное. Бледные лучи осеннего солнца уже разливались над двором, а старушка всё не появлялась. Правда, такое случалось и раньше: если старушка заболевала и не могла подняться с постели или её задерживали неотложные дела. Но тогда по её просьбе приходил кто-нибудь из соседей и приносил птицам корм. Надо сказать, что происходило это крайне редко.
Голуби продолжали ждать, однако от их кормилицы по-прежнему не было ни слуху, ни духу. Время давно перевалило за полдень. Птицы уже мучились от голода, но, несмотря на это, не спешили покидать свои гнёзда. То и дело они переводили взгляды на Крапчатого, словно надеясь, что именно он подскажет, как быть дальше. Он был самым старшим в стае и потому считался её главой. Но сейчас даже отец семейства выглядел растерянным.
Хохлатка-голубка не находила себе места — ведь прежде ничего подобного не случалось. Наконец она повернулась к Крапчатому и тихо спросила:
— Как думаешь, не случилось ли чего?..
Крапчатый голубь повертел головой и растерянно захлопал крыльями:
— Честно говоря, не знаю, что и думать. Что могло случиться со старушкой?.. А вдруг её уже… нет в живых?
Слова голубя-отца посеяли тревогу в стае. Все головы разом повернулись в его сторону.
- Всё-таки старушка уже в годах — всякое могло случиться, — предположил Крапчатый.
Чёрнохвостый голубь тяжело вздохнул и запричитал:
— Что же теперь будет с нами? Где мы найдём себе еду? В последнее время людям в городе и самим приходится несладко. То ли от бедности, то ли ещё почему, но они больше не бросают нам даже крошек со своего стола. Кажется, настали тяжёлые времена — люди всё съедают сами, всё без остатка. А ведь раньше на тротуарах и даже в мусорных баках всегда можно было найти, что поклевать…
Хохлатка-голубка прижалась к Крапчатому и легонько коснулась его бока клювом:
— Слетай, посмотри, что случилось. Кто, как не ты, сможет во всём разобраться? Неужели ты не видишь — у наших деток от голода уже в голове помутилось, и они болтают, невесть что…
Отец-голубь кивнул головой, взмахнул крыльями и, поднявшись в воздух, несколько раз облетел дом. С высоты всё было видно как на ладони. Внизу люди, как и всегда, спешили каждый по своим делам. Плавно описав ещё один круг, Крапчатый опустился на памятник в центре площади.
Некоторое время он сидел на верхушке статуи, внимательно оглядывая окрестности. Внизу жизнь шла своим чередом — люди сновали туда-сюда. Но старушка так и не появлялась.
Наконец Крапчатый потерял терпение и полетел назад. Голуби с тревогой ждали его возвращения. Стоило ему вернуться в гнездо, как птицы окружили его. Со всех сторон посыпались вопросы:
— Что слышно в городе? Куда пропала старушка?
- Не знаю. Я ничего не знаю. Перестаньте галдеть и ни о чем меня не спрашивайте, - раздраженно воскликнул отец-голубь и, взмахивая крыльями, поднялся над стаей.
Воцарилась мертвая тишина. Птицы были так напуганы словами Крапчатого, что больше никто не решался подать голос.
В тот день голуби так и остались без еды. Поздно вечером, когда все уснули, Хохлатка-голубка прильнула к Крапчатому и шепотом спросила:
— Как ты думаешь, милый, неужели мы и завтра останемся голодными?..
Отец семейства тяжело вздохнул:
- Не знаю, мать. Может, да…. а, может, нет! Но тревожит меня сейчас не наш голод, а судьба бедной старушки. Что же с ней стало?..
Не желая нагнетать тревогу, Хохлатка-голубка мягко сказала:
— Утро вечера мудренее. Давай дождёмся завтрашнего дня. Мне кажется, всё обойдется.
К утру пошёл снег. Стало ещё холоднее. Накануне голуби уснули голодными, поэтому проснулись раньше обычного. Томимые голодом, они беспокойно толкали друг друга клювами и тихо переговаривались. Все они не сводили глаз с площади перед статуей — голуби ждали появления старушки.
Шло время, но от старушки по-прежнему не было никаких вестей. «Где же она?» — читалось в тревожных взглядах, которыми птицы обменивались друг с другом.
Голуби совсем пали духом. Надежда почти угасла. В стае всё чаще слышалось недовольное перешептывание. Тогда Крапчатый голубь-отец принял решение:
— Нечего тут рассиживаться! Выметайтесь из своих гнезд, лентяи! Летите и сами ищите себе пропитание — как в прежние времена. Хватит уже ворчать. Может статься, больше некому будет нас кормить.
Стая словно только и ждала этой команды - птицы разом выпорхнули из своих гнёзд и разлетелись в разные стороны. Остались лишь Крапчатый голубь-отец и Хохлатка-голубка.
- Что же всё-таки случилось? Я не «я» буду, если не докопаюсь до истины, - тяжело вздохнул Крапчатый.
- Как же ты всё выяснишь? – спросила голубка и с жалостью посмотрела на него.
- Наверняка, наша соседка Сорока-Пеструшка что-нибудь знает. Правда, я её недолюбливаю — уж больно она болтлива, любит совать свой клюв в чужие дела, да и вообще мерзкая птица. Но кроме неё, похоже, никто ничего не знает. Слетаю-ка я к ней, попробую что-нибудь разузнать.
Голубка-мать согласилась:
- Ну коли так, не теряй время – лети, расспроси её.
Сорока-Пеструшка свила себе гнездо на тополе у дома, где жили голуби. Но добрососедских отношений между ними не сложилось. Каждое утро, когда старушка приносила голубям зерно, Сорока-Пеструшка тоже спускалась на площадь, надеясь урвать свою долю. Однако голуби не подпускали её к угощению. С тех пор сорока затаила на них обиду.
Крапчатый подлетел к тополю, на котором жила Сорока-Пеструшка. Та сидела на ветке и чистила перья. Завидев соседа, она несколько раз качнула хвостом и сердито затрещала.
Крапчатый опустился на ветку рядом с ней и сказал:
—Перестань ворчать, соседка. Я прилетел к тебе за советом.
Сорока-Пеструшка сердито затрещала:
— За советом?!.. И с каких это пор ты стал обращаться ко мне за советом? Вы же меня и птицей не считаете!
Крапчатый немного помолчал. Сорока-Пеструшка, не скрывая злорадства, продолжала:
— Что клюв повесил? Ну, рассказывай, что у вас стряслось. Может, оголодали совсем? Некому вас больше кормить, вот и вспомнили обо мне? Ну что, угадала?
Крапчатый удивлённо взмахнул крыльями:
— Да, ты права. Но я прилетел узнать, что же произошло. Уж ты-то наверняка знаешь.
- А как же? Конечно, знаю! – выпятив белую грудь, важно сказала сорока.
- И что ты знаешь? – поинтересовался Крапчатый.
- А то, что старушку вашу арестовали и оштрафовали!
У Крапчатого голубя от удивления клюв отвис:
- Кто её арестовал? Какой-такой штраф? За что?
- А за то, что вас бездельников кормила… Да, именно из-за вас бедняжку и оштрафовали.
- За то, что кормила нас? Быть этого не может. Ведь она и раньше нас подкармливала. Тогда никто и не думал её штрафовать!
- Да, то было раньше, а теперь всё иначе. Ха-ха-ха… Больше никто вас и не подумает накормить. Потому что вышел новый закон – о том, что голубей кормить за-пре-ща-ет-ся!!!
- Но почему? – удивленно уставился Крапчатый на Сороку-Пеструшку.
- Почему-почему, – передразнила сорока соседа.- Да потому что вы, голуби заразу разносите, болезни всякие, микробы, инфекцию. Гадите везде. Короче, вы – противные, грязные птицы!
— Неправда. Мы не разносим болезни. Мы — птицы мира. Разве люди забыли об этом? Разве не они сами назвали нас Голубями мира? В отличие от таких, как вы, мы не  хищники. Мы всегда были рядом с людьми, жили с ними в мире и согласии.
- Голуби Мира… Фу ты-ну ты…, - передразнила соседа Сорока-Пеструшка. Это было давным давноооо, в эпоху умных людей. А сейчас повсюду идут войны, люди проливают кровь, истребляют друг друга. Кому нужен твой мир? А поскольку мир никому не нужен, то и голуби мира не нужны. Вот потому и специальный закон издали – любой, кто покормит голубя, будет оштрафован!.. Вот и вашу старушку пару дней назад затолкали в машину и увезли прямо у меня на глазах. Теперь её допрашивают…  Говорят, несчастную обложили таким штрафом, что теперь ей не только нынешней пенсии не видать, а ещё и весь следующий год придётся расплачиваться. Теперь ваша кормилица сама сидит дома  голодная, и ей уже не до вас, бедолаги, — сказала Сорока-Пеструшка и ехидно улыбнулась.
— Она жива!.. — с облегчением выдохнул Крапчатый.
- Пока жива, но через пару дней от голода ноги протянет.
Услышав слова Сороки-Пеструшки, Крапчатый почувствовал, как на глаза навернулись слёзы. Не собственный голод терзал его — он горевал оттого, что старушка, заботившаяся о них, сама осталась без куска хлеба.
           — Почему же люди ополчились именно на нас? Ведь по улицам бродит столько бездомных кошек и собак. Разве они не разносят болезни? Да и вы сами — разве от вас вреда меньше? Так почему же именно нас решили сделать жертвами этого закона?
Сорока-Пеструшка подлетела поближе, уселась на ветку рядом с Крапчатым и, вытянув длинный клюв, усмехнулась:
— Эх ты, наивный дурачок… Времена изменились. Теперь настал век таких, как я. Послушай меня, дам тебе по-соседски один совет - пока вы ещё не передохли с голоду, улетайте отсюда. Жалко мне вас, голубей. Из-за вас и людям приходится несладко. Хоть о них подумайте.
После этих слов Крапчатый взмахнул крыльями и полетел обратно в гнездо.
Вся стая с нетерпением ждала его возвращения. Он долго смотрел на соплеменников печальным взглядом, а они, не отрывая глаз, ждали, что скажет старейшина.
Крапчатый не сразу поднял голову. Наконец, он оглядел стаю и негромко сказал:
— Собирайтесь. Мы должны покинуть эти земли.
— Почему?.. — раздались со всех сторон встревоженные голоса.
— Потому что… - Крапчатый осёкся и оглядел взглядом стаю. -  Людям больше не нужна спокойная жизнь. Они не хотят мира. А где нет мира — там нет покоя, мои дорогие. А где нет покоя, там и нам нет места.
— Но куда же мы полетим?.. Ведь везде неспокойно, везде идут войны. От востока до запада, от юга до севера весь мир пылает. Люди забыли о мире и проливают кровь друг друга… — голос Хохлатки-голубки дрогнул, и она умолкла.
Крапчатый ответил хрипло, будто слова давались ему с трудом:
— Да, это правда. Теперь повсюду люди враждуют и проливают кровь друг друга. Земля никогда прежде не знала таких смутных времён...
Он поднял голову и громко произнёс:
— Слушайте! Пусть все услышат меня!
Мы поднимемся в небо —открытое, свободное небо. Отныне оно станет нашим домом. Крепитесь, сколько хватит сил. Летите, пока держат крылья — другого выбора у нас нет. И если нам суждено умереть, пусть это будет там — высоко, в синеве небес, как и подобает Голубям мира…
… Голуби взмыли ввысь. Кружась в открытом небе, они словно оставили все свои тревоги далеко внизу, на земле и в этот миг казались по-настоящему свободными и счастливыми…

Перевод  Лейлы Кадырзаде