Пена

                Все персонажи, события и организации, описанные
                в этом рассказе, являются вымышленными. Любые
                совпадения с реальными историческими личностями
                или фактами случайны.

       Иван Лисовский задумчиво сидел за столом. Кот несколько раз подходил к нему, тёрся о сапоги и мяукал, стараясь привлечь внимание, но Иван не замечал своего любимца. Он был поглощён размышлениями о визите двух представителей из центра.
       Их визит был не случаен, а разговор явно носил следы скрытой угрозы. Ему грозили. Ему, командиру дивизии, легендарному красному командиру, имевшему большие заслуги перед государством… однако, мягкий тон разговора и признание его заслуг не внесли спокойствия в его рассуждения.
       — Что-то зреет, но что? — думал комдив.
       Его мысли полетели вспять, в далёкое детство, молодость…
       Наконец кот привлёк его внимание. Он взял его на колени и, почесывая за ухом, стал вспоминать.
х х х
       В памяти всплыло детство: ему пять-шесть лет, он заикается. Соседские мальчишки дразнят его, он пытается наказать обидчиков, но получает от них сильную взбучку. Злоба и желание отомстить заставили заниматься гирями — и уже через несколько лет никто не решался дразнить его.
       Вспомнил и первые годы работы, первые кражи, наказания, аресты, увлечение марксизмом… Сближение с эсерами, участие в экспроприациях, создание банды, которая грабила помещичьи имения и дома богатых горожан.
       — Весёлое время было, — подумал Иван. Он налил коту в миску молока и потрепал по загривку.
       Аресты, побеги из тюрем. Первая мировая война, фронт, Георгиевский крест, прапорщик. Сближение с эсерами, мучительные раздумья о политической ситуации и, наконец, главное решение, которое он считал самым верным и дальновидным, — переход на сторону большевиков.
       Тогда ему казалось, что это самый надёжный и перспективный выбор: большевики пришли к власти надолго, и служение им — это гарантия безопасности и стабильности. Но…
       Он посмотрел на оплывший огарок свечи, достал новую, зажёг от догорающей.
х х х
        Мысли снова вернулись к визиту нежданных гостей, которые дали ему понять, что время Лисовских и других сопутствующих заканчивается. Власть утвердилась, окрепла и справляется с проблемами сама. Не случайно один из визитёров про таких, как он, сказал: «пена».
       — Это я-то пена? — подумал он. — А вы кто? — но вслух не высказал.
       В глубоких раздумьях Иван взял в руки гитару, извлёк несколько аккордов, она трепетно отозвалась на прикосновения. Несколько минут он пытался что-то играть, но мысли не давали сосредоточиться, пришлось её отложить.
       Он достал лист бумаги, ручку и стал писать письмо дочери, с которой не виделся несколько месяцев. Наряду с вопросами о её жизни и успехах он осторожно дал понять, что в его жизни могут произойти серьёзные изменения. Открыто писать о возникшей проблеме не мог — понимал, что он под «колпаком» и вся его корреспонденция тщательно просматривается.
       — Какой же выход можно найти в этой ситуации? — вопрос висел в воздухе и не давал покоя.
       Раздался стук в дверь, вошёл адъютант Павел.
       — Иван Григорьевич, какие будут распоряжения на завтра? — поинтересовался он.
       Лисовский долго смотрел на него и думал:
       - А с кем ты, Павел? Известен ли тебе разговор с гостями из центра? Можно ли тебе доверять?
       Запечатав письмо в конверт, он передал его адъютанту и попросил:
       — Ты его, Павел, сам отправь, пожалуйста, без секретаря.
       — Сделаю, Иван Григорьевич… Что-то случилось?
       — Пока нет, но может случиться всё. Разговор у меня был с гостями, нехороший разговор. Вот сижу и размышляю: то ли в подполье уйти, то ли… — Он помолчал и добавил: — Успею ли? Да ты садись, чего стоишь.
       Павел сел за стол и молча смотрел на командира.
       — Вот мы с тобой уже семь лет рядом, бок о бок. Многое прошли и испытали. Бои, ранения, успехи, даже славу и признание властью наших заслуг. Но… время меняет всё. Ныне мы никому не нужны, кончилось наше время. Теперь с вынужденными попутчиками власть решила расстаться. Мы слишком много знаем, опасные, так сказать, свидетели.
       — Ну что Вы, Иван Григорьевич. Откуда такие мысли? Вы же государственный человек…
       — Пена мы с тобой и другими нам подобными. Пена. Вспомни Нестора. Уж какой герой был, сколько сил отдал защите Украины и России, а итог? Хорошо успел уйти, а иначе… — Он снова замолчал, будто вспоминая прошлое.
       — А как мы брали города? Помнишь?
       — Как не помнить, Иван Григорьевич. Как только подходили к городу, противник бросал всё и бежал в страхе.
       — То-то, бежал в страхе. А теперь я и сам боюсь. Правда, пока не знаю, чего, но боюсь.
       — Да Вы просто устали от забот. Возьмите отпуск, отдохните недельки три, успокоитесь, придёте в норму. Не впервой: сколько раз трудности встречались, и всё благополучно разрешалось. Разрешится и на этот раз.
       — Возможно… хотелось бы, — но колючая фраза о «пене» не давала покоя. Он снова помолчал. — Мы с тобой, Павел, были для новой власти, если можно так сказать, чернорабочими. Сделали для неё и за неё всю грязную работу, убирая с её пути тех, кто, по их мнению, мешал построить новый и справедливый мир. А по сути — помогли им удержаться у власти.
       Кто такие большевики и много ли их было в октябре семнадцатого года? Знаешь? А я тебе скажу: на тот момент в их партии состояло очень мало — по сравнению с населением страны сущий пустяк. Ты задумывался об этом?
       Представь город, в котором проживают триста тысяч человек, и вот тридцать человек заявляют всем остальным, что они живут неправильно, и с завтрашнего дня все будут жить по их законам, а все недовольные подлежат уничтожению. Как тебе такая картина? Нравится?
       — Но это же, Иван Григорьевич, абсурд…
       — Абсурд, говоришь? А вспомни тамбовских крестьян, Чапанную войну, Кронштадтское выступление. А сколько их было по всей стране… Ты задумывался об этом?
       Павел молчал, сказанное командиром не укладывалось у него в голове.
       — То-то… А теперь власть укрепилась, и те, кто штыками и саблями защищал эту власть, стали ненужными и лишними свидетелями.
       Кот снова прыгнул хозяину на колени и начал тереться головой о его грудь.
       — Вот, верная животина, — произнёс Иван, поглаживая животное по спине. — Хотя… не будет меня — найдёт нового хозяина. Какая ему разница, у кого мышей ловить.
       Когда в молодости я с бандой врывался в помещичьи усадьбы, мы выламывали двери ломом, а потом выбрасывали его за ненужностью. Так и мы с тобой похожи на этот лом.
       Да, пена мы — пена, которую убирают во время приготовления пищи. Это точное определение для тех, кто примкнул к октябрьскому перевороту. Бандиты, нищие, авантюристы всех мастей… Все они приняли участие в этом перевороте не от великих идей, а от желания оторвать лакомый кусок от пирога, к которому раньше допущены не были. Корысть ими двигала, корысть — и никакие красивые слова здесь не нужны. Люди для них — не более чем средство для достижения желаемого. А когда цель достигнута — можно и нужно избавиться от них. Это закон диалектики, как говорил Владимир Ильич.
       — Ну, не всё же так мрачно, Иван Григорьевич, — попытался возразить Павел.
       — Возможно, возможно. Может быть, я преувеличиваю. Новый день покажет, кто из нас прав. Пойдём, я провожу тебя, заодно подышу свежим воздухом.
       Они вышли.
       — Вы дверь не закрыли, Иван Григорьевич, — подсказал Павел.
       — Я специально, пусть комната перед сном проветрится.
       Погода была тёплая, тихая. Редкие облака застилали небо, но луна в обрамлении ярких августовских звёзд висела так низко, что казалось — её можно достать рукой.
       Они остановились и с удивлением смотрели вверх. Периодически какая-нибудь звезда падала вниз и росчерком света оживляла небосвод.
       — Звездопад, — произнёс Иван Григорьевич. — Помню, в детстве мы с пацанами загадывали в такие моменты желания. Я даже помню, когда последний раз загадывал. Это было уже не в детстве, а в семнадцатом году. Я тогда загадал «революцию». Это слово звучало для меня тогда как красивый музыкальный аккорд… Да, жаль, теперь этот аккорд фальшивит.
х х х
       Проводив адъютанта, Лисовский направился домой. Проходя по тёмным улицам, он ощущал какую-то скрытую опасность. Где-то скрипнула калитка, где-то мелькнула тень или вспыхивал огонёк самокрутки… До дома оставалось совсем недалеко.
       Утром, как гром среди ясного неба, прозвучало известие о произошедшем несчастье.
       Когда Павлу доложили о случившемся, он с удивлением отметил, что преступник не арестован и пока находится на свободе.
       — Как такое возможно? — недоумевал он.
       Потом был суд. Убийца постоянно менял свои показания (суд воспринимал это как должное) и в конце концов был осуждён на десять лет. Каково же было удивление бывшего адъютанта, когда он встретил преступника в Одессе через три года.
       — Как это? — недоумевал он. — Убил государственного человека, героя — и так быстро оказался на свободе.
       Эти неудобные вопросы Павел стал задавать представителям власти, на что один из чиновников ответил ему:
       — Чем Вы недовольны? — и добавил: — Кто задаёт много вопросов, долго не живет.
       Павел понял намёк и больше не поднимал этот вопрос.
       — Чем меньше знаешь, тем спокойнее спишь, — решил он. — Пена осела — началась обычная жизнь.
Май 2026 года.