Приказ короля. Глава 25

Мы развели костёр на поляне, вдали от болотной сырости. Лира уснула почти сразу — свернулась калачиком под плащом, положив голову на колени отцу. Элмар сидел неподвижно, глядя на огонь, и о чём-то размышлял.

Фарис подбросил ветку в костёр, придвинулся ближе ко мне и тихо спросил:

— Ты правда думаешь, что Крил выживет, перейдёт границу?

Я замялся с ответом.

— Он солдат. Он умеет выживать там, где другие ломаются. Но один… — я покачал головой. — Не знаю, Фарис. Не знаю. Но это его решение.

— Он злой, — сказал Фарис задумчиво. — Но не плохой. Я таких раньше не понимал. Думал, если человек злится — значит, враг.

— И что теперь?

— Теперь думаю, что он просто боится. Как мы все.

Фарис замолчал, и я не стал нарушать тишину.

Лира спала беспокойно. Она ворочалась, хмурилась во сне, что-то бормотала — невнятное, тревожное. Я заметил, как её пальцы сжались в кулак, а по лицу пробежала тень страха.

— Ей снится что-то неладное, — сказал я.

— Неудивительно, — ответил Фарис. — После всего.

Мы ещё посидели у костра, потом я пошёл к ручью набрать воды. Фарис увязался за мной — бесшумный, настороженный.

— Воздух тяжёлый, — сказал он, когда мы наклонились над водой. — Как перед бурей.

Я уже хотел ответить, что небо чистое, но в этот момент за нашей спиной полыхнуло.

Я обернулся.

Поляна горела.

Ствол дерева, на котором мы сидели минуту назад, вспыхнул неестественно ярким пламенем. Огонь перекинулся на траву, затрещал, расползаясь во все стороны. Элмар стоял на коленях рядом с Лирой и тряс её за плечо.

— Лира! — кричал он. — Лира, проснись!

Девушка не просыпалась. Её лицо искажала гримаса ужаса. А вокруг неё, прямо из воздуха, рождались золотистые искры и падали на сухую траву, как капли раскалённого масла.

— Вода! — крикнул я Фарису.

Мы бросились к ручью. Черпали котелком, чашками — всем, что было под рукой. Я обжёг пальцы, но не чувствовал боли. Тушили, хлестали водой по земле, по горящей траве, пока огонь не отступил.

Только тогда Лира открыла глаза.

Она села, белая как полотно. Посмотрела на обугленную землю вокруг, на дымящиеся ветки, на наши обожжённые руки — и всё поняла.

— Я… — начала она.

— Ничего, — перебил её Элмар. — Всё хорошо. Ты просто испугалась во сне.

— Я подожгла лес, — прошептала Лира. — Я… я видела Мрака. Он шёл за мной по тропе. И я испугалась. Я хотела его сжечь…

— Это был сон, — твёрдо сказал отец.

— Сон сжёг траву, — тихо заметил Фарис.

Все замолчали.

Лира посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы, но она их сдерживала.

— Я не хочу никому навредить, — сказала она. — Я не хочу быть… этим.

— Ты не это, — сказал я. — Ты не зло.

— А если друиды были правы? Если мне нужно было остаться там?

Никто не ответил.

Элмар обнял дочь, прижал к себе, укрыл плащом. Она всхлипнула один раз и замолчала.

Я перевёл взгляд на Фариса. Тот стоял у ручья, оглядывая чёрные пятна на траве.

— Что это было? — спросил он тихо, чтобы не слышала Лира. — Откуда столько силы?

Я посмотрел на Элмара.

— Элмар? — спросил я. — Ты знаешь?

Элмар молчал долго. Потом покачал головой.

— Не сейчас, — сказал он. — Потом.

— Когда? — не отступал я.

Он не ответил на вопрос. И это было страшнее, чем если бы он сказал правду.

Я сел на землю, глядя на тлеющие угли. Фарис присел рядом.

— Крил был умнее нас, — сказал он. — Он ушёл.

Я не стал спорить.