Глава 2

Ещё внизу слуга шепнул Рэйшену, что хозяйка безвылазно сидит у себя в кабинете. Рэйшен откровенно обрадовался: значит, есть шанс, что он всё проделает втайне от неё. А уж потом объяснит. Как-нибудь. Про расчёт с купчихой за подушки Эли до сих пор ничего не спросила, может, и тут повезёт? Он же везучий!
Байль и его товарищи хозяйственно оглядывали дом, трогая стены и цокая языками.
– Не нравится? – спросил у них Рэйшен.
Один из гномов поморщился, а Байль без утайки ответил:
– Дешёвка! Это вы тут такое устроили?
– Ты чего?! – возмутился Рэйшен. – Мы ни гвоздя не добавили! И не убавили. Некогда было.
– Теперь я понимаю, отчего ты ремонт затеял. Если Элина начнёт браниться, скажи мне, я тебя поддержу.
– Спасибо! – искренне поблагодарил приятеля Рэйшен.
Он собирался воспользоваться этим обещанием.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, гномы презрительно кривились.
– Зачем эти дешёвые железяки на стенах оставили? И где только эти гобелены раздобыли?
– Да что вы ко мне прицепились! Это всё покойный Руфус! Как только бароном стал, сразу побрякушек и железяк себе заказал! И тряпьём стены увешал! У нас в спальне похожие! Вот, заходи, сам увидишь!
* * *
Элина кралась по коридору, кляня себя за каждый скрип половиц. Вот как эти дроу, даже израненные или замученные до полусмерти, ухитряются ходить бесшумно как тени?! И какой же это стыд – красться в собственную спальню!
Оттуда и впрямь слышались голоса. Элина с облегчением подумала, что голоса только мужские, и залилась краской стыда. Хозяйка города, называется!
Внутри Байль и ещё два гнома деловито обмеряли что-то раскладной деревянной рулеткой. Рэйшен, заложив руки за спину, расхаживал по комнате с таким видом, будто командовал полком. Он остановился, только когда Байль принялся объяснять ему:
– Если ты желаешь балдахин над кроватью, нужно что-то, чтобы его закрепить. Не на потолок же его вешать! Я вообще бы всё здесь переделал. Сделал бы… изящнее, что ли.
– А можно новый столик? Поизящнее. Я не для себя, – поспешно пояснил Рэйшен, – Это чтобы Эли за ним арзу пила. Из своих белых чашек.
– Можно, конечно. Только тебе проще готовый купить.
Рэйшен поморщился при слове «купить». Конечно, денег ему взять неоткуда! А гномы бесплатно будут работать, так, что ли, он думает?
К Элининому удивлению, Байль понимающе кивнул:
– Ладно, Рэй, для тебя – сделаю. А как дойдёт дело до тканей, сам ничего не заказывай, вначале мне покажи.
«Тканей?! Каких ещё тканей?!»
Вскоре обмер закончился, и гномы деловито собрали свои инструменты. Столкнувшись нос к носу с Элиной, они вежливо распрощались, пожелав ей ясного неба и спокойных ночей, и неторопливо затопали по лестнице вниз, оставив Рэйшена самого разбираться с ошеломлённой хозяйкой.
* * *
– Рэйшен, объясни, что здесь происходит?
Дроу стрельнул своими яркими глазами по сторонам. «Ага, никакой помощи вокруг не наблюдается. Сам выкручивайся».
– Эли, хочешь, я арзы принесу?
– Нет, не хочу. Я хочу знать, что ты затеял.
Рэйшен ещё немного подумал. Элина глядела на него, и постепенно ей становилось смешно. Пока она занята экономикой города и придумывает себе новые ужасы, Рэйшен за её спиной затеял какую-то переделку комнаты! Пусть признаётся.
– Эли, помнишь, когда мы приезжали к купцу Фелану? Помнишь, конечно. Тебе их комнаты понравились. И ты сказала, мол, почему в домах аристократов не так уютно? Ну вот… Я и подумал, отчего бы не обустроить нашу спальню… поуютнее.
Это было и смешно, и трогательно: дроу, воин, про жестокость которого ходили страшные легенды, который одним ударом мог убить человека, хотел сделать её спальню поуютнее!
– Рэйшен…
– Я знаю, ты сердишься, – он выставил перед собой ладони, с которых так и не сошли мозоли от оружия, – Но я правда хотел как лучше!
– Я знаю. Но где мы возьмём деньги, чтобы расплатиться за такую работу? Прошло столько времени после того, как Руфус выгнал гномов из города, и они не доверяют людям. Мне пришлось пойти на большие уступки Байлю и внести приличную сумму, чтобы он начал работы по восстановлению городских зданий! А ты думаешь, что он сделает тебе что-то бесплатно?
Рэйшен явно так и думал и нисколько не устыдился. Конечно, для него главное, что она на него не злится и не выгоняет спать за дверь. При мысли об этом Элина не удержалась от смешка.
А Рэйшен взял её за руки:
– Скажи, что ты по-прежнему меня любишь.
– Никогда не переставала. Даже когда злилась.
Он притянул её к себе, и Элина поняла, что разговор об оплате откладывается. Но было кое-что ещё. Оставался долг, который превыше всего.
– Рэйшен, завтра вечером ты мне нужен. Не затевай никаких дел с гномами.
– Только вечером? – лукаво промурлыкал он.
Совершенно невозможный, невыносимый! Невероятный…
* * *
К вечеру список лжецов был готов. Элина потёрла затёкшую шею и с удовлетворением взглянула на ровные строки. Мадог умница! Хорошо, что она не сослала его подальше под надуманным предлогом! Ему просто нужно дело, в котором он может себя проявить!
Теперь её забота – проверить, что у этих людей имеется и публично наказать за враньё. Элине не хотелось брать на себя роль обвинителя, но здесь уж ничего не поделаешь. Список она планировала передать Снысту, а тот сумеет собрать сведения от и до. У него достаточно воришек и грабителей, эти всё узнают.
Рэйшену скривился, услыхав про поездку к Снысту, в тот квартал, где обитал король воров. Однако Элина ласково улыбнулась и нежным голоском проговорила:
– Переделка в спальне? Расчёт с гномами? Хм…
Рэйшен сразу скис.
– Рэйшен, ты же понимаешь, есть дела, которые не терпят отлагательств, – уже серьёзным тоном добавила Элина. – Я всё равно туда поеду, ты меня знаешь.
С этими словами она сунула за пазуху список утайщиков. Эх, если бы в мундире были карманы! Но карманов здесь, кажется, ещё не придумали, а класть документы в сумку Элина опасалась: неровён час, выхватят из рук.
* * *
Город жил своей обычной жизнью. Впрочем, кое-что новое уже присутствовало на улицах: кое-где мелькали коренастые гномьи фигуры, перебрасываясь парой-тройкой слов с мастеровыми людьми. Элина улыбнулась. Может, наконец-то всё заработает как надо! Просто нужно ещё немного времени. И людей. И денег…
С лошадиной спины было хорошо видно, как хозяин хлебной лавки вынес зачерствевший кусок уличной собаке. Добрый, наверное, человек. На углу пузатый мужичок средних лет потчевал соседа:
– Возьми кружку, попробуй! Ишь, как хмель сегодня играет!
– Я тебе поиграю, пьяница проклятый! – послышался крик из окна.
Элина и Рэйшен расхохотались. На их смех обернулась ватага чумазых мальчишек.
– Ой, глянь, дроу!
– Да это же Рэйшен, ты что, не узнал?
Рэйшен гордо приосанился в седле.
– А рядом? Это же она? Новая хозяйка города?
Лошади шли неспешным шагом, и мальчишки бежали следом, а их матери грозили им кулаками.
– Вот вернёшься, пострелёнок, получишь у меня!
Постепенно мальчишки отстали. Улицы сузились, вонь от сточных канав стала гуще. Ехать пришлось по одному. Несмотря на недовольство Рэйшена, первой пошла лошадь Элины. Здесь их тоже узнавали, вот только шепотки вокруг были вовсе не дружелюбные.
– Она, штоль?
– Как пить дать, она! И дроу ейный рядом, полюбовник её!
Элина уже пожалела об этой поездке. Здесь и раньше не было безопасно, но тогда она была просто одной из посетительниц Сныста, а теперь её знают как «новую хозяйку города». Ту самую, которая вводит новые налоги.
– Король-то наш милостивый, дай ему Небо долгую жизнь и умных наследников, налоги отменил, а эта шалава заново их вводит!
Элина оглянулась. На неё злобно глазел с десяток озлобленных мужчин разбойного вида. Любой из них мог это сказать.
– Дровская подстилка!
– Самозванка!
Надо проехать мимо. Ничего не отвечать. Лошади уже почти миновали это сборище, как раздался свист, и Элину толкнуло сбоку в плечо что-то тяжёлое. Она пошатнулась и чуть не свалилась наземь. Пришлось схватиться за луку седла, и Элина с испугом обнаружила, что левая рука почти не шевелится.
Время ускорилось. Элина как в тумане видела, как Рэйшен слетает с седла, врывается в ватагу смутьянов и выхватывает одного из них. Остальные виснут на нём, словно псы на медведе, но Рэйшен сбрасывает их каким-то неуловимым движением. В переулках уже раздались свистки Городской стражи. Очень вовремя!
И тут пришла боль, от которой у Элины перехватило дыхание и слёзы градом покатились по лицу.
* * *
Стражники, молодые парни с преданным выражением на лицах, заломили руки смутьяну и поставили его на колени, прямо в уличную грязь.
Элина вытерла мокрое от слёз лицо здоровой, правой рукой. В ней кипела ярость, которую нельзя было выпускать наружу. Надо притвориться сдержанной и бесстрастной… Только как это сделать, когда левая половина тела пульсирует от боли? Краем глаза Элина видела искажённое от злости лицо Рэйшена. «Только бы не сорвался!» В своём нынешнем состоянии она не сможет удержать его от опрометчивых поступков.
Приятели смутьяна отступили подальше. Верные друзья, ничего не скажешь! Откуда-то из-за угла выбежала босая растрёпанная женщина и с воем кинулась к Элининой лошади. Рэйшен недолго думая схватил её за шиворот, но ветхая ткань порвалась прямо у него в руке, и женщина приникла к Элининому сапогу, поливая его слезами.
– Дара управительница, помилуй его, дурака! Ведь он дурак, как есть дурак! Болтает ерунду всякую, сам не соображает, что несёт! Не вели его казнить, не оставь сиротами наших детей!
Эти причитания разносились над притихшей улицей. Все ждали Элининого слова. Некоторое время она молчала: боялась, что, кроме болезненного подвывания, ничего издать не сможет. Однако долго отмалчиваться было нельзя. Элина подняла правую руку. Прекратился даже женский плач.
– Я – старший экспедитор, глаза, уши и голос короля, – Элина говорила, и голос её креп от слова к слову. – Ты поднял на меня руку, а значит, нанёс оскорбление короне. За это полагается суровое наказание.
Женщина снова вцепилась в Элинин сапог и тоненько всхлипнула.
– Но я не хочу ничьей смерти. Я хочу порядка и справедливости. Эту ночь смутьян проведёт в городской тюрьме, а завтра в полдень он получит десять ударов плетью на площади, чтобы все запомнили: тот, кто бросает камень в закон, ощутит на себе его тяжесть. А после наказания до конца осени ты будешь трудиться на благо города. Раз ты так любишь камни, пусть гномы научат тебя класть камень, а не бросать его. Будешь отстраивать разрушенные дома, чинить мостовые и ремонтировать пристань. Не хочешь платить налог деньгами – заплатишь трудом. Я беру любую оплату. А теперь – в тюрьму его!
Стражники поволокли смутьяна куда-то в сумерки городских переулков, а женщина у Элининого стремени снова заплакала, кажется, от облегчения.
– Десять ударов… – зашептались в толпе. – Жестоко…
– А что он думал? При прежнем бароне его бы на месте убили. Или затравили собаками… А тут – поработать дадут. Справедливо.
– И мостовые, может, наконец-то починят…
Люди уже не выглядели угрожающе, и Элина обратилась к жене смутьяна:
– Иди домой. Завтра к вечеру получишь своего мужа.
Женщина, заливаясь слезами и бормоча слова благодарности, пошатываясь, ушла.
Элине казалось, что она и сама шатается в седле. Или это голова кружится? Надо же, какой слабачкой она оказалась!
– Рэйшен, – она обернулась, ловя взгляд сиреневых глаз, – едем. У нас остались дела…
* * *
Всю оставшуюся дорогу к Снысту Рэйшен ругался сквозь зубы. Он проклинал и трущобы, и их обитателей, и новых стражников, которые плохо патрулируют район. Досталось и Элине, которая надумала на ночь глядя ехать в эти клятые трущобы. Ругался Рэйшен виртуозно, и это, как ни странно, помогало Элине терпеть пульсирующую боль в руке и плече. Было ясно, что больше всего Рэйшен злится на самого себя: он не сумел предотвратить нападение, не угадал, откуда полетит булыжник. А летел, между прочим, Элине в голову!
– Хорошо, что этот тип такой косорукий, – выдавив из себя кривую усмешку, проговорила Элина. – Был бы на его месте Мадог, лопнула бы моя голова, как перезрелая тыква…
– Не говори так! – лицо Рэйшена стало пепельно-серым.
Впрочем, он быстро пришёл в себя и принялся костерить на все лады Элинино упрямство.
Когда они добрались до хибары Сныста, почти полностью стемнело. Навстречу им выбежал Шурх.
– Мягкие Ручки! – встревоженно выкрикнул он. – Мы уж думали, что ты не приедешь!
– Ну что ты, – ответила Элина. – Мы же с тобой договорились. Просто по пути меня немного… задержали.
Рэйшен уже спешился и пытался снять Элину с лошади. Раньше она просто опиралась обеими руками на его плечи… Сейчас он стащил её с седла, как куль с мукой. Хорошо, что темнота скрыла этот стыд и позор!
Сныст тоже выглядел обеспокоенным. Ему наверняка доложили о происшествии.
– Кость не сломана? – деловито спросил он у Рэйшена, не соизволив даже поздороваться.
– Откуда мне знать? – раздражённо бросил тот.
– Шурх! Куда ты ускакал, шальной мальчишка? Беги за нашим костоправом!
– Ла-адно, – протянул Шурх. – Только – чур! – без меня взрослые разговоры не разговаривайте!
– Бегом! – рыкнул Сныст, и мальчишка мгновенно скрылся в сгущающейся тьме.
Элина, охая и хромая, вошла в хибару Сныста, скудно освещённую огарком сальной свечи.
– Пока есть время, давай о делах.
Элина выудила здоровой рукой измятую бумагу с именами утайщиков имущества.
– Давай сюда свою бумажку. Что от меня нужно?
– Направь людей по этим адресам. Пусть проверят, какое тут на самом деле имущество. Э, нет, бумагу я тебе не оставлю. Прочти и запомни.
Сныст недовольно прищёлкнул языком. Пусть себе. Элина не собиралась оставлять у него в лапах никаких свидетельств против себя.
* * *
Шурх вернулся, а за ним следовал мрачный небритый тип. «Это костоправ?! – ужаснулась Элина. – Скорее, костолом. Да ещё и пьяный!» От него и в самом деле разило пивом. Он осмотрел гостей неожиданно цепким взглядом и перевёл его на Сныста.
– Что от меня требуется?
– Посмотри её, – бросил Сныст. – Перелома нет?
Костоправ оглядел Элину и гнусно ухмыльнулся. В этот миг он ей совсем разонравился, но ссориться со Сныстом в его же доме ей было не с руки.
– Раздевайся, – бросил костоправ.
– Чего-о?! – Рэйшен вспыхнул, как сухая солома в жаркий день.
– Тихо, дроу, тихо, – презрением в голосе костоправа можно было залить все жадвильские улицы. – Может, ты и видишь сквозь стены в темноте, но я так не умею. Мне надо глянуть на место удара.
Элина начала неловко расстёгивать крючки мундира одной рукой. Очень неудобно. И медленно. Рэйшен принялся помогать ей, но под насмешливым взглядом костоправа вышло только хуже. Наконец крючки поддались. Настала очередь рукавов. Правый снялся легко, а вот левый… Элина невольно вскрикнула и выругалась. У Рэйшена было в запасе много словечек, которые Элина охотно использовала в таких ситуациях.
– Ага, – многозначительно заметил костоправ. – Рукав застрял? Рука опухла?
Элина хотела пожать плечами, но левую сторону снова пронзило болью. Пот потёк по спине, и новая порция ругательств сорвалась с языка.
Костоправ бесцеремонно ухватил Элину за плечи, развернул к себе и ощупал обе руки – сначала здоровую, потом больную. От очередной волны боли Элина прикусила себе язык, почувствовав железный привкус во рту.
– Не, не опухла. Ты, дроу, даже женщину раздеть не умеешь. Дай-ка я покажу тебе, как это делается.
«Наверное, они сцепятся прямо над моей головой. Тут-то мне и конец».
Костоправ резко дёрнул рукав мундира, и тот с подозрительным треском слетел с руки.
– Не порви форму, – прохрипела Элина, – она казённая.
– Ничего, тебе зашьют, – ухмыльнулся костоправ.
Всё, что было после, Элина помнила как нескончаемый поток боли в тумане. Костоправ без всякой жалости мял её повреждённое плечо и руку, тыкал куда-то в спину, двигал её рукой вверх и вперёд…
– Хватит! – не вытерпел Рэйшен. – Не мучай её!
– Не учи меня! – костоправ наконец отпустил Элину и обернулся к Снысту. – Перелома нет. Это точно. Сустав не повреждён. Это просто ушиб. И нечего так выть, будто с тебя шкуру снимают! К концу теркады пройдёт! Поваляешься в постели, как любая богатая бездельница…
Внезапно на Элину нахлынула злость, да такая, что заглушила боль в руке.
– Заткнись! – холодно сказала она костоправу. – Много болтаешь, как торговка на базаре! Делай своё дело, если умеешь, и убирайся!
– Ого! – костоправ поднял брови. – Баба-то с перчиком! Ладно, молчу. Только один вопрос задам: правду говорят, что ты – ублюдочная королевская сестра?
Элина успела удивиться дважды. Один раз – вопросу, а второй – тому, что костоправ оказался на полу с разбитой губой. Рэйшен самодовольно потирал костяшки.
– Эй, эй! – Сныст подскочил. – Никаких драк у меня дома!
– Никаких драк, – эхом повторил Рэйшен.
Костоправ поднялся с пола и потряс головой.
– Ладно, на сегодня всё. Пусть её лекари мазь какую пропишут или повязку. А у меня всё равно ничего нет для королевских особ.
* * *
Костоправ убрался. Рэйшен помог Элине натянуть мундир поверх нижней рубашки. Руку нестерпимо дёргало, словно больной зуб. Шурх вылез откуда-то из угла.
– Мягкие Ручки! – жалостливо протянул он. – Тебе очень больно?
Элина криво усмехнулась и ничего не ответила. Мундир пришлось оставить расстёгнутым, потому что одной рукой крючки не застегнёшь, а из Рэйшена получился очень плохой помощник.
– Вернёмся к нашим взрослым делам, – сказала Элина, сводя края мундира. – Сныст, ты прочёл мой список?
– М-м-м, – неопределённо протянул Сныст. – У меня для запоминания есть помощник. Шурх, поди сюда. Бумажку видишь?
– Вижу, – кивнул мальчишка. – Съесть её?
– Я тебе съем, утроба ненасытная! Прочти и запомни слово в слово! Завтра по этим адресам пойдём работать!
Шурх уже схватил Элинины записи и водил по ним глазами. Она удивилась: мало того, что грамотный, так ещё и бегло читает про себя! Молодец Сныст, позаботился о мальчике, обучил его!
– Вот по этим адресам? – уточнил Шурх. – А мастерскую фальшивомонетчиков уже не ищем, что ли?
– Одно другому не мешает, – Сныст рассеянно достал из коробки зеленоватые курительные палочки.
Элина сразу вспомнила, что это. Чиазовые палочки! Те самые, которые в трудные времена помогали ей забыться и отгоняли жуткие видения!
– Сныст. Дай мне.
Шурх и Рэйшен воззрились на Элину с осуждением. Зато Сныст не колебался. Раскурив палочку, он протянул её Элине:
– Бери. Тебе ещё домой ехать.
Элина вдохнула зеленоватый дым. Гадость, конечно, редкостная! Но туманит голову, глушит боль… Вообще всё глушит.
– Дай с собой… две, – выговорила она непослушным языком.
Эк её повело с одной затяжки! Интересно, сможет она удержаться в седле? Или хотя бы взобраться туда?
Наверное, она задала этот вопрос вслух, потому что Сныст ответил:
– Нас тут двое мужчин, уж как-то с этим справимся.
– Трое! – встрял Шурх.
– Тем более.
Шурх отдал Элине список утайщиков:
– Возьми, Мягкие Ручки, я уже всё запомнил. Я памятливый. Помню, что ты обещала мне награду, если я найду мастерскую.
– Что ещё за награда? – проворчал Рэйшен.
– Поцелуй, – загадочно ответила Элина из клубов зеленоватого дыма.
Боль отступала. Элина знала, что это ненадолго, но дорога домой покажется легче.