Сильная и независимая

Каждый раз, когда вижу женщину, относящуюся к подвиду «сильных и независимых», я пытаюсь представить, как она себя ведёт, приходя домой. После десятка встреч, нескольких десятков созвонов, целого дня прямой спины и гордо задранной головы.

Встречает ли её кто-нибудь? Муж? Дети? Мама? Или сила и независимость негативно отразились на семейной жизни? Или семейная жизнь привела к силе и независимости?

Вот она входит домой, облегчённо скидывает туфли на невысоком, но каблуке, аккуратно вешает куртку от лучших итальянских дизайнеров на плечики, садится на пуфик у вешалки и… Что дальше? Вот он, тот момент, когда сила и независимость больше не нужны, повешены на плечики рядом с курткой. А что под ними? Замученная, уставшая женщина за…, натершая ноги, с больной спиной и непроходящей головной болью? Которой никто не разомнёт стопы, не погладит по голове, не обнимет и не шепнёт какую-нибудь милую глупость в ухо…

Она доплетётся до кухни, съест что-нибудь, не требующее особой готовки, откинется на спинку дивана и будет рассеянно смотреть в пустоту под бормотание телевизора, не понимая, что делать с этой жизнью, когда осталась с ней один на один.

Сильная и независимая – звучит гордо, вызывает неискренний восторг и искреннюю зависть окружающих женщин, которые уж точно знают, как распорядились бы таким счастьем. Но они не. А она да. Гордый угол поднятой головы, железная прямая спина, властность в голосе, требовательность во взгляде. И кому какое дело, что происходит, когда она остаётся одна?

Мне бы тоже не было дела. Не люблю я женщин, позиционирующих себя подобным образом, хотя и понимаю, что у них есть причины показывать именно это. Но знаю другое: единственная женщина, в силе и независимости которой я уверен на все сто процентов, никогда не вела себя по тому шаблону, который нынче сложился. Она всегда была вежливой, приветливой. Заботливой дома и движущей силой на работе. Она всегда, сколько я её помню, а помню всю жизнь, тащила на себе всё, что могла. Не потому, что сильная и независимая, а потому что по-другому не могла, не понимала, как может быть по-другому. Но усомниться в её силе вряд ли кто-то мог. Потому что сила не в прямой спине и не в задранной под странным углом голове, не во властном взгляде и требовательных интонациях. Она в чём-то другом.