Ольховатка. Сержант

Капитан, командир батареи, сильно прижимал к глазам окуляры бинокля. Он смотрел на чёрную тучу немецких танков, перелезшую через дальний холм. Им не было видно краёв. Они ползли острым клином, время от времени, пыхтя редкими выстрелами в сторону позиций наших артиллеристов.
Комбат, оторвал бинокль от глаз, чтоб протереть глаза от заливавшего их пота:
- Мать вашу…. Сколько ж вас повыползло-то, а?! У нас и снарядов на вас, гадов, не хватит. Не хватит снарядов… Чтоб вас…, - снова посмотрел в бинокль.
Вихрастый со смешливыми глазами сержант подошёл к капитану сзади:
- Товарищ капитан, куда сгружать? Ещё, слава богу, «огурчиков» нам подбросили.
Комбат посмотрел на сержанта.
- Туда, за кусты, - он указал рукой на молодой березняк за позицией батареи. - И, Лёша, командиров орудий предупреди: первые - только по команде!
- Понял, - ответил сержант и чуть пригнувшись, побежал выполнять приказ.
На правый фланг стрелкового полка, на окопы их соседей, «упали» немецкие самолёты, засыпая позиции бомбами.
А танки, выкатившись безбрежной массой на равнину, теперь шли ровным чёрным клином из железа и копоти.
Капитан ещё раз глянул в бинокль. До танков было уже не больше полутора километра.
- Много вас, гады, - он оглянулся назад и, подняв руку, прокричал команду: «Заряжай!»
Напряжённо кашлянув, ещё громче;
- Бронебойным! По головному! Огонь!
Батарея одновременно «ахнула» по головному «Тигру»: сбоку и перед ним поднялась земля. Комбат пристально смотрел в бинокль: один снаряд рванул под гусеницей танка. Гусеница слетела вместе с катком и «Тигр», дёрнувшись вперёд, остановился.
- Заряжай! - капитан поднял руку. - Бронебойным! По головному! Огонь!
Танк качнулся от ударившегося об него снаряда и нехотя задымился. Через минуту копоть окутывала уже весь танк.
- Горит, с*ка! - комбат взглянул в бинокль. - Горит, твою в гробину…
В небе шёл жестокий воздушный бой: наши Илы атаковали Юнкерсов. Там было так тесно от самолётов, что  разобрать,  где  какой  было  трудно.  Лётчики сближались, шли на таран, срезая крылья и взрываясь в воздухе. Позади позиции тряхануло: в трёхстах метрах Юнкерс зарылся в землю по самый хвост и взорвался.
- Ну, авиация, ну молодцы! Размазали! - выкрикнул телефонист, когда горящий Юнкерс столкнулся с землёй. - Поцеловался!
А на земле был ад. Горело всё, даже то, что по природе своей гореть не могло: земля и железо… Горели люди. Казалось, само небо полыхает в неистовом пламени войны.
Танки подмяли первые линии траншей и теперь, переехав их, накатывались на позиции артиллеристов. Бойцы выскакивали из окопов с гранатами и бросались под гусеницы танков. Взрывались в траншеях под днищами накрывавших их железных чудовищ. Поле заволокло дымом коптивших подбитых Т-IV и «Тигров».
Капитан сорвал голос, он уже не кричал, а хрипел: «Заряжай!», «Огонь!», «Заряжай!», «Огонь!».
А танки лезли и лезли, через окопы, били сходу, не прицельно, но их снаряды густо ложились, вгрызались в землю, рвались уже и на самой батарее.
Сквозь огонь на позицию прорвались два «Тигра». Один раздавил гусеницами второе орудие и, перевалив через остатки ЗиСки, поехал дальше, пыхтя едким смрадом выхлопных труб.
- Пехоту не пускать! - крикнул капитан Лёхе, стоявшему неподалёку на одном колене.
Лёха, целясь, как на стрельбище, короткими очередями бил по немецкой пехоте, что устремилась вслед своему танку в образовавшуюся «дыру» на батарее.
Слева забарабанил пулемёт и несколько серых фигурок завалились на землю. Пулемёт молотил не останавливаясь, не давая залёгшим гитлеровцам подняться.
Немецкий танкист в чёрном дымящемся комбинезоне, укрылся за разбитым Т-IV и вёл огонь из автомата, куда-то вправо. Пулемётный огонь достал и его.
Второй «Тигр» полз на первое орудие. Комбат оглянулся назад, на расчёт: «Почему не стреляют, черти? Огонь!», стучало в голове капитана. У орудия никого не было. В траншее, позади позиции, лежали трое оглушённых раненых бойцов. Возле них хлопотал ефрейтор Каюмов. Из его рукава тоже капала кровь. Тут Каюмов оглянулся на приближающийся рокот. Ефрейтор взял гранату, поднялся во весь рост и побежал навстречу «Тигру». Сделав всего несколько шагов, Каюмов упал, скошенный пулемётной очередью.
Капитан открыл кобуру и вынул ТТ. Вдруг, перед комбатом ним поднялась земля, и капитана отбросило назад взрывом. Каска слетела с головы, глаза ничего не видели. Он лежал, упав навзничь, задохнувшись от удара спиной о землю.
Сержант Алексей Полевой бросился к командиру:
- Товарищ капитан! Я, ща! - он перекинул автомат на спину и, схватив капитана за правую руку, в которой тот всё ещё сжимал пистолет, поволок в березняк.
- К орудию, - прохрипел комбат и потерял сознание.
Лёха дотащил капитана до кустарника и, бегло оглядев его голову, подложил под неё свою пилотку.
- Ты тут полежи пока, товарищ капитан. Я, туда и обратно, - Полевой посмотрел в сторону батареи. - Вот же гады, чтоб их…, - и, пригнувшись, побежал назад на позицию.
Прорвавшийся «Тигр» утюжил гусеницами траншею, куда снесли раненых артиллеристов. Алексей достал из открытого ящика снаряд и загнал его в казённик ЗиСки. Он, наводил напрямую, в борт фрицу, глядя в окошко щита.
- Ща, падла! - Лёха быстро крутил ручки. - На, с*ка!
Выстрел. Орудие чуть подпрыгнуло. Снаряд звонко вошёл аккурат под срез башни танка. «Тигр» качнулся вбок, ткнулся «мордой» в землю и задымился. Люки на башне открылись и оттуда показались два танкиста. Сержант поднял ППШ.
- А-а-а-а-а-а-а! - кричал он, сквозь сжатые зубы, нажимая на курок.
Очередь срезала первого, почти выбравшегося из башни, немца. Он так и остался свисать по пояс из распахнутого люка.
Алексей снова нажал на курок: второй фриц скатился с башни танка, на землю.
Сержант опустил автомат. Он посмотрел на закопанную «Тигром» траншею, куда сносил своих раненых, еле живых товарищей. Глаза сами собой набрались слезами. Полевой снова поднял автомат и шарахнул из него в уже мёртвого фрица, валявшегося под гусеницей подбитого им танка.
- С*ка! - кричал Алексей, опустошая диск автомата. Сзади рвануло. Сержант упал, его накрыло землёй.
Последнее, что пронеслось перед глазами - его родная улица в Курске: он бежит из школы, размахивая портфелем, к ожидавшей его маме…
…………………………………………………………………
- Очнись, миленький, - маленькая санитарка раскопала его лицо и теперь нежно, пальчиками с поломанными ногтями снимала кусочки земли с его глаз.
Полевой открыл глаза.
- Живой! - обрадовалась девчонка и принялась быстро откапывать сержанта, не обращая внимания на взрывы рядом и свист осколков.
- Там…, в березняке… капитан… мой…
- Да нашла, нашла я твоего капитана, - она копала и всё время сдувала собственный, выбившийся из-под пилотки рыжий локон. - Тебя только откопаю и обоих утащу… Потерпи.