Архив

Он очнулся. В голове был туман, и по всему телу пробежал холод. Было не очень-то и удобно спать на камнях, но, на удивление, никакого чувства усталости он не чувствовал. Привстав на локтях, он окинул взглядом свои ноги и, наверное, должен был удивиться, обнаружив привычные ему атрибуты, которые канули в лету куда раньше, чем он сам, но кое-что всё-таки смогло согреть его. Подняв глаза, он увидел свой любимый козырёк. Сняв головной убор, он посмотрел снова на красный знак и сел на колени.

— Я здесь впервые, но хочется сказать, что я наконец-то вернулся…
— А я скучал…

Сзади раздался громкий знакомый голос… рой знакомых голосов. Вновь надев головной убор, он встал на ноги и обернулся. Пыли не было, а боль, преследовавшая его на протяжении долгих лет жизни, растворилась во времени, заставив его чувствовать себя мёртвым. Но он нашёл в себе силы двинуть навстречу голосу. Нельзя точно сказать, что конкретно им двигало… безысходность, отчаяние… страх… или, может, некая ностальгия. Каменистый пейзаж менялся с каждым шагом, будто с каждым шагом он оказывался в случайном месте мира, в котором оказался, пока на горизонте не появился титанических размеров объект. Он побежал… ничего не слыша и не чувствуя, он рванул прямо, словно был уверен, что именно там его ждут. Именно там находится то, что он когда-то давным-давно утратил и жаждет вернуть любой ценой, заполучив заветный шанс.

Он приближался к возвышению всё ближе и, подняв глаза, испытал первую эмоцию за последние десятилетия. Дрожь прошла от ядра планеты до самых небес, и облака расступились, озарив светом гигантский вход. Было неясно, что ждало его внутри. Но он ни секунды не сомневался, что ему суждено было пройти этот путь и оказаться здесь. Приложив два пальца к козырьку, он сделал шаг внутрь, и его обдул сильный ветер. Развивающаяся мантия переполняла его решимостью, и он шагнул ещё раз. Стены прохода словно улыбнулись и противно-слащавым голосом заговорили: «Мы ждали тебя. Где ты был так долго?». Он молчал. Последний луч света растворился за спиной… после чего он, рыкнув от нетерпения, перешёл на бег. На языке вертелась лишь одна фраза из далёкого прошлого:
«Я был вынужден делать то, что я умею хуже всего…
Ждать».