Русская дочь военнопленного немца 68

Тень над селом

Валентина слегла. Перед её глазами постоянно стоял пожар, она то и дело вспоминала, как сильное пламя взметнулось до неба, освещая испуганные лица жителей села. Утром стало ясно: это поджог. Люди в гневе винили директора, то есть её, Валентину — за плохой контроль, за отсутствие должной охраны, за то, что «не уберегла доверенный скот».
Без работы остались десятки людей, напряжение росло. Грязные слухи ползли по селу, как ядовитая змея:  «Она виновата, если бы она не согласилась, мы бы сами всё организовали, без чужаков и было бы всё хорошо!».

В субботу вечером в сельском клубе была дискотека. Шестнадцатилетняя Алёнка, пришла с подругами в клуб. Музыка гремела, свет мигал, но Алёнка всё равно чувствовала на себе косые взгляды.
Всё началось внезапно. Во время танца, когда Алёнка с подружкой танцевала, её толкнули. Она не удержалась и упала на колено. Кто то выкрикнул из толпы: «Это её мать во всём виноват!» — и в тот же миг на девушку набросились. Её повалили на пол, били, пинали, таскали за волосы. Алёнка, пыталась закрыться руками, но ярость нападавших не знала границ.

— Тётя Валя, там вашу Алёнку бьют! — задыхаясь, выпалила соседская девочка, что уходила вместе с Алёнкой в клуб.
— О господи, совсем сдурели! — прошептала Валентина, вскакивая с кровати. Она ещё не до конца оправилась после такой трагедии — её качало из стороны в сторону, ноги подкашивались, но она не обращала на это внимания. Пальцы судорожно застёгивали куртку, руки дрожали.
— Только бы успеть. Только бы успеть…они здесь такие злые, забьют до смерти. О, Господи, помоги…
Она выбежала на улицу, сердце колотилось так, что, казалось, вот вот вырвется из груди. До клуба было полтора километра - целая вечность!
Слава, водитель, который перевёз их семью в это село, одним рывком выдернул Алёнку из кучи дерущихся и подхватив на руки вынес её из клуба. — Её лицо было в ссадинах, волосы спутаны, платье разорвано
Открыл дверцу машины, он усадил девушку на сидение и тронулся с места.  Валентина спускалась с горы, когда встретила их. Слава остановил машину, Алёнка сидела бледная, губы её дрожали,

— О, Господи. Ну, вот зачем ты попёрлась в этот клуб? Ты же знаешь, что все на нас злые!
— Валентина Петровна, не ругайте дочку. Она и так сильно напугалась, вон дрожит вся.

— Спасибо тебе Слава, спасаешь нас. Как жить дальше, не знаю.

— Не переживайте, всё образуется. У нас народ горячий, но отходчивый. Всё хорошо будет. Ну, вы тут уже сами дойдёте, а я вернусь, а то там моя ещё вдруг заскандалит…

Обняв дочь, Валентина помогла ей спуститься со ступеньки газика.
— Спасибо тебе Слава.


— Да не за что - он сел в машину и уехал.

В понедельник вся в слезах пришла со школы Оксана.

— Ты чего вся урёваная, что случилось?-- испуганно спросила мать.

— Васька Моткин всяко обзывался и все смеялись.

— Как обзывался?

— Не скажу. Плохими словами— она опять заплакала.
 Через час с надутыми губами и расстроенным видом явилась со школы Лёлька.

— А ты чего насупилась? Кто расстроил?

— Я в эту школу больше не пойду! -- категорично заявила средняя дочь.

— Что, тоже обзываются?

— Директриса сказала, что оставит на второй год, зачем тогда ходить в школу? Всё равно конец учёбы. Всё равно на второй год.

— Она не имеет права, ты здесь всего месяц проучилась, а в Кемерово весь учебный год. Какие у неё претензии, что она говорит?

— Говорит, что «шокаем» и «гекаем», как хохлы.

— Ну, даёт, она же сама украинка! Это она пугает, хочет, чтобы ты чисто по-русски говорила. Старайтесь, пора забыть эти «шоканья»

— Всё равно не пойду, она перед всем классом меня высмеяла, весь класс ржал, как лошади.
— Странные у них тут методы. Я схожу в школу, поговорю, не переживай.

— Всё равно не пойду больше— упрямо твердила Лёлька.

А через четыре дня мальчик Вася вёз на велосипеде девочку и проезжая по деревянному автомобильному мосту через реку Бия, попал передним колесом велосипеда в щель, девочка упала на мост, а мальчика выбросило с сидения велосипеда в воду. В Бие вода только к концу лета становится приемлемой для купания, весной же вода в Бии ледяная. Вася утонул.
 Узнав об этом, Валентина очень расстроилась:
— А вдруг это из-за меня? Ну, я же этого совсем не хотела, даже в голове не держала ничего плохого. Не плакала, вроде…не помню..
Она вспомнила, как бабушка наказывала ей, никогда не плакать, если кто-то обидит, она говорила:
— Сиротска слеза горюча больно, даром не падат. Сёдня обиделась, поревела, а завтра всё забыла, а играть-то уж и не с кем будет.

Тогда она совсем не понимала этих слов, что они значат, поняла это значительно позже.

Как-то вечером в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в дом вошла Пана Ивановна.
— Петровна, ты дома? Здравствуйте.

— Здравствуйте Пана Ивановна, проходите — пригласила хозяйка.

— Ну что, как думаешь жить, чем заниматься?-- поинтересовалась гостья.

— Пока не знаю, что делать. Надо кредит возвращать, а с чего?

— Кредит постараемся вернуть за счёт молодняка, что на делянке, да первогодних подрастим на Уриле . Осенью бычков сдадим на колбасный. Колбасу в Кузбассе развезу по магазинам да шахтам. Опыт есть, мы раньше так по договорам работали. Я всех обзвонила, они согласны колбасу взять по новым ценам.
А осенью у охотников дикое мясо возьмём под реализацию. Свиней закупим у населения, и пойдёт, как конина со свининой. На мясокомбинате я договорюсь.  Если всё хорошо пойдёт, так мы ещё сможем тёлками заменить пайщикам сгоревших коров.
— Правда? Боже мой, а я уже думала, что выхода нет. Как подумаю, так спать не могу, всю ночь слёзы бегут.

— Ничего, не переживай, всё сделаем, кредит зимой вернём. Я тебе хочу предложить открыть крестьянское хозяйство. Как думаешь?
— Есть у меня опыт собственного фермерства, поэтому точно скажу, что крупно рогатых не потяну.

— Тогда пасеку, потянешь? Кондюрин даст несколько ульев в аренду, я договорилась.

— Не знаю. Попробовать можно. Чем-то же надо заниматься.

— На днях поедем к деду на Урил, там договоримся и посмотрим, как у него наши весенние телята живут. На Уриле зимы поздние, позже наступают холода на месяц. А весна приходит на месяц раньше. Дед сады там разводит, каких только у него фруктовых деревьев нет— засмеялась она.

 Когда Пана ушла, Валентина подумала:

— Вряд ли что у меня получится с пасекой. Надо ехать в республиканское министерство сельского хозяйства и узнавать, где требуются специалисты и чтобы было жильё. Другого выхода не вижу. Господи, пошли Пане Ивановне все земные блага, чтобы я без неё делала, директорша…тоже мне.

Через несколько дней Валентина села верхом на лошадь и вместе с Паной Ивановной отправились в горы.
Поднимались в горы по грунтовой дороге, потом перешли на конную тропу. Среди молодого соснового леса, на краю поляны Валентина увидела загон с животными. По логу бежал быстрый и весело журчащий ручей. Чтобы животные имели постоянный доступ к воде,  загон короткой стороной располагался над ручьём. В кормушках, под навесом, был насыпан комбикорм. Сытые тёлочки отдыхали.
 В сосновом лесу стоял маленький, охотничий домик, где и проводил время Пётр Иванович. Но в домике его не оказалось.
Пана Ивановна сняла с лошади сумку с продуктами и занесла в домик.

— Опять у Димки. Ну что вот с ним делать?. Оба похоже уже хорошенькие. Ах ты ….-- она выразилась на алтайском и пришпорила коня. Валентина отметила, что скот упитан, здоров, доволен и спокоен.

Они прошли один километр и, Валентина увидела другой охотничий домик. В доме стоял крепкий дух спиртного  перегара. Смотрящие за скотом спали мертвецким сном.
— Будить бесполезно, с раннего утра начали.. — печально вздохнув, сказала Пана.
 Бычки тоже были сытыми, а потому, как загон так же стоял у того же ручья, только чуть ниже, с водой всё было хорошо.

— Когда они их пасут, если весь день дрыхнут? — спросила Валентина.

— Ночью. Днём  жарко,  плохо едят, да и пауты, и слепни  донимают. Гоняют скот  в лог, к утру пригоняют, и скот спит и сами, накатили араки и без задних ног…— грустно сказала Пана.

— Теперь на Урил?

— На Урил. Туда до Новотроицка на машине поедем, там лошадей возьмём. Место под пасеку посмотришь — тоном не допускающим возражения, ответила Пана.
 А кто повезёт?
— Я договорилась, повезут.

 Они спустились с гор в село Артыбаш и, оставив лошадей у родственников Паны Ивановны, пересели в бортовую машину. Проехали через мост, где из Телецкого озера вытекает река Бия и стали подниматься в горы.
— Красота неописуемая— подумала Валентина любуясь природой.

Место, которое Панна Ивановна приметила под пасеку, было невероятно красивым и очень удобным для пасеки. Среди леса разнотравные поляны, которые разделяет тихий, приветливый ручей.

— Вода здесь минеральная. Хотели даже заводик ставить до развала страны. Сейчас это никому не нужно. Ну как место?

— Место очень подходящие, только вот далеко .

— У вас же мотоцикл есть, вот и будете на нём добираться. Село рядом, можно домик пока в аренду снять, потом выкупить.
— Надо подумать — коротко ответила Валентина, забираться в глухую тайгу ей не хотелось. Дети растут, скоро им понадобится куда-то поступать учиться, а сюда и автобусы не ходят. Да и деревня больше на аул походит, даже юрты ( аилы) ещё стоят.

— Я договорилась, на Урил, нас тоже свозят — радостно сообщила Пана, когда они с лугов вернулись в село.
Вскоре подошла машина и они вновь выехали на дорогу в Артыбаш. Доехав до поворота, Пана Ивановна сказала:
— Здесь проехать четыре километра.
Место, где жил дед Кондюрин, завораживало своей красотой.

— Это чудо какое-то, тайга, Сибирь и яблони цветут. Причём везде и на горе, и вокруг дома.Сказка какая-то. Река, скалы. А как река называется? — спросила она у хозяина

— Пыжа
— Пыжа?
Что-то очень и очень знакомое. Да, знакомое, дедушка с бабушкой часто произносили это название реки, когда о чём-то вспоминали. О чём?  Так ведь они вспоминали о лошадях, да! О своих лошадях, что здесь, на Пыже их держали!-- подумала она и спросила:
— А куда она течёт?

— Никуда. За бом, и в Бию впадает

— Странно, откуда же наши знали про это место? Где Новоеловка и где Пыжа? А может быть они с кем-то были знакомы, кто им это место указал? Рыбак какой-нибудь. Даже сейчас здесь рыбы много, а в то время и вовсе её полно было — рассуждала сама с собой Валентина.

— Здесь вот сразу за бомом, на том берегу, село было Суучак. Когда шло укрупнение хозяйств, его по другим сёлам раскидали — сообщил Алексей Фёдорович

— Суучак, тоже очень знакомое название, но откуда?-- подумала она и подошла к ручью, быстрому, звонкому.
— А как ручей называется?
Глядя на него, она вспоминала Быстрый ручей в Тебе, тоже звонкий и тоже горный.

— Это Урил — ответил дед Кондюрин.
— А. так вот почему ваше место Урилом называют .
Птицы пели на все голоса, весело журчал ручей, и лёгкий нежный ветерок, наполненный ароматом тайги дул тихо, над величаво текущей полноводной рекой Пыжой.
 Валентина почувствовала, как по телу разливается какая-то нега, наполняет его чувством удовлетворения и счастья.

— Какая река тихая, такая величественная, течёт вровень с берегами. Первый раз вижу такие берега.
— А ты вот к повороту пройди, увидишь, какая она тихая — рассмеялся хозяин — вон кобылу бери, она смирная, старая уже. Ей двадцать шесть лет, вся седая. Пройдись по берегу вверх. Вот через ручей переходи и всё по берегу. Ну или вот под горой с этой стороны иди, а там ручей перейдёшь. Как захочешь.

Рыжуха шла медленно, не торопясь, при этом, если нужно было куда-то свернуть, то она поворачивала ещё раньше, чем Валентина хотела тронуть поводья. В результате, наездница перестала «командовать», и доверилась  старушке, которая знала о своём родном месте всё с закрытыми глазами.

Не переставая восхищаться невероятно красивой природой, Валентина увидела на солнечном склоне горы табун лошадей. Что-то необычное видела она в этом табуне, вроде бы лошади как лошади и всё же они были какими-то другими, свободными что ли. В их движениях чувствовалась уверенность, сила и спокойствие. Словно они здесь у себя дома, а не на выпасах. Да и почему-то Рыжуха никак на них не среагировала и они на неё не обратили ни какого внимания.
— Видать давно знакомые — подумала она и повернула назад.

— Здесь какое - то хозяйство рядом, лошади пасутся, целый табун — спрыгивая с лошади, спросила она у Алексей Фёдоровича.
— Да нет здесь хозяйств. В старое время пригоняли скот со степи, когда там вся трава выгорала. А сейчас уж и там хозяйства рушатся.

— Тогда откуда здесь лошади?

— Дикие.

— Как дикие, такое возможно?-- удивилась гостья.

— Люди рассказывали, что до революции Суучаке баба какая-то жила, за богатого мужика в степь вышла замуж, а когда его убили, она лошадей сюда в тайгу пригнала. Поначалу-то она ими торговала, а потом бандиты то из Монголии, то своих  развелось  немерено, стали у людей их забирать. Проку покупать лошадей не стало, всё равно отберут. Так и стал табун один жить, подкармливать его нечем было, он и одичал. Когда кому удаётся на него выйти, так отобьют какого жеребчика, а вообще-то табун ушлый, стрижёт ушами-то, загодя уходит — засмеялся хозяин.

— А где наши телята? — спросила Пана Ивановна у деда Кондюрина.

— Они далеко не ходят, вон под горой отдыхают. Зачем им куда-то подаваться, когда здесь трава сочная, хорошая. На голых камнях скот не пасётся— опять рассмеялся он.
— Пойдёмте, посмотрим на них, пересчитаем, да будем возвращаться — строго сказала Пана Ивановна.

— Пойдёмте. Можно пешим, здесь рядом — отправляясь по тропке к горе, бросил он на ходу.

Женщины отправились за ним следом.
Телята словно почувствовали, что к ним пожаловали хозяйки и, выйдя елового лесочка, где они отдыхали, отправились к ручью на водопой.

— Считайте, всё как на ладони!

Пана Ивановна пересчитала телят, поголовье сошлось с постановочной цифрой и женщины вернулись на усадьбу. Водитель и хозяйка о чём-то весело разговаривали.
— Надежда рассказала, как медведя в петлю поймала, вот прямо на этой горе, в яблонях — смеясь, сообщил он, открывая кабину.
— Ничего себе, на телят эти медведи не нападут? — забеспокоилась Валентина.
— У деда ружьё есть, хорошее ружьё, карабин! Не убьёт, так отпугнёт — заверил он и завёл машину.
— До осени можно сюда не ездить, здесь скот всегда хороший вес нагуливает. В ноябре приедем, заберём. Дед говорил, что ему хорошая тёлка нужна на замену коровы, так тёлкой рассчитаемся. Бычков на мясокомбинат в Саузгу. Должны долг к концу года покрыть — убедительно сказала Пана Ивановна.
Валентина вздохнула, этот кредит как дамоклов меч висит над её головой.

Денег не было, зарплату Пана Ивановна выдала Валентине стельной тёлкой, которая в феврале должна растелиться.
— Пана Ивановна, а покосы кто выделяет, мне на корову сено понадобится.
— Надо поспрашивать, у некоторых и по три покоса, они их все не выкашивают.

— Зачем же три? — удивилась Валентина.
— Погода у нас сырая. Если один сгниёт, другой выкашивают, а прошлогодний на отдыхе. Восстанавливается. Если погода не подведёт, то два покоса на отдыхе, один могут дать.
А там видно будет, может какой-то и закрепят за вами, если здесь останетесь. Ты у Натальи спроси, она всё знает, она подскажет кто не будет запасной покос косить.

Валентина кивнула.

Убедившись, что с молодняком всё в порядке, она принялась за огород.

— Вы это чё, огород решили посадить? — спросила соседка Наталья, увидев, как Валентина со всей семьёй очищают самую настоящую помойку в огороде, где должны расти овощные культуры.

— Как же без огорода? Работы нет, без огорода не выжить — укладывая в мешки консервные банки, битое стекло, ветошь, отвечала она.

— Так здесь место такое, что ничё не родит, голый песок. Здесь уже не раз пытались, да толку никакого.
— Попробуем, может у нас толк будет — не глядя на соседку, отвечала Валентина.

Несколько дней ушло на очищение огорода от большого и малого мусора. В конце огорода стоял заброшенный сарай из широких досок, Валентине и в голову не пришло, что там могли держать скот. Откопав двери, она вошла внутрь и ахнула, вместо пола в сарае был слой чернозёма. Чтобы узнать, сколько его там, она сбегала за лопатой и начала копать сразу у входа. Прокопав ямку на штык лопаты, стала углубляться, но сколько бы она ни копала, вместо земли и песка всё был чернозём. Появилась убеждённость, что всё получится, они смогут на своём огороде вырастить овощи!

— Ты когда к сестре уезжаешь — спросила она Анатолия, когда он поздно вечером пришёл с рыбалки.
— А чё?

— Помоги огород посадить, в сарае метр чернозёма, будем в каждую лунку по ведёрку сыпать под картошку. Помощь твоя понадобится, посадим и можешь уезжать.

— У тебя чё, картошка на посадку есть, или деньги на покупку семян?

— Пока нет, думаю, если кому-то буду помогать садить картошку, то хотя бы мелкой, да дадут..
— Давай, пробуй. Я посмотрю, как это у тебя получится. А помочь, я всегда помогу, это же мои дети — высыпая улов в таз, ответил он.

Утром Валентина пришла к Пане Ивановне с просьбой подсказать, кто нуждается в помощи посадки картошки, чтобы за работу заплатили картошкой на семена и на еду.

— Я вам дам картошки, пришли ребятишек, они кто посадить поможет, кто коров подоит, пока мы с картошкой занимаемся. А семена на посев есть какие-нибудь?

— Есть, да помидоры уже поздно сеять и капусту тоже.

— Я поговорю с женщинами, они помогут вам, дадут рассады.

— Вряд ли, они на меня злые — с сомнением в голосе произнесла Валентина.

— Ой, Валентина Петровна, о чём вы. Народ наш беззлобный, не злопамятный и всегда всем помогают. Да и паи им восстановили, так они совсем обмякли, уж и не вспоминают, не переживайте. А капусту мы сеем раннюю, прямо в землю, она как раз к осени вырастает. Кочаны небольшие, но плотные, белые, сочные. Я дам. У меня осталось.

— Спасибо.
Рано утром в двери Валентины постучали, она подскочила с постели и выбежала на крыльцо. Там стояло ведро с рассадой томатов, от ворот отходила соседка.
— Лида, спасибо — крикнула ей вслед Валентина. Вскоре на заборе она увидела старенькую кожаную сумку с рассадой и пакет с томатами у калитки в ограде.

Опасаясь, что капуста не успеет вырасти, она посеяла её на удобренную землю под плёнку.

 Анатолий помог посадить картофель и уехал  к сестре в Новокузнецк. Осенью Пана Ивановна сдала скот, погасила кредит и выдала Валентине зарплату.
— Жить стало легче, собрали хороший и даже невиданно хороший урожай и вот зарплата.
Первым делом Валентина купила лошадь. Серко был не объезженным жеребцом, Алёнка приучила его к себе ещё на ферме, угощая овсом. А когда он не только стал её подпускать к себе, а даже бежать к ней и брать с рук овёс, она решила накинуть на него седло. У неё получилось. Засунув голову в ведро, он наслаждался лакомством и доверял полностью  свой кормилице, но когда Алёнка запрыгнула ему на спину, Серко напугался и кинулся вон из сарая. Он выбежал на улицу и бросился по дороге в лес. Животное стремилось избавиться от седока, он не брыкался, не вставал на дыбы, он просто забежал поглубже в лес и упал на бок. Наездница успела выпрыгнуть из седла, но Серко этого не понял,  ведь седло было на нём и, он стал кататься на спине. Когда лопнули поручни и конь понял, что  свободен, он подскочил и убежал в лес.
 Поздно ночью, заплаканная, с отёкшим лицом, Алёнка пришла домой вместе с изуродованным седлом

Но утром вернулся и беглец, он всё также ждал свою кормилицу и всё также ел с её рук.

— Бессовестный! Как овёс, так давай, а как прокатить, так скидываешь! Хиги..Вот тебе и хиги— высказывала Алёнка Серку свои претензии, а он вытягивал к ней свои губы и мягко шевеля ими выпрашивал овёс.

— Ты вначале приучи к селу, потом садись — посоветовал конюх. Вот бери и, одевай на него седло и, пусть он с ним день ходит, на ночь сними и так каждый день.  Когда к седлу привыкнет, тогда будешь на седло залазить и сразу слазить, чтобы он напугаться не успел. Всякий раз подольше и подольше на седле будешь задерживаться. Он привыкнет. Потом по сараю на нём будешь кататься и выведешь на улицу. Поняла?

— Поняла— ответила девочка, да так и приучила к себе жеребца.

В селе, да без мужской силы, без лошади никак нельзя. Вот и купила Валентина жеребца. Он оказался незаменимым помощником в хозяйстве. Особенно удобно было осенью искать в тайге коров и пригонять их в село. К осени коровы уже отдаиваются и домой идти им совсем не хочется.

Покос пришлось косить в начале октября, когда трава была уже вся сухая. Косить помогли односельчане. Они взяли свои косы, прошлись по рядочку и уложили траву в рядки. Сухую траву метали сразу в стог и сразу же его привезли домой. На утро выпал снег.
 Зима пришла быстро, нужны были дрова и опять выручили односельчане. Наталья через своих сыновей пригласила к себе в гости мужчин села, накрыла стол и поставила на стол литр самогона.

— Наталья, чё-то я не понял, а за ради чего ты нас тут угощаешь? - спросил владелец трелёвочного трактора.

— Дело у меня к вам есть, помочь нужно одной одинокой женщины, матери четверых детей, не замёрзнуть зимой.

— Ну, ты даёшь. Пусть закажет дрова, мы привезём.

— Заказать-то можно, да платить нечем. А вы вот так по-доброму, по -человечьи, что уже разучились помогать? Ну везёте на пилораму лес, так ей отцепите одну лесину. Вон Рыба придёт с пилой на чурки порежет, Киря с Лёхой переколят. Потом ещё завезите и так наскребём бабёнке дров на зиму, ну не морозить же детишек!

—Наталья, это ты про кого, про соседку что ль, а мужик-то где её?

— Был и нет, поминай, как звали. Вот такие вы мужики! Когда всё хорошо, баба как ломовая лошадь вкалывает, деньги в дом несёт, зарабатывает. И дома, варит парит, жарит, моет, чистит, стирает, огород садит, поливает, пропалывает, с хозяйством кружится, доит, кормит детей рОстит, хорошая баба! А как работы не стало, так и жена хреновая, такая не нужна. Уехал её мужик к родне, там себе другую найдёт, которая работает и деньги зарабатывает.

— А дети-то не его что ли?

— Его, но кого они останавливали?

— Да поможем, какой разговор. Натягаем ей долготья. Только ты, это, нам тоже, ради доброго-то дела, бутылочку нальёшь первочка?

— Вот привезёте, чурки переколите и будет вам не одна, две бутылочки, ещё и закусить найдём чем.

— Наталья, слово даёшь?

— Ах ты чёрт лохматый, я когда-нибудь обещала и не делала? Позоришь тут меня. Вы вон уже приговорили литровочку.

— Ну не сердись, завтра же привезём ей лес, Рыба, готовь пилу.

— Готова пила, хошь счас иди да режь.

— Смотри, не подведи, а то лес привезём, а он будет тут глаза мозолить, до Иван Иваныча дойдёт, так рублём накажет.

— Да сделаю, чё там, больше трещим.

— Киря, ты завтра в ночь на пилораме?

— В ночь.

—Ну вот и в самый раз днём с Лёхой переколите и во двор скидайте. А я утром первым рейсом сразу и привезу пачку. Наталья, когда литровочку -то дашь?

— Когда привезёшь, а они с дровами управятся и сразу, без задержки.

—Уговор!

— Уговор! Давайте по домам, а то ваши бабы скоро прибегут, вам попадёт и мне не убежать.

Утром Валентина услышала, как к дому подошёл трактор, кто-то что-то кому-то кричал, потом всё стихло, когда она вышла на улицу, вдоль забора лежал лес.

— Ничего себе, чего это они мне под забор то свалили? — удивилась Валентина.
Потом прибежали ещё трое молодых мужчин, один пилил, другой колол, третий поленья ей в ограду через заборчик перекидывал.

Ничего не понимая, она остановилась в недоумении. Вскоре на улицу вышла соседка и улыбаясь во весь рот шла к ней .

— Ух ты, как хорошо работают. Привет парни! Молодцы, может ещё и в дровенник уложите?

— Про дровенник уговора не был буркнул Киря.

— Наталья, какого уговора? С кем?-- переспросила валентина.

— Да вот они мне за литр первача пообещали тебе дров заготовить.

— Так у меня же нет первача!-- спохватилась Валентина.

— У Хохла сахар есть, я им самогон, а ты мне сахар. Литр самогона- первача, 2 кг сахара. Вчера им литр водки поставила, они вишь, как разохотились! Любо дорого посмотреть.
— Так он мне не даст сахар, да и я его совсем не знаю, даже если сахар даст, самогон-то им сейчас нужен!

— Выручу, потом рассчитаешься. Познакомишься. Он сегодня вечером ко мне в гости придёт.

—  Ну придёт, так что, сразу мешок сахара даст за здорово живёшь?

— Магазин у него, склад. Ему работницы нужны. Вот за прилавок или на склад, куда-нибудь да возьмёт. Ты мне сахар, я тебе самогон. Здесь иначе не выжить. Ты только забегай вечером, как стемнеет.

— Хорошо.

Вечером, увидев не знакомую машину у калитки соседки, Валентина пошла к ней, как и договаривались.
— О, соседка моя пришла, проходи, знакомься, это Василий Синченко, проходи, садись, чего стоишь?

— Здравствуйте.

Гость Натальи сидел на стуле, вальяжно развалившись, он кивнул и с любопытством оглядел Валентину с ног до головы.
— Садись к столу. Давай пальто, я повешаю, а ты садись. Давай, давай, смелей, никто не съест!

Валентина, отдав пальто Наталье, села за стол.

— Вася, ты говорил, тебе работницы нужны, а вот нам сахар нужен, как-то договоримся?

— Нужны. Продавец нужен на подмену и кладовщик.

— О, продавец на подмену, это то, что нам нужно. Кладовщик, это и ответственность, да и холодно на складах. Кто у тебя там сейчас работает?

— Тёща работает, но отказывается. Надо кого-то надёжного туда ставить, чтобы быть уверенным, как в себе. Вот ты бы пошла, я тебе доверяю. Соседку твою не знаю, а тебя знаю, ты человек честный и ответственный.

— Не-е-ет Вася, я столько лет в совхозе на складе проработала, больше не хочу. Собачья работа. Нет покоя ни днём ни ночью и холод зимой, собачий.
Я вот дедовским мёдом торгую, и мне хватает. Иногда Николаев подкидывает. Алименты не платит, но когда где закалымит, так делится.
— Продавцом могу взять, давай завтра утром, где-то перед обедом
подскачу, поедешь, посмотришь, понравится, милости просим— глядя на Валентину, предложил Вася.
— Да понравится, чего там? В магазине у тебя тепло, особой толкучки нет.

— Бабы жалуются, что мешки тяжёлые

— А чё грузчиков у тебя нет?

— Есть, но только на разгрузке товара. Часть сразу в магазин разгружаем, а в основном на склад. Вот как товар в магазине закончится, так продавцам самим приходится со склада товар получать. Но я им говорю, чтобы пересыпали  в пустой мешок и таскали по половине мешка, так не хотят.

— Ну правильно, народ шум и поднимает, когда ждёт. Все торопятся, некогда ждать, когда твоя продавщица полмешка начерпает и притащит. Как-то надо решать вопрос с грузчиками. Надо решать, Вася, надо.

— Надо, но пока мне не потянуть грузчика на постоянке.

—  Я всё поняла. Продавцом поработать не против. Но вы правы, надо посмотреть, с продавцами побеседовать. Я даже не знаю ещё где ваш магазин. Значит до завтра, я пойду — попрощавшись, она вышла на улицу.

— А чего решать, работы всё равно никакой нет. В Крыму мешки по шестьдесят килограмм поднимала, здесь не тяжелей, справлюсь — решила Валентина, возвращаясь домой.

На другой день, перед обедом приехал Вася -Хохол.

Валентина накинула на себя пальто и выскочила на улицу.

Где у Васи-Хохла магазин, она не знала и когда выехали за село, заволновалась:

— Мы куда едем?

— В одно очень хорошее место. Тебе понравится.

— Объясни, куда и зачем!

— Ты чё, маленькая что ли, не понимаешь зачем? Место красивейшее, там коттедж, тепло, уютно и никого нет. Это место для отдыха.

— Поняла, только мне отдыхать некогда, дети дома ждут.

— А мы не долго, часок, другой и домой.

— Высади меня— она тронула ручку двери, дверь заблокирована.

— Тебе чё, работа не нужна?

— Нет, такая не нужна.

— Работа не нужна, а сахар нужен? Поехали! Мешок сахара получишь!
— Открой дверь, я выйду, зачем тебе со мной спорить, ругаться. Силой всё равно не возьмёшь, я не ребёнок, справлюсь.

— Да я и не собирался силой никого брать. Зачем мне это? Мне и без этого любая даст. Ну чё, пешком назад?

— Да, открой.

— Да ладно, я не зверь, сейчас развернёмся, до села довезу, там сама добирайся.

Он развернулся и, въехав в село, остановился, открыл дверцу, а как только Валентина выскочила из машины, ударил по газам.

Она добежала до дома Паны Ивановны и вошла в дом. На душе было скверно.
— Петровна, что-то случилось?

— Да. Вот хотела устроиться продавцом в магазин к Хохлу, да с хозяином не договорились. Предложил мешок сахара за особые услуги.

— О, Господи. Тебе сахар нужен?

— Да мне всё нужно, денег-то нет. Вот и хотела устроиться на работу.

— Садись, чай пить. Садись, согрейся. Петровна, ты пришли Виталика с лошадью, нам нужно перевести продукты со склада в магазин.

— Хорошо, как домой приду, сразу отправлю

 Вечером Виталька привёз на телеге шесть мешков, четыре с комбикормом, один мешок муки и один мешок сахара.
— Да. Так дальше жить нельзя. Надо ехать в республиканское министерство — решила она.