Я знаю

 Мне было очень интересно наблюдать за тем, как в тот день они собирали мой первый прокси-сервер. Это оказалось гораздо сложнее, чем я думал. При установлении коротковолнового контакта безжизненной оставалась только скелетная структура. У прокси-сервера были сердце и полноценная кровеносная система. Они объяснили, что нервная система функционирует под воздействием не только афферентных и эфферентных управляющих импульсов, и для того, чтобы обеспечить чувствительность и эмоциональную реакцию, им пришлось добавить синтетические железы, выделяющие настоящие гормоны, например адреналин. Следовательно, им нужна была кровеносная система, которая распределяла бы различные жидкости и обеспечивала бы естественные реакции и адаптацию к эмоциональным стимулам реального тела и условиям окружающей среды.
В целом это был неплохой опыт. Они даже подогрели глину для муляжа, и мне было приятно в ней копошиться, пока мне не сказали лежать неподвижно. На первом пробном снимке были видны все мои родинки и волосы, даже крошечные шрамы от укусов насекомых, которые я получил на Венере.
Я сидел и любовался готовым изделием — забавное ощущение, когда впервые видишь себя со стороны, — как вдруг какой-то парень с молотком на короткой рукоятке подошел ко мне и стукнул моего бедного двойника по лбу. Чертова несмываемая красная звезда! Это напомнило мне о некоторых аспектах жизни в комиссионном магазине, о которых я как-то не задумывался.
Это омерзительное чувство стало еще сильнее в ту ночь, когда я лег в своей новой квартире, в своей новой камере, в своем новом гробу. Следуя инструкциям, я запер дверь изнутри, разделся, простерилизовал камеру и накрылся прозрачной крышкой гроба. Два рычага удобно располагались под рукой. Я нажал на первый и зажмурился от яркого света. Потянуло теплым сладковатым газом, пахнущим свежескошенной травой. Мертвая тишина и этот запах напомнили мне о кладбище. Я заметил, что мое сердце замедлило ритм, и мне уже не нужно было делать такие глубокие вдохи. Это было похоже на состояние полуспячки, которое, как мне объяснили, может продлить жизнь человека практически до бесконечности.
Когда я потянул за второй рычаг, мне показалось, что мой мозг провалился в длинный туннель, полный ртути. С одной стороны был этот гроб и моя земная оболочка. С другой — глаза моего двойника в белой лаборатории Государственного бюро здравоохранения, в восьми милях отсюда. Через несколько минут этого ментального «катания на коньках» я решил взять на себя роль дублера, что, судя по всему, требовало лишь любопытства в отношении того, что происходит на другом конце провода.
Я поставил свой новый контейнер на ноги и немного потренировался в боксе с тенью. Через несколько минут вошла блондинка с красной звездой на груди, бросила мне полотенце, чтобы я вытерся от соленой синтетической испарины, и сказала: «С фигурой все в порядке. В ней ты доберешься куда нужно и вернешься обратно. Если хочешь уйти прямо сейчас, твоя одежда там».
В длинном зеркале в раздевалке я увидел единственный изъян своего двойника. Я должен был краснеть.
Вернувшись в квартиру, я замазала красную звезду тональным кремом. Мой венерианский цвет лица, который по-прежнему был похож на старый футбольный мяч и который они отказались улучшать в моем прокси-образе, позволял легко скрыть пятно. Мне сказали, что это нарушение тюремного режима, но я хотела кое-что разузнать о Томми.
Зная, что у Гвен свидание с Томми, я пришла пораньше. Она впустила меня и предложила выйти. «Томми будет здесь с минуты на минуту», — сказала она мне, прикрывая звезду пуховкой для пудры.
Я ответила: «В этом фиолетовом наряде ты почти похожа на человека».
— Ну, я не хочу, чтобы все было в крови, — сказала она. — Ох, Билл, ну почему ты не оформил доверенность. Я... я думаю, что и то, и другое очень важно
 
***
   I got pretty interested watching them put my first proxy together that afternoon. It was much more complicated than I had thought. Only the skeletal structure was inanimate when brought into short-wave rapport. There was a heart and a regular bloodstream. They explained that a nervous system operates under more influences than afferent and efferent control impulses, and in order to give sensation and emotional reaction they had to include synthetic glands to release real secretions like adrenalin. Hence, they needed a bloodstream, which distributed the various juices and produced authentic reactions and adjustments to the emotional stimuli of the real body and the environmental conditions of the proxy.
It wasn’t a bad experience at all. They even warmed the mud for the moulage cast, and it felt kind of good mushing around in it until I got told to lie still. The first proof of the matrix showed every mole and hair on me, even the tiny insect scars I collected on Venus.
I was sitting there admiring the finished product—it’s a funny sensation getting the first good look at the back of your neck—when a guy stepped up with a short-handled hammer and potted my poor proxy on the forehead. The damned indelible red star! It reminded me of certain aspects of second-hand living that had slipped my mind.
This ghoulish feeling got even stronger that night when I lay down in my new apartment, in my new cell, in my new coffin. Following directions, I had locked the door from the inside, stripped, sterilized the cell and pulled the transparent coffin lid down over me. The two levers jutted conveniently by my hand. I pushed the first one and had to close my eyes against the sharp H-light. A warm draft of sweetish gas drifted in, smelling like grass right after it’s cut. The deadly silence and this smell reminded me of a cemetery. I noted my heart slow down, then I didn’t seem to need such deep breaths. This was approaching the state of semi-suspended animation they had explained would lengthen a man’s life span almost indefinitely.
When I pulled the second lever something seemed to jar my brain into a long tunnel full of mercury. At one end was this coffin affair and my earthly clay. The other end let out through the eyes of my proxy in the white laboratory of the Government Health Bureau eight miles away. After a few minutes of this mental ice-skating I decided to take over my understudy, which just required, apparently, a curious feeling as to what was going on at the other end of the line.
I stood my new container up on its feet and did a little experimental shadow-boxing. After a few minutes a blonde, red-star female came in and tossed me a towel to wipe off the salty scum of synthetic perspiration and said, “Nothing wrong with that build. It’ll get you there and back. If you want to leave now, your clothes are in there.”
The long mirror in the dressing room showed the one flaw in my proxy. I was supposed to be blushing.
Back at the apartment I smeared some makeup over the red star. My Venusian complexion, which was still about the color of an old soccer ball, and which they had refused to improve in my proxy, made it easy to disguise the mark. It was a penitentiary offense I’d been told, but I wanted to find out something about Tommy.
Knowing that Gwen had a date with Tommy, I got there early. She let me in and then invited me to get out. “Tommy’ll be here any minute,” she told me, avoiding her star with a powder puff.
I said, “You almost look human in that purple outfit.”
“Well, I don’t want blood spattered all over it,” she said. “Oh Bill, why didn’t you get a proxy. I—I think a great deal of both