Как купец Андрон с Элементами воевал,

 да свой же нос разбил

       В некотором царстве, да в не нашем государстве, объявился купец-делец Андрон. Не то из рязанских, не то из ярославских, где-то там прогорел,  да в столицы подался. Сколотил в столичной тесноте капитал — и пошло-поехало. Заводы ставит, трубы лудит, амбары смолит. Денег — куры не клюют, сам в иноземных кабриолетах ездиет, прислугу  в ливреях разодел, что фазанов.

        Только одно в Андроне нехорошо: не чует он среды своей, земли-кормилицы не уважает. Как примется фабрики взводить — лес под корень, реки в трубы, небо давай коптить — ровно сажу сеет. Беда!

        Собрала Мать сыра Земля совет тайный. Лежит она в полях-лесах, стонет тяжко, а голос её скрозь  пласты идёт.
— Ох, — говорит, — душит меня Андрон-купец. Отходы в тело моё вливает, чернозём химией выжигает. Нет мочи терпеть!

       Прилетел тут Воздух — невидимый молодец, в ветрах ходячий, в туманах кутаный. Говорит:
— И мне, матушка, обидно. Поди — кабы по-честному: выхлопы его фабрик во мне же, в Воздухе, и висят. Не продохнуть моим птицам, не пролететь облакам без слез.

        Вторым Огонь из-под земли вырвался — огненный Перун, горячий нравом.
— Не гневись, Земля, — басит, — но он и меня не жалует. Газ в факелах жжёт попусту, а чуть авария — реки горят, ровно лампады на Пасху. Я — Огонь свободный, а он меня в трубу засадил, коптить велел.

        Третьим Вода притекла — чистая девица, в платье из ручьёв, в ожерелье из инея. Тоже плачет.
— Матушка, он же мои студёные ключи — в тёплые сбросы превратил. Рыба на бок пошла, уж сколько лет ни одной былинки у берегов не взойдёт. Срам да горе!

         И последним явился Эфир — он же Пространство, он же пустота меж звёзд. Невидимый и тихий, а как зыкнет:
— А меня как достал? Он, Андрон, навигаторы на город вешает, связыванье ломает, частоты глушит. Не продраться скрозь его вышки, не позвонить по-человечьи. Он, поди, и до звёзд доберётся — будет нам всем теснота, а не Эфир!

         Посоветовались они, порешили: войну Андрону объявить, да не простую, а с чудесами, с подвохом. И главной над войском поставили Мать сыру Землю — потому как ей больнее всех, и она  накрепко привязана к месту, не убежит, не спрячется. А остальные Элементы будут — в помощь.

         Стал Андрон поутру к заводу подъезжать — глядит, а земля-то перед воротами треснула, через трещину — огонь рвётся, дышит жаром.

— Это что за фортель? — спрашивает у мастеров. А те ни живы, ни мертвы стоят.

         И тут голос из-под ног: Земляным говором, густым, как вековая глина:

— Андрон, ты человеком зван на свет, а живёшь по-звериному. Верни мне леса, очисть реки, дай дух перевести. А не то — начнётся наша война, всех Элементов с тобой

         Засмеялся Андрон. Крикнул:
— Технику, ребята, готовь! Экскаваторы, бульдозеры, дизельную силу! Мы на ней, старой, дорожки бетоном проложим — не пикнет.

         Первый бой вышел у него с Землёй. Приказал Андрон новую свалку рыть. Только экскаватор ковш запустил — ан земля не режется, ажно ковш гнётся. Вылезли из земли корни — дубовые, вековые, ровно канаты. Взяли экскаватор под микитки, да и завертели. Машину набок, водитель в кусты сиганул. А корни далее пляшут, гусеницы в узлы вяжут.

         Так Андронова вся техника в гаражах и замерла. Ни с места!

         Тут Воздух в дело вступил. Взял,  да и спутал все трубы заводские: ветер задул такой — не понять, где выход, где вход. Дым назад в цеха повалил, станки зачихали, искры вокруг так и сыплются. Мастера в респираторах аж побелели. А из труб не сажа — одна гарь солёная летит, по стенкам ровно слёзы.

— Батюшки, — кричат рабочие, — дышать нечем! Андрон, отбой давай, а то задохнёмся!

         Купец в ответ — распорядился вытяжки сильнее сделать, да где там! Воздух-то, вишь, воюет: заслонки сами закрываются, вентили свистят не своим голосом.

         Вызвал тогда Андрон нефтеналивную армаду, решил реки перекрыть да Воде отместку сделать. Мазут пустить по теченью — чтоб Вода сама в себе задохнулась.

         Только Вода — не дура. Тонкое дело знает. Как пустил Андрон трубу нефтяную — ан вода-то обернулась льдом быстрым, трубу ту и разорвала на три части. Мазут сначала в землю ушёл — тут же Земля его гнилость приняла, да и плюнула назад, гейзером чёрным, прямо во двор конторы Андрона.

         Платью новому купца карачун, стены и ворота залило. Выбежал купец — весь в мазуте, только глазелки сверкают.

— Огонь, давай! — завопил, не помня себя. — Выжги мазут к чертям!

         Задымили факелы, зажглись горелки. Но Огонь — стихия вольная, он чужой приказ не больно-то любит. Взял да и перекинулся с заводских горелок на цистерны с готовой продукцией. Как рванёт! Соседний лес ахнул. Грибы  и шишки сухими крошками посыпались, ёлки заплакали смолой.

         Андрон своих людей тушить бросил — ан Вода из речек ушла, не дала ни ведра. Городской водопровод, что купец сам строил, пересох враз. Пока с соседней волости возили — ползавода прахом пошло.

         Лежит Андрон на крылечке, мычит от горя. Тут последний — Эфир — ударил. Смешал все Андроновы спутники, сбил навигаторы, напустил в сетях электрических такой шум и гам, что ни позвонить, ни посчитать, ни совещанье провести. Всё предприятие встало колом.

— Сдаюсь! — заорал купец-делец. — Сдаюсь, мать сыра Земля! Всё верну, всё исправлю!

         Вышла тогда Земля из трещины — статной женщиной, в зелёном узорчатом платье, в цветном платке, как  будто шелковом. Глядит на Андрона строго, но и жалостливо.

— Сколько лет, — говорит, — ты войну вёл бездумно, а как  удумал, решил — победишь. Ан нет. Земля не бежит, Воздух не купишь, Воду в трубу не запрешь. Огонь — не работник тебе, коли дело не по правде. А Пространство — оно, купец, всех рассудит, всех по местам определит-расставит.

         Упал Андрон на колени:
— Прости, матушка. Ослеп я от денег, отвык от правды. Верну всё: леса посажу, реки чистить стану, газы — улавливать. Только ты не губи до конца. Хоть малую фабрику оставь — людей кормить чем-то.

         Подумала Земля.
— Ладно, — молвит. — Быть по-твоему. Но впредь помни: ты — не владыка, ты — гость на мне. А гость вежливым бывает.

         Выбросил Андрон трубы коптильные, заменил фильтры, старые отвалы перекопал — зелёным засеял. Реки бобрёнком запрудил, а рыбу мальком пустил. Воздух с тех пор в тех местах лёгок стал, что твоя просвирка. Огонь в горнах весело поёт. А Эфир — тому и подавно рад: телефоны работают, сказки мои по интернетам летают.

         И живет теперь Андрон с Элементами душа в душу. Ну, быват, конешно, повздорят — да без кулаков, а сказом добрым, с советом-рассуждением.

         И я там был, квас из черники пил, по усам текло — а в рот, знамо, попало. А за моралью дело не стало: не в силе счастье, не в деньгах, не в дыму трубном — а в ладу с Матерью-Землёй и всей её стихийной роднёй.

         Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец.