42. Неотправленные письма

                1970
Эта глава в основном посвящена НОП или неотправленным письмам. Их немало было раньше, будут и потом.

** 7 января Таня пишет мне сидя на переговорном пункте небольшое письмецо на бланке телеграммы. Ссылается на вчерашнее сидение и несостоявшийся разговор по телефону со мной. Там мини-просьбы купить кой-какие пустяки, билеты на «Петербургские сновидения» в театре Моссовета. И в конце «целую».
Что уж я такое ответил или не получив его написал нечто гадкое, но в крошечном письмеце от 21 января Таня пишет – «Очень «развеселило» меня твоё письмо. А фотография (?) вызвала желание пожелать вам счастья. Ты не прогадал, она красивая девушка. Ещё очень понравилось «жрать хочется» и «трепотня», и «держи хвост пистолетом». Не похоже на тебя, зачем ты так?... У меня появились новые планы. Если тебя ещё волнует моя жизнь, приезжай в воскресенье, если сможешь, я хотела бы поговорить с тобой. Буду ждать тебя».
***  По всему чувствуется, что обиделась, увидев какую-то девушку на фото, мигом записала в не-весты и желает счастья, как бы отрекаясь от меня. Но крутилось что-то в голове этой любимой мною милой дамы, надежды она видимо не оставляет.  Вернее, хочет, чтобы я не оставлял надежд и для этого приглашает приехать. А мои «жрать хочется» и «трепотня», и «держи хвост пистолетом» были, не сомневаюсь, не более чем бравадой, желанием показать, что у меня всё нормально, что и мы тут не лыком шиты и девушки при нас водятся, так что «подумай, девушка, какого орла променяла на… А вроде ни на кого и не променяла в тот момент, так что это получился превентивный выстрел из пушки … по воробьям. И фотографии послал, видимо, не без умысла, а чтобы задеть. Не помню, но, скорее всего, было именно так.

* 26 января 1970 года. НОП (но возможно это копия ответа на какое-то Танино письмо).
Можно ли забыть эти строки – «А Вовку я не люблю, наверное. Вот он здесь, смотрит на меня, а в глазах слёзы. Видно я не умею любить, а только увлекаюсь. А любила я по настоящему только Витьку Бережнёва».
*** Откуда я взял эти строки, - тогда в начале 1970 года, – не помню, но они есть, я, видимо, цитирую Таню. Трудно ручаться за достоверность слов, вкладываемых в её уста. Но если это так, то получается, что вся наша любовь – это миф, а я сражался с ветряными мельницами, фантомами, пытался обрести уверенность в том, что наши чувства вечны и надеялся понять, что же двигало её во всех капризах, обидах, уходах из театра и прочих обидных, а главное непонятных вывертах. А ведь какой простой ответ – отсутствие любви ко мне. И сказанное - «Нам с тобой надо было пожениться года 2 назад» - только слова, произнесённые в момент, когда одиноко и холодно, хочется человеческого тепла. Просто была бы ещё одна версия семейной жизни с нелюбимым человеком, которому, в силу развитого чувства долга, она изменять, полагаю, не стала бы. Хотя, если бы он, после осознания своего истинного статуса (нелюбимого), стал бы импотентом, но я вполне допускаю и супружескую неверность. А там по наклонной до распада семьи недалеко. Хотя и её семейную жизнь, – во всяком случае, до 1983 года, – с не любящим её человеком счастливой не назовёшь. Но раз они вместе прожили не менее 34 лет (далее информация отсутствует), значит либо притерлись – примирились с таким существованием, либо есть какие-то другие основания для этого. Ведь и Света Фадеева прожила десятки лет с мужем, с которым развестись готова была уже через год-два после начала семейной жизни. Но она то хоть любила. Чувство долга и невозможность, как сейчас говорят, разрулить ситуацию по-своему, и пресловутый квартирный вопрос, заставили её маяться всю жизнь. Хотя Толик, без сомнения, её любил, но тяжелой была эта любовь. А, впрочем, я уже где-то о чем-то подобном писал.

Ну, милая, преподнесла же ты мне сюрпризик. Я не уверен, что у нас после этого что-то получится. Но уверен в одном, что если мы не будем вместе, ты будешь сожалеть обо всём плохом, что ты сделала для меня, обо всём, что медленно, но верно отталкивало меня от тебя, тушило мою необыкновенную любовь, мою первую и, пожалуй, единственную в своём роде.
*** С пафосом здесь перебор, излишнее самолюбование своей любовью, но если это копия отправленного письма, то тогда всё объяснимо, возможно это некая последняя попытка склонить Таню на свою сторону на эмоциональном уровне.

* 27.01.70. НОП.
Танька, малышка моя. Я застал тебя в воскресенье в постели. Ты простудилась на лыжах и слегла. Что бы ни попросила, я всё бы сделал для тебя и для здоровой, а уж для больной… А ты просила меня о мелочах и добавляла «если не трудно». С радостью я делал всё, что ты просила, а в душе какая-то неудовлетворенность. Ты по-прежнему неласкова со мной, но это можно объяснить болезнью. Тогда почему ты была холодна со мной в прошлый мой приезд – лишь поцеловала на прощанье на ули-це. Как всё глупо получается: ты не идёшь ко мне навстречу, хотя именно ты должна бы первой это сделать, соответственно поступаю и я. Мы как малые дети, а ведь именно сейчас, пока мы ещё имеем возможность видеть друг друга, надо идти навстречу, если думаешь о Вовке (а я о Таньке) как о будущем.

* 04.02.70. НОП (а по сути не письмо, а запись сна).
Необычный сон я видел сегодня – цветной. Не знаю где это происходило. По аллейке в группе девушек (5-6) шла Танька. Я не стал её окликать, а просто вышел поближе к краю аллеи. Она увидела ме-ня и…отвернулась! Меня это ошеломило. Только тут я разглядел, что моя Танька несколько необычно выглядит. Фигура её несколько располневшего тела, кажется стала ещё более эффектной, да и одета она была на диво ярко: голубые брюки тренировочного костюма, длинная розовая куртка из ней-лона, на голове белая шапочка – колпак, в руках сложенный зелёный зонтик. Девушки мне были незнакомы и выглядели явно моложе Тани. Я решил отойти «вглубь» сцены». Когда они дошли до по-ворота, Таня обернулась и посмотрела на то место, где я недавно ещё стоял. Недоумение отразилось на её лице, но тут она снова заметила меня и снова отвернулась. Я не знал что и подумать. Окликнул. Она молча повернулась ко мне лицом. «Ты что же, Танька, не замечаешь меня?» - она молчит. «И разговаривать не хочешь?» И вот я услышал первые и последние слова – «До свидания».
«И всего-то» - подумал я и обида захлестнула меня. В таких случаях я способен на самый безрассудный поступок. Хорошо, что это был сон.
«Не до свидания, а прощай… Навсегда» - крикнул я и побежал прочь вглубь, в темноту, сдирая с себя пальто или пиджак и… тут я проснулся.
 
За столом сидел и пил чай Гена Баранов, он смотрел на меня чуть-чуть насмешливо – « Что, проснулся?» Мне сразу стало легче от того, что всё это было во сне. А боль в сердце отпустила. Да, а пить мне совсем нельзя. После этих «кровавых Мери» я две ночи мучился от боли в сердце.
«В сновидениях проявляется то будущее, которого мы страстно желаем или очень боимся» - так говорит книга. Если я чего и желал, то это встречи с тобой, твоего шага навстречу, а боялся, что ты проигнорируешь меня. О, сейчас я, кажется, понимаю, почему именно такой вот ты приснилась мне. Ведь это отражение твоего отношения ко мне в минувшую субботу, когда я с Лизой приехал к тебе в Пущино. Ты молчала тогда, даже в момент отъезда ты не сказала ни слова, разве что перед отъездом в «Зайчике» на мои слова – «Ты не обращаешь на меня никакого внимания, как будто меня здесь нет» - ты ответила – «Не надо было столько пить». Можно подумать, что ты заговорила со мной или ответила на мой взгляд тогда, когда я ещё не пил.
«Как здорово получается у тебя – ты опять прав» - скажешь ты, хотя нет, не скажешь. Ведь это уж верно двадцатое из «писем без конвертов». Десятого ты поздравишь меня с защитой, боюсь, что это будет наша последняя встреча, по крайней мере по твоей воле. Сам же я напрашиваться на встречу не буду, попросишь – приеду. Ладно, рано ещё заглядывать вперёд. Всего тебе хорошего, милая.
*** Когда тебя любят, не сомневаешься ни в чем. Когда любишь сам, во всем сомневаешься.  Колетт

* НОП – неотправленные письма или фрагменты из них, иногда я называл их в шутку «полусекретным архивом».
** - двумя звездочками отмечены начало и конец фрагмента из дневника этого периода.
*** - современные комментарии.