Как стать разведчиком человеческих душ, ч. 5

И вот наступил выпускной седьмой класс для нас с Генкой. Для себя мы решили, чем протирать штаны в средней школе, то не лучше ли поступить в техникум, где можно получить полное среднее образование и получить какую-то специальность. Генка сразу выбрал для себя Кировский авиационный техникум, потому что его не ограничивала величина стипендии, так как на него мать получала пенсию за погибшего его отца. А вот мне надо было выбирать техникум с высокой стипендией, потому что надежды на помощь отца у меня не было. Он откровенно сказал мне, что его зарплаты в среднем около семисот рублей в месяц, хватит только на содержание среднего сына и твоей мачехи. Поэтому, мол, давай будем искать специальность, где учат и обещают высокую стипендию, за счет которой хотя бы можно прожить в смысле питания месяц.
Но как найти такой техникум, когда мы еще не приучены к телефонам, не знаем адресов техникумов всего союза.
- Ты спрашивай у своих друзей, может они тоже хотят найти техникумы с высокой стипендией?
- Пап, но у меня в школе нет близких мне по духу учеников.
- Это плохо может для тебя закончиться. Тогда поспрашивай у друзей Генки. У него же вроде друзей полно.
- Ладно. Буду разговаривать с друзьями Генки.
- А я поговорю с рабочими нашего столярного цеха. Вроде у некоторых из них дети учатся в горных техникумах – пообещал отец.
И вот наступило первое сентября 1952 года. Летом отец с мачехой купили мне и Генке по простенькому хлопчатобумажному костюму и по новой рубашке. Поэтому в новой одежде мы появились в школе и почувствовали себя вполне повзрослевшими людьми, с возможностями дальнейшей учебы в техникумах. Ну а пока у меня появилась возможность пересесть
на парту позади Галки Ворожцовой. Это красноречиво убеждало ее о моих намерениях к ней, о возможностях нашей дружбы и любви и возможного заключения в будущем союза о замужестве и создании семьи. Почему освободилось это место рядом с Левой Барановым, мне было не известно. И когда он мне шепнул об этом еще до звонка, я решил, что пора проявить мужскую храбрость, смелость, смекалку и пересесть на новое место. Это как раз будет в духе разведчика. Еще до звонка удалось как раз всё сделать  и пересесть на новое место без разрешения классного руководителя. Правда, Галка несколько озадачилась и спросила:
- Нестеров ты, что решил сесть ближе к свету. Там возле дверей тебе стало темно или Марго не понравилась?
- Не то, не другое, просто захотел сидеть сзади отличницы, в надежде на твою помощь в выполнении контрольных работ.
Она несколько смутилась, заявив:
- А может ты мне поможешь в написании контрольных? Ведь Екатерина Георгиевна считает тебя первым учеником по алгебре, а не меня?
- Ну, если я вперед соображу, то конечно помогу – был мой ответ. Тут зазвонил первый урок, и вслед за звонком перед нами появилась Буторина – физик и классный руководитель. Оглядев класс, она произнесла:
- Поздравляю вас с началом нового учебного года, который, видимо, будет для многих из вас последним школьным годом. Поэтому желаю всем очень ответственно подойти к последнему году учебы, чтобы показать хорошие результаты в учебе, с которыми будет не стыдно идти на работу, в училища и техникумы! Раздались короткие аплодисменты. Затем Валентина Васильевна пояснила нам, что из класса ушел на работу Слава Саломатов, и перевелась в другую школу Валентина Сазонтова (имя и фамилия вымышленные, поскольку почему-то забыл имя и фамилию выбывшей девочки). Дальше классная поблагодарила редакцию стенной газеты, где газета получила третье место в школьном конкурсе. Назвала фамилии всех участников редколлегии, особенно выделила Петухова за художественное оформление газеты. Славик демонстративно встал, ему похлопали, и он, нисколько не смущаясь, уселся за парту. Но мне хотелось, чтобы Валентина Васильевна спросила меня:
- Нестеров, ты почему пересел на другое место?
Но она как будто бы не заметила моего поступка или наоборот одобрила его. На этом классный час закончился, и учительница объявила, что придет на следующий урок физики.
Ребята ждали изменений в учительском составе. Но таких изменений почти не было. Правда, появилась новая учительница химии молодая рыжеволосая Серегина Майя Сергеевна. С первых же уроков она почему-то всем понравилась, ее слушали, почти все готовились к занятиям по химии. С ее помощью ученики наконец-то поняли таблицу Менделеева, валентные веса всех ее элементов. Майя Сергеевна показала, что молодость педагога – это еще не приговор ее неприятия учениками, что всё зависит от умения воздействия на учеников не только своими знаниями, но и силой внушения и влияния на них своей собранностью, доброжелательством, мимикой, голосом и даже приличной и желательно модной одеждой. Кстати, она стала классным руководителем 7 Г класса, где учился мой сводный брат Генка. Кроме того, в какой-то четверти перед нами появился директор школы № 2 Злобин Павел Васильевич с предметом Конституция СССР. Он оказался очень живым, еще не старым человеком и интересно рассказывал об истории создания и утверждения Конституции страны. Его все школьники с интересом слушали, никто не мешал и не шалил в присутствии его. И помнится, все школьники класса получили зачеты по Конституции СССР.

После того, как очутился позади Галки, между нами началось некоторое общение, иногда обмен шпаргалками, иногда в перерывах между уроками разговоры о планах на будущее. Соседство и влюбленность в Галю в 7-м классе пока так ничем и не закончилось. Школьницы класса быстрее ее заметили неравнодушное отношение к ней с моей стороны.  Запомнил, что когда все втроем, вместе с младшим братом Колей, появлялись в кино в только что открытом недалеко от школы в поселковом Доме культуры химиков, то подруги Галки, подталкивая ее, вслух говорили:
- Галя, твой-то пришел, значит, кино будет!
Кто пришел, никому из моих братьев было не понятно. Но Генка на всякий случай спросил меня:
- О ком это «судачат» девки? Может о тебе?
- Ну, што ты, причем здесь я.
На этом разговор с братьями был закончен, но я радовался, что, видимо, и Галя уже давно заметила о моей симпатии к ней. И возможно, с кем-то из подруг обсуждала эту щекотливую тему. Но как на это было реагировать мне на реплики девочек, еще не знал и тянул Генку и Колю подальше от Гали и ее подруг.
На другой день, придя в класс и сев за парту, решил начать некоторые действия по отношению к Галке. Смотрел на ее косички, аккуратно заплетенные вместе с белой ленточкой, любовался ее чисто вымытой головкой, иногда трогал ее косички и отвечал на ее реплики:
- Толь, перестань, ты что делаешь?
- Ничего не делаю, Галочка.
- Я-то слышу, что ты может быть нечаянно, но чуть дернул меня за косичку.
- Это сделал я случайно, извини меня - она извиняла, но таким ласковым тоном, что мне казалось, что она совсем и не против, чтобы он трогал ее за косички.
 На этом разговоры между нами заканчивались вплоть до какой-нибудь шалости со стороны меня по отношению к ней. Мне очень хотелось быть похожим на Владимира Николаевича Нестерова, на его любовную историю, на то, чтобы выбрать одну единственную на всю жизнь любовь и жену. К концу седьмого класса он окончательно выбрал для себя Галю Ворожцову.

Учебный год выпускного седьмого класса заканчивался. Еще в шестом-седьмом  классе мы с Генкой стали комсомольцами, а в седьмом оба были отличниками. Но мне так и не хватило смелости объясниться в любви к Галке. В последние дни пятьдесят третьего учебного года, мы успели лишь сказать друг другу о своих планах на будущее. Она собиралась поступать в Кировское медицинское училище, я – в один из техникумов. Но конкретный техникум мной еще не был не определен. Затем после получения аттестатов и Похвальных Грамот, я встретился с Галкой случайно в поселковой поликлинике, где нам нужно было пройти медицинскую комиссию и получить справку о состоянии здоровья для поступления в средние специальные учебные заведения. Галя хотела стать медицинским работником, а я не стал скрывать от нее, что поступать в горный техникум мне советует отец и мачеха, так как там выплачивают высокую стипендию. Так не о чем больше не разговаривая, договорились писать друг другу письма. Галка сказала ему, что адрес, ты, думаю, знаешь. Это для меня было надеждой на будущие отношения с Галкой. Меня сопровождала в поликлинику мачеха, поэтому услышав наш разговор, при выходе из поликлиники, спросила:
- Я слышала, что вы с Галей договорились переписываться. Меня это не касается, но я хорошо знаю семью Ворожцовых. Поэтому давай добивайся ее, одобряю твой выбор.
Я весь красный от волнения, ничего ей не ответил, но был доволен тем, что мачеха одобрила мой выбор.   

Так заканчивалась моя поселковая жизнь. А пока предстояло выбрать из трех горных техникумов один и подать туда заявление со всеми остальными документами, включая Похвальную Грамоту. Отец принес два объявления о горных техникумах. Первое было из Кузбасса, второе об одном из донбасских техникумов. В частности, о Горловском горном техникуме. Наконец, у меня оказалось и еще одно объявление о Сталинском горном техникуме. Где-то ближе к выпуску ко мне подошел Володя Лещев из 7 А класса, такой уже похожий на взрослого человечка, в хорошем шерстяном костюме, неожиданно для меня пригласил составить ему кампанию и поехать поступать в Сталинский горный техникум. Рассказал кое-что о городе Сталино, разрисовал там райскую южную жизнь и настойчиво предлагал подать документы в горный техникум. Хотел задать ему вопрос о девушке Нарушевич, с которой его видели вместе, но постеснялся. Дело в том, что среди красавиц седьмых классов особенно выделялась, по моему, Алла Нарушевич, уже полностью оформившаяся девица, готовая к дружбе т любви. Местная красавица, чуть-чуть надменная (на то она и красавица), высокая, в хорошо идущей ей красивой школьной форме, сзади с толстой косой темноватых коричневых волос на голове. Все парни седьмых классов на переменках искали глазами только ее. А она своей надменностью, как могла отбивалась от парней.
Благодаря Лещеву и собственным раздумьям о южном городе, фактически столице Донбасса, выбрал для себя для поступления этот техникум. Убедил в этом отца и мачеху, сослался на деда Василия, который так мечтал о жизни на Украине после войны, где воевал и познакомился тесно с украинцами. Об этом мне много рассказывала и бабушка Евдокия.
- Сын, Украина, может и хорошо, но больно уж далеко от нас и денег на дорогу, наверное, потребуется многовато. Не знаю, осилю ли я оплату дороги – сетовал отец.
- Но мне ведь надо уже подавать скоро документы. Как быть?
- Но времени на подачу документов у нас еще есть впереди целая неделя. Я разузнаю, за это время, сколько будет стоить железнодорожный билет от Кирова до Сталино через Москву.
На этом пока и порешили. Тем более что это же был и год смерти И.В. Сталина. И насмотревшись фильмов о разведчиках и шпионах, я однажды «ошарашил» отца тем, что мне показался шпионом даже руководитель тогдашнего МВД Лаврентий Берия. Отец на меня накричал, заявив, что если я «ляпну» где-нибудь что-либо подобное, то не жить всей семье, всех посадят в тюрьму, сошлют в ссылку, а может быть и расстреляют. Ждал и не ждал такого резкого ответа отца, поэтому пообещал:
- Да, ну я никому и никогда об этом не скажу, рассказал только тебе и никому больше.
Однако, ужасная мысль о том, что возможно, Берия шпион, продолжала тлеть во мне всю весну и половину лета. Таким образом, шпиономания жила, думаю, у всей молодежи, деды и отцы которой только что победили в Великой Отечественной войне. И нам, их потомкам, важно было не пропустить на нашей земле ни одного шпиона, бороться с ними, не щадя ни сил, не здоровья и если все-таки крупный капитал вновь пойдет на нас новой войной, то мы должны быть готовы по первому зову Родины дать им решительный отпор.
Продолжение следует...