Из дневниковых набросков

В ту ночь, когда берёзы шептались с ветром, а на траве лежал первый иней, я услышала Её зов.

Не голос — нет. То был шёпот листьев, звон ручья, крик одинокой птицы на заре. И в каждом звуке — имя: Лада.

Я вышла из избы, не помня себя, босиком по холодной земле. Ноги не чувствовали холода — наоборот, внутри разливалась странная теплота, будто в груди зажгли огонь.

Она ждала меня на опушке.

Босая, в белом платье, расшитом первоцветами, с голубкой на плече. Волосы струились, как речной поток, а глаза — как небо перед рассветом: серые, глубокие, вечные.

— Ты пришла, — сказала Она, и голос Её был похож на звон серебряных колокольчиков. — Я знала, что ты услышишь.

Я упала на колени, не в силах вынести Её красоты.

— Зачем ты позвала меня, Великая?

Лада улыбнулась. Улыбка Её была нежной — и в то же время неотвратимой, как весна, что приходит после самой лютой зимы.

— Чтобы дать тебе дар. Любовь.

Она протянула руку. На ладони лежал венок из полевых цветов — таких ярких, что они светились в темноте.

— Надень его, — шепнула Богиня. — И будешь любима. Всегда.

Я взяла венок. Пальцы коснулись Её ладони — и мир перевернулся.

Вдруг я увидела всё:

как девушки на Красной Горке пускают венки по реке, загадывая суженого;

как мать шепчет над колыбелью, прося Ладу о защите для дитя;

как влюблённые клянутся друг другу у священного дуба, и клятва их скреплена волей Богини;

но также — как тот, кто принял дар Лады, уже не принадлежит себе. Любовь, данная Ею, — как свадебный плат: он и украшает, и связывает навеки.

— Это не просто дар, — прошептала я. — Это клятва.

Лада кивнула. Голубка на Её плече расправила крылья.
— Да. Тот, кто полюбит милостью Лады, повенчан со мной навеки — до седин, до могилы, до тишины. Ладин поцелуй обжигает, как иней. Ладин плат — как саван свадебный. Кто полюбит её милостью — тот уже не расплетётся ни с кем и никогда.

Я посмотрела на венок в своих руках. Цветы пахли мёдом и землёй, их лепестки дрожали, будто живые.

— А если я откажусь? — спросила я.

Богиня вздохнула. Лес вокруг затих, словно прислушиваясь.
— Тогда забудешь эту ночь. Пойдёшь домой, выйдешь замуж за кузнеца Мирослава, родишь ему детей, состаришься в тепле и покое. Но никогда не узнаешь, каково это — любить так, чтобы звёзды замерли на небе, следя за твоим взглядом.

Я закрыла глаза. В ушах звучала песня — не земная, не человеческая. Песня самой весны, самой жизни, самой судьбы.

И я надела венок.