Джакузи с золотой водой 6

Когда красно солнышко к закату клонится, озеро, тихое плесо,  наполняется золотой киноварью, что в старых книгах алхимических описана. Будто сам Кощей или Марья–искусница чан огромный на берег выкатили да расплавленным золотом наполнили.

Вода не течёт, а дышит; пар над ней курится, как из деревенской печи поутру. А в том пару–то, коли присмотреться, образы мелькают: то дед–лесовик бороду чешет; то русалка костяным гребнем волосы расчёсывает; то змей огненный в глубине хвостом бьёт, золото со дна поднимает. Это не просто джакузи заморское, а купель древняя, чёрная банька самой Мары–зимы, где не тело, а душу парят.

Слышу я, как вода–то шепчет, не по–нашему, а по–старинному; на языке, что до Вавилонского столпотворения в ходу был. Шепчет она про клады несметные, что на дне под камнями лежат; про силу молодецкую, что в этом золоте сокрыта; да про тоску–кручину, что смывается лучше, чем мылом хозяйственным.

А слышат её  шёпот те, чьи предки  травами да заговорами ведали, и тянет их к воде не любопытство праздное, а зов крови древний. На слуху поверье: кто в золотое варево с чистым сердцем войдёт, тот либо бессмертие обретёт, либо навь увидит — мир мёртвых, что за тонкой пеленой таится.

Стою я на берегу, босыми ногами на сырой земле, и чую — не простая это вода. Это слеза земли—матушки, что золотом от печали своей стала. И коли окунусь я в неё — быть мне либо ведуньей, либо тенью в её чертогах. А решать надобно сейчас, пока красно солнышко последний луч в эту чашу не уронило, и тьма не поглотила все тайны.

Но я не готова ни к тому, ни к другому. Разворачиваюсь и отправляюсь восвояси, оставляя за спиной джакузи с золотой водой.