Посланец из Слободы

В Преображенском — строжайший уклад,
У крепких ворот часовые стоят.
В калитку ворвался проныра-юнец:
«Стой, шельма! Попался пройдоха, попался хитрец!»

Схватили его: «Ишь ты, прыткий какой!
Оделся зачем-то в кафтан непростой?
Всыпать за дерзость десяток плетей,
Да выгнать пройдоху в тычки, да взашей!»

«Письмо от Лефорта!» — кричит на скаку, —
«Подать государю лишь лично могу!»
Уже замахнулись — но вышел вдруг Пётр,
Он дерзких любил, кто характером твёрд.

«Кто ты такой? Отчего здесь шумишь?
Коль под кнутом так отважно стоишь?»
Поправив заморский кафтан и рубашку,
Ответил посланник: «Зовусь Алексашкой.

Лефорт, мой хозяин, тебя приглашает,
Величество царское видеть желает.
Ждёт в гости тебя, государь, на обед,
Поклон низкий шлёт он и дружеский свет».

Царь Пётр рассмеялся, письмо взял из рук:
«Что ж, быть по сему! Ожидает раз друг.
Прибуду на пир, коль хозяином зван!
Эй, слуги! Готовьте камзол и кафтан!»

В поклоне неловком согнулся гонец,
Царь молвил ему: «Не дрожи, молодец!
Не плети достоин, а места в строю!»
Так Меншиков встретил удачу свою.

Лефорт на Кукуе столы накрывает,
Гостей на пирушку с царём созывает...
А Пётр возок приказал заложить,
И в точности к сроку обеда прибыть.

В гости к Лефорту на званый обед
Поехал царь Пётр, восемнадцати лет.

Нарышкин с ним Лев, брат царицы родной,
Ему двадцать шесть, он совсем молодой,
Посольский приказ он уже возглавляет,
В визите племянника сопровождает.

Князь Голицын, Борис, что был «дядькой» царя,
В компании был с государем не зря.

Здесь Зотов Никитушка — царский мудрец,
Забыв про палаты, спешит во дворец.
Учитель, что мир с крымским ханом скреплял,
Теперь за «Герр Питером» вслед поспешал.
Ему сорок пять, он дворянского чина,
Но манит Никиту хмельная пучина.

А самым был младшим — Куракин Борис,
Взяли с собой: первый пир как сюрприз.
Вскочил Алексашка скорей на облучок,
Помчал по дороге царский возок.