Рана

Боли не было. Болгарка с грохотом упала рядом, а Мага лишь рефлекторно схватился за место соприкосновения зубцов пилы с кожей и замер.

Несколько секунд он тупо смотрел на свое предплечье, которое с силой сжимал ладонью. Побледневшее осунувшееся лицо его было похоже на восковую маску и не выражало эмоций. Только желваки скул ритмично шевелились от напряжения.

Мага будто завис и не знал как реагировать на случившееся. Всего мгновенье назад он спокойно работал и ничего не предвещало беды, но диск циркулярной пилы внес свои коррективы в Магину судьбу, отскочив от бревенчатой доски. И вот уже Мага растеряно стоит и боится разжать кисть, чтобы посмотреть на свою руку.

Так бы он и продолжал стоять, если бы вдруг не почувствовал необычную, щекочущую теплоту. Казалось, что-то крохотное и живое слабо поддавливает откуда-то из глубины, пытаясь оттеснить грубую Магину ладонь. Похожее чувство будет если сложить ладонь домиком и накрыть ею насекомое типа жука или кузнечика.

Ощущение это было неприятным и пугающим, отчего Мага наконец разжал кисть.

Его взгляду предстает зрелище, которое он еще долго будет вспоминать в своих страшных снах. В центре его предплечья рваными краями зияет безобразная рана (такая чужеродная и неуместная!), а внутри блестит что-то багровое, живое, мясистое.

Мага не успевает обдумать увиденное-  из глубины раны, как со дна котлована, поднимается быстрый поток жидкости. Он преодолевает барьер раны и резвым алым ручьем стекает по предплечью к локтю, а от локтя крупными каплями падает на землю.

Мага выходит от гипнотического оцепенения и снова хватается за рану. Эмоции от увиденного конвертируются в уродливую словесную форму, состоящую из обильного и бессмысленного мата и мучительно выходят из Маги подобно рвотной массе. Мат перемежается нечленораздельными паническими вскриками, на которые и прибегает друг Маги, Гаджимурад, у которого дома они и работали.

Будучи человеком коммерчески подкованным, Гаджимурад совершенно ясно понял, что не нуждается в помощи профессиональных рабочих, которые, очевидно, необоснованно завышают цену своего труда, и потому решил проводить ремонтные работы у себя дома своими силами. К этим силам в том числе относился и друг со школьных годов, Магомед.

С наскоку оценив ситуацию, в которую попал друг, Гаджимурад драматически схватился руками за голову и протяжно выругался. Интонация ругани отличалась от Магиной, и, если попытаться перевести ее на культурную речь, можно было бы сделать простой вывод- Гаджимурад крайне удивлен положением, в котором оказался его товарищ.

Мага тем временем с ужасом отметил про себя, что предпринимаемые им меры в виде прижатия раны свободной рукой, оказываются недостаточными - кровь, непослушным пульсирующим потоком сочится между пальцами ладони и падает на землю, где уже образовалась небольших размеров лужица.

Мобилизируя все ресурсы своего мозга, он принялся вспоминать, что знает о ранах и тактике оказания первой помощи. Прежде всего, мысленно рассуждал он, нужно остановить кровотечение. Чем?

В панике курсируя глазами вокруг себя он искал материал, который подошел бы в качестве жгута. По всей видимости, в голову Гаджимурада решение пришло немножко раньше- тот сдернул с пояса своих рваных рабочих джинсов ремень и подбежал к другу.

Уверенно и грубо он принялся затягивать ремень в узел вокруг предплечья Маги на уровне кисти, но кровь не останавливалась. Тогда он попробовал затянуть жгут не ниже, а выше раны, где-то на уровне локтевого сгиба. Рана стала кровить значительно слабее, однако Маге легче не стало- напротив, он сморщился от боли и стал медленно оседать на землю.

Видя это, Гаджимурад понял, что от его действий и холодного ума теперь зависит дальнейшая судьба товарища. Он помог пострадавшему сесть, прислонил его спиной к стене, обернул рану первой попавшей на глаза тряпкой, а затем кратко проинструктировал. Опуская за скобки ненормативную лексику, его речь звучала примерно так:

 — Не ссы, братик, сейчас все сделаем по красоте. Посиди тут, а я смотаюсь за ключами от тачки. Поедем в травмпункт. Там тебя подлатают.

Мага не возражал. Он вытянул ноги перед собой и бережно, как новорожденного ребенка, уложил на них свою окровавленную руку. После того, как ее затянули ремнем, она будто стала чужой, и даже попытка сжать кисть в кулак не увенчалась успехом- онемевшие пальцы отзывались лишь едва заметной дрожью в кончиках фаланг.
 
Но самым странным для Маги было то, как быстро он начал терять силы- покрывшись холодным потом, он почувствовал сильное головокружение, мельтешение мушек перед глазами и желание спать. Воспитанному с детства на голивудских боевиках, где протагонист с ухмылкой на устах, стоически переносит взрывные, огнестрельные и ножевые ранения и продолжает спасать мир, Мага чувствовал теперь лишь унизительный стыд перед самим собой за эту слабость. Однако сделать с собой уже ничего не мог.

***

Гаджимурад забежал на кухню, открыл верхнюю створку настенного шкафа, встал на носочки и принялся вслепую шарить рукой по полке, которой с незапамятных времен отводилась роль хранилища домашней аптечки. Он хаотично водил рукой по ее пыльной поверхности, пока наконец не наткнулся на одну из граней прямоугольного контейнера с красным крестом, и не выудил его наружу.

За сборку домашней аптечки отвечала жена, которая, как это бывает по ироничным законам судьбы, никогда не оказывается дома в нужный момент. Гаджимурад открыл контейнер и высыпал его содержимое на кухонный стол. Таблетки, микстуры и спреи перемежались с препаратами народной медицины (которым, в количественном соотношении, в семье отдавалось безоговорочное предпочтение). Гаджимурад, недолго думая, взял два бинта и целлофановый пакетик с высушенными листьями…

***

Когда потрепанная приора вишневого цвета со скрежетом притормозила у дверей травмпункта, было около полудня. Гаджимурад выпрыгнул из машины, торопливо обежал ее и, открыв пассажирскую дверцу, помог Маге выбраться. Взяв пострадавшего под руку, он поволок его к травмпункту.

Ведомый другом, Мага не проявлял эмоций и не делал попыток участвовать в процессе собственного спасения. Поврежденная конечность была в засохшей крови и приобрела синюшную окраску. В месте расположения раны она была туго забинтована. Сам Магомед со взмокшими от пота волосами и бледным изможденным лицом, выражающим неимоверное страдание, сейчас был похож на мученика. Он находился в странном заторможенном состоянии- его качало из стороны в сторону и ноги казались сделанными из ваты. Главной же странностью было другое. Вспоминая как страшно выглядела его рана, он мысленно поражался, что рука болит не от нее, а от зажатого у локтя импровизированного жгута. Ему хотелось как можно скорей оказаться на операционном столе, где необходимости в нем больше не будет.
Друзья пересекли порог травмпункта.

 — Врача! Позовите врача! - громко выкрикнул Гаджимурад, хотя сразу его увидел (тот сидел за компьютером и что-то бегло печатал) - сделал он это потому, что в его миропонимании так и положено делать, когда ты заводишь раненного человека в мед учреждение.

Выполнив свою часть ритуала, он ждал того же и от врача - тот должен был рывком вскочить со своего места и резво броситься к пострадавшему с нахмуренным лицом. Однако врач даже не повернул к ним головы. Приподняв бровь, он бросил на них взгляд и с холодным спокойствием отрезал:

 — В 3 кабинет.

Гаджимурад был ошарашен этим равнодушием со стороны человека, в обязанности которого входило спасение человеческих жизней. Он понизил голос до угрожающих частот и веско, с достоинством, уточнил:

 — Человек ранен, если чё!

***

Мага лежал на кушетке, едва слышно постанывая и рассматривая большую круглую лампу на металлической ножке под потолком. Состояла она из множества кругов по-меньше и походила одновременно и на прожектор, и на фасеточный глаз мухи. В центре выступала продолговатая ручка для направления света в нужное для врача место.

Мага вдыхал особый химический запах в этом тусклоосвещенном кабинете с кафельными стенами и чувствовал как часто бьется его сердце в груди. Этот ни с чем не сравнимый запах от бактерицидных кварцевых ламп и различных антисептических растворов вызывал тревогу и неприятно отзывался в голове воспоминаниями о процедурном кабинете школы. В том кабинете ему, резвому подростку, делали болезненные прививки, и эта травмирующая ассоциативная связь оказалась настолько стойкой, что даже солидный срок в более чем 20 лет, не смог ее разрушить.

Врач, невысокий худощавый парень лет 30-ти, войдя в помещение, снял медицинский халат и накинул его на спинку стула, который был придвинут к столу с несколькими журналами с пожелтевшими страницами. Затем он последовательно достал из одного кармана медицинской формы маску, а из другого бордовый колпак и надел их.

Помимо них, в помещении находилась и медсестра. По возрасту она явно годилась Маге в матери, и он сразу отметил, что она выгодно отличалась от врача в плане расторопности. Движения были наделены тем автоматизмом и уверенностью, которые не оставляли сомнений в том, что совершает она их не в первую тысячу раз. Подойдя к странному белому шкафу с откидной створкой из стекла, она сначала пинцетом достала из него алюминиевый лоток, а после принялась выуживать всевозможные зажимы и иглодержатели и со звонким стуком бросать их в этот лоток.

Обыденность алгоритма подготовки к операции подчеркивалась еще и тем, что свои действия медсестра сопровождала бормотанием под нос мотивом какой—то песни. Маге даже показалось, что она немного пританцовывает, а инструменты бросает под только ей слышимый ритм.

Врач тем временем натянул перчатки и вооружился ножницами. Пододвинув ногой к кушетке металлический столик на колесиках, он попросил Магу положить на нее поврежденную руку. Мага неторопливо выполнил просьбу доктора. Аккуратно уложив ее на столик, он опустил голову на кушетку, глубоко вздохнул и обреченно уставился в потолок.

Доктор склонился к столику, просунул одно из полотен ножниц под тугую повязку, которая была пропитана засохшей кровью, и принялся поперек разрезать бинт. Когда дело было сделано, он положил ножницы на столик и взялся за один из концов разрезанной повязки с целью оттянуть ее от кожи и обнажить место пореза.
Мага зажмурился и задержал дыхание.

Доктор снял повязку.

В кабинете повисла абсолютная тишина. Казалось что весь мир был поставлен на паузу.

Спустя долгие 10 секунд, когда тишина начала давить на уши, Мага усомнился в реальности происходящего. Он выдохнул и медленно разжал глаза. Над ним стояла все тот же круглый светильник, железной ножкой крепившийся к бледному потолку с потрескавшейся штукатуркой. Мага повернул голову к своей руке и увидел доктора, у которого даже через маску на лице читалось полное недоумение. Доктор двумя пальцами держал перед собой смятый лист подорожника— тот самый лист, размером с ладонь,который Гаджимурад так усердно и туго прибинтовал к ране.

Мага приподнял голову и посмотрел на свою руку. Ниже жгута, в месте, где имелась повязка, где Мага всего час назад видел безобразного вида рваный кратер из его плоти, раны больше не было…