Шут

Слушая внизу предсмертный крик,
Взяв бокал дрожащею рукою,
пробовал букет вина старик,
а шут рядом веселил собою.
Царь не верил ни в любовь,ни в состраданье,
создавая орды палачей.
С поминальных по земле свечей
сеял зёрна рабского сознанья.
Позабыв давно про свою душу,
прикипая сердцем к адской гари,
смертью грел на сердце стужу,
наряжая в  саваны  печали.
Вкус вина напоминал восток,
с терпким послевкусием сандала.
Рассуждал,как этой жизни мало,
и мечтал,что стать бессмертным смог.
Царь смотрел на глупого шута,
что, кривляясь, молвил без умолку.
В нём ему ни смысла и ни толку —
для утех, а в злобе для хлыста.
— Казнями ты вынимаешь душу
и меняешь у людей сознание.
У процесса самопоедания
зло выходит иногда наружу.
Суть себя перевернёт назад,
и в умах мираж обожествленья
обратиться может смертной тенью
для того, кто сеял в разум яд.
Злоба, обездоленность и глупость
ведают ли на душе печаль?
Страх не знает смысла слова «жаль»
и сердечную имеет скупость.
Зло зальёт потоком с головой,
на костях не зная себе равных,
ярость у голодных и бесправных
у конца сравняется с тобой.
— Ты глупец, всем правит страх,—
царь зевнул, почувствовав усталость.
Всё вокруг мутнело и шаталось,
звук немел в отравленых устах.
Шут смотрел, но больше не боясь,
зная свою будущую участь,
о душе своих родных молясь,
что  царём убиты были, в пытках мучась.