Отголоски той войны

В.П. Винник
Отголоски той войны
(1941 – 1945)
После революции, начав борьбу за создание человека «нового» социального типа, горстка полуграмотных недоумков Советского правительства, строя «счастливую» для простого человека жизнь, увлеклись идеями утопии – всеобщего братства и равенства на земле, и в этом рвении сами не заметили того, как пошли по другому пути, а вернее было бы сказать потеряли совесть в методах достижения своих намеченных целей – построения нового общества. Своими карательными мерами в достижении поставленной цели превратили человека просто, извините, в скотину. Принуждая народ, делая из него «нового» Homo sapiensa будущего, достигли невиданных результатов, превратив страну в тюрьму народов. Советские и партийные чинуши, за годы Советской власти приобрели новый облик, отличный от простого народа. Еще при жизни стали своими именами называть города, заводы, пароходы и т.д., возомнив себя богами. Но самое страшное, что произошло за эти годы, это то, что они вырастили через октябрят, пионеров, комсомольцев, себе подобные сателиты (клерков), чьими руками строили эту новую жизнь – творили безнаказанность. Это люди, госслужащие всех рангов и званий, в разных административных службах. Особенно своим рвением в служении властям преуспели в аппаратах насильственного принуждения – лишая людей человеческого достоинства. Чем меньше в таких людях было всяких моральных и этических норм поведения, тем более годны они были к этим службам. Такие служаки теряли человеческое лицо при исполнении спущенных сверху им директив. И они «работали», калеча судьбы людей, уничтожая их морально и физически, превращая просто в послушный скот. Совершив, таким образом преступление против разума человеческого, против его добра и порядочности, эти люди (клерки) сами себя доведшие до изнеможения, тоже испытывали смертельную усталость, перешедшую в какое-то проклятье….
К началу 1940-х годов, изнуренный тяжелый труд, голод, холод, репрессии, недоверие, презрение, сильно подорвали их веру в будущее. Люди от такой жизни часто болели, жили необустроенными, плохо обеспеченными материально, душевно и морально неудовлетворенными, потеряв всякую надежду на лучшее будущее. В таком состоянии, этому народу надо было еще выстоять предстоящую войну.
Виновниками неготовности к войне, было прежде всего политическое руководство страны, которое обманывало народ, ведя его к "светлому" будущему. Такими жёсткими мерами, этим вождям и горе полководцам, надо было спасать свои шкуры, когда они с начала войны, провоевали половину страны. Регулярная армия была обескровлена комсоставом, стала в нищите, голоде и бесправии. Надо было что-то делать и горстка государственных чиновников придумали десятки способов, чтобы обманывать и обирать народ, принуждая его к повиновению. Одним из таких способов было то, что мобилизуя народ на патриотизм "подняли" всех покойников защитников Отечества, начиная от Александра Невского и так далее по списку учредив их именами ордена и медали уже в ходе войны. Предусмотрели, на бумаге, и материальное вознаграждение за каждый сбитый самолёт и уничтоженный танк, которое естественно никто не получал. Предусмотренные ими выплаты за ордена и медали после войны все отменили, якобы по просьбе самих участников войны - удостоенных этих наград.
Сталин и его ближайшие сподвижники, растлившие сознание народа за годы строения социализма (20-30 годы), присвоили себе его славу (в лице компартии) и в Великую Отечественную войну. Этих людей - солдат: не одетых, необутых, часто голодных, толком не вооружённых бросали в самое пекло, и это их труд, неприхотливый быт, крестьянская смекалка, взаимовыручка людей стоявших плечом к плечу, помогли выжить в лихолетья войны и принесли стране победу.
* * * * *
Совсем недавно Россия, уже в одиночестве, без союзников по коалиции, отметила 80-летний юбилей окончание самой жестокой и кровопролитной войны XX столетия. Хотелось бы забыться, о тех горестных днях в истории нашей страны, но память нас вновь и вновь обращает к прошлому, связанному с этой войной. Обращаясь к тому времени, мысленно мы представляем священную отвагу наших бойцов в кровопролитных боях четырёх лет войны. Обращаться-то обращаемся, но ещё никто правдиво без прикрас не сказал, и не описал бессмысленность этой войны. Кто опишет всю трагедию простого народа, с её грязью, унижениями, страданиями, трусостью, похотью, тяготами и лишениями. Остерегаемся мы сказать всё это друг другу. Бедственное положение сложилось в первые годы войны. Страшно было не только от материального оскуднения наших войск, но и от того, что царила угнетённость людей от случившегося. Страна не была готова к затяжной войне не только в достаточности вооружения и другого материального обеспечение, но и люди не были в начале настроены на тяжёлую борьбу. И всё потом пришлось исправлять непомерными усилиями в спешке, на ходу, потому как содрогалась страна от поражений на фронтах. Потеряли в первые месяцы войны 3 млн бойцов, 1,5 млн попали в плен. В тылу царила полная бесхозяйственность, была расстроена экономика.
Повседневные заботы в тылу легли на плечи малолеток и женщин- солдаток. Власти стали применять против населения драконовские методы управления тылом. Забирали (мобилизовали) принудительно на номерные (военные) заводы даже детей 11-13 лет. В городах образовались целые юнгородки, под присмотром НКВД. Работали дети по 12-16 часов с небольшими перерывами. Из-за тяжёлого труда многие подростки не выдерживали напряжение и убегали. За "самоволку" беглецов с помощью НКВД возвращали и наказывали продлением срока отработки. По юнгородкам ходила тогда такая расхожая фраза: "Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!".
Война это грязный изнурительный труд. Человек, попавший на войну, упрощая себе жизнь, ибо может погибнуть в любое время - упрощается и во всём остальном, теряя человеческий облик. Воплощением суровой правды войны, стали фронтовые дороги с бесконечными колоннами солдат и потоком разной техники. В этом потоке бойцы всегда полуголодные, грязные, ломит от усталости всё тело, может у кого-то нестерпимо болит голова, но это мало кого интересует и заботит, там наверху, и бойцам надо всё это не только выдержать, но ещё не потерять в себе чувство прекрасного, чего-то человеческого по отношению к людям, чтобы не сойти с ума, ибо их, уже сделали сумасшедшими с этим патриотизмом, долгом и прочими придуманными властями обязанностями. Человек, идущий в атаку на врага, и не боящийся смерти – испугался тупости и ограниченности своих правителей и генералов, и приходится с печалью говорить, что больше смерти люди боялись этих "деревянных" правителей, глупых своей самоуверенностью. Они забыли о народе и простом человеке или притворялись не понимающими - всё это приводило народ в некий гадкий трепет, в такой страх, что даже сами слышали каждый в своём голосе заискивающие рабские интонации.
Скудное обеспечение бойцов продовольствием и снаряжением, доводила их иногда до крайности. К осени 1942 года возникла такая ситуация, что нечем на отдельных участках фронта было бойцов кормить. Спасла нашу армию помощь по Ленд-Лизу (поставки продовольствия и вооружения из США).
Во время войны из США Советский Союз перегоняли самолеты по Ленд-Лизу. Была открыта воздушная трасса от Фербенска, штат Аляска США до Красноярска СССР. Американские официальные власти заявили Советскому правительству, что они на трассе откроют свои "бордели" для обслуживания своих военных, занятых перегоном самолётов. Война войной, а природа человека требует своё. Советское правительство отказало им, выдвинув встречное предложение. Мы, мол, предоставим для ваших военных свой женский персонал. Через НКВД, поспешно набрали 200 девиц (надо полагать не только добровольно, но и путем запугивания). В основном это были студентки столичных вузов 20-25 лет, с миловидной внешностью и хорошей фигурой, как бы мы сейчас сказали: "сексуально привлекательные". Они все стали, естественно, сотрудниками НКВД. Пообещали после окончания "работы" выделить каждый в столице квартиру и хорошую выплату. После завершения компании, собрали их всех вместе, выдали паспорта со столичной пропиской, с квартирами. Разрешили забрать с собой всё барахло, что им выдавалось во время «работы». Погрузили всех на какой-то трофейный небольшой пароход, вышли в открытое море, сама охрана и экипаж, спасаясь на шлюпках, открыли шлюзы и затопили пароход вместе с женщинами. Так было НКВДшниками режиссировано ещё до начала кампании. - Никто им не собирался ничего давать и выделять. Сделали с них проституток, а затем за ненадобностью избавились втихаря, чтобы скрыть этот позорный факт.
Особенно тяжело было войскам в зимнее время. После боёв наблюдалось странная картина, необходимо была подборка трупов павших бойцов. Это делалось не столько из соображений этики, отдания дани погибшим, да простят последние за кощунство, а из соображений гигиены, чтобы не распространялась, Извините, всякого рода инфекция. Местные граждане, бродили среди трупов застывших в разных скрюченных позах. Самое страшное в этом было то, что люди настолько уже всего пережили, что не было у них ощущения какой-то жути, какого-то кошмара видя всё это, А всё уже воспринималось ими, как само собой разумеющееся и не было никакого-то страха, ни какой-то брезгливости и отвращения. До какого состояния нужно было довести людей, чтобы всё это воспринималось как обыденное. Абсолютно не проявлялось у них никаких особо сильных эмоций, не трогала это их сердца и души. Эти изувеченные тела, бросали в кучи, как поленница. Но прежде их освобождали от одежды в этом принимали участие не только взрослые, но и дети. Собранная одежда шла на штопку и пропарку от вшей и б/у одежда вновь выдавалась следующим бойцам, так было предписано командованием и властями. Захоронением трупом в основном занимались местные власти с жителями образуя "братские могилы". Спустя время, только теперь начинаем осознавать, что довелось вынести этим людям и на что они были способны, до какого состояния они были доведены.
Порой в бойцах тяжело было признать регулярную армию. Бывали случаи, когда подразделение какой-то части проходила через освобождённый населённый пункт, после боя, а местные жители, в основном пожилые женщины и дети сами голодные, подходя к ним, на ходу совали им крохи хлеба, приняв доблестное войско оборванцев за наших пленных. Зато в это время, в Москве, за очередное освобождение какой-то территории, будет произведен салют, а вечером генералы вместе с верховным будут пить грузинское вино. По воинским частям тоже будут пить, только спирт - сивуху, чтобы немного заглушить в себе, у бойцов обиду приняв 100 г наркомовских, а у командиров совесть от огромных людских потерь.
Хватало трудностей и в весенне-осеннюю распутицу, особенно в дни мокрых осадков, во время дождя или мокрого снега. В эту пору везде по России гнусная погода. В тёплое время по грязным размякшим дорогам шло сгорбившись, в шинелях, а чаще всего в куцых телогрейках, обутые в опорки, наше доблестное войско, гонимые отцами командирами вперёд, ступая в "вечность". Поскольку к началу сороковых годов, в стране всё ещё преобладала сельское население, то и деревни понесли самые большие потери, да к тому же люди от земли, и большей их части, по этой земле и пришлось топать, в пехоте. Другими словами, деревня приняла на себя главный удар - всё мужское население было мобилизовано и воевало всю войну на самой линии огня, в самых тяжёлых условиях. Миллионы полегли из-за бездарной политики и прихоти руководство страны. Скептики могут возразить: "Ну, раз так было всё плохо, как же мы выиграли тогда войну?". Выиграли большой кровью, низким уровнем культуры и рабским своим менталитетом - отсюда и такие миллионные потери.
Когда в борьбе с фашизмом, нога советского солдата вступила на землю Западной Европы, перешагнув свою границу, бойцы, простые люди, в основной своей массе сельские жители, то они были поражены как там живут, их европейской культуре. Как всё у них красиво устроено, даже в маленьких деревнях и посёлках, не говоря уже о крупных городах. Ничего подобного наши доблестное войско не видело, не при Советской власти не до неё. Везде на улицах чистота и порядок. Все строения выглядят красиво-сказочно и рационально без излишеств. Улицы вымощены булыжником. Бойцы первый раз попав в такие места, снимали свои опорки с онучами и шли по улицам босиком, чтобы не замарать их, ибо они ничего подобного не видели и не знали как себя вести. Не видели ни то, что на улицах в деревнях, но и в своих убогих хатах и избах, где полы были вымазаны глиной, а в избах крыты грубым тёсом. Набежавшую во рту слюну от восторга увиденного, им не хватило совести сплюнуть на сторону, проглатывали харчок. Каково же было у наших бойцов разочарования от увиденного. Ведь Советская пропаганда галдела, что наше государство самое справедливое и все граждане в нём Свободные и счастливые труженики строящие своё будущее и что Европа загнивает, и "Бобик" под названием капитализм не сегодня так завтра издохнет, а наш булгаковский "Шарик" под названием социализм, будет жить и процветать во всем мире.
По официальным данным в Европе, добровольно разными путями остались жить около 280 тысяч наших граждан, бывших бойцов. Хотя некоторые исследователи склоняются на этот счет к цифре в 1 млн человек, которых естественно наши службы соответствующие причислили к без вести пропавшим.
* * * * *
В сёлах и деревнях разбросанных по всей России, люди, не устроены ни по быту, ни по культуре труда, в основной своей массе работали в колхозах, естественно с использованием собственных мышц и пребывания на свежем воздухе. Тяжелый труд на скотных дворах и полевых работах, рано старил их, в сущности, ещё молодых людей. Все колхозы пестрили притягательными и громкими названиями, в честь вождей партии и их цитатами: "За новую жизнь", "Путь к коммунизму", имени Молотова, имени Сталина, "Свободный труд", "Облегченный труд" и т.д. в этом усматривалась какое-то издевательство над людьми, труд которых обращен был в гигантскую каторгу. Выносливые труженики сельчане, неприхотливые к быту, многие из них незаслуженно успели поносить арестантскую одёжку.
Я, внук двух председателей колхозов (оба деда). Бабушка по маминой линии, не была, не состояла в колхозе, а всё равно всех привлекали на те же, скажем, полевые работы. Потом что-то там, немного им выдавали за работу натуроплатой, то же зерно. Мама, вспоминая то время (тридцатые годы) рассказывала: "Отец и маму посылал на полевые работы. Мама (бабушка) Говорила ему, что я не колхозница, не состою в колхозе, своим хозяйством занимаюсь, в семье у нас семь детей, никуда не пойду. Отец достал из голенища сапога кнут (ездил председатель на двуколке) и перетянул и маму, через хребет пару раз, прямо у нас на глазах: "Не пойдёт она. Чтобы впереди всех шла. Ты жена председателя". Вот на таких служаках как мой дед и выезжало руководство страны. Власть его отблагодарила за службу, отсидел по 58 УК РСФСР, положенный срок. Строил в Норильске бараки. Реабилитирован в пятидесятых годах.
Второй дед (фамилию которого я ношу) после посевной компании, раздал на трудодни колхозникам оставшегося зерна, потому как людям есть нечего (30-е годы). Нашлись "доброжелатели", доложили куда надо. Приехало НКВД - "район ещё не отсеялся, а ты зерно раздаёшь, вредительством занимаешься". Припомнили ему, попутно и службу в царской армии, в Первую мировую войну. Забрали, всего покалечили. Отправили отбывать срок на Сахалин. Тётушка моя вспоминая говорила: "Отец рассказывал, что переправляли их с материка на остров, на двух баржах, на каждой человек по 150 арестантов. Баржи зацепили, одну за другой за небольшой старый буксир на одноцилиндровой паровой тяге. Перешеек был может 25-30 км. На полпути, разыгрался шторм, поднялась сильная волна. Буксир не может пересилить волны, на полном пару стоим почти на месте. Побаивались охранники, что все затонут. Сопровождавшие НКВДшники у одной баржи дальний от бункера обрубили канаты и затопили вместе с арестантами. Повезло, что я оказался на первой от буксира барже". Через год деда отпустили за не доказательством вины.
Война принесла страшную по своим масштабам разруху. Надо было восстанавливать порушенное народное хозяйство и людей, в городах надо было кормить. И снова взор был обращен в сторону деревни, не всё ещё выжили из неё, подросло новое поколение, которое можно эксплуатировать как трудовой ресурс, на усмотрение властей. Чтобы люди не покидали деревни и не выходили из колхозов, потому как некому работать, власти издали директиву:" Приостановить разбор заявлений о выходе из колхозов". Сельским советом строжайше приказано перестать выдавать справки (паспорта). Насильственная коллективизация сельского хозяйства была настоящей войной, развязанной ВКП(б) против своего народа. Чтобы поубавить пыл колхозником, обложили их драконовскими налогами. Чтобы у них постоянно оставались недоимки (задолженность) по налогам.
- Если на подворье свинья, нужно сдать государству полторы шкуры с этой
  свиньи.
- Если корова, нужно сдать 400 литров молока.
- Если куры, нужно сдать несколько сотен яиц и т.д.

Молодёжь, как правило, после войны имели уже семь, а то и 10 классов образования и им хотелось учиться дальше, а из колхозов не отпускали, нужны были рабочие руки. Раз родители колхозники, то и детям прямая дорога туда. Но люди приспособились и нашли выход, используя закон о тунеядстве и прочие. За невыход на работу давали сроки принудительных работ. Родители договаривались с милицией, за вознаграждение, чтобы сына или дочь отправили на принудительные работы, подскажут, откуда «беглеца» забрать с какой-нибудь соседней деревни. Приезжали, забирали и отправляли на работу сроком от 6 месяцев до 1 года. После отработки давали справку об освобождении и человек уже не считался с этой справкой колхозником и мог ехать на все четыре стороны. Мой дед тоже за мешок гарновки (белая мука) договорился, чтобы дочь забрали, и после отработки она уехала в город, окончила техникум и всю жизнь прожила в городе.
Совсем худо обстояло дело после войны с мужчинами. Война выкосила половозрелых, здоровых мужиков, а те которые пришли с фронта домой, были изувечены, а если и целы были по своим частям тела, то в силу своей психики не могли толком обслуживать женщин. Озлобленные на всё и всех больше  заглядывали не на женщин, а в бутылку, так уж повелось с фронта, с этими «наркомовскими» пока совсем их добрая половина не спилась. После войны инвалиды и большая часть людей с нарушением психики, не сумели найти себя в мирной жизни, как того хотелось бы им. С морально и физически подорванным здоровьем они ушли из жизни в первой десяток послевоенных лет. И таких было несколько миллионов по стране, которых по большому счёту их было бы справедливо причислить к погибшим на фронте. По этой причине молодые подросшие девки и их «конкурентки» вдовы солдатские пускались в тяжкий грех, природа брала свое. Из-за недостатка мужиков, девки форсили и раздевались перед каждой сволочью. У бедных же вдов, были любовь от случая к случаю, поэтому, было и такое, что у женщины 3-4 деток, из них вдовых только один, а остальные от случайной связи от разных мужиков.
После войны изнурённый труд людей, голод, холод, нищета поголовная, недоверие, презрение и репрессии сильно подрывали их здоровье. Постоянно вдалбливается партийными органами и их вождями мысль о хорошей жизни и какие-то несбыточные надежды на мифический коммунизм, прочно было вошло не только в сознании людей, но и в их плоть и кровь. Поэтому когда "Отец народов" умер, люди были доведены до истерики. Что вы хотите? Помер отец родной! Со смертью этого ничтожного человека народ изжил что-то страшное, стоившие ему неисчисляемых страданий, миллиона замученных изгнивших в лагерях неугодных властям, в сущности, ни в чём не повинных людей, составлявших передовую интеллигенцию, учёных и просто честных трудовых людей.
Народ брошенный в пучину не человеческих проблем, употребив своё сверхусилие - сумел спасти страну. Какова же была благодарность этому народу за это-благодарность в виде миллионов сгнивших в своих лагерях. От сталинских ударов народ так и не оправился. Ослабев духовно и физически теперь вряд ли он мог восстать против власти, творивший с народом беспредел. Невинные жертвы - их в коммунистическое время называли отбросами общества.
Каждая следующая годовщина Победы, всё больше отдаляет нас от того тяжёлого для страны времени. У народа трезвомыслящего празднование по случаю дня Победы уже ничего, кроме неловкости, горечи, памяти и боли в сердце не вызывает. Трудно копаться в старых кровоточащих ранах и может сегодня не стоит нам так громко хвастаться тем, как трудно жилось и воевалось народу, и какой ценой досталась нам Победа. Прошло время, истлели давно косточки молодых парней и мужиков брошенных в эту бойню. Их вдовы и матери давно уже вымерли по серым убогим заброшенным сёлам и сгнившим давно бараках рабочих посёлков, так и не дождавшись обещанного властями счастья…